Сенешаль Фрейнского кантона. Страницы из сожженного дневника

Я лежу на крыше одного из самых высоких зданий центра Фрейнского кантона – городской библиотеке. На многие мили вокруг – выше только небо. В двух шагах от меня на корточках сидит Аэль, смотрит лукавыми синими глазами, задумчиво лохматит светлые волосы. Всё-то ему смешно. - Когда мне прийти, Сонли? - На рассвете, - цежу я сквозь плотно сжатые челюсти. - Уверена? - Абсолютно. ...чего он ждёт? Почему не уходит? - Как-то это всё... - он изящным жестом небрежно отводит живописный пейзаж: впаянные в камень кандалы, меня, прикованную и распятую. - Чересчур. - То, что надо. - Ты не поняла. Чересчур ненадёжно. Аэль склоняется надо мной, втягивает носом воздух. Несмотря на такую невинную светлую внешность и привычку часто улыбаться, он кажется мне животным. Диким, хищным, агрессивным. Пантера. Нет, леопард-альбинос. Аэль наклоняется ниже, утыкается носом в шею, а меня передёргивает от отвращения. - Свали уже. - Зря ты. Оно того не стоит, Сонли. Хотя, конечно, мне трудно тебя понять. То есть, я-то знаю, что такое поводок крови, но даже так… Я-то с Келтаром не спал, слава Нергалу. Больше всего в данный момент мне хочется высвободить руку и вцепиться ему в горло. Вырвать кадык. Располосовать грудь, добраться до пульсирующего под рёбрами сердца и сжать его, как залежавшееся прогнившее яблоко, чувствуя, как стекает мягкая комковатая плоть между стиснутых пальцев. Это начало приступа. Я знаю, понимаю разумом, но от этого нисколько не легче. Аэль вглядывается в моё лицо, чуть отстраняется – в его руке зажат огромный металлический полуметровый штырь. - Цепи, кандалы не удерживают, Сон. Знаешь, что самое надёжное? Проткнуть тебя, как бабочку для коллекции. Вот сюда, - пальцы скользят по груди, очерчивая соски, и замирают под правой ключицей. - Это будет куда вернее. В своих мечтах я отрываю ему руки, прежде чем вскрыть, словно раковину моллюска. Нет, не сейчас. - Что, пробовал? - Разумеется. Протыкал себе руки, ноги и контрольный – в грудь. - Спасибо за совет. Вероятно, позже. - Всегда к твоим услугам. - Благодарю. А теперь, может быть, свалишь? Аэль легко поднимается на ноги. - Я мог бы остаться, - небрежно говорит он. Слишком небрежно, чтобы поверить - Если тебе нравится смотреть на такое, не проще ли действительно протыкать бабочек? От их криков не болят уши. - Я мог бы... помочь. - Убирайся к Нергалу! - Вероятно, позже, - в тон мне отвечает он. - Далеко убирать не буду, - помахивает он штырем. - Дотянешься, если совсем припечет. И, наконец, уходит. ... эта ночь будет долгой. Практически бесконечной. *** Небо надо мной расстилается огромным тёмно-синим куполом. Я смотрю до него до рези в глазах. Если провести линии, соединяя звезды, получится нечто вроде огромного дракона, создателя нашего мира. Конечно, мы, вампиры, поклоняемся своему богу, но богу, который когда-то был человеком, созданным Великим Драконом. Созданным и забытым. Боги творят и забывают о своих творениях. Что-то мне это напоминает… Нергал получил свой дар, чаще именуемый проклятием, делающий нас теми, кто мы есть, после того, как оскорбил богиню смерти Магарет. Изрель на нее похожа, я не соврала ему тогда, хотя неумолимую богиню смерти видела только на паре картин. Эта мысль, мельчайшая предательская мыслишка, вспыхнувшая в сознании, одно её имя, словно спускает невидимую стрелу, рассекающую пространство и вонзающуюся мне в висок чудовищной болью, так, что я натягиваюсь, как тетива и выгибаюсь, как лук. Металлические браслеты впиваются в лодыжки и запястья. Ключ от них Аэль унёс с собой. Он придёт только на рассвете. До рассвета ещё около шести часов, каждый из которых, раздробившись на миллиарды долей, будет длиться вечность. Я хочу оборвать эту боль. Я хочу к ней. Все мои попытки обмануть себя провалились в бездну. Сонмы образов скользят под веками, точно паразитирующие подкожные черви, если бы руки не были скованны, я бы их выцарапала, вместе с глазами, вместе с костями черепа. Я хочу к ней, потому что только она может дать мне успокоение, облегчение, погасить закипающую вулканической лавой внутри кровь, потому что... ...кровь, да. Всего один глоток, который ничего не будет ей стоить, даст мне целую вселенную смысла. За него я готова на всё. Почти на всё. Через час – абсолютно на всё. Через два – больше, чем на всё. Через три – металлический браслет на правой руке лопается, словно он сделан из шёлка. Я поднимаю вверх высвобожденную руку – и кровь из стёртого в кровавое месиво запястья капает мне на лицо. Она тоже её пила. Изрель пробовала мою кровь. Даже не будучи менталисткой, она меня чувствует, немного. Она знает, как плохо мне сейчас. И ей плевать. На самом деле ей плевать. Я нужна ей, но что творится в моей душе, если это не касается дела, ей безразлично. Ненавижу. Её или себя? Подношу запястье ко рту и впиваюсь проступившими клыками. Но это не приносит облегчения. Не тот запах. Не тот вкус. Не та магия. Мечусь, дёргаюсь, сдавленно вою, не в силах выпустить изо рта собственную истерзанную руку, точно кляп. Надо было соглашаться, когда Аэль предлагал остаться, надо было соглашаться! Я смогла бы его обмануть, уговорить, заболтать. И убить. Или просто оглушить, вытащить ключ, освободиться, и... Что? Даже сейчас, выгибаясь от боли, мучительной неутолимой жажды так, что рвутся – и мгновенно регенерируют – крошечные мышцы, я понимаю, что ничего не смогла бы противопоставить Изрель и той власти надо мной, которую она имеет. Неоспоримой власти. Я хотела её – пить, обонять, чувствовать – всегда, с первого взгляда, с первой встречи, но после обращения мне это стало жизненно необходимо. После того, как секс стал неотделим от крови, шаг за шагом, глоток за глотком. Почему всё случилось именно так? Потому что я оказалась слишком слабой, вот почему. Меня не было нужды сажать на поводок, я сама обвязывала его вокруг собственной шеи, а теперь задыхаюсь в агонии. Если не слышать мой вой, гортанный сдавленный хрип, если не смотреть на обхвативший конечности жалобно поскрипывающий металл, сейчас я напоминала женщину на грани оргазма. Так оно и есть. Кровь может дать его мне. Может дать мне всё. Я открываю глаза, задерживаю дыхание, нащупываю пальцами правой руки холодный металлический кол – он и в самом деле в зоне досягаемости. Как могу, примериваюсь – и со всей силы втыкаю в ладонь левой, своим обострённым слухом улавливая омерзительный сдвоенный хруст плоти и черепицы. Абсурдным образом становится легче, сознание проясняется. Надо просто перетерпеть. Я справлюсь. Должна справиться.