В
7 апреля 2022 г., 22:39
***
Быть стилистом-парикмахером в бьюти-студии в числе всего двух мужчин среди десятка женщин — задача не из лёгких. Положа руку на сердце — из тяжёлых. Начать с того, что основной поток посетителей — это женщины, девушки и дамы. А тут такой он… Невыносимое для нежных женских сердец сочетание: крайне симпатичная мордашка с крупным мужским носом, маслянистыми чёрными глазами и нежной улыбкой, прокачанное тело и забитая рукавом-тату правая рука, пирсинг в губе и — венец всего этого великолепия — просто невообразимая! неописуемая! охренеть-не-встать! задница. Вот просто, девочки, плачьте и всё! Но эти ягодицы сведут с ума каждую из вас по отдельности и всех вместе. Его причёской и цветом в парикмахерской удивить никого нельзя, но всё-таки он очень стильно смотрится с этими стальными голубоватого отлива волосами, контрастно выстриженным затылком и висками и уложенной хулиганскими прядями чёлкой. Когда этот букет фетишей пришёл на собеседование, менеджер о-ху-ел: разве что не покрылся маленькими члениками, но в большой он явно превратился! Для минимальной проформы он, безусловно, спросил, есть ли у парня опыт работы (оказалось, что целых четыре года), но даже если бы ответ был отрицательный, такое сокровище — вернее, целый сундук с кучей сокровищ — из рук выпускать было нельзя. Конечно, на завтрашний день этому великолепному красавцу, по совместительству парикмахеру, было назначено первое сложное окрашивание с последующей стрижкой. Опытным образцом выступила старшая дочь менеджера, большой любитель экспериментов на своей голове. Незанятые девочки — маникюрши, массажистки, визажистки, парикмахерши — как зрелые горошинки повыкатывались со своих рабочих мест, а занятые повывернули до неприродной степени шеи, чтобы увидеть этот сексуально-парикмахерский спектакль. И это стоило снимать на камеру! Движения пластичного качественного мужского тела, лёгкий шлейф парфюма, довольно уверенные манипуляции с тюбиками, порошками и весами, грациозные движения пальцев, втирающих бальзам в голову почти растёкшейся по креслу девушки — это шоу впечатлило всех! Только бы оно длилось подольше, ведь бесконечно можно смотреть на этого мужчину с именем бьющим, как возбуждённое сердце: Чон Чонгук. На его огонь — и ощущать распаляющее пламя внутри, на его струящиеся движения — и течь жизненным соком… Словом, жизнь поступила с работниками студии красоты до несправедливости справедливо: наслаждайтесь зрелищем, дорогие дамы, но… Конечно же, «но» имелось — куда ж без него? Но оно, это «но», проявилось сначала в необъяснимом чувстве, которое испытывает, а в данном случае не испытывает настоящая — познавшая плотскую любовь и знающая мужчин — женщина. Так. Вот представьте себе. Перед вами шикарный образец мужской молодой красоты. По-настоящему шикарный (описание и подробности — выше, не поленитесь освежить). И вот это оружие массового поражения, пританцовывая, подмурлыкивая и поигрывая великолепными мышцами, сука, красит волосы какой-то красотке. А вы наблюдаете со стороны и захлёбываетесь, откровенно истекаете, глядя на все эти красо́ты. Представили? Очень хорошо. А теперь следующий шаг — ваша очередь попасть в руки этого Аполлона. И вы идёте — почти плывёте, и подходите, волнуясь грудью и… И всё. В это невозможно поверить, но вы н и ч е г о не чувствуете! Вы не чувствуете мужчину! В самом плюгавеньком мужичонке вы ощущаете неистребимый мужской дух, а в этом Чон Чонгуке — нет! Нет той эманации, которая в полуметре от этой, казалось бы, секс-машины, должна была вас накрыть, покрыть и придавить весом мускулистого самца. А нету! И вот тут вы понимаете с облегчением и благодарностью ко Вселенной, что эта красота — неприкосновенна. И только что вы заключили перемирие в гендерной войне со всеми присутствующими здесь девочками, и вы все останетесь в согласии друг с другом. Потому, что он, блять, гей. Ага? Но в этом есть своя бесспорная прелесть — девочки не ссорятся. У них просто появляется офигенная новая подружка — Гук-и, все уже опробовали пошло-вытянутыми губками это чуть капризное «Гук-ки» со слегка восходящей интонацией на хвостике. Но, дорогие мои, настоящий жестокий трэш начинается, когда в кресле у Чонгука оказывается мужчина-гей или тот, кто хотя бы на секунду допускал у себя в мозгу мысль о своей бисексуальности. Тогда он обречён. После сеанса такой мужчина становится: а) постоянным клиентом салона; б) страстным обожателем и воздыхателем Гука Великолепного; в) это всё безнадёжно и бесперспективно — Чон Чонгук видел себя в зеркале и он, падла, знает себе цену. Вот, примерно, такая картина.***
Но визуальный, обонятельный — у него завораживающий парфюм — и тактильный кайф от нового стилиста желает испытать прямо-таки катастрофическое количество клиенток. В результате у Гука нет свободных пятнадцати минут, чтобы ему посидеть, вытянув охрененные ноги, и выпить кофейку. Даже положенный ему часовой обеденный перерыв администраторы так и норовят заполнить чем-то сверхурочным. Но Чон неподкупен и непоколебим: обед по расписанию! Его здоровье для него — большая ценность. Как бы не первоочередная. После карьеры. Но какая может быть карьера, если тебя мутит от голода, а желудок воет волком позорным прямо в ухо восторженному клиенту? Нехорошо так. Поэтому в 13:02 он выпрыгивает энергичным блядовитым кроликом из стеклянных дверей кузни красоты и отправляется в ближайшую традиционную итальянскую закусочную. Он просто не может жить без пасты, лазаньи или пиццы. Вкуснее этого ничего нет. Si? В «Пьячере» его с удовольствием ждут, ведь он такой улыбчивый и красивый — почти как итальянец. Выходя после прекрасного обеда, он неизменно салютует хозяевам и официантам своим стаканчиком кофе — любит выпить его уже на улице — с итальянским логотипом. И неизменная улыбка с «Grazia»! Приятнейший молодой человек. А на вечер у Чона планы самые разнообразные, но всегда увлекательные. Он — человек, желающий насладиться своей молодостью, красотой и способностями сполна. Чтоб почти взахлёб! Сегодня Гук направляется в клуб: танцевать, флиртовать и, по возможности (а она непременно будет предоставлена), снять кого-нибудь послаще на вечер или на ночь. Ему пока не впилось заводить серьёзные отношения, это его напряжёт и утяжелит. Не надо ему пока тяжести. Надо лёгкости! Клубная туса для него очень природная среда: шумно, много знакомых лиц, а незнакомые быстро сканируются на предмет «симпатяга/так себе/отказать». И музыка, грубыми толчками вбивающаяся в тело: он мгновенно ощущает секс, транслируемый битами. И когда он гладкой рыбой заплывает в сети танцпола, его собственные движения возбуждают и его самого, и всех, кто скользнёт по его телу взглядом. Джинсы, как вторая кожа, рвущиеся из петель пуговички на рельефной груди — всё говорит о готовности хозяина этой роскоши поделиться и насладиться. Гук талантливо танцует — раскрепощён от сознания своей красоты и грации, ритмичен и ненавязчив. Он не рыщет хищным взглядом по разгорячённым телам, он уже наметил троих, на кого сработал его радар «хочу», поэтому он сейчас просто кайфует и не скрывает от остальных свои прелести. — Детка… — хриплый голос сзади и горячее дыхание опаляют ухо и висок Чонгука. Тембр немного высоковат. От мужчины хорошо пахнет, от его тела исходит привлекающее тепло. Гук чуть подаётся назад, слегка касаясь лопатками мужской груди. Он плавно поворачивает голову: — Да? — интересно, это один из трёх, привлекших его внимание или нет? — Ты так потрясающе танцуешь, что я не смог устоять. Можно тебя угостить? — крупная рука мужчины очень приятным движением скользит по животу Чонгука, явно наслаждаясь его рельефом. Гук резко разворачивается и смотрит на потенциального партнёра на вечер. Ух ты! А может и на ночь… Мужчина перед ним немного выше ростом, с прекрасным цветом лица, сочными губами и крупными ровными зубами, глаза умные и внимательные. И плечи — как крылья самолёта. Ну, может, совсем немного поуже. — Угости, — с недвусмысленной улыбкой соглашается на предложение Гук, — а то я немного устал. — Давай отдохнём вместе, — очень красиво улыбается мужчина, — я устал только смотреть на тебя, — и увлекает Чона налево от танцпола, в более тихие уголки, придерживая его за талию. Красавец, который сейчас пошёл за лёгким коктейлем (тяжёлый алкоголь Чон не любит перед сексом), не был из тех троих, которых выделил Гук из толпы танцующих. Но сюрприз пока ему нравится: незнакомые привлекательные черты лица он уже успел заценить. А сейчас наблюдает, как свободно струящиеся брюки его нового знакомого игриво демонстрируют длинные мускулистые ноги и плавную походку. Отличные туфли, дорогой ремень, шёлковая рубашка и хорошие часы — всё на месте, Гук доволен. С таким мужчиной он с удовольствием попробует. Парень улыбается и жжёт глазами приближающегося мужчину с двумя бокалами «Зелёного дракона». Хороший выбор — мятный вкус этого коктейля потом очень приятен в поцелуе. Гуку всё больше и больше нравится этот папик: явно видно, что он умный и заботливый. Но с другой стороны, он может быть умным и коварным. Или умным и занудным. Для того, чтоб провести ночь, подойдёт только первый вариант: «и заботливый». Две других вариации — только для поцелуев и, как максимум, минета. — Ну что, детка, за знакомство? — поднимает бокал, сев напротив Гука. — Я Сокджин, можно просто Джин. — Я — Чонгук, — ответный жест, — просто Гук тоже подойдёт. Оба отпивают примерно одинаковое количество коктейля. — Я тебя тут раньше не видел, Джин, — знакомится поближе Чонгук, облизывая кончиком языка верхнюю губу и наблюдая, что этот жест не прошёл мимо внимания его визави. — Я стажировался в Европе, вернулся пару дней назад. Раньше я часто в этом клубе зависал, лет пять назад. Решил вспомнить прошлые удовольствия — и пока не жалею, — многозначительно улыбается он, пригубив мятный коктейль. — А меня пять лет назад сюда ещё не пускали, — смеётся Чонгук. — Ну, значит, я не ошибся, назвав тебя деткой? — взгляд Сокджина темнеет, а его гибкие пальцы вплетаются в гуковы. — Думаю, нет, — расслабленно отвечает Чонгук и откидывается на диванчике. Сокджин обходит небольшой столик и садится с ним рядом. — Ты не против? — чуть приподнимает мужчина подбородок Гука и жадно смотрит на его рот. — Я только за, — шёпотом отвечает Чонгук. И целуется Сокджин тоже очень неплохо. Не прям взрыв мозга, но вполне. Гук любит не так нежно, а Сокджин весь такой ласково-плавный: губами и языком ласково, и руками по соскам ласково, и даже задницу мягко сжимает. Но не катастрофа. Может, у него член двадцать пять сантиметров и лупит он им, как пулемёт? Гук готов попробовать. — Я бы хотел уехать отсюда, Джинни, — намекает он после поцелуя. — Ко мне, малыш, — решает старший. — Хорошо, daddy, — вот такая роль на сегодня. И это Гука пока возбуждает. И чёрный 3-хлитровый Alpheon тоже хорошо и плавно вписался в картинку. И во все повороты, и на подземную парковку. Гук чувствует, что он сегодня сорвал куш! Возбуждает его и классная квартира Сокджина недалеко от парка — даже приоткрытое окно может себе позволить, воздух свежий. Из просторной студийной гостиной-кухни ведут несколько дверей — потом глянуть можно, что куда. И очень стильная обстановка: он не силён в дизайнерских специфических названиях, но хай-тек от этно или лофта отличить сможет. Здесь хай-тек в сочетании с классикой. Элегантно — никто не спорит. Он весь, этот Сокджин, элегантный. Может, всё-таки забить на свои идеи насчёт только лёгких и несерьёзных отношений? Вон какой папик приятный. С чувством юмора, допустим, не очень чтоб огонь. Но ведь сколько других плюсов: и красивый, и обеспеченный, и умный, и ласковый — про погрубее можно и потом сказать. Гук любуется видом из окна: подсвеченная городская ночь — это красиво… Сокджин подходит со спины и начинает расстёгивать пуговицы на рубашке Чонгука, одновременно целуя его в шею. Чон отдаётся ласке, чувствуя нарастающее горячее возбуждение, которое дарят ему чужие руки и губы. Мурашки только рады такому раскладу — веселятся и бегают по спине, по шее… Рубашка довольно скоро улетает шёлковой бабочкой. Гук знает, что его спина — это настоящее чудо, которое сейчас увлекло и Джина: он целует и лижет вдоль позвоночника, лаская пальцами грудь и живот парня. Ну что ж, пора и Гуку уже ответить какой-то лаской на ухаживания, а то ведёт себя, как девушка. Чон поворачивается лицом к Сокджину и тоже начинает его неспешно раздевать, гибко отклоняя корпус назад и для равновесия упираясь своим обтянутым джинсой членом в более свободный пах Джина. Мужчина стонет сладко, притягивая Чонгука за талию плотнее. — Ах, хорошо, детка, — поощряет он, длинными пальцами сквозь ткань лаская ложбинку между ягодиц Чона. Гук гладким движением снимает рубашку с широких плеч и с удовольствием припадает губами к его соску, шершаво потирая пальцами второй. Сокджин стонет высоким голосом. О, ещё один плюс! Папочка чувствительный и громкий. Гук любит, когда громко… И сам любит шуметь. — Малыш, давай я тебе покажу свою ванную, м? — возбуждёнными глазами и руками Джин оглаживает тело Гука. — Да, а то я не представляю, какая она, — шутит Гук. — Вот она, — хозяин квартиры привёл его за ручку к кафельно-хромированному храму и деликатно оставил там со словами: — Полчаса тебе хватит? — Джи-и-ин, ну, конечно! — обещает парень. — Я бы и за двадцать семь минут справился. А полчаса — это роскошь! Мужчина мягко улыбается и выходит. В ванной есть всё — даже лекарственная микроклизма, представьте себе… Но Гуку пока такие радикальные меры не нужны. Он тщательно моется, слегка себя растягивает — как лёгкая разминка перед основной тренировкой. Ему здесь хорошо: вот так всё схвачено, оплачено и предусмотрено — может, всё-таки попробовать быть деткой при папочке? А поржать потом и с девчонками в парикмахерской можно. Гук некоторое время выбирает между махровым халатом и полотенцем на бёдрах. Всё-таки полотенце: его и снимать быстрее, и выглядит он в нём невыносимо сексуально. Много раз проверено, особенно если вот так — о, пониже на косточках завернуть. Классно, что оно такое короткое: бедро выглядывает, как в женской юбке с неглубоким запа́хом. Шикарный парень, чего скрывать. И идёт этот шикарный парень в спальню, откуда доносится негромкая лаунж-музыка. На звук, собственно, и идёт. Сокджин полулежит на широкой кровати как раз в махровом халате. И судя по немного влажным чёрным волосам, он тоже был в ду́ше — ага, вот и дверь в ещё один санузел, прямо из спальни. Ну, клёвая квартира, блин! Чон становится на четвереньки с дальнего края кровати и игривым зверем приближается ко взрослому красавцу. Сокджин улыбается и развязывает пояс халата, распахивая по́лы и демонстрируя полувставшее достоинство — дескать, помоги, тигруля! Не вопрос: минет — одна из сильных сторон Гука. Он плавно укладывается на живот, снимает полотенце, демонстрируя пока только аппетитную задницу, сильно раздвинув ноги и скрестив щиколотки. Улыбаясь из-под влажной светлой чёлки своими угольными глазищами, он охватывает головку таки крупного члена губами. Сокджину нравится, его грудь сразу выгибается. Язык Гука выписывает петли по нижней части ствола, пальцы мягко ласкают поджавшиеся яички… — М-м-м, детка, ты такой красавчик, такие губки у тебя сладкие… — приговаривает Джин, лаская шею и трапеции Чонгука, — молодец, малыш… Тут Гук, продолжая двигать головой, как-то некстати осознаёт, что Сокджин ни разу не назвал его по имени: всё «детка» и «малыш»… Хм… Херня, конечно, но как-то… Блин, отвлёкся. — Джин-и? — отрывается он от уже хорошо стоящего члена и садится на корточки между разведённых мускулистых ног. — Да, детка? — тот уже совсем готов. — А почему ты меня по имени не зовёшь? — Эм-м-м… А в чём проблема? — как-то тушуется Сокджин. — Да не проблема, просто вот сейчас подумалось. Так почему? — Гуку теперь важно это узнать. — Прости, я… Я забыл, — бля-а-ать, какая у него тупая пошлая улыбка! Пиздец, аж лицо перекосило! — Ч-то? — тихо и остро удостоверяется Чонгук. — Я забыл как тебя зовут. Простишь? — совсем по-пидорски хлопает глазами взрослый, блять, мужик. — Да пошёл ты… — «нахуй» Гук оставил при себе (на всякий случай) и резко встал с кровати. Не поворачиваясь к Сокджину, поднял с пола полотенце и обернул вокруг бёдер, направляясь к двери. — Малыш, ну что ты?! — Сокджин не сразу понял, что парень-то обиделся, полежал ещё немного, потом завозился с полуснятым халатом, а когда вышел из спальни, уже застал «детку» прыгающим, чтобы влезть в узкие джинсы. — Ну, перестань, — старается он смягчить обиду, — как тебя зовут? — опять эта мерзкая слащавая улыбка старого педика и гибкие руки, старающиеся задержать красивую детку. — Убери грабли, — рыкает Чон, — и поправь память, блять! И на выходе скандирует: — Меня зовут Чон Чон-гук! — почти одновременно с грохотом закрываемой двери.***
Примечания:
С автором можно пообщаться на канале: узнать новости, поделиться мыслями, найти друзей) Милости просим!
https://t.me/start_Ola_la
