My immortal

Чимин крепко держал ладонь подростка и тянул за собой следом. Им самим руководил страх, ведь он понятия не имел, что собственно делать дальше, куда бежать, где прятаться впоследствии. Сознание металось внутри словно раненая птица и билась о прутья железной клетки, и этот звук эхом разносился по всему телу, он чувствовал каждый удар своего сердца, а в полной тишине, столь глубокой ночи, казалось, что это выдает их местонахождение. Парень до чёртиков испугался за свою жизнь, вмиг поджилки затряслись, мороз драл своими отвратительными когтистыми лапами по спине и ему захотелось просто сжаться в комочек и где-то спрятаться подальше от всего этого, ведь уже достаточно натерпелся, воспаленный мозг отказывается всё воспринимать здраво. Единственное, что отрезвляло разум это — Тэхен, ради него нужно быть сильным, стоит собраться и прекратить ныть как маленький ребёнок. Пак мысленно дал себе охлаждавшую пыл пощёчину и перестал дрожать как заячий хвост, приводя мысли в порядок. Уже более менее здраво соображая, все суждения сейчас сосредоточил на одном единственном желании — выжить. Смерть следовала за ними по пятам, загоняя в угол из которого пути назад не было бы, а беспощадные чудовища всё продолжали притеснять. Мысленно парень уже давно подверг их остракизму* за такие исключительно ужасающие действия, но сейчас было не время кого-то осуждать. Надо было что-то придумать, однако времени на размышления толком не было, пришлось принимать необдуманные решения, что могут привести к ещё большим проблемам, и одним из них стало — забежать в дом, который находился совсем недалеко от места, кое они так отчаянно намеревались покинуть, загоняя этим себя в ловушку. В панике они даже не рассматривали толком здание, просто ввалились туда, закрывая за собой дверь. Благо сооружение было построено приближенно к предыдущему, не смотря на то, что было значительно громаднее, в нём всё еще можно было ориентироваться и понимать приблизительно где что находится. Недолго думая, Пак двинулся к двери, всё ещё дергая за собой подростка, который вцелился намертво в его руку. Они убедились, что это, судя по всему, вход в гостиную и по лестнице они поднялись на второй этаж, где, на удивление, они обнаружили длинный коридор с несколькими комнатами. Объективно уже понимали, что это была богатая обитель, и даже жаль, что место заброшенно. Быстро отбросив не к месту, на данный момент, мысли, они забрели в маленькую комнатушку похожую на кладовку, где и решили спрятаться от преследователей. Как только они переступили порог, дверь за ними сама по себе захлопнулась. — Т-ты это тоже слышал? — шепотом спросил младший, который даже дернулся от неожиданности. — Я ведь не успел ещё закрыть. Это ты сделал? — пробежался глазами по двери и своему спутнику, позже немного отойдя назад, прижимаясь к стене спиной. — Да, слышал, но я подумал, что это твоих рук дело… — сглотнув вязкую слюну, что комом в горле стала, пытался вновь не поддаваться панике. — Быть может, это сквозняк? Да, точно он! Ты только посмотри на эти щели. Тут всё давным давно уже прогнило. — Нервничал, но пытался это скрыть, начиная активно жестикулировать руками. Чимин было хотел проверить закрыта ли эта чёртова дверь на замок или же просто захлопнулась, как вдруг, они услышали, что в дом кто-то зашёл, не трудно было догадаться кто именно, их нашли. С первого этажа можно было услышать несколько уже, к сожалению, знакомых голосов, которые рассеялись по всему периметру нижнего яруса. Судя, по разъярённому тону, по всей видимости, лидера этих сектантов, парни поняли, что те не на шутку всполошились и желают разорвать случайных свидетелей буквально на куски и помилования ждать не стоит. Времени прятаться в другое, более надёжное, место уже не было, а если они выйдут, то в мгновенье ока их обнаружат и убьют. Ничего не оставалось кроме как сидеть на месте тише воды и ниже травы, в надежде, что эта коморка каким-то чудом останется не обнаруженной. Парни забились в самый дальний и темный угол, словно загнанные звери, хотя, по всей видимости, так и есть; и ждали божьей благодати. Пришлось моститься на пыльном и заплесневелом полу прямо так, в чем есть, пачкая одежду и белую футболку старшего, ведь весь удар он принял на себя, потому как Тэхен расположился у него на коленях, обнимая за шею и утыкаясь в неё носом. Он тихо роняет слезы, марает одежду своего парня, и весь трясётся от страха. Да, лучше бы они остались дома, в идеале лежали так же в обнимку в его спальне и смотрели очередной фильм, даже лучше если бы он сидел и готовился к экзаменам, всё кроме того, что происходит сейчас. Юноша не может принять происходящее, это слишком страшно, панически, до ужаса. Никогда ему так не приходилось бояться за свою жизнь, единственное, что хоть немного успокаивало — это Чимин. Его любимый человек, который сейчас так же испуган, но находится рядом, обнимает как можно крепче, прижимает к себе и поглаживает мягкие волосы. Свою кепку Ким посеял где-то по дороге сюда, но это уже не столь важно как бы дорого она не стоила. Только сейчас подросток осознал, что все те проблемы, которые у него были до этого момента — просто пустой звук, ведь всегда был выход или решение, просто он был слишком капризный, чтобы это признать. Лишь только когда летишь вниз с огромной высоты понимаешь, что всё можно было сделать иначе, а единственная твоя проблема это — находящаяся внизу пропасть к которой ты ближе с каждой секундой. В эту ночь определённо поменялись приоритеты в жизни у каждого из них, и если они выживут, подумал Тэхен, будут проживать каждый день, как последний и даже не посмеют говорить, как жестоко обошлась с ними жизнь. Раздумья прервал знакомый молодой голос, который был катастрофически близко, с ними на одном этаже. Они оба затаили дыхание, старший даже снова закрыл рот Кима ладонью, ведь любой звук был для них палачом. Приближающиеся шаги были словно ударом под дых, с каждым становится всё тяжелее сделать хоть один вдох и шевелиться. Было слышно, как тот мужчина недовольно фыркал, когда не обнаруживал их в очередной комнате и хлопал дверью, чертыхаясь. И вот он оказывается напротив нужной двери, сквозь маленькую щелку под ней виден не яркий свет той самой газовой лампы, ручка дёргается, но, на удивление, не с первого раза поддаётся. Тэхен начинает поскуливать, как побитая собака, в руку Пака и с новой силой проливать слёзы, мысленно прощаясь уже с ним, а сам Чимин поджимает губы, обливаясь холодным потом, падая духом. Кажется, это заключительный аккорд, всё, финита ля комедия.** Дверь с громким стуком распахивается, свет освещает всё маленькое помещение, взгляд парней встречается с чёрной тенью вместо лица мужчины в красном, ведь капюшон всё еще скрывает личность, он замахивается своим серебрянным кинжалом, который мельком сверкает при таком освещении, и ударяет им в деревянный проем, выкрикивая: — Verdammte Hurensöhne! *** — Продолжайте искать, они не могли уйти далеко, нужно успеть до утра! — издал недовольный рык, почти, как у дикого зверя, вытащил оружие и направился прочь. Голоса стихли через несколько минут и дом погрузился в гробовую тишину. Парни сидели в немом шоке, даже с места не сдвинулись, так и оставаясь в том же положении, с тем же выражением ужаса на лицах. Что только что произошло? Их помиловали и скрыли от других участников секты? Или он их просто не заметил? Да такого просто не может быть! Немыслимо! Или они уже умерли и это произошло мгновенно, что они и понять не успели, как пересекли черту мира живых? Проходит словно вечность, уже пять, десять, тридцать минут и никаких поползновений в их сторону не случилось, преследователи будто действительно оставили их в покое. Или бросили здесь умирать? Или, быть может, ждут снаружи пока они сами выйдут к ним прямо в мерзкие руки, как самоубийцы? Это всё ловушка? Что делать дальше? Тяжело, почти невозможно воспринять, что именно только что произошло. Мысли путались, тело не слушалось, но хотя бы сердце приходило в нормальный для него ритм, передыхая, от постоянного ненормального качания крови по телу. По крайней мере, одного из парней определённо, так как у Тэхена же не всё было так легко. Чимин отодвинул младшего за плечи от себя, заглядывая в глаза и немного встряхнув, чтобы тот понемногу приходил в себя, но заметил, что взгляд у того потускнел, совсем потерял блеск, а глаза выглядели запавшими, даже зрачки были расширены, он смотрел словно сквозь него и совсем не реагировал ни на что. Скорее всего, у него была лёгкая степень оглушения от всех предшествующих событий, ведь его всё ещё детская психика пострадала, судя по его «затуманенному» восприятию реальности. Даже губы у парнишки были сухие, несмотря на обилие пролитых слез, покусанные, запёкшиеся. И конечно же, это всё сопровождалось головокружением, сильной тошнотой, дрожью в конечностях, ускоренным сердцебиением, ознобом. Грудная клетка парня вздымалась с невероятной скоростью, он пытался глубоко и размеренно дышать, но у него совсем это не получалось, он руками старался обнять себя за плечи, но те трусились, как в лихорадке, совершенно его не слушаясь. — Тэхен, ты в порядке? — Он взял его лицо в свои ладони, поглаживая холодные щеки. — Кажется, они уже ушли, можно немного расслабиться. — По привычке покрывал невесомыми, нежными поцелуями. — В порядке? — Наконец-то его взгляд более менее сфокусировался и Чимин видел, как младший приходит в чувства, возвращаясь к нему. — В порядке ли я?! А ты как думаешь?! — встрепенулся и резко подскочил на ноги, отбрасывая руки Чимина с себя. Ким всё ещё дрожал, но пытался держать равновесие. — Нас чуть не убили! И я не знаю можем ли мы теперь выйти отсюда спокойно и дойти до машины хотя бы! Что нас ждёт дальше, скажи мне?! — голос подростка надрывался, что у блондина в груди щемило с невероятной силой при виде такого Тэхена, но он понимал, что тому срочно надо было выплеснуть свои эмоции, иначе бы он просто закрылся в себе и жрал себя по чайной ложке, пока не сошёл бы с ума. — Успокойся, пожалуйста, я тоже на пределе! Я стараюсь держаться ради нас, иначе мы оба свихнемся здесь! — Блондин тоже не смог уже сидеть на месте и вскочил в след за младшим. Он действительно тоже был уже на грани, хотелось рвать и метать, чтобы хоть как-то успокоиться. Постоянный страх нужно было чем-то заменить, выжечь с корнями и похоронить где-то глубоко в себе. — Не выводи меня из себя, иначе потом будешь реветь, а я успокаивать не собираюсь. — Ядовито выплюнул, смотря, как глаза напротив вновь заполняются слезами. — Это не моя была идея пойти поискать помощи в этом забытом богом месте! Это ты во всём виноват! Лучше бы я вообще никуда с тобой не поехал! Тэхен даже замер на месте с приоткрытыми губами, видимо, хотел возразить, но не смог, слова ранили больнее и он ни звука выдавить из себя не смог, лишь с горечью смотрел на своего возлюбленного и сжимал кулаки. — Ты хоть представляешь, что я чувствую? — горько выдал младший и подошёл ближе, ткнув пальцем в грудь Пака. — Я уже распрощался с жизнью, представлял как они меня пытают, как придется терпеть боль и издевательства, что я лежу на том мерзком и холодном столе вместо того мальчика! Словно чувствовал как этот проклятый нож уже разрезает мою плоть, входит глубоко в мышцы и ткани, вонзаясь в мои органы, — аккуратно водит пальцами по ткани футболки старшего, показывая на нем всё сказанное, давит на живот и прокручивает, — я словно в бреду чувствовал как истекаю кровью и кричу в агонии, а эти монстры смеются и прокручивают рукоять, приносят ещё больше боли и страданий, наслаждаются этим, смеются надо мной! — Толкает парня и проходит дальше, к стене, упираясь в неё двумя руками, опустив голову, кусает дрожащую губу. Чимин ничего не говорит, не уместно сейчас, да и он горит в ярости, хочется просто прикусить язык, чтобы не наговорить лишнего, не спугнуть парнишку ещё больше. Он до последнего будет для него притворятся, воюя с собой настоящим. Да, он тоже испугался не на шутку, но таких фантазий у него не было, а единственная, которая была — до высшей степени чудовищна и жестока, признавать не станет даже самому себе. Это отвратительно, грязно и просто мерзко, убил бы себя за такие мысли, он просто жалок. Он хочет спастись, но не такой ценой, он не настолько отчаянный. Он не собирается его бросать здесь одного. Правда ведь? — Но больше всего я испугался за тебя! — подаёт голос Тэхен и поворачивается. — Не смогу даже описать насколько мне было больно, когда я думал, что могу тебя потерять. Если бы они убили тебя... Я бы не смог найти смысл дальше жить, если бы мне удалось отсюда выбраться каким-то чудом… — Чимин, наплевав на свою гордость, за одно мгновенье поймал Кима в свои объятья, прижимая к себе. — Всё, хватит, не говори больше ничего! Не собираюсь ничего слушать. — Парнишка ухватился за сильные плечи, как за спасательный круг, и носом льнет к шее, обнимая сильнее. — Мы выберемся отсюда, слышишь? Вместе выкарабкаемся, я тебе обещаю. Живыми отсюда уйдём. — Пак немного отстранился, чтобы заглянуть в родные глаза и потянулся к манящим губам, собирая влагу с них. Тэхен сразу же оживился, но достаточно лениво отвечал на поцелуй, лишь цепляясь крепче за своего парня, исцеляясь. Ему хотелось наполниться проявлениями нежности от старшего сейчас, как никогда раньше, испытать хоть немного позитивных эмоций, позабыться от всего произошедшего за последнюю ночь, желал утопиться в ласке и любви, выступить из пределов дозволенного в тёплых, обнимающих его руках, воспрять духом от вкуса любимых губ и просто побыть в тишине и безопасности, хоть на пару минут. Но, видимо, они ещё не заслужили этого, поскольку звук треснувшего стекла неподалёку, быстро привёл их в чувства и заставил вернуться в реальность, отрываясь друг от друга. — Что это было? — тихо спросил Чимин и замер, мурашками покрылось его тело и снова неприятный холодок побежал по спине, нервы уже ни к черту, ей богу, скоро он просто будет бояться каждого шороха. — Было похоже на стекло, словно кто-то наступил или разбил. — был бы сейчас Тэхен собакой, прижал бы в страхе уши и опустился на землю, скуля и поджимая хвост. Но увы, он человек, и уже достаточно нарыдался, поэтому пообещал себе завязывать с нытьем с этой самой минуты и быть сильным. Ради себя, а особенно ради Чимина, хватит унижаться перед ним, не стоит давать повод вновь поглумиться над собой. Он конечно понимал, что тот не со зла, но все его слова больно отложились где-то на уровне подсознания и ранили при каждом воспоминании. — Думаю, нам стоит выбираться отсюда как можно скорее, пойдём. — оба кивнули друг другу и без лишних споров двинулись к выходу, аккуратно ступая по лестнице, постоянно прислушивась и оглядываясь. Оказалось, всё было не так уж и просто, дверь через которую они вошли сюда — была заперта. Какого черта? Она абсолютно не поддавалась, словно была закрыта снаружи. Неужели это сделали те уроды? Заперли их тут подыхать? Или же ждать их возвращения? Такой возможности парни не собираются им предоставлять. Чимин не сомневался, что черный ход находится там же, где и в том доме, поэтому, первым делом, решили проверить и его. — Кстати, а как ты узнал тогда куда нам бежать? Запасной выход мог быть где угодно. — недоверчиво даже, с ноткой обиды, спросил младший. Ну а что? Сейчас подозрительным казалось абсолютно всё. Тэхен не сомневался конечно в своем спутнике, но это действительно было странно, он же не мог быть тут раньше и знать всё как свои пять пальцев. Или Чимин просто экстрасенс, а ему не сказал? — Не думай, что я какой-то ясновидящий — парнишка выпучил на него глаза, — у тебя просто всё, о чем ты думаешь на лице написано, — Пак даже усмехнулся, не уж то издевается над ним, — я же отлучался, помнишь? Я не хотел тебя подвергать опасности и сам быстренько нашел нужную дверь, и видишь, как нам это было кстати. Тэхен кивнул и прикусил губу, почувствовав себя каким-то идиотом. Чимин приобнял его за талию, цепляясь пальцами как можно сильнее, жадно придавливая к себе, даже остановился и носом уткнулся в его сиреневые пряди, вдыхая еле ощутимый аромат шампуня и успокаиваясь. — Какой же ты у меня сладкий, так и хочется тебя распробовать, — такой обожаемый тэхеном соблазнительный голос, он готов был прямо сейчас расствориться в нем, — так сложно себя сдерживать, когда ты так дуешься, милашка. В этот раз неожиданно резкий звук был ещё громче, и уже совсем близко, словно у них за спинами. Им пришлось обернуться, но даже так, кроме скосившейся картины, на которой изображение какого-то паренька, на стене, они ничего не заметили. К сожалению, они не обратили внимание на то, что до этого она была ровно прикреплена. — Чим, давай не здесь... Не время же. — парень вырвался из его хватки и неловко мялся на месте, вновь смущаясь, бегая глазами по всей гостиной. А ведь днем она выглядела величественнее: небольшой, когда-то синего цвета, диван с красного дерева, такие же стулья рядом, с декоративными накладками из бронзы или местами позолоченной резьбой, даже с стилизованными под животных ножками и подлокотниками. Выглядело бы неимоверно красиво, если бы не их возраст, ведь всё было покрыто пылью, на ножках была паутина, а мягкий диван уже с далека казался сырым и холодным, прогнившим. Так же, слева находились круглые столики на одной ножке, покрытые уже разбитой, пожелтевшей посудой, рядом были огромные серванты для посуды и модных безделушек того времени, секретер **** с полкой для книг, коих было немалое количество, что очень заинтересовало Кима и приковало его взгляд на достаточное количество времени. Стены украшены барельефами, это было невероятно изысканно, просто восхитительно, хотелось прикоснуться к этому искусству и проникнуться атмосферой того времени, просто роскошно. На потолке, видимо, использовали гипсовую лепнину, она осыпалась уже местами, почернела и мерзкими кусками свисала к полу, намереваясь упасть. Гостиная поражает своей пышностью и роскошью, в сочетании со стремлением к удобству и комфорту. Тэхен в ярких красках представлял, как здесь было здорово, как резвились дети и бегали животные, но осознание, что это место брошено и всеми позабытое даже как-то больно кололо где-то в груди под рёбрами. Вся серая и пыльная гамма цветосочетаний сейчас совершенно не соответствует тому, как он представлял себе это место раньше. Разбитые стекла в окнах, пошарпанные шторы, порванные местами, припадающие тонной пыли, которые вобрали в себя весь здешний смрад; деревянный пол, прогнивший насквозь от влаги, заплесневел уже практически полностью, проваливается местами, а где-то вообще отсутствуют половицы, так что, ходить нужно было с особой осторожностью; мебель, что была бы огромной ценностью для ценителей старобытности, антиквариата, была уже, к сожалению, почти вся разваленная, валялась то там, то сям буквально отдельными частями. Заканчивая свое быстрое исследование территории дома, парнишка возвращается к Чимину, который снова оставил его одного, обозревать никому не нужный интерьер, по его словам, заброшенного дома, который они старались покинуть. И когда наконец спина старшего появилась в его поле зрения, Ким облегчённо выдохнул, всё-таки наедине с самим собой и своими мыслями оставаться бы совсем не хотелось, он ведь еле пришёл в чувства. Но Пак стоял неподвижно и тяжело дышал, вновь попытался дёргать ручку двери и та всё никак не хотела ему поддаваться, он начинал злиться и стал бить по ней ногой, пытаясь выбить её к чертовой матери, но и это не дало нужного результата. Он остановился перевести дух, или же в поисках чего-то потяжелее, подросток так и не понял, но подошёл в плотную обнимая его со спины. — Как, блять, такая старая, сука, дверь ещё держится в петлях?! — Теперь и терпению старшего пришёл конец. Он сжимал кулаки до побеления костяшек, что аж вены наровились вспороть его тонкую загорелую кожу, неимоверно красивых рук, грудная клетка ходуном ходила под ладошками Тэхена, не желая успокоиться ни на минуту. — Чимин, сейчас же успокойся, мы найдём другой выход. — несвойственно грозно для парня. — Твои крики нам не помогут, а только привлекут внимание, ты что, не понимаешь? — вполголоса уже более менее спокойно, прямо на ухо, ради этого даже на носочки встал, чтобы дотянуться. — Я, блять, абсолютно спокоен! Просто ненавижу этот чёртов дом, будь он неладен! — И его словно услышали, на втором этаже что-то очень шумно упало, по звуку тяжелое, как стопка книг, а у парней на миг остановилось сердце.

***

Парни почти целый день потратили на то, чтобы выбраться с этого дома. И нет, это не шутка, их словно что-то или кто-то не выпускал оттуда, вновь запирая там. Все двери были закрыты, как бы они не старались их отпереть, они просто не хотели сдвигаться, оставались непреклонными. Чимин пытался выбить их силой, используя при этом какой-то старый табурет, но и это не помогло. Тэхен предложил снять их с петель, но никто из них этого делать не умел, поэтому этот вариант они откинули, и вообще старший отмахнулся, что у них даже при себе нет инструментов. Выбраться из окна было плевой идеей, ведь не было высоко, и стекло выбить не составило труда, но их словно просто не выпускало нечто иное, межизмерическое, не давая ни шанса на побег. Как только они избавились от стекла, Чимин хотел первым вылезти и словить младшего, но увы, вышло не совсем так, как хотелось бы. Он спрыгнул, аккуратно приземлился на землю, немного прошипев от небольшой боли в ногах, и хотел бы окликнуть Тэ, чтобы тот следовал его примеру, но опешил, увидев горизонт. Он полностью изменился. Парень стоял хлопая ресницами и пытался понять не сошёл ли он с ума, ведь вокруг него находился, мать его, лес! Тот самый, в котором они заблудились, всё бы ничего, только вот его здесь не было раньше. — Тэ, слышишь меня? — он упрямо не хотел понимать происходящее, оглядываясь по сторонам, рассматривая деревья и голые кусты. На дворе была поздняя весна, всё должно цвести и пахнуть, но этот лес, словно застыл в осеннем периоде: все опавшие сухие листья валялись на земле, ветки деревьев и кустов были непокрытые, как обнажённые и такие тонкие, как будто то бы истощенные, болезненные. Вокруг парня вся земля была мокрая и грязная, как после дождя. Небо было затянутое, серое, грустное и царила просто мертвенная атмосфера, что аж не по себе стало. И даже мороз стал пробиваться под футболку, неприятно щипая кожу. — Слышу, и даже вижу. — высунулся в оконную раму, опираясь о подоконник. — Мне прыгать? Ты так далеко стоишь. как-то это не над.... — Та погоди ты! — перебивает его, и Тэхен в недоумении хмурит брови. — Скажи мне, что ты видишь? Я должен убедиться, что у меня не галлюцинации. — Пак закрывает лицо руками, слегка ударяя себя по щекам и позже стряхивает головой, как ему показалось, «наваждение». — Тебя я вижу, соседний дом в метрах тридцати, дорогу по которой мы сюда пришли, даже лес вдалеке, эм, а что такое? — Я кажется сошёл с ума, — громко вздыхает и держится пальцами за переносицу, — ведь ничего этого здесь нет. — Ким вскидывает брови и даже усмехается, ведь его парень умудряется шутить даже в такой неподходящий момент. Но проходит пару минут в тишине, и Тэхен понимает, что тот совершенно серьёзно. — Спускайся и убедись сам. Чимин подходит ближе к дому, прям под самое окно и расставляет руки, мысленно передавая младшему, что готов того ловить. Тэхен мнется пару минут, кусая по привычке губу, и всё же осмеливается встать на подоконник, закрыть глаза и сделать шаг навстречу земле, ведь он до последнего не верил, что блондин его действительно удержит и удивлённо распахивает веки, когда понимает, что ошибался, ведь ожидаемого столкновения не произошло и он находился в любимых крепких руках. Подросток оглядывается и убеждается в подлинности слов Чимина: всё, что только что он видел внутри дома исчезло, а на место пришёл жутковатый лес с холодным ветром и мерзким туманном под ногами. Они словно вернулись туда, откуда начали это не самое удачное путешествие, какой-то замкнутый круг получается. И снова это мерзкое ощущение, что за ними наблюдают, липкий страх вновь пробирается под кожу, оставляя за собой табун мурашек. — Но это же невозможно! Как же так? — Тэхен обводит взглядом пейзаж и ближе к Паку льнет, спасаясь в родных объятьях. — Слава Богу, я не свихнулся. — говорит он и хватает руку школьника, она для него как якорь в реальность, напоминание, что он не один. Парни обошли дом вокруг по территории, и картина была неизменна. Выбора у них не оставалось, пришлось вернуться внутрь, но и тут всё было не так просто, ведь эти треклятые двери, словно запаяли с двух сторон, они были вынуждены залезть обратно через окно. И вторично они оказались заперты, без возможности сбежать, точно как в ловушке. Тэхен даже пытался дозвониться кому-то: друзьям, родителям и уже было не страшно за наказание, которое бы за этим последовало, или хотя бы в полицию. Но сеть абсолютно здесь отсутствует, а про мобильный интернет вообще и говорить не стоит, даже, на удивление, рабочий телефон не помогал им в такой ситуации, и было принято решение отключить его вообще, ради экономии заряда батареи, ведь теперь уже неизвестно сколько им придётся прибывать в этом злополучном доме.

***

Дело двигалось к ночи и напряжение повисло в воздухе, ведь, судя по всему, преследователи могут вернуться, так парни поняли с их слов, но очень надеялись, что это было ошибочное мнение. Но, в мерах безопасности, всё же перед всеми возможными дверями поставили баррикады в виде сервантов или буфетов, которые сдвинуть получилось с большим трудом, а с окнами было ещё сложнее: после долгих поисков, им всё же удалось найти молоток и даже гвозди, пришлось рыться во всех полках в столовой, комод пришлось разломать на доски и ними заколотить окна. Парни разместились на втором этаже, в одной из комнат, что, судя по всему, была раньше спальней ребёнка, ведь всё было значительно светлее, небольшая кровать рядом с окном, кресло и много пыльных старых игрушек, которые, в свою очередь, даже пугали в некоторой степени. На противоположной стороне от окна висело вычурное зеркало, обрамление которого выполнено золотом, но что-то в нем было не так, словно холод какой-то шёл от него, даже заглядывать было страшно. Солнце уже садилось за горизонт и полутьма окутала всё помещение, не было слышно никаких звуков с улицы, парни будто изолированы от всего мира и от этого на душе было не спокойно. Они находились в постоянном ожидании чего-то плохого, словно если они вдруг уснут, то больше никогда не проснутся, их затащят мерзкие лапы монстров на тот свет. Тэхен сидел на полу, опиравшись спиной о стену, со спящим Паком на коленях и думал о том, что будет дальше. Как им отсюда выбраться, где найти хоть какую-то еду или воду, ведь силы уже были на исходе. Пошли вторые сутки как они потерялись в этом подозрительном месте, и нужно было как-то выживать в таких условиях. Они договорились спать по очереди, но смена младшего уже давно закончилась, а будить Чимина он не стал, просто не смог, ведь тот наконец-то смог безмятежно уснуть и отгородится от всего этого кошмара. А у Тэхена сна ни в одном глазу, и теперь, кажется, что уснуть он сможет очень не скоро, ведь после пережитого, как только он закрывает глаза — видит те ужасающие картинки с мальчишкой, и у него мелькают мысли о его спасении, вдруг они его бросили там умирать, а он ещё жив? Какими же нелюдями надо быть, чтобы так издеваться над ребёнком, кто-то же должен им отомстить, прервать эту цепочку бессмысленных убийств! По ощущениям, уже перевалило за полночь, хотя на самом деле вечер только наступил, и, к большому сожалению Тэхена, начали происходить какие-то необъяснимые вещи. Сначала ему показалось, что на первом этаже, где стояло фортепиано, заиграла музыка, и он затаил дыхание, вслушиваясь. Мелодия была тихая, но в полной тишине дома, её было слышно достаточно хорошо, и его сердце пропустило несколько ударов, парень чувствовал, как паника немного стала пробиваться сквозь прутья клетки, в которую он запер её, и во рту начинало пересыхать. Чимин, сморённый усталостью, продолжал тихонько сопеть никак не реагируя, и сейчас парень оставался один на один со своими «галлюцинациями». Но она была такая грустная, отчётливо было слышно всю боль, вложенную в ноты, словно музыкант пытался рассказать историю, донести все свои переживания и поделиться горечью в душе. Стало не по себе, внутри что-то больно царапало грудную клетку, рвалось помочь, сопереживало. Однако мелодия прервалась так же внезапно, как и началась, клап корпуса***** захлопнулась с достаточно громким звуком, заставляя дернуться в страхе и смотреть по сторонам. Позже, парнишка услышал шаги, но не такие, как тогда у сектантов, эти были размеренные, медленные; приближались к ним по лестнице, скрипя старыми досками, словно специально издеваясь. Сердце казалось сделало сальто в груди, Тэхен панически, шумно вбирал в себя воздух, сжимал зубы до боли, пальцами цепляясь крепче за ткань футболки старшего, но все ещё не осмеливался того будить, вдруг это просто его больная фантазия. Вскоре, шаги прекратились, всё снова затихло. Казалось, вот, сейчас можно выдохнуть с облегчением, но двери в комнату распахнулись и с такой силой ударились о стену, что посыпалась известь, Тэхен не сдержался и вскрикнул, а в ответ послышался совсем тихий смех. Нет, этот голос не принадлежал Чимину, парень совсем его не узнавал. Занавески слегка зашевелились словно мимо них кто-то прошёл и через несколько минут скрипнула кровать, как если бы на неё кто-то сел. Ким тяжело дышал и всматривался в темноту, закрывая рот ладонями, конечно же он ничего и не смог бы разглядеть, ведь тьма непроглядная, не было ни единого источника света. — Ты ведь меня слышишь, да? — Незнакомый голос вновь разрезал тишину, он был такой уставший, осипший, принадлежал скорее всего такому же подростку, как и он сам. — Я ненавижу таких как вы. — с презрением и с обидой, такой ощутимой, что он даже почувствовал себя действительно виноватым. Но в чем? — Вы отсюда не уйдете. Желаю вам смерти, такой же мучительной! Зеркало треснуло, судя по всему, разлетаясь на кусочки, потому что Тэхен почувствовал острую боль в руке, и спустя время нащупал острый осколок, который всё-таки вытащил, несмотря на боль. Тёплая кровь потекла вниз по запястьям, наверное, пачкая светлые волосы Чимина, и Ким дрожащими руками разорвал футболку на себе, завязывая этот маленький лоскуток на ощупь в районе раны, тихо шипя от неприятных ощущений. Пальцы дрожали, слюна стала комом в горле и парень продолжал кусать, и без того, уже раненные губы. Грохот не прекращался ни на минуту, книги летели с полок в библиотеке, дверцы шкафов периодически захлопывались и открывались, посуда в сервантах падала на пол, разбиваясь и слышался хриплый смех. Он был словно в голове, как бы Тэхен не пытался закрывать уши, всё было тщетно. Этот голос искусно просачивался в мозг, терзая слух и понемногу сводя с ума, он всё смеялся и смеялся, казалось, что он на грани истерики, будто за этим смехом скрывается душераздирающий крик о помощи, словно от безысходности единственное, что он может делать — это смеяться, истерически, болезненно.

***

Чимин бежит изо всех сил, сломя голову, без памяти, так, что дышать становится больно, холодный воздух разрезает лёгкие, своими когтистыми лапами хватается и душит за горло, даже не давая вдохнуть, он задыхается, теряется в пространстве и спотыкается о собственные ноги, скользит по мокрой земле и падает в грязь, пачкая при этом уже и так насквозь мокрую одежду. В попытках подняться, в панике осматривается и видит это чудовище, нагоняющее его: отвратительные, сухие, морщинистые, дряблые от старости, длинные руки тянутся к нему, сверкая своими длинными острыми когтями, уже испачканными в чужой крови. Мерзко скалится, обнажая белоснежные клыки, а сквозь них просачивается противный раздвоённый язык, как у змеи, и шипит, что голоден, что хочет его себе забрать, что тот принадлежит ему, дарован ему свыше. Юноша поднимается, но не успевает ускользнуть от мерзких лап, и оказывается в объятиях смерти. Чудовище раскрывает свою пасть шире, кожа разрывается на его лице, словно по ниточкам тянется дальше, обнажая мертвые, гнилые ткани и челюсть отпадает почти, держится лишь на тонких лоскутах мышц. Мерзкий язык окольцовывает его шею и душит ещё сильнее, он хватается руками, пытается освободится, но не получается, а пасть уже закрывается и поглощает его, он чувствует, как его кожа плавится, как от кислоты, старается кричать, но не может выдавить ни звука, его словно лишили голоса. Воздуха почти не хватает, острая боль во всем теле становится только сильнее, ведь грязные когти зверя впиваются в его тело и разрезают плоть, кровь заливает футболку, капает на землю, а чудище облизывает капли кончиком языка и довольно стонет. Омерзительные, безобразные руки продолжают его сдавливать, ломая рёбра, просто крошат их, чтобы без шанса уйти, не давая возможности сбежать, лишь в боли только тонуть, смаковать каждый хруст, наслаждаться синяками на коже. Слезы льются с новой силой, в немом крике мольбы о помощи остаются не услышанными, этому монстру абсолютно плевать, он раздирает остатки одежды на парне и обнажает его душу, любуется своей работой, облизывается. А вскоре просто бросает на землю, как использованную куклу, прямо в грязь, чтобы смешалась с ней кровь, чтобы понял свое положение, знал, что стоит за непослушанием. Чимин жадно хватает ртом воздух, но изверг наступает на горло, лишая такого нужного кислорода и шепчет, что Пак ничтожество, что лучше бы не рождался, что он ему помог избавиться от груза своей никчёмной жизни и смеётся, заливисто, мерзко, захлебываясь чужой кровью, а куски оставшейся плоти падают на землю. Он заставляет парня их брать в рот и жевать, а за неподчинение — протыкал щеки когтями и двигал его челюстью, наслаждаясь треском зубов. И снова насмехается, всё твердит о том, что Пак ничтожество, что он послужил хорошей жертвой и тот ему от части благодарен. Отпускает вдруг и говорит бежать прочь, парень пытается перевернутся хотя бы на живот, попробовать отползти от мучителя, но тот резко бьёт кинжалом между лопаток, прямо в сердце, наслаждается последними движениями и ведёт острием вниз, прямо к копчику, прокручивая рукоять и вытаскивает с громкий смехом. Чимин резко подрывается с колен парня и хватается за голову, нащупывает кровь и надрывно кричит, ещё не понимает, что проснулся, что это был всего лишь кошмар. Кошмар который для кого-то был реальностью.