Сон

      СВОБОДА. Свобода. Свобода. Волшебное слово стучало в голове, когда Итан, не глядя по сторонам, пересёк придворцовую территорию. Он прекрасно слышал, что за ним гонятся с самого начала, но всё равно допустил оплошность, оборачиваясь, чтобы оценить свои силы и фору. Надо отдать должное, его непродолжительный побег собрал, наверное, половину охраны дворца. Резкий удар по ногам заставил упасть на колени, а потом руки были грубо вывернуты в суставах и зафиксированы за спиной. После этого ему на всякий случай прилетел удар под дых, заставляя скрутиться на нагретой за день и ещё не успевшей остыть траве.       — Я сам отведу его, возвращайтесь на посты, — послышался грубый и знакомый голос. Итана резко дёрнули вверх, побуждая встать на ноги, и толкнули в сторону дворца. — Пройдём с торца, а то тебя камнями до смерти закидают ещё до приговора короля.       Итан всю дорогу мучился от того, что не мог вспомнить, кому именно принадлежал этот голос. Всё его сознание захватил наследный принц и никак не хотел давать мозгу думать в другом направлении. Нет, конечно же это не голос Кристофера, его он узнал бы из тысячи. Не выдержав, Итан обернулся, натыкаясь на недовольное и, кажется, немного напуганное лицо Питерсона. Чёрт.       — Питерс…       — Лучше помолчи, — резко перебил охранник, снова толкая парня вперёд. — Ты уже натворил дел. Небеса тебе в помощь, уж не знаю, что может тебя спасти от казни.       — Может, так будет и лучше, — адреналин от побега, смятение и смущение от приставаний принца, чувство отчаяния и разочарование от слишком быстрой поимки — всё это смешалось в настоящую бурю и взорвалось в тот момент, когда его скрутили. Сейчас же, когда Питерсон говорил страшные вещи, Итану было всё равно. Он был выжат и эмоционально, и физически. Он прекрасно понимал, что даже если бы ему удалось выбежать за пределы дворца и скрыться в какой-нибудь подворотне, рано или поздно его бы нашли. Но и оставаться здесь было невыносимо. Видеть неприятного короля, служить ненасытному принцу, которому души раба оказалось мало, раз он позарился и на тело… Может Итан и раб, но не проститутка! Надоело терять надежду изо дня в день. Пусть лучше смерть, может тогда всё закончится, и он перенесётся в Нью-Йорк. Конечно, он уже подумывал о своей смерти здесь и раньше, особенно в самые изощрённые дни наказаний, но всегда думал, что погибнет при более героических обстоятельствах, нежели из-за трусливого побега от неудовлетворённого наследного принца Кристофера Сона. Короткие кадры недавних событий обожгли низ живота, и Итан вспомнил, кто именно получил физическое наслаждение. Стало мерзко, но углубиться в самоедство не получилось, потому что возле восточного входа их делегацию перехватил запыхавшийся евнух Кай. Удивительно, но обычно болтливый ворчун не сказал ни слова, только кивнул Питерсону и повёл их процессию уже по коридорам корпуса.       Знакомый зал встретил пугающей тишиной, несмотря на то, что в центре сконцентрировалась вся элита этого места. Помимо правителя здесь был и Кристофер, бледнее обычного, он молча стоял возле трона, сцепив руки за спиной, и не смотрел в сторону своего пленника. Неужели ему стыдно? Дверь с грохотом закрылась.       — Так-так-так, — неприятное молчание нарушил главный монарх государства. — Кто тут у нас? Раб, который позволяет себе слишком многое и остаётся безнаказанным, — лениво протянул он, сверкая своими чёрными глазищами. Было непонятно, для чего тот снова сделал паузы, растягивая пытку, но, спустя пару секунд, Итана снова ударили по ногам, заставляя упасть и склониться в почтенном жесте. Ах да, как он мог забыть… Удовлетворённый король продолжил: — Совсем недавно ты пытался выкрасть наследного принца, а теперь решил сбежать в одиночку, — Итан на автомате вскинул взгляд на Кристофера, как раз в тот момент, когда тот сделал какое-то неопределённое движение в сторону короля, но был остановлен советником Локом, пристроившимся между принцем и троном короля. — И что же прикажешь делать с тобой?       В зале снова воцарилась тишина, и Итан наконец-то выпрямился. Осмотревшись, он понял, что вопрос действительно был арендован ему.       — Полагаю, казнить, король.       — Какая самоотверженность, — король весело ударил в ладоши и откинулся на спинку трона, будто сейчас обсуждалась какая-то дружеская сплетня, а не решалась судьба человека. Ах да, раба. — Что скажет на это наследный принц?       — Я не согласен, король, — тихо ответил Кристофер, наконец-то удостоив своего пленника взглядом, в котором читалась неприкрытая злость.       — Не согласен? Ты всё ещё не готов, — монарх недовольно поморщился и покачал головой, тяжело вздыхая, а после того, как снова заговорил, то звучат уже жёстко и холодно. Так вот в кого наследный принц всё-таки пошёл… — Когда же я научу тебя справедливости! Ты никчёмный мальчишка, который рисует глупые картины, да читает сопливые романы! — Итан в ужасе перевёл взгляд с короля на принца и обратно, возмущённо открыв рот и наблюдая за семейным конфликтом. — Я подарил тебе раба для того, чтобы ты научился управлять хотя бы одним человеком, а в итоге он от тебя сбежал! Это унизительно, Кристофер! Почему он сбежал?       — Отец…       — Замолчи! — тут же взревел мужчина, поворачиваясь снова к Итану. — А ты отвечай!       — Ваш сын был достаточно жесток со мной, король, — если это как-то заткнёт безумного отца, то парень готов отыграть роль униженного и сломленного. Внутри разгорелся настоящий пожар недопонимания, злости и неприятного удивления. Как родной отец может делать из сына робота-маньяка? Неужели все правители должны быть безжалостны, жестоки и безумны? — Я просто не выдержал этой пытки. Я не хочу служить ни наследному принцу, ни вам. Поэтому и предпринял попытку побега.       — Ты верил в удачу?       — На самом деле, — Итан совсем окреп и успокоился, как будто чувствовал, как его душа уже совсем скоро освободится из этого бренного мира. — Даже если бы я смог скрыться, это вряд ли позволило мне жить спокойно, поэтому я подразумевал, что меня поймают и казнят. Принял это, как неизбежное.       — Но ты же мог быть свободен в будущем, глупец.       — Я в вашей власти пробыл достаточно, чтобы понять — не видать мне свободы, — Итан дерзко улыбнулся, смотря прямо на уже зеленеющего принца.       — Да как ты смеешь… Прилюдно казнить его! Сегодня же! — снова взревел король, отдавая немедленный приказ страже. Где-то сбоку нервно вздохнули. Чуть повернув голову, пленник успел зацепиться взглядом за подол знакомого одеяния. Только у одного человека были такого оттенка одежды. Евнух Кай. Единственный, пожалуй, искренний человек в этом аду. Итана снова подхватили и вздёрнули, заставляя встать на ноги, а потом развернули, чтобы увести навстречу к настоящей свободе.       — Нет! — послышался звонкий голос Кристофера. Стражники, что тащили парня, тут же замерли, не зная, кому повиноваться. — Казни не будет.       — Да как ты смеешь!       — Мой король, — начал поспешно оправдываться принц, падая перед правителем на колени. — Разве за измену королевству положено исполнять желания?       — Что ты несёшь?       — Раб сам изъявил желание покинуть этот мир, — пояснил наследный принц, а Итан обернулся и в ужасе уставился на склонённую на полу фигуру. Да что же он делает, чёрт его подери?! — Он умышленно предпринял попытку побега, надеясь на такой исход. Смерть — слишком желанна для него сейчас, потому что он не хочет больше терпеть служение мне. Казни не будет. Мы не исполняем желания предателей, мы караем их.       — Что ты предлагаешь? — нахмурился король, явно обдумывая слова своего сына.       — У меня есть пару мыслей, мы можем подробно обсудить их наедине перед принятием решения. Прошу.       — В темницу его! — отдал новый приказ король, всё ещё пребывая в крайней степени недовольства. — Все свободны, кроме наследного принца.       Итана снова толкнули в бок, и он про себя подумал, что на том месте уже наверняка набился синяк. Последнее, что парню удалось запечатлеть, вывернувшись в жёсткой хватке, так это то, как король замахнулся, широко отводя руку в сторону, а потом резко направил её в сторону лица Кристофера. Звук удара слился со звуком захлопнувшейся тяжёлой двери. Кажется, в этой ситуации жертвой был не только он один…       Дальше Итан шёл тихо, повинуясь движению стражи и стараясь не привлекать ещё большего внимания. Надо было думать, что делать дальше. Наследный принц зачем-то заступился за него, но какова цель? Была ли это защита, или Кристофер действительно из-за своей врождённой жестокости не позволил ему умереть? Сложно поверить, что его слова, сказанные королю, были правдой, что он реально не может позволить рабу погибнуть из-за его желания. Это же бесчеловечно! Неожиданно вспомнилась история, рассказанная кем-то из уже кажущимся далеком прошлом. История одного знакомого, который заставлял дико мучиться свою жену. Женщина сильно заболела, находясь на грани жизни и смерти, и изо дня в день варилась от боли во всём теле, постепенно теряя возможность сначала ходить, потом видеть, а потом и нормально есть, но жестокий мужлан отказывал ей в просьбе прекратить её мучения, а только напивался до чёртиков и наблюдал за тем, как родной человек мучается в агонии. Узнав об этом, несколько неравнодушных соседей избили пьяницу до полусмерти, а женщине подарили долгожданный покой и умиротворение, похоронив её по всем законам веры. Кому-то это могло показаться ужасным и вне закона, но в той глухой деревне, где они жили, даже разбираться не стали.       — Идиотина, — прервал тяжёлые воспоминания евнух Кай, который тоже участвовал в сопровождении.       — Прости.       — Заткнись. Ничего не хочу слышать.       Добравшись до темниц, Итан понял, что смерть его если и наступит, то будет мучительная и не быстрая. В отличие от того, что он видел в первый день нахождения здесь, эта тюрьма была более изощрённой пыткой. Далеко решили не ходить — стражник открыл ближайшую решётку и толкнул пленника вглубь крошечного помещения, с лязгом запирая дверь и тут же удаляясь. А вот и новый дом. Камера была меньше трёх квадратных метров, пол каменный, без намека на соломенную подстилку. Итан присел на корточки, кладя ладонь на поверхность. Тёмный камень, местами покрытый мхом, оказался холодным и влажным. Вокруг было… ничего. Стальная решётка, дикий влажный холод и тошнотворный запах. Пленник обхватил себя руками, прижимая ткань рубашки к телу, которая была слишком тонкая и просторная, чтобы хоть как-то согревать. Что делать дальше было непонятно. Чего ждать? Итан на автомате начал ходить по периметру, хоть как-то разгоняя кровь. Сколько он должен будет тут находиться? Час? Два? Всю ночь? Да ну нет, сейчас любезнейший господин Кристофер Сон придумает наказание нерадивому рабу, да такое, чтобы похуже смерти, и его заберут отсюда. Только спустя около часа так никто и не пришёл. Босые ноги замёрзли и онемели. Ещё через час Итан почувствовал слабость и решил присесть, заставляя себя думать обо всём на свете, лишь бы время шло быстрее. Сначала в голову лезли картины недавнего времени, где наследный принц позволял парню разукрашивать картину, пусть и условно, учил его фехтовать, а потом… Что бы было, если бы он не сбежал? Как далеко зашёл бы Кристофер? Почему он вдруг начал приставать? Может, это сам Итан спровоцировал его? Все эти его взгляды последнее время и острая реакция на слова о свободе и девушках… Неужели Кристофер…       — Да быть такого не может! — вслух фыркнул Итан. — Да ну, что за бред ты несёшь, чувак!       Если бы это было так, то он дал бы спокойно умереть, а не гнить в этой ужасной камере. Прошёл ещё час, а потом следующий. Оставаться в сознании становилось всё тяжелее и тяжелее. Чтобы хоть как-то занять время и при этом не думать о наследном принце, Итан начал вспоминать свои дни рождения в обратном порядке. В ужасе парень понял, что некоторые детали прошлого напрочь были стёрты из памяти, и он уже даже не мог вспомнить дату рождения отца или цвет глаз матери. А как там звали его друзей? Чёрт! Как звали его лучшего друга?! Из-за возникшей паники резко заболела голова, а спустя ещё час уже неимоверно тянуло в сон. Прикрыв глаза буквально на минутку, Итан всё-таки провалился в небытие.

***

      Пробуждение было ещё хуже, чем последние часы жизни. Во сне Итан умудрился завалиться набок, поэтому половина его тела и бедро промокли и закоченели. Кости ломило, мышцы одеревенели, голова болела так, что мерещились яркие вспышки. Кое-как поднявшись, он немного расходился, проклиная всю эту ситуацию, на чём свет стоит. Темнота стояла практически беспросветная — здесь не было окон, чтобы понять день сейчас или ночь, но парню удалось заметить неровный силуэт возле решётки, который при ближайшем рассмотрении оказался стаканом воды и двумя кусочками лепёшки. Значит, пока он спал, у него был гость. Чёрт!       — Чёрт, чёрт, чёрт! — вслух выругался Итан, хватаясь за голову. Нервы сдали, он взял стакан и с размаху кинул его о стену, обливая себя водой и осыпая мелкими осколками. Схватившись за волосы, он стоял посреди камеры и тяжело дышал, смотря в пустоту. Так. Надо успокоиться. Скоро он отсюда выйдет, обязательно. Через какое-то время пленник нашёл кусочки хлеба и практически за минуту сжевал их, наполняя желудок хоть какой-то едой, пока он не сожрал сам себя заживо. А ещё через какое-то время он понял, что судьба пока не хочет поворачиваться к нему передом, а желает только унижать и пытать. Вполне закономерно, что через какое-то время организм захотел освободиться, но в трёх квадратах камеры для самых страшных преступников королевства не было предусмотрено никаких удобств. Спустя ещё какое-то время, по ощущениям самого Итана около сорока минут, терпению пришёл конец, уступая место отчаянью. Сгорая от стыда, Итан стянул с себя влажную рубашку, не с первого раза, но всё-таки оторвал рукав и сделал то, о чём требовала природа. Всхлипывая от позора и унижения, он выкинул остатки производства живого организма, как можно дальше за решётку, и улёгся на пол, скручиваясь в позу эмбриона и рыдая навзрыд. — Сдохнуть, сдохнуть, сдохнуть! — завопил Итан вслух, захлебываясь слезами и жалостью к себе. Он прижимал руки и ноги к груди и лежал так до того момента, пока на смену истерике не пришла спасительная апатия.       — Тридцать десять. Сорок. Сорок один, — пленник лежал посреди камеры на спине и равнодушно считал секунды, чтобы хоть как-то себя развлечь. Максимум получалось выдержать один час и сорок девять минут. Иногда он засыпал, чтобы проснувшись обнаружить возле решётки стакан воды и пару кусочков подсохшей лепёшки.       Когда Итан Янг проснулся в очередной раз, что-то поменялось. Тело горело огнём, промозглая влажность и холод исчезли, уступая место внутреннему пожару. Дышать было больно. Нет, скорее не так. Тяжело. Настолько тяжело, что получалось только поверхностно хватать воздух открытым ртом. В те редкие моменты, когда получалось сделать более-менее глубокий вдох, приступ кашля не заставлял себя ждать и продолжался до тех пор, пока Итана не выворачивало желчью наизнанку. Он то погружался в спасительную темноту, то оказывался в той же тьме, только более реальной, болезненной и ощутимой. Может это смерть? Вряд ли эта старуха не мучает жертву перед тем, как освободить душу от тела. Сознание покидало всё чаще, а нахождение в реальном мире становилось короче. Парень стоически терпел, ради своей скорой награды. Интересно, а сможет ли он вернуться к своей жизни? Сможет ли вспомнить всё, что было с ним до этой нелепой ситуации? Сможет ли жить дальше, как и жил? Скорей бы…       — … дайте ему это. Поможет снять воспаление, — сквозь мглу и внутренний шум разума, Итан услышал приятный голос и направился за ним. Может, это проводник. Открыть глаза с первого раза не получилось, такое ощущение, что их склеили чем-то. Со второй попытки парень всё-таки разорвал веки, но его встретила всё та же темнота, приправленная болью. Горели лёгкие, ломило все кости. Значит, ещё не умер. Но тот голос…       — Хд…э, — Итан хотел было что-то спросить, но голос не слушался, а в горле будто выпустили рой пчёл.       — Помолчи, тебе не стоит сейчас разговаривать, — а вот этот голос узнать хватило и секунды. Наследный принц Кристофер Сон. Пленник дёрнулся и направил руку к глазам, чтобы проверить причину отсутствия зрения, но его рука была перехвачена сильными пальцами. — Подожди, не трогай. На глазах повязка. Ты слишком долго пробыл в темноте, яркий свет может быть опасен.       — Что… — снова попытался выяснить хоть что-то Итан, чувствуя, как его снова накрывает приступ паники. Где он? Почему ему мягко и, кажется, тепло? Почему наследный принц рядом и разговаривает с ним… так? Что он задумал?       — Ты подхватил воспаление лёгких, мы вытащили тебя из темницы, — тихо сказал Кристофер, отвечая хоть на какой-то из вопросом в голове раба. — А сейчас выпей это, — губ аккуратно коснулись прохладным стеклом. Надеясь на то, что это хоть как-то смягчит жуткое першение или, на крайний случай, окажется ядом, Итан без вопросов осушил неприятное снадобье, отдающее какими-то горькими травами. Снова закашлялся, морщась от разрывающей головной боли, потом постарался выровнять дыхание после приступа, чувствуя мерные поглаживания по кисти руки, и потом наконец-то затих. — А теперь отдыхай. Тебе нужно как можно больше спать. Я рядом.       И Итан послушно отключился.