шаг влево, шаг вправо.

      дан ненавидит упорядочивать жизнь и существовать согласно расписанию, это всегда вводило его в непонятного рода тоску, заставляя думать о скоротечности времени. его раздражала жизнь, в которой день закончится чем-то вроде вечернего чтения и ничего интереснее уже не произойдет. он ненавидел это, но каждый день составлял свой скучный список дел на следующие сутки, просыпался в одно и то же время, отмечал дни в календаре телефона до окончания каждого контракта и не ел после семи вечера, чтобы с божественной легкостью отправиться на вечернюю пробежку. этот план не менялся со времен его службы телохранителем.       единственным местом, где он был свободен от оков повседневности, была война. это не то, чем дан может похвастаться, но он искренне чувствовал, что живет только там — в месте, где ты не знаешь, что произойдет в следующую секунду и замерзаешь от стынущей в жилах крови. вероятно, та эйфория не повторится больше никогда.       вспоминать прошлое, тревожиться от всплывающих в памяти картинок оторванных конечностей и шума в ушах, напоминающего о стонах боли многочисленных товарищей, которые на время стали для него семьей — все это реальность сегодняшней бессонной ночи. после окончания службы дан оборвал все связи с теми, кто вернулся с ним, чтобы не иметь под боком живые памятники похороненной части жизни.       дан усмехается, когда телефон оповещает о входящем сообщении. мужчина снова прячет глубоко в сумку пачку сигарет, которую так и не решался вскрыть последние две недели, хоть они и были временной панацеей. дан не любил быть зависимым, потому старался избавиться от пагубной привычки, боясь признаться себе, что у него получается очень и очень плохо. от людей дан не любит зависеть еще больше. однажды это привело уже к трагедии.       йок снова строчит целые сочинения, вызывая едва заметную улыбку на лице обычно смурного мужчины. он редко позволяет себе проявлять эмоции, даже наедине с собой. между строк бесконечных сообщений дан читает отчаяние, йоку наверняка сейчас также одиноко, как и ему самому. дан подходит к окну и приоткрывает его, чтобы впустить свежий ночной воздух в небольшую темную комнату. острое зрение отмечает точку дотлевающей сигареты и силуэт в тени, прислонившийся к забору дома напротив. человек двигается в сторону фонарей, и дан отчетливее видит до недавних пор таинственного незнакомца. мужчина сморит на часы: почти три часа. он потирает глаза, когда ему машут рукой и быстро скрываются в переулке.       недолго думая, дан одевается и выходит из дома, предварительно проверив сигнализацию. на выходе со двора он понимает, что забыл телефон и не возвращается за ним, и это уже не первый его безрассудный поступок за несчастные две недели. мужчина спокойно доходит до того самого переулка и приближается к совершенно спокойному человеку, который снова курит, периодически поднося пальцы ко рту. дурацкую привычку грызть кожу вокруг ногтей дан заметил еще при первой встрече.       — что ты здесь делаешь?       — не удивился даже. — йок затягивается и улыбается, что дан видит наверняка, стоя в метре от него. — скукота-то какая.       — ответь.       — я пришел к тебе. — йок в мгновение ока оказывается совсем рядом и вжимает дана в стену, все еще держа в руках длинную ментоловую убийцу. — хочешь? — парень подносит фильтр к губам дана и выжидающе смотрит. — не хочешь, значит… тогда, так. — йок набирает дым в рот и прижимается обветренными губами к губам дана.       мужчина редко терял рассудок, но и такие эпизоды в его жизни случались, поэтому он совершенно не винит себя за то, что открывает рот навстречу и перемещает болтающиеся ранее руки на талию мальчишки, прижимая того настолько близко, насколько это возможно. сигаретный дым доходит до трахеи, удушая на секунды, вкус парня приторно сладкий, но очень приятный. йок тушит сигарету о стену и отбрасывает окурок в сторону, все еще находясь в плену чужого языка. пальцы парня зарываются в едва влажные волосы мужчины, недавно принявшего душ, а тело извивается под властью сильных объятий. дан любил таких, как йок. гибкие, разрисованные и готовые на все прямо сейчас — они возбуждали его больше всего. мужчина осознавал, что йок сейчас полностью под его контролем, но не мог позволить себе забыть о марке и своих обязанностях, потому он с усилием для обоих отдирает мальчишку от себя и проводит пальцами по его щекам.       спустя минуту йок снова закуривает сигарету. на этот раз пахнет черникой, и даная скручивают спазмы, он ненавидит этот запах. йок выглядит расслабленным, как и до этого, его выдают только горящие глаза и часто проходящийся по губам язык.       — я с первой встречи наблюдал за вами, — йок морщится от попавшего в глаза дыма и еле слышно матерится, — твое окно так удачно выходит на улицу, без рубашки кажешься не таким устрашающим.       — как давно ты знаешь?       — с самого начала, — йок пожимает плечами и задирает голову к небу, — я играл с марком в детстве, он этого не помнит, но я сразу его узнал. мама говорила, его украли лет в десять, и от посттравматического шока у него половина жизни стерлась из памяти. звучит отстойно, конечно. — йок выбрасывает окурок на землю и подносит пальцы ко рту снова. — признаться честно, малыш марк удивил, когда привел тебя. мне стало интересно, кто ты, и было достаточно одного раза увидеть, как ты сопровождал его в университет. я догадался, что ты его сторожевой пес или типа того… вообще, он такой забавный, правда? — йок смеется хрипло и совсем на себя непохоже.       — а остальные?       — даже если и знают, им плевать, пока он спонсирует их безумные планы, знаешь, все эти взрывчатки и прочая срань — дорогое удовольствие. — парень оборачивается, чтобы видеть лицо дана и тянется к его волосам, поправляя беспорядок, наведенный собственными руками. дан порывается спросить, зачем самому йоку эти игры в людей икс, но думает, что у него еще будет возможность. — так печально. — на вопросительный взгляд дана йок улыбается и обводит руками воздух, — его влюбленность в ви такая беспросветная и бессмысленная, мне искренне жаль его, но это не мое дело. — йок пожимает плечами и снова подходит слишком близко.       парень целует мужчину в уголок губ и возвращает на лицо беззаботную широкую улыбку. йок молча уходит, ведя за собой шлейф черничного дыма и отвратительно терпкой туалетной воды. раньше бы дан ни за что не повелся на эти блевотные ароматы, но йок был чем-то вроде запрещенки, которую ему хотелось попробовать. кажется, теперь он не сможет не тронуть мальчишку, потому что он разжег в нем давно позабытый интерес. в данае нечасто просыпался зверь, но теперь ему хотелось гораздо большего. мужчина проводит руками по волосам и отмечает приятную смесь запахов шампуня и пропахших сигаретами рук йока.                            — я завтра останусь у джеймса, у нас день рождения в один день, мы с детства проводим наш праздник вместе. — марк обыденно ковыряет яичницу в тарелке и не смотрит на дана.       — разве он не через два месяца?       — мои родители не сообщают мои реальные данные нигде, знают только наши семьи. — очень опрометчиво со стороны марка так легко говорить об этом, но дан тактично молчит. — наши отцы лучшие друзья, и были знакомы до того, как мои родители сколотили свою империю.       — почему они так боятся за тебя? — в голове дана всплывают слова йока о похищении, но ему никто не предоставлял таких данных раньше. при подписании контракта его убедили в том, что никакой реальной угрозы нет и никогда не было. очень глупо врать о таком, ведь у дана всего один штатный пистолет с собой, на большее он не имеет права согласно этого контракта.       — меня похищали раза три, может, больше. я не разбираюсь в бизнесе, но купить недвижимость по всей азии и обеспечить ребенку учебу в престижном университете лондона невозможно, легально занимаясь благими делами, не думаешь? совсем скоро я уеду. странно, как они так спокойно готовы отпустить меня в чужую страну, хотя здесь опекают как тепличное растение.       — а как же сказки?       — там более углубленная программа, они смирились с моим желанием стать писателем, потому что я у них один, да и кто знает, сколько нам отведено, пи. — марк зачем-то улыбнулся после этой фразы, что ввело дана в ступор. — уверен, они уже нашли целый штат нянек, которые будут бегать за мной с автоматом за пазухой по всему городу.       — а ты хочешь уехать? — дан пораженно смотрит на парня, чье лицо искажено гримасой отчаяния. теперь он точно уверен, что не знает и процента об этой семейке.       — я хочу исчезнуть.