Сон

      Итан Янг неподвижно сидел на полу, прислонившись спиной к креслу, и неотрывно смотрел на прогоревшие куски дерева в камине, который ещё не успели почистить со времен пользования им Кристофером. Грудь сдавило, будто в тисках, разум и сердце подсказывали, что нет ни единой возможности исправить ситуацию. Побег действительно был абсолютно бессмысленный, на бездействие короля рассчитывать не приходилось. Непонятно, что происходило в королевском семейном гнёздышке, но факт разлада был на лицо. Пленник даже не сомневался, что ему самому влетит в любом случае. Если сам король не прикажет казнить неугодного раба, то Кристофер явно вернётся от него в плохом настроении и получит сполна. На душевное и физическое спокойствие можно было точно не рассчитывать. Итан задумчиво поднял руку и провёл по скуле. Больно. Синяк, наверное, на половину лица. В памяти тут же возникла картина искусного боя наследного принца. Кто бы мог подумать, что стройный и изысканный молодой человек, так легко справится с тремя бандитами… Стало стыдно за себя. Совсем немного. Но долго сетовать на свою слабость парню не дали, вскоре послышались чёткие и быстрые шаги за дверью. Пленник затаился и, кажется, задержал дыхание. Ногу тут же закололо тысячами иголок, похоже, он долго сидел в одной позе. Дверь резко открылась, и в поле зрения появилась напряжённая фигура. Наследный принц выглядел, как обычно холодным и спокойным, но в его осанке чувствовалось, что каждый нерв натянут, как струна. Не удостоив Итана даже взглядом, молодой человек направился в сторону своей спальни, а рабу ничего не оставалось, как окликнул его.       — Наследный принц Кристофер, — позвал он громко и смело. Тот остановился, не поворачиваясь к Итану лицом. А сам пленник тут же как-то сдулся, ругая себя на чём свет стоит. Нет чтобы радоваться отсутствию контакта с тираном, сам же лезет в пекло. — Господин Сон… — правитель резко обернулся и скрестил руки на груди, болезненно морщась и упрямо поджимая губы. Пленник шумно сглотнул, но осмелился всё-таки спросить: — Как вы?       — Как я? — тихо, но довольно-таки угрожающе зашипел Кристофер, делая шаг в сторону раба. — Как я, — уже утвердительно протянул принца, ухмыляясь своей фирменной кривой улыбкой, от которой Итан на автомате сделал шаг назад.       — Я про ваше ранение…       — Это царапина.       — Но всё же, — вот чего-чего, а упрямства Итану было не занимать, — рану надо ещё раз обработать и наложить стерильную повязку, чтобы не было заражения и…       — Почему? — тихий вопрос повис в воздухе.       — Что?       — Почему ты не остановил меня?       — Я не…       — Почему?! — за выкриком последовал быстрый прыжок в сторону Итана, и вот пленник уже был грубо припечатан к стене, а Кристофер Сон возвышался над ним неприступной скалой, даже несмотря на то, что не сильно выигрывал в росте. В глазах принца снова полыхал безудержный огонь, желваки отчётливо выделялись на сжатой челюсти, ноздри гневно раздувались. Он был в бешенстве. И всё так же дико красив. С такими эмоциями даже ещё красивее. — Отвечай!       — Я не могу.       — Что ты не можешь?       — Не могу сопротивляться вам, наследный принц. Я… я всего лишь ваш раб, — признание получилось слишком лёгким. Сказать подобное оказалось так просто, что сам Итан пребывал в некотором шоке. Он принял наконец-то ситуацию. Осмыслил, что он здесь никто, прислуга, отдушина, невольный человек, не имеющий право на возражения, желания, эмоции. — Я хотел вас остановить, но что я мог сделать? Я простой человек, заточённый в неволе и пытающийся искупить вину семьи. Я ничего не мог сделать, вы бы не послушались меня, — слова полились рекой, буквально на одном выдохе. Итана накрыла волна жалости к себе, к принцу, к ситуации в целом. — Скажите, разве вы бы послушались меня? Итана Янга? Вашего раба? — парень затаил дыхание, смело уставившись на человека напротив. Взгляд Кристофера поменялся. Теперь он смотрел… растерянно. Казалось, что он больше не хотел ударить побольнее ни кулаком, ни словом. Желваки снова заиграли на его скулах, нос судорожно хватал крошечные потоки воздуха, принц хотел то ли что-то сказать, то ли попросту расплакаться, такая человеческая печаль сквозила в его мимике. Ответа не последовало, зато последовал позорный всхлип. Итан так и стоял, ошарашенно смотря, как медленно хватка принца ослабевает, а рука опускается вниз, как глаза наполняются влагой, которой он долго не позволял сорваться с ресниц, но всё-таки сдался. Одинокая слеза стремительно скользнула по щеке, в последний момент заворачивая с намеченной траектории, и затерялась в уголке красивых губ. А потом эти проклятые губы тут же сжались, снова раскрылись, чтобы глотнуть воздуха уже ртом. Смотрел, как сестра-близнец слезы, такая же прозрачная и резвая, появилась в поле зрения и, задержавшись на подбородке, сорвалась в бездну. Потом Кристофер вдруг начал оседать, пока не оказался у ног своего раба.       — Почему? Почему, почему, почему, — сквозь слезы запричитал он, закрыв лицо ладонями, но уже не в силах остановить эмоциональный взрыв.       — Кристофер… — от происходящего Итан совсем забыл о субординации, он быстро опустился на колени и обхватил чужие плечи руками. — Расскажи, пожалуйста.       — Какая тебе разница! — огрызнулся молодой правитель, скидывая чужие руки с плеча, но лица не открыл.       — Я хочу помочь. Просто выскажись, тебе это необходимо, — Итан почувствовал странное покалывание между лопаток, будто у него за спиной выросли крылья. На мгновение он совершенно забыл то, что находится не в своей Вселенной и что является рабом жестокого принца, которому был вынужден служить за ошибки других. Мир сузился до размеров данной комнаты, где человеку больно, человеку нужна помощь, а он мог её предоставить. Не медля ни секунды, Итан подался вперёд, притянул вздрагивающее тело к себе и крепко обнял. — Расскажи.       — Я не понимаю, — выдохнул принц уже в плечо Итана после пары слабых попыток высвободиться. Наступила тишина, нарушаемая только сдержанными всхлипами, но парень не подгонял принца с ответом, а терпеливо ждал. И дождался. — Я всё делаю, как мне говорят. Я обучаюсь борьбе, техникам с оружием, я посещаю уроки документоведения, вникаю в экономику и политику, отвечаю королевскому этикету. Я присутствую на переговорах, в которых у меня нет права голоса, изучаю кучу дисциплин. У меня нет друзей, никто не интересуется, что нравится мне, никто не интересуется моей жизнью, мне нельзя рисовать, нельзя читать романы, нельзя просто так гулять. Нельзя, нельзя, нельзя! — Кристофер с каждым слово повышал голос и к концу отчаянных признаний уже откровенно кричал, захлебываясь собственными слезами. — Почему? Почему, Итан?       В этот миг мир остановился. Сердце проткнуло чем-то острым, будто кинжалом. Итан даже успел подумать, что это принц решил избавиться от него, как от единственного свидетеля его слабости. А потом пленника затопило чувствами. Детской обидой, отчаяньем от безрезультатного доказательства своей значимости, как личности. Юношеской тоской от отсутствия семейного тепла. Мучением от какой-то значимой потери. Болью, беспросветной болью. Что может быть светлого в человеке, заточённого в собственном коконе, который не имеет права раскрыться. Стало так безудержно больно, что Итан крепче вцепился в дрожащие плечи, зарылся носом в мягкие волосы и начал что-то необдуманно шептать.       Очнулся парень только тогда, когда душевная боль ушла на второй план, уступив место физической. Раб неуверенно пошевелился. Тело занемело, повреждённая скула саднила, а на грудь наваливалось что-то тяжёлое. Окончательно придя в себя, Итан понял, что принц Кристофер отключился, уснув прямо на нём, а сам парень продолжал его прижимать к себе, облокотившись на стену. Осторожно отстранившись, Итан понял, что наследный принц, вымотанный внезапной истерикой, крепко уснул. Хорошо обдумав последующий шаг, он набрался сил, не без труда поднял молодого правителя с пола, удивляясь своей силе и отнёс его в кровать, поспешно покидая спальню и плотно закрывая за собой дверь. Итану бы тоже не мешало поспать, слишком тяжёлый день оказался. И выматывающий. Не осталось ничего, никаких чувств, парень был опустошён. Поэтому он просто свернулся на ковре калачиком, обещая себе подумать над всем происшедшим завтра.

***

      — Да сколько можно спать?! Подъём! — притворно противный голос вывел Итана из состояния глубоко сна, но открывать глаза он не спешил, узнав в возмущённых возгласах евнуха Кая. — Раб! Ты вообще охренел. Давай просыпайся, а то я сам съем твой завтрак.       А вот это заявление подействовало мощнее ледяного потока воды, есть хотелось неимоверно. С тяжёлым вздохом пленник открыл глаза, принимая очередной день.       — Привет, — сипло поздоровался Итан, садясь и потягиваясь.       — Ты вообще понимаешь, где находишься? — всплеснул руками евнух, недовольно цокая языком.       — Всё ещё во дворце?       — В яблочко! — громко хлопнул в ладоши Кай. — Быстро вставай, завтракай и бегом на чтение! Совсем от рук отбился!       Итан решил без пререканий воспользоваться всеми благами, состоящими из завтрака и утреннего омовения, но когда его повели по коридорам на чтение, всё-таки не выдержал.       — Евнух Кай, а ты видел сегодня наследного принца?       — Видел, — коротко ответил тот.       — И… как он?       — Как обычно.       — Как обычно, это как?       — Да что же с тобой делать?! — евнух резко остановился и обернулся к приставучему рабу, смешно упираясь руками в бока. Очень грозно, однако. — Какое тебе дело до этого? Ты не имеешь права спрашивать где, что и когда делает Его Высочество. Ну чего тебе неймётся?!       — Не кипятись, — тихо сказал Итан. Не хватало ещё, чтобы их услышали. — Просто ему вчера, кажется, досталось, вот я и переживаю.       — Переживает он, — тут же цыкнул Кай. — В порядке всё с нашим наследным принцем, он сейчас на боевых искусствах клинком машет.       — Как так?       — Что ещё?       — Он же был ранен, какие ему клинки! — Итан возмутился так искренне и громко, что его рот оказался закрыт небольшой ладонью.       — Читай по губам, гадёныш, — зашипел евнух Кай. — Это. Не. Твоё. Дело. Живо заниматься!       Ну что сказать, сегодня Итан был крайне невнимателен, за что несколько раз получил по рукам указкой и по голове увесистым томом. Ну не мог он сосредоточиться на чтении, когда мозг активно был занят тем, чтобы спорить с душой. И размышлял о том, был ли вчерашний вечер реальностью или всего лишь сном. Да ещё и принц, как назло, вообще не появлялся в поле его зрения до самой ночи, будто избегал своего раба умышленно. Итан даже успел свыкнуться с мыслью, что ему не позволят вспоминать об истерике и эту огромную тайну он унесёт с собой в могилу. И только он всё-таки уговорил себя не лезть на рожон, а снова просто плыть по течению (или хотя бы пытаться), как из-за двери в спальню Кристофера послышался то ли вскрик, то ли стон. Вскочив на ноги, пленник прислушался к звенящей тишине, пока не услышал повторный звук. Все обещания самому себе тут же забылись и, спустя пару секунд, Итан уже стоял возле постели самого загадочного человека всех Вселенных. Кристофер елозил по постели, сбивая простыни, мотал головой из стороны в сторону и что-то неразборчиво бормотал, изредка прерываясь на короткие стоны и хрипы.       — Тише… тише, — повинуясь порыву, Итан положил руку на лоб наследного принца, мягко поглаживая большим пальцем переносицу и неотрывно следя за тем, как расслабляются мышцы лица и разглаживаются хмурые морщины. Дыхание Кристофера тут же выровнялось, он, не просыпаясь, повернулся на бок, спиной к Итану, и тут же засопел. Еле сдерживая выдох облегчения, пленник направился к двери и не успел коснуться ручки, как снова услышал негромкий вскрик. Мысленно простонав от своей глупости, парень уверенно подошёл обратно к кровати, забрался на неё, копируя позу Кристофера и, положив руку на чужую макушку, тут же уснул.