Границы дозволенного

      Квартира была ему незнакомой – это первое о чем подумал Изуку, когда начал приходить в себя. В его спальне стоял запах зеленого чая и сандалового дерева – в основном из-за одеколона, который он всегда использовал и которым пропахла большая часть его вещей. В этой комнате висел тяжелый цитрусовый аромат, смешанный с густым запахом жженой карамели: будь Изуку в более ясном состоянии, он бы уже догадался, где он оказался, но его голова всё еще была тяжелой после всего выпитого.       Из мебели было только самое необходимое: широкая кровать, тумбочки по обе стороны, зеркальный шкаф во всю стену, вероятно, с одеждой – всё было чисто и прибрано. Ничего общего с захламленной спальней Изуку, одежда в которой была разбросана тут и там, а почти все свободные стены содержали полки, забитые фигурками героев.       Наконец та самая кровать, на которой он сейчас лежал, была застелена черным бельем, которого у Изуку отродясь не бывало.       Одним словом… да, он понятия не имел, где оказался. – Вода на столике рядом, – послышалось со стороны двери, пока Изуку переживал внутренний кризис, связанный с неизвестным местом, в котором он очнулся.       Изуку поднял голову и в шоке уставился на Кацуки. Тот просто стоял в открытом дверном проеме, едва заметно покачиваясь, положив одну руку на дверной косяк для устойчивости – возможно, он был там уже какое-то время. Одежда, в которой он появился на встрече одноклассников, была заменена чем-то более домашним: свободные штаны и тонкая футболка, облегавшая тело достаточно плотно, чтобы обрисовывать бугрящиеся мышцы… и Изуку понял, что его мысли сворачивают не в том направлении.       Нужно было что-то сказать, потому что пауза, казалось, затягивалась. Знать бы только что.       Впрочем, не похоже, что молчание как-то беспокоило Каччана, который просто… смотрел.       Пялился, если быть точнее. Хищные красные глаза были зафиксированны на Изуку так, будто тот в каждую секунду мог сорваться и побежать, и Кацуки хотел убедиться, что будет готов броситься в погоню. Что было даже забавно, потому что Изуку в своём нынешнем состоянии не был даже уверен в своей способности держать голову прямо, не говоря уже о побеге. Черт, он даже не знал, сможет ли он свободно использовать причуду, потому что совершенно не был уверен в собственной способности контролировать её.       В отличии от Каччана, Изуку чувствовал себя всё более беспокойно: ему был хорошо знаком этот взгляд.       Кацуки, возможно, и сам это не замечал, но его глаза следили за ним таким образом почти каждый раз, когда Изуку оказывается в непосредственной близости. Пять лет, а Кацуки всё еще ненавидит его настолько, что не может спокойно смотреть в его сторону? Это всё еще немного ранило Изуку, хотя он и пытался игнорировать свои чувства и уговаривает себя, что должен был уже давно привыкнуть к такому отношению. – Эм… спасибо, – выдавил Изуку наконец, не осмеливаясь отвести взгляд даже для того, чтобы сделать необходимый глоток, тем более не уверенный в своих силах двигать конечностями. – Каччан, ты?..       Прозвище, которое он обещал себе не произносить, вырвалось против воли, и Изуку понял это раньше, чем успел продолжить фразу – он был почти уверен, что Кацуки дернулся, услышав глупую детскую кличку, и понял, что должен исправить ошибку. – Прости, я не совсем в себе, – быстро произнес он. – Я хотел сказать Баку… – Назови меня по фамилии – и я за себя не отвечаю, Деку, – грубо прервали его. – Что? – Это реально начинает бесить, знаешь? То, насколько ты упрямый. Серьезно, если я еще раз услышу, как ты зовешь меня так, то не знаю, что я могу сделать, Деку, – послышался ответ.       Привычное прозвище скатилось с языка Кацуки с какой-то непривычной игривой интонацией, заставившей Изуку напрячься от неприятного предчувствия. Ему ведь это послышалось, верно?       Кацуки не мог… заигрывать с ним.       С другой стороны, голос Каччана… звучал странно. Не совсем нетвердо, но в то же время достаточно невнятно, чтобы Изуку мог догадаться, что Кацуки сейчас тоже едва ли находится в полностью трезвом состоянии.       Это бы объяснило все странности, подумал Изуку рассеянно. – Кацуки? – попробовал он, надеясь, что это удовлетворит Каччана, которого, как он слышал, лучше не злить в таком состоянии. – Лучше, но попробуй еще раз, – ответил Бакуго, медленно приближаясь. – В первый раз у тебя получилось. – Ты хочешь, чтобы я звал тебя "Каччаном"?! – не смог сдержать удивления Изуку. – Смотрите, он догадался! Что меня выдало, дерьмо-Деку, ха? – теперь Кацуки стоял прямо перед ним, и Изуку вдруг остро осознал, в каком уязвимом положении находится.       Он лежал на спине, раскинув руки, глядя на Каччана снизу вверх, в футболке, явно с чужого плеча, и своих боксерах, со слегка разведенными ногами, свесившимися с кровати. Изуку совершенно не помнил, чтобы он переодевался и сейчас это всё больше начинало беспокоить его. Особенно когда жадный взгляд Кацуки так беззастенчиво скользил по его фигуре, что с тем же успехом он мог бы быть и голым.       Ему внезапно захотелось прикрыться.       Едва Изуку попытался свести колени вместе, как нога Кацуки тут же врезалась между них, а на губах мужчины прорезалась волчья ухмылка. Изуку попытался встать, но ладонь Кацуки твердо толкнула его в прежнее положение. – Каччан, мне нужно идти! – В таком-то состоянии? Не думаю, – Кацуки наклонился, кладя одну ладонь рядом с головой Изуку, и теперь парил над ним. Его колено поднялось выше, упираясь в ему в пах. – И вообще, что за спешка? Нам столько нужно наверстать. Будь моим гостем, Деку, – и снова прозвище Изуку выскользнуло изо рта Кацуки с этой странной интонацией. Кацуки сделал паузу, вновь окидывая Изуку взглядом, и его голос стал более хриплым и низким. – Тем более ты так хорошо смотришься в моей постели. В моей одежде тоже. Просто идеально. Как оно и должно было быть.       Изуку стало не по себе. Мысль о том, что Кацуки вообще мог представлять его в подобном контексте, казалась смехотворной и чужеродной, но Каччан совсем не выглядел так, будто он шутил.       Изуку в очередной раз подумал, что Кацуки, за неимением лучшего слова, выглядел сейчас… не в себе. На первый взгляд он говорил спокойно, но витало ощущение, будто одно неверное движение может привести к взрыву, последствия которого будут непредсказуемыми. Под внешне сдержанным фасадом Кацуки казался взвинченным, возбужденным, доведенным до грани, но Изуку понятия не имел, что могло привести его в такое состояние: дело явно было не только в выпивке. – Кацуки, ты пьян, – попытался образумить его Изуку, толкнул в грудь, пытаясь отодвинуть от себя, особенно когда его обоняния коснулся резкий запах алкоголя, который отчетливо ощущался теперь, когда они были так близко.       Свободная рука Кацуки тут же схватила запястье Изуку, но вместо того, чтобы отбросить его, Каччан только крепче прижал ладонь к своей груди, слегка поглаживая. – Ты тоже, ну и что с того? – зубасто ухмыльнулся Кацуки, поддразнивая, затем опустился еще ниже, приближая своё лицо почти вплотную к лицу Изуку. – Так даже лучше. Можно всё списать на выпивку, – губы Кацуки теперь парили у самого уха Изуку, и он вздрогнул, когда Каччан прошептал в него. – Только не говори, что никогда об этом не думал.       Словно мороз пробежал по коже Изуку: ему совершенно не нравилось, куда всё идет. Слышать что-то подобное от Кацуки казалось просто странным и неправильным. – Я не хочу ничего ни на что списывать, Каччан, – пробормотал он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ты вообще ничего не хочешь иметь со мной общего – это мы уже выяснили, – кривовато хмыкнул Кацуки, отстраняясь, но в его голосе отчетливо звучала горечь. – Слишком плохо – для тебя. Впрочем… у нас еще достаточно времени: ребята не станут искать тебя до утра, никто не будет мешать. Может быть я даже смогу убедить тебя и ты получишь немного удовольствия. Что скажешь?       Не успел Изуку ответить, как чужие губы настойчиво прижались к его собственным. Изуку попытался отвернуться, но Кацуки просто прикусил его нижнюю губу, а когда он ахнул от боли, без промедления скользнул языком внутрь. Жар пробежал по телу Изуку, и раздраженный на себя настолько же, как и на Кацуки, он отчаянно прикусил чужой язык, заставляя Каччана тоже отдернуть голову.       Кацуки оторвался от него со стоном, который против воли послал электрические волны по телу Изуку. Каччан хрипло рассмеялся. – Ой, кто-то дерзкий! Это больно, знаешь ли! Хочешь быть грубым, Деку? Я могу и с этим работать, если это тебе по вкусу. Я позволю тебе делать что угодно, если это тебя заводит. – Мы должны остановиться, Каччан… Мне нужно домой, – пробормотал Изуку, ненавидя собственное тело, которое вопреки всем доводам разума реагировало на Кацуки и его близость.       Очевидно, алкоголь тоже играл не последнюю роль. Он слишком хотел поддаться настойчивым ласкам, и одно только это говорило о том, насколько мало Изуку в самом деле отдавал себе отчет о происходящем.       Быть с Кацуки таким образом казалось последним, чего он в действительности хотел. – Мы уже дома, – послышался категоричный ответ. – Я имею в виду, к себе домой, Кацуки! – У меня просторная квартира, тут достаточно места для нас обоих, – отозвался он также быстро, даже не задумываясь. – Что? – сумел только выдавить из себя Изуку – каким-то образом ЭТО звучало более сюрреалистично, чем всё, что происходило с ним за последние десять минут.       Кацуки облизнул губы, избегая смотреть ему в глаза. – Не важно, я просто… всё еще не могу поверить, что ты тут, и не думать о большем. Я отпущу тебя и ты больше никогда не вернешься, а я не могу пройти через это еще раз, – слова звучали жалобно, и Изуку решил, что скорее слух обманывает его, чем Кацуки действительно произносит нечто подобное.       Он вздрогнул, когда горячие ладони забрались под футболку Изуку, теплые губы Кацуки исследовали его тело. – Было бы неплохо, если бы я мог просто связать и оставить тебя тут… Деку, Деку, Деку, – Кацуки шептал словно мантру, и Изуку стиснул зубы, пытаясь не поддаваться острой тоске, пронизывающей его голос. – Столько времени смотрел издалека, хотел тебя, хотел быть с тобой… Почему ты не любишь меня, Деку? Ммм? Хоть немного? Я пытался быть хорошим всё это время, но ты всё равно даже не смотришь в мою сторону.       Изуку не был уверен, что у него не начались слуховые галлюцинации. Он заерзал, пытаясь уйти от настойчивых прикосновений. – Каччан, пожалуйста. Я не понимаю. Зачем пользоваться моим состоянием? Кто угодно охотно переспал бы с тобой, если бы ты только намекнул… – Правда? – тут же вскинул голову Кацуки. – Думаешь? Ты бы сделал это, Изуку? Если бы я намекнул, ха?       Зеленые глаза встретились с напряженным взглядом красных. Вопрос казался почти нелепым в своей бессмысленности. С тем уровнем отношений, которые у них были, Изуку даже в голову не могло прийти, что такая возможность существует, и уж конечно, спроси Кацуки у него что-то подобное, Изуку решил бы, что над ним просто издеваются.       Каччан грустно улыбнулся и встряхнул головой, затем медленно опустил голову, целуя лицо Изуку: щеки, виски, подбородок – всё, до чего мог дотянуться, пока Изуку изо всех сил старался ускользнуть, удерживая за ткань футболки и отворачивая голову. – Не волнуйся, Деку, – пробормотал он, когда в очередной раз вместо губ скользнул по щеке Изуку, оставляя мокрый поцелуй на его коже. – В конце концов, тебе понравится. Я буду очень ласковым. Когда я закончу с тобой, ты не сможешь думать ни о ком другом, обещаю, – прошептал он, прежде чем прижаться губами к шее Изуку.       Изуку сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от досады. Этого не происходило. Он столько лет пытался избавиться от своих безответных чувств, и теперь, когда Изуку был уверен, что оставил всё позади и готов двигаться дальше, Кацуки вытворяет что-то подобное?! – Ты не можешь быть серьезен… – прошептал он отчаянно. – Каччан, которого я знаю – герой. Ты не можешь… поступить так со мной!       Может быть что-то было в его голосе, может дело было в том, как он это сказал, но похоже его слова наконец-то задели что-то в Кацуки и он замер, вглядываясь в Изуку сверху вниз. Лицо Кацуки в этот момент напоминало застывшую маску, но Изуку видел борьбу, которая происходит внутри него.       На секунду он прикрыл глаза, облизнул губы, затем вновь взглянул в глаза Изуку. – Но… это может быть мой единственный шанс, – прошептал он, будто потерянный ребенок. – Утром, когда ты проснешься, ты не захочешь со мной даже разговаривать. Ты возненавидишь меня окончательно и я не смогу приблизиться к тебе даже на пушечный выстрел. Я… мне нужна эта ночь, Изуку. Что тебе стоит? Утром ты сможешь сделать со мной что угодно.       "Он бредит,"– ужаснулся Изуку, а затем покачал головой. – Каччан, нет, – мягко произнес он. – Нельзя. – Всего один раз. Пожалуйста. Я ведь могу просто заставить тебя, – нажал он.       Изуку стало не по себе, но что-то в нем просто отказывалось бояться Кацуки. – Тогда почему это звучит так, будто тебе нужно разрешение? – прошептал он. – Ну же, я знаю, ты не поступишь так со мной.       Кацуки стиснул зубы, будто злился на то, что это правда. Он всхлипнул и прикрыл глаза. – Проклятье. Могу я по крайней мере обнять тебя? – наконец спросил он тихо, явно сдаваясь.       Изуку кивнул, прикрывая глаза. Он почувствовал, как тяжелое тело Кацуки наваливается на него, лицо Кацуки практически уткнулось в шею Изуку. – Останься, – услышал Изуку приглушенные слова, прежде чем Каччан провалился в сон, а тело Кацуки грузно навалилось на Изуку, заставляя его слегка застонать, когда вес другого полностью опустился на него.       В то же время он почувствовал, как его накрыла волна облегчения. Изуку повернул голову туда, где его ладонь лежала на кровати, слегка подвигал рукой, а затем осторожно позволил зеленым молниям затанцевать по ней, и тихо выдохнул, чувствуя себя немного более комфортно.       Он сам какое-то время лежал, беспомощно глядя в потолок, пытаясь осознать, что именно только что произошло и что ему черт возьми завтра с этим делать.