Ментовские байки

Дима зашёл в рабочий офис Сергея в непривычно подавленном настроении, что было вообще из ряда вон выходящим событием — казалось, если и есть в мире что-то стабильное, так это неиссякаемый Димин оптимизм. Но, видимо, и у него был свой край. Да и то, что он пришёл без Игоря, настораживало. Насупленный Дима чмокнул Серёжу в щёку — бытовые ритуалы никуда не девались, да и зачем бы им, — получил ответный чмок, а потом плюхнулся на диван, ожидая, пока Разумовский закончит работу. Сергей быстро сохранил результат своих трудов и уселся на диван рядом с Димой. Тот так и сидел, излучая мрачные волны. — Эй, Димк, может, чаю? А? И где ты Игоря потерял? — всё же разговор пришлось начинать, хотелось оно того или нет. — Или он опять куда-то влип? — Да никуда он не влип. На работе просто задержался, скоро будет, наверное, — Дима обиженно хмыкнул. — А вообще, Серёж, посмотри на самого неудачливого и тупого следователя всего Санкт-Петербурга и даже немного — окрестностей. Настолько лузера, что даже его собственный напарник не считает возможным дать ему в работу простейшее дело. Пропажа в заброшке, ну серьёзно. Не убийство, не разбой с отягчающими. Пропажа алкоголика. — Димк, солнце, ты что говоришь такое? Какой ты лузер, ну? — Серёже самому стало не по себе. — Да такой. Обычный. Я же у супруги пропавшего заявление принимал, вот думал: будет самостоятельное первое расследование, — а хренушки. Потерпевшая ушла, я бумагу хотел в папку сунуть, а тут Игорь. Ну, ты его знаешь, цапнул заявление, прочитал, потом на меня зыркнул и к Прокопенко. Тот через пару минут меня вызывает и начинает, что нет, лейтенант Дубин, по этому делу будет работать майор Гром, а вы вон себе хоть драку на остановке возьмите. И папку мне суёт. И так мне обидно стало, Серёж. Вот веришь — первый раз на Игоря обиделся. Он ведь мне слова не сказал потом, как сел и в бумаги зарылся, так и сидел, пока я не ушёл. Ну, в самом деле… Хотел он сам этого алкаша найти — сказал бы! А так… Надо мной же все хихикали, что не дорос лейтенант ещё до самостоятельной работы. Дима обиженно откинулся на спинку дивана, Серёжа мягко обнял его и мурлыкнул: — Идём чай пить и Игоря ждать. Я как раз новый заказал, привезли вот. А хочешь, я им всем систему хакну, и будет у них вместо программы гей-порно? Я могу! И с Игорем мы с Птицей поговорим. Вот. Димка на предложение только фыркнул: он никогда не умел долго злиться, да и чай было интересно попробовать. Поэтому отправился переодеваться и думать, что к чаю неплохо бы простенькое домашнее печенье. Своими мыслями он поделился с Серёжей, ожидаемо получил одобрение и начал творить. Игорь вернулся, когда печенье уже было готово и лежало в вазочке, источая воистину божественные ароматы, а чай заваривался. О приходе Игоря оповестила Марго, Дима вздохнул и достал третью кружку. Минут через десять на кухне появился Игорь — уже в домашнем и с несколькими папками в руках. Он так же привычно чмокнул в щёку Серёжу, потом — насупленного Диму и плюхнул на стол папки. — Вот, Дим, выбирай любое, пожалуйста! Хочешь тебе кражу, хочешь — разбой, хочешь — драку ту на остановке! Только к этому не суйся, пожалуйста! — Да уж спасибо, Игорь. Жалко тебе, что ли? Или я правда настолько тупой, что в самостоятельную работу не гожусь? — Димку наконец прорвало, он говорил, а Серёжа только смотрел укоризненно. — Так ты бы сразу говорил, а не так, тихой сапой! Ну позорище же, смех на весь отдел! — Димк, солнце, кому мне морду бить за смех, а? И не тупой ты нисколько, и в самостоятельную работу очень даже годен, просто туда не надо соваться. Не найду я этого алкаша, знаю, особенно, если он и правда там сгинул, а вот если тебя ещё потерять… Дим, мне думать страшно про это. — Так-так-так, товарищ майор, а с этого места прошу подробнее, — Это вылез Птица, сверкнул жёлтыми глазами и в упор уставился на Игоря. Так же, как и ошарашенный тирадой Дима. — Где терять, зачем терять? Рассказывай уже, Игорь. — Расскажу сейчас, только чаю налью. — Ой, — Дима хлопнул себя по лбу, моментально разлил чай на три кружки и убрал салфетку с вазочки. Птица тут же цапнул печеньку, отправил в рот и довольно зажмурился. А Игорь, гипнотизируя чашку, вздохнул и начал. — В общем, я ж в милицию, ну, тогда ещё милицию, после армейки сразу пошёл — бати не было уже, жить на что-то надо было, вот и топтал ноги в ППС-никах. Потом на заочку поступил в Академию, потом на очное перевёлся, ну это так, к слову. Смены у меня обычно на вечер-ночь выпадали, да мне и нормально было. Днём учился, ночью работал, спал пару часов, и всё по кругу. Но мне нравилось — молодой был, интересно всё было. Ну, и к чему я, значит, — Игорь отхлебнул чаю и продолжил: — Ходили мы трое: лейтенант Гришев, старший сержант Махонов и я — сержант Гром. В принципе нормальная тройка, слаженная, рабочая. Но было одно «но» — как раз Махонов этот. Я удивлялся: он же даже постарше лейтенанта был, давно мог и образование получить, и звание повыше, но нет, топтал ноги в патрульно-постовой. Ну, и мутный был, да. Но не пойман — не вор, а подозрения можно себе в голову засунуть и там провернуть. И вот шли мы раз ночью по маршруту, на небе луна такая яркая была — без фонарей всё видно, Махонов у каждого ларька останавливался — кофе взять, ну, и понятно, что кофе этот назад попросился. А мы как раз возле заброшки той шли, ну, он лейтенанту сказал, что на пять минут — и в дырку в заборе, там дыра была такая, приличная, взрослый пролезет, юркнул. Ну, мы стоим, курим, пять минут, десять — нет его. Лейтенант меня отправил посмотреть, куда там Махонов подевался. Я в эту дырку сунулся было, да что-то мне не понравилось. Пригляделся — а она в другом месте. Там, понимаете, тень от фонаря падала прямо на пролом, а сейчас — на стену. Пустую. И дырка так, в полуметре от исходников. Не полез я туда, в общем, да и время рабочее заканчивалось. Лейтенант после возвращения рапорт написал, что пропал сотрудник, следственно-оперативная группа выезжала, нашли только ботинки, кепку и дубинку с наручниками — всё аккуратно было сложено. Собак пробовали использовать — ни одна близко не подошла, как ни заставляли. В общем, ушло дело в висяки. Ну а я что — я утром на учёбу, потом опять на службу, рапорт писать, так-то выходной законный был, но я ж говорю — интересно всё было, в общем, опомнился я, когда уже за полночь перевалило. Кофе хлебнул, с дежурными попрощался и домой. Иду — луна ещё ярче светит, и несут меня ноги возле заброшки, где Махонов пропал. Иду, курю, вдруг голос сзади: «О, Гром. Надо же, какая встреча!» Развернулся я — сидит на заборе сержант Махонов, лыбится так — я только у торчков раньше такие ухмылки видел. Ну, я ему тоже — здорово, говорю, и всё для меня как бы в порядке вещей, что сидит он на заборе, не пропадал никуда, будто не сам я отписывался полвечера. А он лыбиться продолжает и говорит: «А давай ко мне, Гром. Иди сюда, не ссы! Ты ж не ссал никогда!» И я бы к нему пошёл, понимаете, пошёл бы. Уже шаг сделал, а только что-то мне не нравится в этой картине. Ещё шаг делаю, он ещё шире уже даже не лыбится — скалится. И тут я понял — что мне в нём не нравится. Он сидел ко мне спиной, спиной, блядь. А голова на меня смотрела. И скалилась уже окончательно. Я едва сигаретой не подавился, а это… Это начало со стены слезать. И на меня пялиться так же. И голос этот: «Давай, Гром, не ссы!» Как я оттуда вжарил — только пятки сверкали. Наверное, никогда ни до, ни после так быстро не бегал. Домой прибежал, на все замки двери запер, вальтер дедов трофейный достал, в самый дальний угол к торшеру забился и весь остаток ночи возле него просидел, с вальтером в трясущихся руках. Только когда совсем светло стало — отпустило чуть. — А дальше? — кто задал этот вопрос — Дима или Серёжа, Игорь не понял — он до сих пор сидел один в пустой квартире, сжимая в руках старый пистолет. — Дальше? Дальше вылез, умылся, зубы почистил, кофе отпился и на учёбу. Только по этому району я не ходил больше в одиночку. А про заброшку ту потом слухи всякие стали ходить, что пропадают там. Ну, кто? Чаще те, кого искать не будут: бомжи там, беспризорники. Зверьё иногда. В общем, не хочу я, Дим, чтобы ты туда совался. — А сказать словами ты не мог, Игорь? — Дима перестал обижаться, да он вообще не умел долго злиться на дорогих людей. — А вы бы мне поверили? Расскажи я вам такое? Я потому и молчал, что нафиг мне канитель с психиатрами нужна. — Тебе бы мы поверили. А заброшку эту я выкуплю и снесу. Вот. И пусть на её месте что-то дельное будет. Хотя бы фонтан! — Серёжа был настроен крайне решительно. Игорь отхлебнул ещё чая, уже порядком остывшего, съел печенье и отрицательно качнул головой: — Не, Серёж, оставь её в покое, лучше в такие места и вовсе не лезть. Обещаешь? И ты, Дим, что не будешь? — Обещаем, — дуэтом ответили парни. — Что будем вести себя исключительно благоразумно. — Ну, вот и хорошо. Тогда шкурный вопрос: что на ужин? Могу за шавермой сгонять. — А сгоняй, Игорёш? Дим, не надо поджимать губы неодобрительно — иногда можно! — Ну, я просто мог бы на скорую руку что сообразить, макароны там с соусом, так нет ведь! — Я сейчас, быстро, — с этими словами Игорь натянул куртку, кепку и ботинки и вылетел из дома. Вернулся он и правда быстро, принёс три свежайшие шавермы, Диме — с двойным мясом, чтобы не дулся, Серёже — с двойным же соусом и обычную себе. Они ели, смеялись и в общем-то был стандартный их домашний вечер. И только ночью, уже лёжа в кровати и слушая сопение с двух сторон, Игорь наконец-то мог признаться себе, что иногда ему снится пролом в стене и старший сержант Махонов с жуткой улыбкой и повёрнутой на сто восемьдесят градусов головой.