My immortal

— Хватит! Прекрати! Не трогай его! — Ким кричит словно и не своим голосом вовсе, сам не может уже держаться на ногах, потому что силы вдруг решили покинуть его несчастное маленькое тельце. Тэхен падает на деревянный пол, ногтями царапает старые половицы, которые наверняка поделятся своими занозами с парнишкой. Ему больно, ведь он ударяется, уже и без того побитыми, коленями, но кулаки сжимает и бьёт ими по полу, как будто это поможет ему облегчить свою боль или сделает увереннее, он сам ещё не решил. — Прошу тебя! Пожалуйста! Отпусти его, не убивай! — Он хватается за книгу лежащую рядом и, с тяжелым сердцем, мысленно извиняясь за погром, бросает в сторону стеклянных бусин рассыпанных вдоль всего пола, слышит треск и лишь на мгновенье поднимает глаза и в них мелькает момент, как пугающая чёрная тень в отражении исчезает. Чимин резко вздрагивает и подскакивает, его тело пробирает дрожь, он сухо кашляет, пытается придти в себя, руки судорожно хватаются за шею, исследуют на природу невидимых холодных пальцев. Пак только сильнее тянет носом такой нужный кислород, обогащает ним сгоревшие лёгкие и чувствует, как кровь постепенно разливается по всему его телу, тушит тот неистовый пожар внутри. Перед глазами снова становится светло, зрение понемногу возвращается, но тело всё ещё трясёт и не слушается. На языке до сих пор ощущается этот мерзкий неприятный привкус желудочной кислоты, и Паку даже на секунду показалось, что он сейчас вырвет, но всё было намного сложнее, ведь они даже не ели толком ничего, желудок абсолютно пустой. Тэхен подползает с невероятной скоростью к парню и обнимает его так сильно, как только может. Он безумно испугался за него, даже представить не мог, что бы делал случись с Чимином что, он словно на миг его потерял и от этого готов рыдать в голос, но всё ещё держался, только продолжал кусать дрожащую губу, чтобы не издавать ни звука и всё так же льнуть к старшему, словно тот раствориться в сию секунду. — Я… — начинает Ким и заглядывает в перепуганные огромные глаза напротив, замечает, как на дне этих колодцев плещется желание жить не смотря ни на что. Но солёные капельки слёз всё же срываются вниз, падая на джинсы. И это леденит душу не на шутку, тело покрывается противной холодной коркой от осознания, что стена хладнокровности, которую всё это время пытался выстроить старший, то есть, тот самый образ храброго взрослого с позорным треском крошится прямо сейчас под ноги Тэхену. Пак лишь такой же человек и боится точно так же, как и младший, они оба здесь зависят от компании друг друга. Небольшие ладошки подростка охватывают немного пухлые покрасневшие щёки блондина и заставляют немного расслабиться, он просит сфокусироваться на себе. Ким пытается не смотреть на покрасневшие небольшие кровоподтеки круглой или овальной формы, коих он насчитал восемь штук, на шее у блондина; а местами даже на фоне кровоподтека образовались короткие полосовидные ссадины от ногтей и это, черт возьми, неоспоримое доказательство того, что всё это реальность. — Я же говорил тебе… Я говорил быть осторожным! — неожиданно младший начинает повышать голос даже сам того не замечая. — Почему ты меня не послушал?! Теперь то ты веришь, что здесь не только мы?! Он тебя чуть не убил, Чимин! Ты наговорил гадостей и чуть не погиб! Почему ты перестал думать прежде, чем что-то ляпнуть?! Это совсем на тебя не похоже! А старший лишь смотрит на него ошеломлёнными глазами и не может в это поверить. Его взгляд направлен даже не столько на Кима, как на люстру за ним, словно Чимин пытается увидеть в отражении осколков что-то потустороннее, в которое пришлось поверить в таких обстоятельствах. — Это всё не может быть правдой, ведь так? Тэхен, скажи, что это всё мне приснилось! — Сильные руки Пака потянулись к плечам Кима и трясли, он хотел словно выбить из него желанный ответ, но тот лишь поджимал губы и опустил голову, так, чтобы фиолетовая и уже немного сальная челка полностью закрыла мокрые глаза, ведь ему было тяжело смотреть на Чимина. Врать совершенно нет смысла и обещать невозможное он не станет, так как сам уже не понимает что будет дальше, и хорошо ли. Самому трудно было воспринимать происходящее, но реальность была столь жестока, что ранила лишь одной мыслью о себе. И так же предательски подбиралась под корку мозга, не разрешала даже представить что-то хорошее. А у Чимина в уголках глаз продолжали собираться слёзы и возникали ужасные мысли. Совершенно эгоистичные.

***

Утро только началось, пошли уже третьи сутки их пребывания в этом чертовом доме, а парни не сдвинулись ни на шаг с места. Всё начиналось по кругу каждый раз, как только стоило выйти на улицу. Им ясно давали понять, что путь отсюда у них только один — в мир иной. А когда выпадала возможность передохнуть от тяжёлых мыслей или событий, высасывающих остатки здравого рассудка, то они использовали её для сна. По крайней мере, пытались. Ведь и мирный сон был роскошью для каждого из них. Чимин на отрез отказался ложиться спать, ведь боялся, что он будет еще более беззащитный и уж лучше побыть в реальности и хотя бы понимать чего стоит опасаться и от кого прятаться, иметь возможность хотя бы побороться за свою жизнь, чем снова пережить во сне смерть от лап несуществующего адского черта, ощущая всю палитру боли. А младший хоть и чувствует усталость, которая тяжёлыми оковами ложится на его плечи и давит к земле, но пытается отрицать это. Он не спал уже наверное больше суток и по хорошему бы уже давно свалился от бессилия, но адреналин в крови играет с ним злую шутку и поэтому он всё ещё пылает энергией и сна у него ни в одном глазу. Неприятное липкое ощущение страха, скопилось на спине и пульсирует с такой силой, что кажется, будто его копчик сейчас издевательски медленно прокалывают тонким лезвием, не давая умереть, но при этом позволяя прекрасно прочувствовать каждый укол под кожей, дрожать ещё сильнее привычного и едва заметно содрогаться. Он так сильно боится, что как только он сомкнет глаза, то останется абсолютно один со всеми своими страхами и чудовищами в кромешной темноте. И тогда Тэхен точно не сможет собраться с силами, его подсознание буквально загубит своего обладателя, ведь град тяжёлых мыслей посыплется на него словно пулемётная очередь. И сейчас, когда Чимин предлагает разделиться, чтобы поискать чего-нибудь, способного продлить их дееспособность в этом тревожном месте, Тэхен округляет глаза и мотает головой до головокружения и боли в шейных позвонках. — Брось, малыш, я буду в соседней комнате. Это буквально на пять минут, прошу тебя, не паникуй. — но Ким именно это и делает, совершенно не хочет расставаться даже на несколько мгновений. Он отчаянно цепляется за края футболки старшего и слезливо смотрит в родные глаза, умоляя не бросать его одного. — Тэхен, прекращай канючить взглядом, ты уже не ребёнок. — И строгий тон Пака всё-таки заставляет передумать и обиженно поджать губы, уходя в сторону от него. — Ладно, я пойду осмотрю соседнюю комнату, как скажешь. — Слушать ответ он даже не захотел, просто нашёл в себе силы и остатки гордости, развернувшись, чтобы покинуть помещение. С каждым шагом он отдалялся от старшего, а тревожность возрастала с такой же скоростью. И страх был не безосновательный, ведь как только он забрёл в комнату, которая раньше была судя по всему рабочим кабинетом, дверь за ним захлопнулась с громким стуком, а следом даже с потолка посыпалась пыль и остатки извести, пачкая деревянный прогнивший пол. И конечно же сердце подростка упало в пятки в ту же секунду, он замер на месте и даже боялся обернуться, чтобы не увидеть там морготную тень, которая на этот раз могла придти по его душу. Но никаких посторонних стуков не последовало, и всё-таки отмереть Тэхен сумел, не забывая гулко дышать. Глаза бегали по комнатушке чтобы отвлечься и как обычно цеплялись за детали декора. Слегка поежившись от холода, появившегося вдруг откуда-то, парнишка прошёл дальше и рассматривал небольшой диванчик из красного дерева, на быльцах которого были высечены аккуратные животные похожие на грифов, но он не уверен, ведь всё было пыльным и покрыто толстым слоем грязи, а так же, в придачу паутиной. А рядом стоящий шкаф с книгами захватил ещё больше внимания, так как при близком расстоянии, Тэхен понял, что там были какие-то старые записи и документы, а не романы вовсе. Но какой-то неприятный запах не давал ему вдохнуть полной грудью. Сначала ему показалось, что это всего лишь так пахнет сырость и гнилые доски, и он не обращал внимание на это, но с каждым шагом он становился всё отчётливее и дышать становилось труднее. Тягостное ощущение в подложечной области не давало покоя, что-то начинало душить в груди, и совершенно не контролируемо полость рта стала заполняться слюной, хотелось проглотить её и как собака вытянуть язык, продолжая дышать ртом, но и в глотке появился мерзкий ком, благодаря которому Тэхен явственно понимает, что всё предшествует рвоте. Ведь запах был невыносимый, забирался в легкие и распределялся по всему телу и тошнотворными позывами контролировал тело. Определенно мерзкий, такой как бывает, когда случайно натыкаешься на труп какого-то несчастного сбитого животного выброшенного на мусорку. И чем ближе подходишь тем сильнее он бьёт в ноздри гнилью и едва уловимым оттенком растворителя для краски, который, к слову, Ким терпеть не может. И этот смрад смешивается с всевозможными иными запахами, превращаясь в такое зловоние, что неожиданно сильно хочется опорожнить желудок. Но как бы он не старался сопротивляться тошноте, во время вдоха даже пытался закрывать рот, но судорожное сокращение дыхательных мышц и диафрагмы, было показателем, что всё было бесполезно. И всё-таки, кислая жидкость заполнила рот, нужно было срочно что-то сделать, ведь обычно рвотные массы состоят из непереваренных продуктов питания и жидкостей, а так как он ничего не ел за последние пару суток, то избавление от этой вязкой гадости могло стать причиной ещё большего обезвоживания. Поэтому гениальное решение проглотить всё это обратно пришло моментально. Но всё-таки пришлось отдышаться открытым ртом чтобы хотя бы заглушить последующие позывы. Парнишка кривится и как сумасшедший глотает остатки слюны. Какого черта здесь вообще так пахнет? Неужели сейчас он снова обнаружит что-то страшное, например, уже труп ребёнка, убитого той сектой? Чтобы не думать об ужасающих картинах расчленения маленьких детей, которые мгновенно всплыли у него перед глазами, он продолжил исследовать кабинет. Но становилось всё холоднее, кожа уже стала покрываться колючими мурашками, словно ему в спину дул кондиционер или кто-то следовал по пятам. На письменном столе не было ничего примечательного, как могло показаться на первый взгляд. Необычный старинный торшер кажется когда-то синего цвета, сделанный из дорогой ткани и обшитый золотыми нитками; с диковинной ножкой в форме голой пышногрудой женщины, и это указывает на то, что это явно было личным уголком хозяина дома и главы семьи. Разнообразные картины в различных рамках висели на стенах рядом, создавая атмосферу комфорта и одновременно серьёзности, словно владелец был конструктивен и педантичен. Любознательный взгляд парнишки падает на рядышком стоящую стопку пожелтевших бумаг, некоторые из которых даже рассыпались по полу рядом и создавали некий творческий беспорядок. На них уже с трудом можно было разглядеть написанное чёрными чернилами, так как время никого не щадит, но если присмотреться, то Тэхен замечает знакомые слова. А слева от документов можно было заметить золотистую немного испачканную фоторамку с выцветшей, почти зеленой, фотографией на которой были изображены двое людей, а точнее отец и маленький сын. Скорее всего местоположение у нее было не лучшее, ведь из-за постоянного нахождения на солнце картинка потеряла свои чёткие очертания и цветовую гамму, что с трудом позволяло рассмотреть лица запечатленные на ней. И когда Тэхен взял её в руки заметил так же цветные пятна растекшиеся по краям, но на это очевидно повлияла погода, так как окна были выбиты и сезон дождей не мог обойти стороной это место, и капли воды наверняка подмочили и без того испорченную фотографию. Всё, что удалось рассмотреть это — высокий статный мужчина, судя по всему лет тридцати, в чёрном, очевидно, дорогом костюме, ведь ткань переливалась при солнечном свете даже на фото, этого нельзя было не заметить; а на шее у него была аккуратная бабочка. Господин был в белой рубашке, в кармане которой виднелись золотые часы, кои подчеркивали материальное благополучие. Он стоял на фоне, естественно, этого дома и одна его рука с перстнем на большом пальце покоилась на плече мальчишки. Тот был в чёрных туфлях на невысоком каблуке, а серые гольфы до колена даже неплохо смотрелись на худых ножках. Такие же темные шорты свободного кроя открывали взор на побитые юношеские колени, а сверху была заправлена так же белая рубашка, которая отлично смотрелась в комплекте с чёрным пиджачком. А непослушные, должно быть, смоляные волосы пыталась спрятать округлая шляпа. Но что-то не давало покоя Тэхену на этой фотографии. Вот казалось бы, обычный запечатленный семейный момент, но они совершенно не выглядят как счастливая родня. Ребёнок стоит на расстоянии вытянутой руки от родителя и будто вытянулся как струна, чтобы избежать прикосновений. Сложилось впечатление, что он его боялся. И детские колени не выглядят побитыми от различных игр, тут было что-то хуже. — Не трогай! Поставь сейчас же на место! Знакомый голос, который Ким уже ни с кем не спутает, раздался совсем рядом, от чего он даже дернулся чуть не выронив рамку на пол. Всё такой же отчаянный и печальный. Что-то внутри Тэхена снова начинает противно скулить и царапаться о грудную клетку. — Не смей рыться в чужих вещах! Так, ему определённо не кажется, он действительно обращается к нему. А может получиться нормально поговорить? Кончики пальцев начинают дрожать, но он крепче сжимает фоторамку, набирается смелости и выдаёт: — Прости, я не специально… — голос предательски дрожит и выглядит всё это совершенно не уверенно, но и он не может принять тот факт, что да, он разговаривает с пустотой.… — Кто ты такой? — непонятно зачем он крутит головой, словно в поисках своего собеседника. — Почему ты хотел убить Чимина? — Взгляд падает на мальчика на фотографии и пальцы неосознанно поглаживают его силуэт. Пару секунд звенящей в ушах тишины кажутся целой вечностью и Тэхен было решил, что его собеседник уже испарился и даже расстроился?.. — Потому что вы мне противны. Что это? Облегчение? Неужели он радуется тому, что снова услышал этот голос и в его мозгу крутится желание продолжить разговор с этим парнем? Абсурд какой-то. — Как тебя зовут? — Игнорируя предшествующую фразу, всё же решается спросить то, что его так волнует. — Почему мы тебе противны? Снова гнетущая тишина, наверное он обдумывает ответ? Кажется Тэхен сошёл с ума окончательно. — Вы такие же как и они. Ненавижу! И не успевает парнишка ответить, как чувствует тяжесть в районе груди, словно кто-то приложил силу, дабы толкнуть, чтобы он упал, что собственно и происходит. Ким не успевает распределить вес и теряет равновесие, падая на пятую точку больно ударяясь копчиком. Но всё было бы ничего, не зацепи он спиной тот самый шкаф с документами, в который он врезался лопатками. Тэхен шипит от ноющей боли в спине, ведь деревянные полки сильно впечатались в позвоночник. И конечно же почти всё их содержимое валится на его голову, единственное, что он успевает — это закрыть её руками и прижаться к коленям, чтобы уменьшить шансы сотрясения мозга. Злополучная рамка отлетает в противоположную сторону и трескается, а секундой позже полностью разлетается на куски, определённо по чьей-то воле. Осколки разбитого стекла начинают дрожать, как и всё остальное в комнате, превращаясь в некий гул, способный оглушить и без того напуганного Тэхена. Но тот жалеет только об одном — он так и не услышал такое желанное имя.

***

Железная дверь, заставленная всяким старым хламом выглядит подозрительно и достаточно странно в кухонной кладовке, поэтому блондин без сомнений решается её вскрыть и даже нашёл старую ржавую отвёртку для этого. Она случайно попалась на глаза по дороге сюда, видимо кто-то давным-давно принёс сюда и потерял, ведь очевидно, что она не была частью имущества бывших хозяев, судя по её современному дизайну. По его предположениям, дверь была с установленным на ней реечным механизмом, который легко можно вскрыть с помощью такой замечательной отвертки с длинным стержнем. Сначала, он конечно же проверил не поддаётся ли она добровольно, и даже ни чуть не удивившись, что естественно нет, решал, как следует разместить стержень в скважине и пытался нащупать прорезь на планке. Когда это удается, инструмент в умелых руках немного наклоняется для лучшего сцепления и Пак слегка отодвигает его в сторону, прижимая полотно и вставляя стержень в следующие выступы, и чем сильнее он давит, тем быстрее запор полностью перемещается и дверь открывается. Довольная усмешка появляется на его лице и парень прокручивает отвёртку на пальцах, сам собой гордится, так как понимает, что наконец-то какие-то его навыки пригодились. И нет, не был он вором и никогда замки не вскрывал нарочно, просто в его голове было достаточно теоретических знаний и с их помощью легко можно забавляться на практике, а тем более имея машину нельзя не разбираться в элементарном. Да, Тэхен бы сейчас определённо восторженно вскрикнул и полез обниматься. И от мыслей об этом, уголки губ сами собой ползут вверх. Но Чимин трясёт головой и сосредотачивается на странной лестнице за дверью. С противным скрежетом железа по деревянным половицам, она открылась и парень удивляется как ей вообще пользовались тогда, если незамеченным или неуслышанным войти сюда будет трудновато, но делает вывод, что это скорее всего от старости. Но этот проход определённо был известен не всем, раз на полу почти не осталось царапин, пользовались ей, значит, не так часто. Внутри была темень непроглядная, и единственное, что он сумел увидеть при небольшом дневном освещении — это бетонные ступеньки, которые ведут вниз, скорее всего в какой-то подвал. Спрятав инструмент в карман и собравшись с мыслями, он решил идти до конца и включил свой телефон на котором еще было больше пятидесяти процентов заряда батареи, чтобы использовать встроенный в него фонарик, а иначе он просто клубком полетит вниз по лестнице в темноту. По мере продвижения, он заметил на стенах, которые были так же сделаны с дерева, небольшие царапины: неглубокие, но сложилось впечатление, что кто-то цеплялся за них в попытках выбраться, полосуя их при этом; они были на уровне его груди, а с высоким ростом Чимина можно было предположить, что это сделал ребёнок. От этих догадок неприятный холодок пробежал по затылку и он даже поёжился, смахивая с себя нахлынувший ужас, но продолжил идти. И чем дальше он уходил от двери, тем холоднее становилось в этом узком тёмном коридоре. Кончики пальцев неприятно стало колоть, в предчувствии чего-то плохого, но он пытался не обращать на это внимания. А тем временем, прогнившее дерево уже сменилось на кирпичные стены и помещение внезапно стало просторнее. Блондин светил фонариком в разные стороны и везде видел всего лишь кирпич, но странное ощущение, что он здесь не один не давало ему спокойно дышать, оседало тяжелым грузом на плечи и благодаря подлому подсознанию с его предательскими картинками чудовищ, скрывающихся в темноте, парень оборачивается несколько раз в минуту, но, к счастью, всё так же ничего не обнаруживает. Здесь, на удивление, пахнет сыростью, хотя достаточно сухо по наблюдениям, но запах грязи и пыли определённо присутствует, ведь нос начинает чесаться. А самое противное, что во рту начинает появляться металлический привкус крови, тяжёлый смрад заполняет легкие, вызывая смешанные чувства и ощущения. На языке явно ощущаются сладковатые нотки, но вызывают лишь отвращение. Хочется поскорее отсюда уйти. Неожиданная находка ударом под дых выбивает весь воздух из лёгких парня: перед ним стоит металлическая, но местами проржавевшая, клетка метра два в ширину и высоту. Рядом висят тяжёлые толстые цепи, словно для дикого животного, как не странно из того же материала, и огромный замок, способный отвориться одним единственным ключом, судя по форме сердцевины. Чимин сглатывает вставший в горле ком, но получается с трудом, ведь последствия удушья дают о себе знать, тот словно раздирает глотку пока скатывается вниз. Парень отшатывается на несколько шагов назад, но встречает препятствие в виде деревянного стола. Он светит фонариком в его сторону и находит взглядом разбитую газовую лампу и стопку каких-то бумаг. И как бы он ни старался рассмотреть и понять что там написано, всё было тщетно, ведь судя по всему это был другой язык, напоминающий немецкий, а им он, к сожалению, не владел. Мелькнула мысль, что стоит их забрать, ведь это может быть важно, а Тэхен если что прочитает, так как он в школе учил этот язык, быть может что и разберёт. Пришлось прижать телефон к плечу, чтобы двумя руками собирать всё в кучу, но это оказалось не так просто, так как некоторые уголки бумаг как будто приросли к столу и рвались, если не аккуратно потянуть. И пока Пак возился со всем этим, не уследил, как телефон выпал из захвата экраном вниз. Он успел лишь взглядом проследить, как тот упал и несколько раз пошатнулся из стороны в сторону, осветил дальний угол, и именно в этот самый момент, на долю секунды, в белом свете фонарика, он увидел человека. Руки затряслись и все бумаги посыпались на холодный бетон свойственным им трещащим звуком, но парень всё так же стоял неподвижно и смотрел в то самое место, даже, кажется, дышать перестал. Ему ведь не показалось? Он действительно увидел силуэт и даже лицо стоящего в чертовой темноте человека! Тот держался, конечно, на расстоянии вытянутой руки, но а если бы он его не увидел, то тот бы схватил его?! Сердце колотилось с бешеной скоростью, билось о ребра с такой силой, что казалось сейчас проломит и вырвется наружу; каждый его удар отчётливо слышно в гробовой тишине подвала, оно оглушает даже его обладателя, отбивая сумасшедший ритм в висках. А дышать становится невероятно тяжело, словно кто-то посекундно выкачивает весь воздух из легких, ведь по ощущениям они сжимаются чуть ли не до размера фрукта, не в состоянии перегонять кислород; его острая нехватка давит на горло и парень словно задыхается от собственного страха. Перед глазами повторяется картинка увиденного: молодой парнишка с тёмными волосами и такими же чёрными, леденящими душу, глазами колодцами, стоит в белой, достаточно грязной, местами покрытой кровью, порванной рубашке по колена и смотрит с ненавистью, проклинает. И от этого взгляда жить уже не хочется. Холодные, полностью затуманенные злобой глаза смотрели словно в самую душу, с отвращением. Всё тело словно покрылось коркой льда — ни пошевелиться, ни сдвинуться с места, ни даже моргнуть, а дышать он кажется вообще разучился. Голова начинает кружится, а единственный луч света в темноте, кажется, только страшнее, словно он туда подойдёт и ему конец, как минимум останется без руки. Всё это напоминает какой-то дешёвый ужастик, ведь именно в таком же преломлённом свете он увидел бледного парнишку в крови и чертовой белой рубахе. А единственное, что радовало — он хотя бы не сказал, что ему осталось жить семь дней от силы. Лицо его подсвечивалось телефоном и, кажется, это страшное выражение чужого лица он не забудет никогда. Без понятия сколько именно он там простоял, как каменная статуя, Чимин всё-таки собрался и дрожащими руками подобрал телефон, медленно освещая то место, где стоял парнишка. Но там было пусто. Может всё-таки привиделось? Лишь кирпичные стены в которые криво вбиты ржавые крючки, а на них… Всякого рода инструменты. А точнее: серебряные кинжалы, обычные ножи абсолютно разных форм и размеров, садовые ножницы, что-то сродни плоскогубцев, ручная пила и даже кляп наблюдался, а рядом ещё и тиски для больших пальцев. И Чимин понимает для чего это всё. Неприятные мурашки ползут дальше по всему телу и желания находится здесь всё меньше, он смаргивает позорные слезы с глаз и немного заторможено, но всё же собирает снова все бумаги, уже, честно говоря, наплевав на их сохранность, лишь бы быстрее смыться с этого мерзкого места. Даже не хочется представлять какие зверские вещи происходили в этом подвале. Но чёртова фантазия подбрасывала самые изощренные виды пыток с использованием этих всех предметов. Абсолютно бесчеловечно. По садистски. Жестоко. Неловко посекундно оглядываясь, он светит себе за спину, и на трясущихся ватных ногах бежит к лестнице на верх. Ожидаемая слабость во всём теле не позволяет уносить ноги так быстро, как того хочет их владелец, который глупо заплетается в них, и Чимин падает на колени, проезжается ладонью по холодном неровному бетону и тихо мычит от боли. Кажется разодрал в кровь, но плевать, главное скорее убраться отсюда. — Ты умрёшь такой же страшной смертью. Слышит он ледяной голос совсем рядом от себя. И хриплый, противно-мерзкий смех, по его мнению, который заполняет помещение, отбивается эхом от бетонных стен и следует за ним по пятам даже перегоняя. Словно он был везде куда не сунься. Пак подрывается с места как ошпаренный, неожиданный прилив сил, в результате значительного выброса адреналина в кровь даёт свои преимущества. Он бежит по ступенькам вверх и даже толком под ноги не смотрит, перепрыгивает, кажется, через несколько ступенек разом и радуется, что не разбил ещё нос при этом. Но когда видит наконец-то долгожданную дверь и дневной свет за ней… Отчаянно, надрывно кричит, ведь ледяной мертвенный холод обволакивает его тело и нога не может сдвинуться с места, словно кто-то её держит и не отпускает, затягивает назад вглубь подвала, в ту кромешную тьму. Чимин сопротивляется и кричит, надеется, что Тэхен услышит… Он должен прибежать и спасти его, но тот наверняка где-то там сам трясётся от страха и ни чем ему не сможет помочь. Черт. А невидимая хватка на ноге становится только сильнее, он падает на колени и, кажется, даже слышит, как хрустят его кости.

***

Вещи прекращают летать и падать со своих мест, голос в голове исчезает, и вместе с тем, кажется, даже запах пропадает, больше его нос не улавливает тошнотворного смрада. Разбросанные осколки не норовятся воткнуться и вспороть кожу в сумасшедшем вихре. Всё прекратилось неожиданно быстро, неужели парнишку решили пощадить? Тэхен разлепляет влажные от слёз глаза и осматривается вокруг — снова погром. Даже статуэтки, которые могли бы иметь свою ценность для любителя антиквариата, раскрошены почти в пыль. Стулья перевернуты призывно показывая свою враждебность, и ведь действительно, напорись на них и есть большая вероятность, что деревянные острые поломанные ножки проткнут тело насквозь. Картины и рамки вокруг них, торшер, всё превратилось в острые куски металла, кои способны причинить вред, если быть не осторожным. Удивительно, что ничего из этого парня не зацепило. Но скорее всего его спасли папки с документами и книги, которые его буквально засыпали. А рана на руке снова начинает кровоточить и болеть, но это уже пустяки. Спина режущей болью ноет и даёт о себе знать, ведь копчик кажется он ушиб достаточно сильно, что ходить будет затруднительно. Поразительно как Ким вообще хребет не сломал себе, ведь сила с которой он его толкнул была сравнима с взрослым статным мужчиной. Приложив некоторые усилия, Тэхен всё же поднимается на ноги и оборачивается на объект, спровоцировавший такое болезненное приземление. И подвисает на месте, прямо напротив его глаз, на одной из полок осталась стоять какая-то шкатулка. Сделанная, конечно же, тоже из дерева, на ней аккуратно высечены различные узоры, напоминающие следы от когтей огромного животного. Покрыта была очевидно лаком, ведь в силу возраста потрескалась и утратила свой блеск, но по прежнему была невероятно красивой ручной работой. Даже несмотря на то, что только что произошло, и что ему приказали не рыться в чужих вещах, и буквально наказали за это, загребущие руки парнишки всё равно сами потянулись к ней, ведь она приковала своё внимание и теперь невозможно оторваться не удовлетворив своё любопытство. Страх никуда не делся естественно, пальцы предательски дрожат, а во рту пересохло так, что даже не хватает слюны смочить раненные губы, но кажется, что у парня уже получается с ним совладать понемногу. Тэхен определённо становится сильнее морально, жаль, что для этого понадобились такие обстоятельства. Пытливость одна из его основных черт характера и именно сейчас она особенно сильно проявляется. И поэтому, не без зазрений совести, парнишка аккуратно снимает крышку и находит внутри всего лишь какую-то старую толстенную и потрепанную тетрадку. Он вытаскивает её чтобы лучше рассмотреть и не сразу замечает, как с последних её страниц выпадает огромный железный ключ «Буратино». Он не только на вид кажется самым простым, это так и есть. Выглядит он довольно старым и без особой секретности, не внушает доверия на сохранность. Тэхен вообще не понимает как можно им что-то запирать, ведь вскрыть замок будет проще простого, так как вся суть действия такого ключа сводиться к повороту механизма плоским язычком. Этот ключ не помещается у него на ладони даже, но парень делает вывод, что это что-то действительно важное, раз прятали его в странной шкатулке подальше от глаз. Он решается его забрать на время себе, вдруг это поможет им выбраться отсюда и тогда он честно вернёт его из уважения, к примеру, забросив обратно в окно. Сгорая от ещё большего любопытства к тетради, Ким открывает первую страницу и понимает, что это чей-то личный дневник по первым строчкам.

13 сентября.

Сегодня у меня выдался самый ужасный день.

Сразу же закрывает и мнется на месте, ведь это так некрасиво читать личное, даже если его владелец давным-давно умер. Тэхен смотрит по сторонам и не знает у кого спросить разрешения, он чувствует себя виноватым, что прочитал даже такую малость. Но от мук совести его отрывает родной голос, а точнее крик, который превращается в вопль и доносится с противоположной стороны дома. — Тэхен! Помоги мне! И он срывается с места и летит к его обладателю. Потому что, черт его дери, Чимин в опасности!