My immortal

Чимин кричит надрывно, голос судорожно дрожит, воздух в лёгких стремительно заканчивается, он не может издать больше ни звука, а только пытается открывать рот, чтобы набрать побольше такого нужного кислорода, но задыхается, болезненно кашляет. Блондин смотрит на свои немного окровавленные ладони и замечает, как те неистово подрагивают, только едва заметно у него получается пошевелить пальцами, чтобы оправиться ото сна, в панике осматривая всё вокруг. Тэхен смотрит мокрыми глазами на своего парня и совсем теряется, ему становится не по себе, он на трясущихся руках отползает немного в сторону и не может понять, что происходит, они оба кажется сходят с ума. Почему старший кричит, из-за чего ведёт себя очень странно, будто бы его подменили совсем, вздрагивает от каждого движения, не понимает зачем Чимин его ещё больше пугает, ведь у него у самого сердце намеревается сломать в панике ребра и выброситься наружу от всего произошедшего с ним ранее. Ведь было это совсем нереально, но настолько ощутимо, что просто невозможно сомневаться в реальности. Липкий страх до сих пор ощущается на коже, он осел там, как капли после дождя на одежде — уже вроде и закончился, а всё равно неприятно и придётся ждать пока высохнет. Тэхен закрывает рот ладонями, чтобы не дышать во всеуслышание громко в такой мертвой тишине, сердце всё ещё стучит дико, в висках пульсирует, не разрешает слышать что либо трезво, а воображение разыгралось и продолжает рисовать образы в темноте, хочет изображение придумать для обладателя того скорбного, усталого голоса. Кажется всё это глупостью, совсем ерундой немыслимой, он же точно никого не мог слышать, не чувствовал себя загнанной жертвой, не ощущал мёртвый застывший холод на своей коже, не слышал никаких посторонних звуков из разных частей дома, и уж точно никакая грустная мелодия не отпечаталась на его сердце, а вещи наверняка падали из-за сквозняка. Но рана на руке говорит об обратном, боль была такая же ощутимая, как и взгляд Чимина сейчас на себе. А Пак понемногу приходит в себя, возвращается в реальность, дотрагивается к себе в тех местах, где был ранен, щупает тело и успокаивается, когда понимает, что это был всего лишь сон и он абсолютно цел, а кровь на его ладони и волосах совсем не принадлежит ему. Он в панике осматривается по сторонам, анализирует свое место нахождение и глазами цепляется за такого же испуганного парнишку рядом. Дыхание тоже приходит в норму, грудная клетка перестаёт вздыматься с бешеной скоростью, парень даже кладёт ладонь на грудь в районе сердца, чтобы убедиться, что оно действительно бьётся и это был всего лишь кошмар. Чимин хочет разрыдаться от радости, ведь никогда ещё сны не были такими реалистичными, он будто действительно ощущал всю боль на себе, видел всё своими глазами, проживал этот момент словно в реальном времени. Он так и сидит прижатым к холодной стене спиной, плечи немного вздрагивают, он старается не отдаться порыву удариться в слёзы, но парень сдерживается, подтягивает колени к груди, закрывая лицо руками. Пару минут всего лишь он даёт себе на слабину, не хочет признаться даже самому себе, что испугался до чёртиков, словно ребёнок. Невыносимо стыдно, младший не должен был видеть его таким. Тэхен же быстрее реагирует и ползёт к нему на четвереньках, медленно садится напротив, ожидая какой-то реакции, но не встречает сопротивления и аккуратно обнимает Чимина за плечи, прижимая к себе. Второй конечно же отзывается на ласку и обнимает в ответ, притягивая за талию ближе к себе, а носом тянет, всё ещё немного сохранившийся, любимый запах, тихонько шмыгая носом. Парнишка и сам успокаивается от близкого контакта, веки сами собой закрываются в небольшом наслаждении от тепла чужого тела и Тэхен удобнее мостится на коленях у старшего, поглаживая широкую спину, утешая, и слышит лишь вздох облегченный, а улыбка мягкая появляется сама собой. — Мне приснился сон. — тихо начинает Чимин куда-то в ключицы юноши, но в комнате достаточно тихо, чтобы услышать. — Где за мной гонится один из этих сектантов и я не смог убежать, как бы не старался… — Блондин сжимает ткань футболки на парне сильнее, давит в себе эту дурацкую, ненавистную слабость. — Это был не просто человек, а настоящее чудовище, похуже, чем во всех этих фильмах ужасов, словно черт из ада выбравшийся. Тэхен закусывает, и так уже достаточно раненую, губу и думает стоит ли рассказывать о том, что приключилось с ним в реальности, ведь он и сам был не очень уверен, что это действительно произошло наяву, а не в его больном воображении, которое могло сыграть с ним всего лишь злую шутку. Ким не станет говорить о том, что в тот момент, когда Чимин резко проснулся и закричал, стоявшие, в соседней комнате, старинные часы с кукушкой пробили девять вечера и вся чертовщина прекратилась, словно по команде. Ему, всё-таки, не хочется, чтобы Пак подумал, что его парень сходит с ума и начал сторониться его, и, к тому же, боялся сделать ещё хуже, ведь они сейчас оба в каком-то неуравновешенном состоянии, поэтому Тэхен решает остановить эту историю только в своей голове, возможно так будет легче им обоим. — Прости, если я тебя напугал. — Чимин отстраняется и заглядывает в родные глаза напротив и видит там лишь страх и беспокойство. — Я в порядке, честное слово, не переживай за меня. — Холодная ладонь скользит по щеке парня и тот вздрагивает, но не отказывается от таких нужных сейчас нежностей. — Скажи лучше, что с твоей рукой? — Старший без разрешения хватает за руку и притягивает поближе, а парнишка шипит, ведь он обхватил именно раненое место, но тот игнорирует это. — Что произошло пока я спал? — Пытается хоть что-то рассмотреть в слабом свете луны. — Это.ээм — Тэхен конечно мастер во вранье ещё тот, опыта уже было предостаточно, ведь столько раз приходилось врать родителям о своём местоположении, но вот именно сейчас почему-то все мысли покинули его, нужно было срочно что-то придумать, чтобы оправдаться и не говорить о произошедшем. — Я решил прогуляться немного, — Чимин вскидывает бровь, явно не верит, но продолжает смотреть в глаза, показывает, что дальше слушает, — поискать может что-то, чем отбиваться если что, возможно было бы, но, как видишь, не нашёл, лишь зацепил зеркало, когда входил обратно и осколком случайно порезался, но не переживай, всё хорошо! Мне почти не больно, если не трогать… Пак вздрагивает, до него наконец-то доходит, что делает больно своей хваткой и отпускает, легонько целуя в холодную щеку, так заглаживает свою вину. Тэхен снова не обращает ни на что внимание, кроме как на ласку, и тонет в своих эмоциях, вешается на шею своими объятиями, ерзая на коленях старшего, что не останется незамеченным. Чимин стонет тихо, но достаточно, чтобы младший смутился и тянется за поцелуем, впечатывается в любимые губы требовательно, притягивая к себе парнишку за бедра, выбивая последний между ними воздух, становится напористее. — Чимин, не надо. — Ким отстраняется, его щеки пунцовеют, от осознания, что ладони старшего находятся на его ягодицах; но в таком освещении, к счастью, этого не заметить. — Сейчас не время, ты же понимаешь. — Он руками упирается в широкую грудь и немного хочет отодвинуться, но его крепко держат, разрешения не спрашивают. — Я так долго ждал этой поездки, — тон Чимина становится грубее, он рычит недовольно и смотрит в сторону, в забитое досками окно, но руки не убирает, — готовился, выбирал отель, хотел тебя порадовать. — Тэхену уже не нравится куда идет этот разговор, за прошедшие дни он увидел новые стороны своего парня, о которых даже не подозревал, и некоторые из них его не очень радовали, но он закрывает на это глаза, никто же не без изъяна, верно? — Давно пора было уже, но всё откладывал, ведь ты ещё считай ребёнок. И это чертовски меня бесит! — Хватка становится только сильнее, уже даже больно, но парнишка терпит, дослушать хочет, только брови к переносице сводит. — Мы должны были сейчас нежиться в постели, купаться в удовольствии, а не торчать в этом чертовом доме и бояться, что завтра может не наступить! Я не желал всего этого, я лишь тебя хотел, но снова остался ни с чем! Чимин злится, у него аж скулы сводит, выдыхает сквозь сжатые зубы, и сильнее только Кима прижимает к себе, наслаждается хотя бы такой допустимой близостью, а Тэхену. ему обидно, он чувствует вину, что не может ничего сделать, чтобы порадовать своего парня. Он слепо верит, что, как и сказал Пак, это его вина во всём, что случилось, надо было не спать, а следить за дорогой и не оставлять всё на старшего. Но не успел он и начать извиняться, как с улицы послышались голоса, сердце сразу упало в пятки у обоих, они замерли и смотрели друг на друга испуганными глазами, прислушивались в надежде хотя бы что-то разобрать, хоть обрывки фраз. Чимин приложил палец к губам, показывая, что нужно вести себя тихо, хотя они это прекрасно знают, но вышло как-то автоматически, он решил перестраховаться. Тэхен лишь кивнул на это и снова принялся нервно терзать нижнюю губу, прижимаясь к парню сильнее, утыкаясь носом ему в шею, а старший и не против, только обнимает крепче, укрывает руками, поглаживая фиолетовые волосы парнишки, ведь это было как успокоительное для обоих, носом зарывается в них и глаза закрывает. Бежать некуда, смысла даже рыпаться куда-то не было, лишь создавали бы излишний шум, привлекающий внимание; они ведь сделали всё, что могли заколотив окна и забаррикадировав двери, осталось сидеть тихо и надеяться, что они снова переживут эту ночь, что их попросту не найдут, ведь в покое их, очевидно, не оставят — их поиски продолжаются.

***

Помещение полностью пропитано запахом крови, этот металлический привкус остаётся на губах даже стоит только вдохнуть, а на языке словно появляется, излюбленный здесь, вкус. Эти люди наслаждаются этим ароматом, смакуют его, он одурманивает голову, пленяет разум, становится дозой самого пьянящего наркотического вещества, и запах этот невероятный, резкий, который способен здесь вызывать состояние радостного опьянения — эйфорию у каждого присутствующего, а при систематическом вкушении — привыкание и жесткую зависимость, ведь с лёгкостью туманит взгляд, даёт ощущение комфорта; приятно отравляет организм и проникает иглами под кожу, растекаясь по всему телу, расслабляет, заставляет испытывать непреодолимое влечение к данному «наркотику», и обратного пути уже не будет, стоит лишь раз попробовать. Пятеро мужчин сидели за круглым, достаточно старым, деревянным столом, он шатается от каждого движения, но больше всего в этом месте подходит для собрания, ведь здесь ничего больше и не было толком, заброшенные дома не предлагали особого выбора. Комната в которой они находились, была небольшой и плотно зашторенной, освещалась лишь от газовых ламп, увешенных по нескольким углам, и из-за этого тьма здесь доминировала, полностью погружая всех присутствующих во мрак, лишь возможность видеть силуэты друг друга давала. Мужчины сидели в полной тишине, сложив маленькие серебряные клинки на стол и скрестив пальцы в замок, опиравшись на этот самый стол, не обращая внимания, что тот вот-вот развалится, и думали над текущей ситуацией. Впервые за долгие годы их обнаружили, стали свидетелями их жертвоприношения, и это кардинально подкосило их дальнейшие планы, ведь нужно было что-то предпринимать, иначе есть огромный риск, что их существование стоит под угрозой. Столько лет осторожности, и всё может пойти коту под хвост из-за каких-то проклятых шкетов, которые какого-то черта находились здесь, в богом забытом месте, и подслушивали, а самое страшное — видели весь процесс и даже поставили его под угрозу своим вмешательством. Самый старший мужчина, тяжело вздыхает, разрушает этим гробовою тишину и немного откидывается назад, но не достаточно, чтобы увидеть его лицо, ведь здесь это было запрещено — никакой приватной информации, личность полностью скрыта и даже имена настоящие называть нельзя. Весь их внешний вид рассчитан хранить секретность: длинные красные атласные одеяния в пол, полностью скрывают телосложение, долгие рукава по самые кончики пальцев, не дают ни единого шанса увидеть даже внешний вид кисти рук, удлинённые капюшоны прикрывают лицо по самый нос, а дальше лишь чёрная маска, для своих и чужих они все безликие. Лишь нашивки на спине позволяют их отличать друг от друга, у каждого соответствует его статусу здесь, но общая черта у всех одна — чёрный ворон, раскрывающий свои крылья в полете, готовый тут же набросился и разорвать острыми, как кинжалы, когтями. — Я полагаю, — начинает пожилой мужчина, самый главный здесь, ведь у него на спине красуется ворон с кинжалом в клюве, — вы их не нашли, раз сидите здесь без дела. Я поручил вам ответственное задание от которого зависит наше будущее, а вы, несчастные, не смогли его выполнить! — Он резко вскакивает из-за стола и смотрит на всех присутствующих с высока, хотя этого не видно, просто ощущается презрение в голосе. — Я начинаю сомневаться в верности всех вас, и если до меня вдруг дойдёт слух о том, что они живы — я лично вас всех уничтожу! — Хватается за кинжал и блестит им в тусклом свете, угрожает, показывает, что трудностей с владением ним не испытывает. — Простите, mein Herr*, я преследовал их до самого дома, в котором они смогли укрыться, — вклинивается молодой мужчина, опуская голову ниже, в знак уважения, почти касается лбом стола и заметно дрожит, боится гнева старшего, — обыскал каждый уголок в этом заброшенном доме, но их там не оказалось. Еntschuldigen Sie! ** — В каком именно доме вы искали? — К беседе присоединяется третий мужчина, среднего возраста, голос достаточно осипший, прокуренный. — Здесь предостаточно мест, где можно спрятаться на некоторое время. — Обращается уже к старшему, складывая руки на груди. — Не серчайте уж на него, он всё-таки единственный, кто видел куда именно удалились те детишки. — Они… — Всё ещё кланяется и трясётся, знает, что последует за ответом. — Забежали в дом на обочине, тот самый дом Чонов. — Молчание, кажется, градус напряжения повысился в несколько раз. — Но мы проверили его! Их там не было, мы в каждой комнате побывали с Левиафаном и Вельзевулом, им просто негде было там укрыться! — Что ж, это становится ещё большей проблемой, чем я думал. — Снова обращает на себя внимание старший, берет со стола кинжал и тяжело вздыхает, подходит к небольшой железной, достаточно ржавой, клетке в углу, в которой сидел напуганный маленький мальчик, который смотрел на него своими блестящими, от слез, глазами бусинками и не понимал зачем он здесь, молил безмолвно, чтобы его выпустили. — Если они найдут записи Люцифера у нас будут большие проблемы. Нам нужно продолжать поиски и параллельно продолжать наши ритуалы. — Он наклоняется к клетке и заглядывает в глаза ребёнку, но тот чужих, конечно же, не видит, лишь сжимается в комок и дальше к стенке жмется, но там места уже нет, он в тупике. — Есть и хорошие новости, — Обращается молодой мужчина, который до сих пор молчал, — Мы исследовали дороги, по которым они могли уйти и нашли машину. Скорее всего, она принадлежит именно им, выходит они так и не уехали. - Можем сделать вывод, что они всё ещё где-то здесь, но наткнулись на нас совершенно случайно, — последний из присутствующих тоже подал голос, — не уверен, что они смогут помешать нам, напуганы наверное до смерти. — И усмехается, другие тоже подхватывают и лёгкий хохот проносится по помещению, отбиваться от стен, а мальчик лишь ушки закрывает, своими крохотными ладошками. — Искали помощи выходит, а нашли свою верную смерть, какая ирония. — Старший усмехается, повторяя за всеми, и разворачивается к столу, гордо возвышаясь над всеми остальными. — Поджигайте все дома, выкурим их, где бы они не прятались. — Ja, unser Herr, ja! *** — В один голос ответили все присутствующие и поклонились, покидая комнату, оставляя того беззащитного ребёнка в одиночестве в этой мерзкой и холодной клетке, где, видимо, побывало достаточное количество детей, ведь следы засохшей крови виднелись по всему полу; и в ужасающей темноте, так как газовые лампы они уносят с собой. И мальчишка понимает, что спасения ждать бесполезно, он останется здесь наедине со всеми монстрами своего воображения, а вскоре станет жертвой реальных.

***

Солнце пробивается сквозь маленькие деревянные щели, пытается осветить комнату, хоть немного заполнить её теплом, отгородить от тьмы рвущейся поглотить всё живое на своём пути. Из-за этого ей приходится прятаться по углам и наблюдать, ожидая своего времени. Проблески света падают на осколки разбитого зеркала и сотни маленьких зайчиков озаряют потолок, создавая ощущение звёздного неба, только выглядит это совсем не естественно, скорее пугающе. Крошечные огоньки разбросанные далеко друг от друга, искаженные, безобразные и словно кричат, что им больно и одиноко, они горят в своём ярком свете без единого шанса выжить. Тэхен смотрит на этот свет и для себя подчёркивает, что не всё, что выглядит красиво на самом деле таковым является, ровно так же как и наоборот. Внешне человек может казаться уродливым, неприятным, а на деле же будет что-то прекрасное внутри, что заставит смотреть на него совсем по другому, в душе расцветут самые прекрасные цветы, своим ароматом и прекрасным видом затмевая все недостатки. Никто не может быть плохим, не рождается никто с тьмой в душе, такими нас делают люди, обстоятельства, у каждого поступка есть свое объяснение и мотив. Человек рождается без каких-либо знаний о добре и зле. Поэтому он не может быть добрым или злым, ребёнок, например, нейтральный. Он ещё не умеет различать зло и добро, живёт только инстинктами, повторяет за родителями, и ведь только от них зависит кем он станет в будущем, только со временем, с возрастом начнет понимать разницу. И Ким думает, что именно способность различать плохое от хорошего и делает человека человеком, мы сами для себя выбираем по какой тропинке идти и насколько она будет трудной. Но мы, люди, предпочитаем смотреть лишь и наслаждаться визуально, не замечая ничего, даже если это приносит кому-то боль. Иногда оптические наслаждения бывают совершенно нездоровыми, но настолько завораживают, что некоторые готовы перейти черту, чтобы ещё раз увидеть и насладиться ужасающим зрелищем, удовлетворить свои безумно неправильные желания. Мысли Кима всё возвращаются к тому извращенному зрелищу: заплаканное лицо парнишки стоит перед глазами, маленькое тельце на котором и живого места не осталось, глумились звери и наслаждались этим. А что с ним случилось после? Он наверняка уже покинул этот мир, измученным и не нужным, его душа останется между мирами наверняка и не сможет найти покой. А за что с ним так поступили? За какие преступления мог расплачиваться ребёнок? Неужели в этом мире не осталось уже ничего человеческого? А можно ли было его спасти? И вот тут в парнишке родилось самое страшное желание, по его мнению, ведь не просто так они здесь оказались, не просто так стали свидетелями этого жертвенного убийства, он в этом уверен, а ещё в том, что живыми уже точно отсюда не уйдут, так почему бы не попробовать? Может быть, они смогут как-то поймать этих сектантов и сдать их полиции? Почему они здесь всё ещё остаются и ничего не делают, это совсем неправильно! Да, они сами едва не стали жертвами, но если они выжили, может это знак? Почему всё ещё живы? Не зря, уверен Тэхен, это явно было не просто так! И вся эта чертовщина, что здесь происходит, их здесь может держать судьба, чтобы помочь закончить этот цикл убийств. Сколько их было до, а сколько будет после? Это же немыслимая жестокость! Голос в голове появляется незаметно, словно змея медленно шипит в ухо, говорит всё, что это отличная идея, нужно жертвовать собой, чтобы спасти всех, ведь его жизнь всё равно бесполезна, такому как он не стоит даже ходить по этой земле. Тэхен отчётливо понимает, что это совсем не его мысли, голос не принадлежит его разуму, будто бы кто-то пробрался в его черепную коробку и сейчас и просто внушает свои мысли, пытается подбить его на нечто страшное, но всё равно слушается, не в силах сопротивляться, но подмечает, что слышал уже его недавно. Тот самый. Он пытается закрыть руками уши, отвлечься, не слушать, бегает глазами по помещению и его взгляд цепляет старинный, деревянный глобус, полки с книгами и пыльный чёрный мишка рядом в кресле; а голос всё шепчет, что нужно идти до последнего на погибель, почувствовать всю боль на себе, чтобы не быть эгоистом, нужно заплатить своей жизнью за убитых ребят. Чимин обращает своё внимание на него и пытается докричаться, он трясёт Тэхена за плечи, но тот его вовсе не слышит, парнишка смотрит словно сквозь него, у него совершенно пустой, стеклянный взгляд, все звуки стали лишь фоном этого далёкого неизвестного голоса, оседающего в подсознании. Но как по щелчку пальцев он пропадает и оглушительная тишина бьёт по перепонкам, отрезвляя в момент, понемногу возвращает в реальность. Взгляд фокусируется на сильных руках, обнимающих его и до слуха наконец-то доносится знакомый голос. — Тэхен! — кричит Чимин, не сдаётся, пытается заглянуть в глаза и облегчённо вздыхает, когда видит в них знакомый блеск. — Как же ты меня напугал! Я так точно с ума сойду из-за тебя! Какого черта ты творишь? Ким окончательно приходит в себя и смотрит в глаза напротив, желает увидеть там сожаление, но встречается с недовольством и плохо скрываемой злостью. — Я в порядке, спасибо, что спросил! — язвит в ответ и поджимает губы, ведь вырвалось совершенно случайно, но видимо именно это он и хотел сказать, спорить нет смысла, ведь поведение Пака снова его обижает. — Просто задумался… Мы ведь сможем отсюда выбраться? — Пак конечно же кивает, но уже не так уверенно, как пару дней назад. — Я думаю нам стоит попробовать ещё раз. Давай поищем другие варианты, осмотримся здесь? Я уже просто не могу сидеть на месте, мне начинает мерещиться всякое. — Да, хорошо. — Он встает и смотрит в маленькую щель в окно, немного жмурясь от солнца. — Я тоже не имею никакого желания здесь оставаться дольше. Кажется и моя крыша понемногу едет. — подаёт руку и Ким без сомнений хватается за неё, поднимаясь на ноги. — Я подозреваю, что они ищут нас только ночью, думаю сейчас можно выдохнуть. Они выходят из комнаты и спускаются на первый этаж, останавливаются возле главного входа и смотрят по сторонам, обдумывая, что приходится осмотреть всё заново пока светло, каждую комнату, но уже тщательнее. — Возможно ты прав, но всё равно стоит быть по тише, осторожность лишней не будет в нашем случае. Нельзя полностью расслабляться, — Чимин смотрел налево, заприметив там за гостиной ещё какую-то дверь, отмечая про себя, что обязательно нужно будет и туда заглянуть, но когда повернулся, раздраженно рыкнул потому что Тэхен совсем другим занят, точнее просто восторженно бегает глазами по помещению, которое оказалось библиотекой, и вероятнее всего совсем пропустил всё мимо ушей. — Малыш, ты слышишь меня? — А? — Ким оборачивается и встречается взглядом с парнем, но мыслями совершенно не здесь. — Да, да, конечно слышал, я буду осторожен. Лучше иди сюда! И радостно машет рукой, чуть ли не прыгает на месте, зазывает к себе, а Чимин сдаётся, усмехается по доброму уголком губ и смотрит на своё счастливое чудо, которое замечает, что старший за ним идёт, и сам следует внутрь, с широкой улыбкой смотрит на все книги, время от времени оборачиваясь и глазами словно говоря: «Ты тоже это видишь? Столько книг, потрясающе!», и Пак видит, лишь тихо смеётся, когда наблюдает за тем, как младший пытается встать на носочки и посмотреть, что там на верхней полке. Чимин сам ненавидит читать, считает это глупым занятием, пустой тратой своего личного времени. Он всегда прогуливал в школе литературу не желая участвовать в дурацких обсуждениях каких-то вымышленных персонажей и их судьбы. Но смирился с таким увлечением своего парня, не может же он запрещать ему то, что делает его счастливым, но и разделить такое хобби не может, что часто огорчало парнишку. Сошлись на том, что Ким может рассказать всё, что прочитал, что думает о той или иной книге, но старший просто выслушает и скажет, что было очень интересно, хотя в это время летал где-то мыслями совершенно не слушая рассказ. Тэхен радостно порхал по библиотеке, глаза просто разбегались от количества всего, он метался от стеллажа к стеллажу, вычитывал все названия и задумчиво кусал губу, подмечая какие бы хотел прочесть, а какие уже довелось. Пыль вздымалась в воздух, попадая в лёгкие и парнишка начинал чихать, закрывал нос и возвращался к Чимину, чтобы отдышаться, ведь тот стоял, как истукан у входа, опираясь о косяк двери и просто наблюдал за всем этим. — Тебе дать пипидастр? Я смотрю ты решил тут горничной подработать. — Тэхен бросает на него злостный взгляд и продолжает откашливаться. — Хотя костюмчик тебе бы пошёл, — Пак продолжает издеваться, неоднозначно рассматривает школьника, а ехидная улыбочка появляется сама собой, взгляд становится темнее, с нездоровым блеском в зрачках, — я уже представляю себе это, будешь так прекрасен и соблазнителен. — Тэхен не выдерживает и ударяет старшего в плечо, недовольно возмущаясь, что можно и не озвучивать свои извращенные фантазии вслух, но Чимин лишь смеётся на это и легонько шлепает младшего по попке, что вызывает новую волну возражений и щеки заливаются алым от смущения. Но приятную атмосферу прервали, ведь кому-то явно не хочется давать возможность хотя бы немного отвлечься от всей ужасающей реальности, в которой у ребят и без того мало шансов выжить, а забыться и вот так по доброму ссориться было чем-то особенным сейчас, тёплые воспоминания мирных дней захлестывали с головой, а сердце радостно билось в своём обычном ритме, не желая возвращаться в состояние паники и ужаса. Громкие шаги послышались по винтовой лестнице в прихожей, как будто специально скрипя каждой половицей нарочно, чтобы с каждым звуком сердцем всё меньше пропускало ударов, а тело покрывалось коркой льда от плохого предчувствия, ведь они направились к ним. Знакомый мертвенный холод окутывал тела парней, пробирался под одежду, кусался дико и Тэхен задрожал, он схватил руку блондина, дабы в этот раз было не так страшно, потащил подальше от двери вглубь библиотеки. Не понятно для чего конечно, если шаги всё их нагоняли, спрятаться не получится, но подсознательно хотелось бежать и как можно дальше. Ким привёл старшего в самый угол, забился там и прижимался к нему, не хотел слушать этот голос, который снова слышал в голове, ведь твердил тот тоже самое, только на этот раз рассказывал во всех красках, как будет хорошо, если их не станет. Такие отребья не должны ходить по земле, что они такие же, как и все «те», и Ким ничего не понимал. Что с ними не так, за что их ненавидят, почему так желают смерти и к кому приписывают, они же ни в чем не провинились, всего лишь спасали свою жизнь. В ту же секунду с полок посыпались книги, обрушившись на пару словно снегопад, и парнишка уже успел пожалеть, что привёл их в такую ловушку, но к счастью Чимин успел вовремя среагировать и прижал младшего к своей груди, отворачиваясь спиной к стеллажу, закрывая собой. Сотни книг попадали на него, но Пак даже не выдал ни звука, он очень стойко перенёс такое количество ударов тяжёлых предметов, для него единственной целью перед глазами бегущей строкой мелькнула мысль — защитить школьника, и боли даже не почувствовал, от количества скакнувшего адреналина в крови. Через пару минут буря, возникшая буквально из ниоткуда, утихомирилась так же быстро, как и началась, не оставляя и следа жуткого сквозняка и летающих предметов после себя, и было похоже, что наступил временный штиль. — Ну и какого черта это было?! — Пак повышает голос, грудная клетка снова ходуном ходит, он сжимает кулаки с такой силой, что почти слышно хруст костяшек, пытается контролировать свой гнев, но с трудом получается. — Нам, блять, мало было сектантов, так теперь и какой-то ёбаный полтергейст?! — Шумно дышит через нос, и злится не по-детски, скулы значительно напряглись, готовы прорезать кожу. Парень не выдерживает и пинает со всей силы рядом лежащие книги и те разлетаются во все стороны, рвутся, ведь с возрастом стали такие ломкие и непрочные, ничто же не долговечно. А у Тэхена сердца кровью обливается от такого обращения с ними. — Чим, прекрати сейчас же! — Он встает между ним и остальными валяющимися книгами во избежание повторного вандализма, и держит его за плечи, пытается обратить на себя внимание. — Не говори такого пожалуйста, он же может услышать… — зачем-то осматривается по сторонам и губу нервно кусает, выглядит достаточно обеспокоенным, но не напуганным и Чимин не понимает такого поведения. — И прекращай громить всё вокруг! Где твоя осторожность? Мысли хладнокровно, как раньше! — Что ты несёшь? Кто услышит? — Парень смотрит сверху вниз на младшего и хмурит брови, даже руки его убирает от себя и отходит в сторону. — Я абсолютно спокоен, просто ерунда это всё. Не верю в такое. — Я слышал голос прошлой ночью, он грозился нас убить. — Чимин хмыкает и трясётся головой в неверии, даже скептически руки на груди скрещивает. — Тэхен, тебе надо нормально поспать, а то и не такое услышать можно. С тем, что произошло сейчас я ещё как-то могу смириться, но поверить в то, что у этого существа или духа, черт с ним, есть душа и голос — отнюдь. А парнишка и ответить не может ничего достойного, просто молчит, словно язык проглотил и смотрит на старшего с обидой. Так и думал, что тот ему не поверит, а доказывать не собирается, та и к тому же нет смысла, лишь ещё больше поругаются, ведь Чимин всегда был тем еще скептиком, а ещё и агностиком в придачу. И кажется зря они вообще начинали этот разговор, потому что Тэхен был определённо прав — их услышали. Знакомый Киму смех разносился по помещению, вновь был истерический, но что-то заставляло думать, что он принадлежит очень усталому и грустному человеку, с каждым разом было больнее слушать, хотелось закрыть уши, вырвать себе перепонки, дабы только не слышать этот душераздирающий звук. Но он приближался и отдалялся, словно звучал из всех закоулков дома, на всех этажах, будто бы он был и везде и нигде одновременно, куда не пойди — не скроешься. Далее последовали другие шумы, было похоже на треск дерева и не просто как будто по нему идут и половицы трещат под весом, а словно дикий зверь когтями проходится по дереву, оставляя за собой длинные и глубокие следы. Стало вновь не по себе, и если до этого Тэхен был уверен, что всё не так страшно и возможно просто перетерпеть, то сейчас уже так совершенно не думает. Казалось, что царапают не пол, а его сердце, так как звук был оглушающий, даже дышать было сложно, каждый вдох был тяжелым, словно легкие взяли в тески, мороз кусал спину настолько неприятно, что хотелось сбросить с себя эти мерзкие колючие лапы и бежать как можно дальше. Ким обернулся на старшего и увидел, как тот замер на месте и просто смотрел в одну точку, взгляд был настолько пустым и стеклянным, что казалось, будто его душа уже покинула этот мир и перед ним стояла лишь красивая кукла. Тэхен подошёл ближе и взял за руку, и та оказалась такой холодной, жуткое предчувствие забралось под кожу и больно разъедала внутри все органы, не давая даже вдохнуть. Он смотрел туда же, но не видел абсолютно ничего, лишь холод пробирающий до костей ощущал. Старинная огромная стеклянная люстра над ними начинает шататься с отвратительным скрипом, пожелтевшие детальки начинают биться друг об друга, создавая при этом пугающую симфонию звуков и потолок, не выдерживает, трескается, мелкая паутинка расходится в разные стороны, гипсовая лепнина вздувается еще больше и местами начинает опадать на пол, вздымая за собой клубы пыли. Она уже держится на честном слове и готова упасть в любую секунду, Тэхен дёргает парня в сторону как раз в тот момент, когда это и происходит, они успевают отскочить. Люстра падает с громким звуком, разбивается на мелкие стекляшки, которые разлетаются в разные стороны, и парнишка только едва ли успевает отвернуться и закрыть лицо рукой. С этим всем он не замечает, как холодная рука Пака выскальзывает из его хватки. Тэхен быстро оправляется от шока, но пугается ни на шутку, когда видит, как в отражениях сотен стеклянных разбитых украшений от люстры отражается тёмная тень рядом с Чимином. Он медленно оборачивается но ничего не видит, снова бросает взгляд на стекло и замечает, как тёмные руки оказываются на шее парня и Пак начинает задыхаться, отчаянно пытается ухватиться за холодные невидимые пальцы, которые его душат, но всё тщетно. Парень падает на колени, из его горла вырываются хрипы, глаза слезятся, и во рту появляется очень, очень кислый привкус, словно вся желчь, которая была внутри лезет наружу. Но внутри больнее, кажется, что кто-то зажигает спичку прямо в груди, и жар охватывает все органы, пожирает их, наслаждаясь истошными хриплыми криками. Всё его тело горит, пламя заполняет легкие, горло и проникает в глаза, абсолютно ничего не видно, всё чернеет, будто дым заполнил всё вокруг, сжег зрение полностью. Конечности совершенно не слушаются, он уже не в силах сопротивляться, ощущение, как если бы сотни маленьких иголок пронзали пальцы на руках и ногах, он сдаётся и видит блики перед глазами, ощущает этот холод заполняющий его тело. А Тэхен ничего не может сделать, лишь слезы льёт без остановки безшумно.