шаг влево, шаг вправо.

      дан не был уверен, стоит ли ему поздравлять марка с днем рождения, отношение парня к этому празднику так и осталось для него загадкой. с самого утра марк совершенно фальшиво светился своей идеальностью и улыбался натянуто донельзя. дан отвез его в университет и после вернулся в совершенно пустой особняк. привычный обход, проверка сигнализации, до конца прочитанная книга, снова обход, обед, кардио тренировка и заполнение заметок на завтра — он не хотел думать о том, как ему надоел размеренный темп жизни, потому что сорваться и совершить безумство было чревато, а дан всегда думал на три шага вперед.                            — мне точно не стоит остаться с вами? — дан проверяет систему отслеживания на телефоне марка и смотрит на джеймса, потому что тот очевидно был ментально взрослее летающего в облаках марка.       семья джеймса была достаточно обеспеченной, чтобы дан мог не переживать об оставленном у них марке, охранная система их дома была надеждой, а по заверениям родителей парня друзья проводят этот день только дома. дан искренне верит в благоразумие марка и знает, что тот не станет подвергать себя опасности, потому уезжает, давая мальчишке хотя бы на короткое время отдохнуть от цепких оков пристального внимания.       ехать обратно дан не стал, чтобы в случае чего быстро среагировать, потому остановился у уличного ресторанчика поблизости и решил зайти перекусить перед бессонной ночью в машине. уже сидя за столиком мужчина тянется к телефону, открывая диалог с йоком, и всматривается в его фотографию, присланную вчера. этот парень был так прекрасен, когда улыбался. дан уверен, что ни одна камера в мире не передаст истинную красоту этой улыбки, но и это лучше, чем ничего. мужчина по обыкновению сохраняет понравившуюся фотографию и гипнотизирует открывшуюся клавиатуру. и хочется, и колется — это в точности описывало его отношение к йоку. вероятно, он был тем самым глотком свежего воздуха, которого дану не хватало долгие годы. возможно, стоит себе позволить сойти с ума с ним. возможно, такой как йок в его жизни больше не повторится.       дан пишет парню адрес и закатывает глаза на мгновенный ответ из кучи тошнотных смайликов. слово «слишком» отражало всю сущность йока, его всегда было много, но в то же время будто и не было совсем.       потрепанный мотоцикл подъезжает к забегаловке через полчаса, и его владелец, пафосно сняв шлем, грациозно шел к дану, два раза споткнувшись о собственные ноги. дан отчего-то совсем беззлобно улыбнулся от очаровательности парня. ему вдруг стало интересно, что сделало йока йоком, почему он улыбается без причин и совсем ничего не боится.       — йоу, пи, тебе скучно? а где малыш марк? — йок присаживается совсем близко, двигая стул максимально тесно к дану и стукается коленом о его ногу.       — самому-то сколько лет? — вообще-то дан знает, но ему почему-то хочется все известные данные услышать от йока, будто знакомясь с ним без призмы их положений в жизни.       — двадцать один… почти. — йок поднимает длинный палец и стукает им дана в висок. — уверен, ты и так это знаешь. можно? — йок нагло врывает у дана палочки из рук и принимается за остывшую лапшу. мужчина заказал ее для вида, почти не притронувшись в ожидании мальчишки, а тот снес содержимое тарелки за минуту. — обалденно вкусно, пи! чем займемся?       в этом был весь йок, он не спрашивал ничего, будто боясь, что ответ его не устроит. он всегда старался обезопасить себя от плохих вещей, потому много бестолково болтал, постоянно улыбался и уходил в свои мысли, когда его пытались отчитать. дан заметил это, когда ви что-то йоку объяснял, пока тот ковырял носком кеда землю и под нос шептал матерные стишки. тогда это показалось странным, сейчас же заставляет задуматься.       — ты на машине? — йок смотрит на губы дана и облизывается, как в любом романтическом клише, заводя дана с пол-оборота. кажется, йок совершенно точно знает, как влияет на мужчину.                            вообще-то, отправляя йоку сообщение, дан слабо представлял, что он будет делать, когда тот приедет. у него не было запасного плана, да и основного тоже. возможно, все к этому и шло, но у дана не было намерений трахать йока в машине, когда он буквально находится на работе. у парня, видимо, на эту ночь были совершенно конкретные планы и он смело им следовал.       — двигай чертово кресло назад. — йок проклинает тесноту салона и ерзает на коленях дана, пытаясь найти удобную для себя позу.       дан отъезжает с креслом назад и дает йоку больше пространства для своих манипуляций. парень, стянувший с дана футболку, уже во всю вылизывает его шею и грудь, руками шаря по животу. дан млел от таких умелых касаний, которые приносили мучения от невозможности сделать того же в ответ. йок все еще шипел, стоило дану проникнуть под его майку или зарыться в волосы, парню хотелось быть главным в этот момент, а руки дана имели над ним слишком большую власть. дан судорожно вспоминает, есть ли у него в машине презервативы, с ужасом отмечая, что давно лишился привычки заниматься сексом в машине. он не планирует делать с парнем ничего сверх нормы, но личная безопасность всегда была для него главным приоритетом.       — йок, эй, остановись. — дан все же хватает непослушного парня за волосы и оттягивает от себя. — у нас не получится сегодня вообще ничего. — йок многозначительно ерзает на бедрах старшего и вопросительно заглядывает в глаза.       — уверен, у тебя есть антисептик для моих грязных рук, пи, а презервативы я взял с собой, — йок снова улыбается и выдыхает в губы мужчины, целуя его впервые за этот вечер, — я даже взял смазку.       это поцелуй совсем не похож на вчерашний, йок больно кусает губы и царапает шею, тормоша волосы на затылке. дан обхватывает тонкую талию парня, отмечая его нездоровую худобу, и прижимает ближе. они заехали под мост, где их, по словам йока, никто не увидит, но дан все равно чувствует себя немного некомфортно, отвлекаясь на лишние мысли. парню очевидно не нравится, когда внимание мужчины обращено не только него и потому кусает больнее, пока из нижней губы старшего не начинает тонко струится кровь. йок зализывает ранку, поглаживая дана по голому торсу, доходя до края штанов. дан переходит на рык, когда йок чуть отползает назад и расстегивает ширинку, давая пространство его возбуждению. дана трясет от желания коснуться юного тела, и он опускает спинку сидения. йок приподнимается, позволяя мужчине стянуть нижний гардероб одежды с бельем и смотрит на его обнаженное тело с дымкой в черных глазах. дан неловко переворачивает парня на свое место и укладывает на спину, трясущимися руками принимаясь за его широкие штаны, майку он решает не снимать, несмотря на то, как ему нравятся татуировки на юном теле.       глядя на абсолютно разморенного йока, лежащего на сидении его машины, прикрытого одной только мешковатой майкой с ужасно провокационными вырезами по бокам, дан застывает на секунды. ему кажется, что этот момент способен остановить время, чтобы он мог насладиться таким видом немного больше положенного. йок не отвлекает бегающего по нему глазами мужчину и прикрывает глаза, громко сгладывая вязкую слюну. почему-то сейчас становится нестерпимо тоскливо, будто этот момент уже повторялся сотни раз и вот сейчас — последний. пугающего рода чувства посетили обоих в эту ночь, но оба решили сделать вид, что это просто минутное помутнение рассудка из-за желания владеть чужим телом.       дан ощущает внутренний восторг, когда ноги йока обхватывают его поясницу во время мягкого и тягучего поцелуя, в котором смылся больше, чем в чем-либо в это мгновение. йок начинает стонать в поцелуй громче, когда чужой член, касающийся его чувствительной кожи на бедрах и животе начинает сводить с ума, а чужие пальцы, растягивающие его и так подготовленное тело, не становятся источником мучения. дана тоже штормит немного, когда йок начинает совсем развратно крутится под ним, уворачиваясь от поцелуев, поэтому нашаривает руками на соседнем сидении свой презерватив и наспех натягивает на себя под цепким взглядом йока, который шумно дышит от нетерпения.       дан наклоняется над парнем, но тот останавливает его, упираясь руками в грудь и поднимает спинку сидения и снова меняется местами с даном, усаживаясь на его бедра. дан не был новичком в этом и прекрасно знал, что эта поза не лучшая для начала, но йок настроен более чем решительно, приходясь длинными пальцами по чужому члену. с шумным выдохом йок приподнимается и помогая себе рукой вводит в себя чужое возбуждения, аккуратно насаживаясь до конца. йока трясет, когда он соприкасается ягодицами с бедрами дана, и крепко обнимает того за шею, вдыхая запах его волос. дан гладит парня по спине, трогая его член, зажатый между двумя телами. чувствуя нежные поцелуи на шее йок расслабляется и тиски вокруг дана постепенно разжимаются, отчего оба облегченно опускают плечи и смотрят друг на друга. дан убирает прилипшую на потный лоб мальчишки челку и гладит того по щеке. йок, не прерывая зрительный контакт, пробует двигаться снова, пока не расслабляется окончательно и не начинает получать удовольствие сам. дан все еще трогает его везде, куда может дотянуться и лихорадочно целует в оголенные участки смуглой кожи. кажется, у него появился новый фетиш.                            — ты в норме? — дан отрывается от телефона и поворачивает голову в сторону все еще обнаженного йока, сидящего на соседнем сидении, забравшись в него с ногами, и курящего в открытое окно. сейчас йок впервые выглядит беззащитным и совершенно обычным человеком, которому не нужно всем улыбаться и изображать пустоголового дурачка. такого йока данай хотел бы узнать лучше, но времени у него на это нет.       — тебе нельзя спать с клиентами, да? — йок непривычно тихо говорит и смотрит в темное небо.       — это негласное правило, но многим оно не мешает. нам нельзя вмешиваться в жизни клиентов после окончания контракта, мы отходим от семей, которые охраняли, иначе их проблемы становятся нашими собственными, а из-за этого могут пострадать наши коллеги.       — расскажи. — йок предвкушает интересную историю, которая у дана, судя по такому изречению, точно была.       — мой бывший напарник влюбился в клиентку, словил за нее пулю. в одну из ночей их застал ее жених, навязанный родителями, и моего напарника отстранили от работы на месяц, соответственно, им не давали видеться. они встречались крайне редко и тайно, даже планировали сбежать, но при загадочных обстоятельствах он умер на задании. он… и еще четверо наших парней, которые были с ним. все понимали, кто стоял за этим, но мы ничего не могли поделать. нам нельзя тащить личное в работу. — дан шумно вдыхает воздух, вспоминая беззаботную улыбку и чувство юмора человека двадцатилетнего парня, пришедшего в к ним после очередного чемпионского титула в боксе.       — но я же не твой клиент. — йок молчал несколько минут, и дан все гадал, что он может сказать дальше. парень пусть и казался глупым, но никогда не задавал бездумные вопросы, ответы на которые ему неважны.       — к чему ты клонишь, йок?       — ты же собираешься оборвать со мной связи после всего, верно?       — йок, не усложняй, пожалуйста. — дан боялся чего-то подобного, но виноват сам, позволив мальчишке пересечь черту.       — я просто буду рядом, меня не нужно защищать и любить тоже не нужно, я этого тоже делать не буду, обещаю.       — и зачем тебе это? можно подумать тебе не с кем трахаться.       — ты просто крутой, пи. из плюсов: меня никто не похитит и у меня нет ревнивого жениха. — йок снова улыбается, на этот раз даже искренне, и дан не может не улыбнуться в ответ.