шаг влево, шаг вправо.

      — пи, проснись, — дан сквозь дрему слышит настойчивый шепот, — пи, пожалуйста, — до мужчины четче доносится встревоженный голос марка, и он вскакивает с кровати, быстро натягивая рядом лежащие штаны.       — что случилось? — дан пристально смотрит на марка.       — можно я останусь с тобой? — мальчишка жалобно растягивает гласные и садится на край чужой кровати.       — марк, что случилось? — мужчина включает свет и садится рядом с ночным гостем.       — у меня странное ощущение, будто за мной наблюдают ночью. — парня еле заметно трясет, что не ускользает от глаз дана.       — давно?       — раньше это не пугало так сильно… — марк хрустит пальцами и опускает голову.       — насколько раньше? почему ты мне не сказал? — ощущение собственной бесполезности накрывает дана с головой. тот, кого он должен был защищать, совсем не чувствовал себя в безопасности.       — задолго до твоего появления у нас.       — я схожу проверить твою комнату, — дан пытается подняться, но чувствует цепкие пальцы на запястье, — пошли вместе? — марк отрицательно мотает головой и нехотя отпускает. — скоро вернусь, постарайся уснуть.                     в комнате марка стояла кромешная тьма, пересекающаяся с пугающей тишиной — окна плотно зашторены, а часы остановились еще на прошлой неделе. марк все причитал, что нужно купить батарейки, но каждый раз забывал, из-за чего нервничал еще больше. кажется, он совершенно не любил, когда что-то в жизни шло не по его идеальному плану. единственным исключением стал ви, который вихрем ворвался в его повседневность и стал аритмией в привычном биении жизни марка. судя по тому, как марк заглядывал ви в рот при каждой встрече, тот был его первой любовью, и дан не удивится, если найдет десяток его фотографий в обители младшего. следуя неведомому порыву, дан приоткрывает дверцу шкафа и заглядывает вовнутрь, разочарованно выдыхая — было бы очень драматично найти там алтарь имени ви. дан видел подобное в лакорне, который смотрел марк.       мужчина распахивает шторы и осматривает окна. он зависает на виде тихой улице, которая будто умирает после одиннадцати. вглядываясь вдаль, в то самое место, где впервые поцеловал причину своей улыбки, он обнаруживает точечное свечение. плохое уличное освещение не дает даже рассмотреть силуэт человека, но сигарету к нему дан дорисовывает в воображении довольно четко. закрыв окна снова, он решает выйти из дома.       зайдя в свою комнату, мужчина видит укутанного в одеяло марка, который тихо посапывал. своей невинностью он вызывал в душе дана трепет, как если бы был его давно потерянным братом. заперев комнату, дан выходит на улицу в тонкой футболке, сразу же жалея о таком выборе гардероба. сегодня на улице было непривычно холодно.       подходя ближе к уже знакомому переулку, дан вдруг узнает чужой хрипловатый смех. это заставило застыть на месте и уронить сердце в пятки. дан боялся часто, но страх в него внушали обстоятельств, единственным человеком, способным пробудить в нем ужас был он — нати.       — что же ты не подходишь? — голос мужчины стал грубее с их последней встречи, а речь более развязной, хотя, казалось бы, куда больше.       дан редко поступает иррационально, однако сейчас он тянется к телефону и набирает короткое сообщение тому, кто с девяносто процентной долей вероятности, отреагирует на него. мужчина все еще стоит, прикованный к месту и не двигается в сторону человека, чьи прикосновения когда-то оставили ожоги на его коже. йок не показал своей обиды, но он очевидно понял, почему дан не разрешает касаться своих запястьев. дан глупо и ревностно охранял эту эрогенную зону, о которой знал только один человек.       — я не планировал встречаться с тобой, по крайней мере, сейчас. — нати выбрасывает окурок на землю и растаптывает белыми кроссовками, опираясь на стену. — даже не подойдешь?       — когда ты вышел?       — не ври, что не следил за моей жизнью. — да, нати знает о каждой чертовой слабости дана, знает, как тот был зависим от него тогда.       — что ты здесь делаешь?       — работаю, данай, — мужчину тряхнуло от полного имени, звучащего из уст некогда родного человека. неужели он снова продает наркотики? даже после двух лет тюрьмы? раньше бы дан накричал на него или хотя бы почувствовал волнение, но сейчас он не ощущает ничего, кроме фантомной боли старой раны, уже давно превратившейся в шрам. — хороший райончик, богатенькие детишки не жалеют денег. увидел тебя две недели назад, подумал, что встреча наша неизбежна. может, это судьба? — нати достает пачку сигарет и снова вытаскивает одну. — ты все еще не куришь?       дан наконец подходит ближе и всматривается в лицо бывшего возлюбленного, что стало непривычно бледным, кажется, тот похудел еще сильнее. все те же пирсинги в ушах, прокол на языке, который часто проходится по искусанным губам, дрожащие пальцы — ничего не изменилось, кроме чувств. интересно, принимает ли нати сам? дану жаль, что он не может рассмотреть глаза человека напротив. что-то на задворках сознания требует обнять ссохшегося парня, который был старше него самого на три года. несмотря на это дан никогда не ощущал себя младшим в этих отношениях, похожих на укус змеи, чей яд медленно, но верно расползается по венам.       спустя несколько напряженных минут нати вдруг отходит и не оборачиваясь молча уходит. он знает, что они еще встретятся, уверен, что дан придет к нему. он всегда приходил. после того, как нати исчезает в темноте улицы, дан наконец-то шумно выдыхает и стекается по стене на грязную землю. он не знает, сколько сидит так, пока его не тормошат по волосам знакомые ладони.       — хочешь поговорить, пи? — йок убирает руки и садится радом. сегодня его голос звучит менее живо, чем обычно. вероятно, его что-то беспокоит. — это он?       — где ты был? — дан удивляется быстрому появлению парня, потому вопрос прозвучал грубее, чем планировалось.       — мы с ребятами были поблизости, они до сих пор там. — йок сникает, он уже начал догадывался о чем-то, но дан игнорирует его интерес. снова.       — как ви?       — издеваешься? — йок почти шепчет и бьется головой о неровную стену сзади. — каждую встречу ты вскользь говоришь о ком-то из прошлого, не разрешаешь трогать тебя так, как мне, да и, черт возьми, тебе нравится. так что, это он?       — ты же говорил, что не будешь любить меня. — дан и сам знает, что проиграл, йок был не один в этом, однако все равно ядовито усмехается.       — зачем ты позвал меня?       — просто помолчи рядом, йок, пожалуйста. я расскажу тебе, но только позже.       йок замолкает и даже не пыхтит, что было его привычным действием, когда дан оставлял его вопросы без ответов. дан с ужасом осознал, что за девять встреч узнал об этом пацане больше, чем о многих товарищах прошлого за годы. что-то неприятно сдавливает в груди, предвещая надвигающуюся катастрофу — интуиция никогда не подводит дана. ведомый тревогой, он тянется к йоку и заставляет того пересесть к себе на ноги. мужчина все еще сидит на грязной холодной земле, прижимая мальчишку к себе и утыкаясь носом в его шею. йок всхлипывает сверху и жадно зарывается в волосы дана. мужчина тяжело дышит, водя ладонями по спине парня, прикрытой толстой рубашкой. йок жмется ближе и тихо стонет. дану кажется, что в этом моменте интима больше, чем во всем, что было между ними раньше.       — завтра марк ночует у бабушки, поэтому я буду недалеко, йок. выйдешь ко мне?       — ты мне расскажешь?       — все, что пожелаешь. — сейчас дан понимает, что готов пожертвовать многим, чтобы запах ментоловых сигарет и отвратительной туалетной воды не выветривался из его волос никогда.                            на утро марк не вспоминал о ночных хождениях, но дан был уверен, что такое будет повторяться все чаще. а ведь совсем скоро его не будет в этом доме, чтобы защитить мальчишку, даже если тому просто мерещится пристальное внимание. все же, марк пережил многое в своей жизни, странно, что у того нет ярко выраженной мании преследования.       дан наблюдает за тем, как парень беззаботно ест хлопья и смеется, пролистывая ленту в твиттере, но на душе все рано кошки скребутся. дан гипнотизирует телефон в ожидании чего-то, пока на нем не появляется знакомый контакт и комнату не оглушает громкая мелодия звонка.       — да, босс?       — мальчишка рядом? — голос начальника редко бывает настолько обеспокоенным, что только усиливает опасения дана.       — да.       — уйди в другую комнату. — стальные нотки отрезвляют дана и он следует в свою комнату, ничего не объясняя марку. если это то, о чем он думает, с парнем все равно придется поговорить.                     — его родители не выходили на связь последние три дня, — дан помнит, что по условиям контракта, если те исчезнут с радаров, значит им пришлось залечь на дно, что также значит, что работа в этом доме может затянутся на долгое время. — есть еще кое-что, дядя мальчика передал нам сообщение — тебе нужно следить за ним в оба, — липкое чувство страха расползается по всей грудной клетке, заставляя чувствовать удушье. — рам привезет тебе оружие. — вступает в силу дополнительный контракт, который дан подписывал, будучи уверенным, что ничего подобного не случится, как же опрометчиво.