Сенешаль Фрейнского кантона. Страницы из сожженного дневника

Санаду занимался со мной в индивидуальном, разумеется, порядке – в целом терпеливо и ответственно, объясняя самые азы работы менталиста, обучая контролю, щитам, телекинезу. В отличие от меня он и одарён был более чем щедро, и с явно самого начала принял свой непростой и опасных дар подчинять себе чужие сознания. Сенешаль Изрель крайне мало рассказывал о себе и ментально был полностью от меня закрыт, но проявлять праздное любопытство было некогда: словно компенсируя относительную бесполезность в качестве менталиста, меня завалили бумажной работой, монотонной и утомительной. Она мне нравилась. Мне вообще нравилась моя теперешняя жизнь, спокойные и необременительные обязанности, достойная оплата, апартаменты при дворце, возможность после работы прогуляться до ближайшей кондитерской с восхитительными пирожными... Даже занятия ментальной магией мне, говоря по правде, нравились. Если бы только не опасения, что Санаду залезет слишком глубоко в мои воспоминания. Если бы только не пристально-внимательная, саркастично-безжалостная к любым моим промахам, вся такая отвратительно-безукоризненная архивампиресса Изрель. - Если ты у меня работаешь, обращай внимание на свои манеры, - Изрель с недовольным видом следит за тем, как я мучаюсь с крохотной вилкой и изящным серебряным ножиком – таким бы ногти подпиливать, а не мясо разделывать. Мясо, кстати, выше всяких похвал, но пристальный взгляд моей черноглазой надсмотрщицы лишил бы аппетита даже умирающего с голоду. - Не вози кусок по тарелке, он должен лежать неподвижно, а края тарелки нельзя пачкать! На мой взгляд, если что и "нельзя", так это хватать собеседника когтями за горло в случае несогласия с его позицией, а вот телодвижения куска мёртвой поджаренной плоти по фаянсовой тарелке уже второстепенны – но своё мнение я проглатываю, вместе с небольшим кусочком антрекота. - Я пытаюсь, - вяло огрызаюсь я. В конце концов, хозяйка могла бы завести парочку детишек, их и воспитывать, и... БАМС. Серебряная вилка, которую черноглазая метнула незаметным для взгляда, более чем быстрым – неимоверно, невероятно быстрым движением! - пробила насквозь злосчастный кусок говядины, намертво пригвоздив его и тарелку заодно к деревянному столу. Мгновение, другое – и дорогой изящный фаянс пошёл трещинами и рассыпался. Как и моё терпение. - Это, по-вашему, манеры? - закипая, по слогам произнесла я. - Вот... это?! - Теперь больше не ёрзает, - белозубо улыбнулась вампирша. - Гораздо удобнее, верно? - Гораздо удобнее было бы, если бы вы тоже... не ёрзали! - рявкнула я, попыталась вытащить намертво застрявшую в столешнице вилку, потерпела неудачу, схватила нож и метнула в наглую скалящуюся заразу, не целясь, так как мне хотя бы хватило ума понять, что мой порыв обречён на неудачу. Зараза перехватила нож легко и, к сожалению, даже не потеряв ехидной ухмылки, прятавшейся в самых уголках чувственного красного рта. Второй нож. Третий. Вилку. Еще вилку! - Надо сказать Санаду, чтобы обратил внимания на твои слабые телекинетические способности, - почти озабоченно проговорила Изрель. Задумавшись, она принялась медленно сгибать и разгибать несчастную вилку, как будто она была сделана из шерсти, а не из серебра. - Если бы к метанию руками добавить телекинетическую атаку со спины, было бы гораздо эффективнее. Не в данном случае, конечно, а теоретически. Как же она меня бесит! Невыносимо! Так бы и... Руки задрожали от собственной беспомощности, я ухватилась за ту самую, первую прилетевшую ко мне вилку, дёрнула с такой силой, что всё-таки выдернула, при этом отрезок сочной говядины приземлился на белую скатерть, оставляя желтоватый жирный след, а я, потеряв равновесие, грохнулась на пол. В этом отвратительном, неудобном, облегающем лиф и бёдра платье свобода передвижений была существенно ограничена. Вампирша расхохоталась в голос. Не-на-ви-жу! Не зная, куда деться и что предпринять, я метнулась под стол. Скатерть спускалась почти до пола и на миг я ощутила себя в такой безопасности и покое, как в детстве, когда к матери приходили подруги-соседки, а маленькая Солни пряталась в восхитительном надёжном подстолье... Край моего убежища колыхнулся. - Столовые приборы закончились, но остались блюдца и чашки, - насмешливо высказалась Изрель. Магия подстолья – здесь она словно растеряла свою спесь и раздражающую непоколебимую уверенность в собственной правоте, и вдруг мне представилось, что мы с ней две беззаботные подружки, которые... Вот ведь чушь. - Я просто хочу, как лучше, - неожиданно серьёзно сказала она. Я только фыркнула. - Но то, как "лучше", знаете только вы, верно? Это ваше "лучше", не моё! - Да хоть руками ешь. - И буду. И даже о скатерть их вытру! - угрожающе заявила я и вдруг снова фыркнула, на этот раз – от комичности представившейся сцены. Вылезла из-под стола и села на стул. - А вы можете зверствовать сколько хотите! В конце концов, это всё ужасно несправедливо – то, что между нами такая огромная пропасть, и вы всегда, всегда будете диктовать мне, что, как и когда делать, а я в ответ даже вилкой в вас метнуть не могу. - На, - её холодные пальцы вдруг втолкнули в мои тонкое металлическое лезвие. - Хочешь – метни. Нельзя лишать себя такого маленького удовольствия, если действительно так уж хочется. Нереализованная злость мешает продуктивной совместной работе. Я не буду уворачиваться. Вампирша закрыла глаза и откинула густые чёрные волосы, обнажая шею – нежная светлая кожа, чуть просвечивающая голубоватой пульсирующей жилкой. Этот жест, такой же выверенный и совершенный, как и она вся, такой тягучий, как стекающая по тонкому фаянсу патока, неприкрыто сексуальный, заставил меня вздрогнуть, бессильно опустить руку и отвести глаза. Её хотелось коснуться.