Сенешаль Фрейнского кантона. Страницы из сожженного дневника

Прозрачная, терпко пахнущая орехово-коричневая жидкость тонкой струйкой наполняет простой стеклянный бокал. - Скажи, когда хватит, милая. Я молчу. Бренди застывает на самом краю, брови симпатичного бармена почти комично приподнимаются к линии волос. - Что случилось, милая? - Это важно для моего заказа? - Разумеется. Если у тебя неприятности с законным супругом, я, пожалуй, сделаю тебе коктейль. А если ещё только с женихом, то могу предложить... вот. И он ставит на барную стойку почти такой же простой цилиндрической формы бокал. Только в три раза выше. - Точно не с мужем. - Хм. Я скептически оглядываю новую порцию – столько мне и за два дня не осилить. - Уверен, он тебя не достоин. ...а может, я просто не знаю границы своих возможностей? ... - У не...го было столько любовни...ц, что ты вообще не представляешь, никто не представляет, нет ну какая я дура, какая я ду-у-ура! - пара музыкантов, всего на пару тонов трезвее, чем я сейчас, увлечённо терзают свои несчастные струнные инструменты. Изображение ночной гуляющей таверны, не той, с которой я начинала своё знакомство с Фрейнским кантоном, рангом повыше, но столь же разухабистой, расплывается в глазах. Вероятно, судя по энтузиазму скрипачей и надрывности далёких от совершенства звуков, из четырёх положенных струн у них осталось в лучшем случае по две. - Тебе просто не повезло, милая. Такая юная, тебе и сравнить-то не с кем. Всё ещё впереди. - Не с кем, - я всхлипываю. - Но мне и упрекнуть е...го не в чем. Он… ничегошеньки мне не обещал, он… мне денег на счёт положил столько, что... я чувствую себя использованной, понимаешь? Дорогой шлюхой я себя чувствую! Спустя ещё полчаса как-то незаметно я перемещаюсь к нему на колени. Широкая ладонь по-хозяйски ложится мне на плечо, то и дело норовя скользнуть на грудь, в этом провокационном положении возбуждение бармена чувствуется довольно отчётливо, бренди в исполинском бокале почти закончился, и я с какой-то безэмоциональной обречённостью понимаю, что очень скоро в ближайшем подсобном помещении мне представится возможность сравнить прекрасную черноглазую правительницу и незнакомого мужчину, чьё имя я даже не удосужилась узнать. Зачем? Я этого не хочу. А что я хочу? Этого никогда не будет. Месть не получится, ибо кое-кому совершенно всё равно. Можно станцевать голой, отдаться десятку первых встречных, перерезать себе горло на центральной площади – не изменится абсолютно ни-че-го. А сама виновата! Никто тебя не насиловал, сама, всё сама. - Он мне даже не снится, - пьяно жалуюсь я. - Я уже неделю спать не могу. И мы работаем вместе, каждый день видеть – пытка та ещё. Надо бы уволиться, но... Я обрываю свой бессмысленный пьяный бред и тянусь к его губам. Колючая от щетины кожа, запах перегара, сладковатый привкус, поцелуй жадный, назойливо-глубокий, член, упирающийся в моё бедро через преграду ткани, эмоции чистой похоти и – на удивление – сочувствия тоже – никаких пересечений, никаких ассоциаций, это же прекрасно. Это должно быть прекрасно. Но всё это мерзко. - Простите, - бестолково говорю я, отталкивая шарящие по груди руки. - Простите, меня сейчас стошнит, мне надо... на воздух. Кажется, меня и в самом деле сейчас стошнит. К счастью, никто не собирается меня удерживать, и я выбираюсь на улицу, запахивая расстёгнутое платье – пальцы не справляются с мелкими застёжками, а сработать телекинезом так тонко я вряд ли сейчас смогу. Холодный воздух освежает, делаю глубокий вдох и смотрю в ночное небо. Сама, всё сама. Завтра же уволюсь. *** - Я увольняюсь. - Нет. Изрель читает накопившиеся доклады, стопочкой лежащие на краю стола. На меня не смотрит, выражение на лице – деловое, сосредоточенное, наматывает на палец черную шелковистую прядь волос. - Что - "нет"? - запала смелости хватает ненадолго, но я пока держусь, держусь изо всех сил. - Нет, ты не увольняешься. - Я не спрашивала, вообще-то. - Получить ответ ещё до вопроса – двойная удача. Считай, это твоя персональная премия. - Обойдусь, - медленно закипаю. - Я увольняюсь. - По какой причине? - Я не хочу с вами работать. - Хм, ты сэкономила кучу времени тем, что не стала врать. Как мне отпустить такой ценный кадр? - Как вам угодно. - Мне угодно, чтобы ты осталась. - Я ухожу. Можете блокировать мои счета или ещё что. - Неплохая идея, мне бы она в голову не пришла. - Не благодарите, мне всё равно не нужны ваши деньги. Прощайте. Я поворачиваюсь к ней спиной и делаю шаг к двери, подспудно уверенная, что она не даст мне уйти. Но... Шаг, ещё шаг – ничего. Изрель шелестит бумагами. Надавливаю пальцами на холодную металлическую ручку, ожидая, что дверь магическим образом заперта на ключ. Но и дверь открывается без проблем, а Изрель молчит. Вот и... всё? На пороге я всё-таки останавливаюсь, ругая и проклиная себя на все лады. Дура! Решила уходить – надо уходить, не оглядываясь, решительным гордым шагом с высоко поднятой головой. Обрывать разом все нити, все ненужные чувства. Только так! Я оборачиваюсь. Изрель сидит за столом и смотрит на меня весело, кончики губ подрагивают, тянутся вверх. Тонкие пальцы поглаживают перо для письма. Напряжённость пропала из её глаз, складочка между бровей разгладилась без следа. Ей... весело? И я понимаю, что рушу всё окончательно. Делаю шаг вперёд, хватаю с ближайшего стола чернильницу и запускаю в стену. На плоскости цвета густого топлёного молока расплывается иссиня-чёрное пятно, осколки разлетаются по кабинету. Вторую чернильницу я подтягиваю телекинезом. Судорожно оглядываюсь в поисках того, что можно ещё разрушить. - Погоди, я открою бар, - хохочет Изрель. - Там есть с десяток бутылок, которые можно побить. Чернильниц больше нет, но каменная подставка для перьев летит в неё. Изрель перехватывает её, словно она ничего не весит. Как же беспомощно я себя чувствую, глядя на осколки и чёрные, как её глаза, капли, стекающие по стенам, глядя на открытую дверь. - Ненавижу себя, - говорю я в пустоту. - Ненавижу. Вампирша, наконец-то, встаёт. Я не замечаю, как она захлопывает дверь, не замечаю, как и когда оказывается прямо напротив меня. - Я была такой, - тихо говорит Изрель. - Такой, как ты. Очень и очень давно. Была... Её палец скользит по моей щеке, по губам. Я тянусь за поцелуем и получаю его. Такой, как мне нужно. Тот вкус, тот запах, то, что нужно. Безумие. Бессмысленное, сладкое безумие, в животе рождается дрожь, требующая разрядки. Великий дракон, как меня угораздило так вляпаться? …кажется, я уже спрашивала Его об этом.