Земляника

… Яркий белый свет неожиданно бьет по глазам, заставляя Фостер подслеповато щуриться. После темноты коридора от яркого сияния слезятся глаза, ведь стены, пол и потолок многочисленных камер по обе стороны здесь исключительно белые. Она озирается по сторонам. Так и есть, это тюрьма Асгарда. Осознание приходит само по себе, словно Фостер раньше бывала здесь. Откуда в ней эта уверенность, она сказать не может, а только продолжает идти по сияющему коридору, мягко ступая в квадратики света на каменном полу. Ощущение чужого взгляда не пропадает, но теперь оно несколько иное. Джейн на ходу и с интересом рассматривает боковые камеры. Даже мебель была белая в этих замкнутых комнатках и вызывала неприятную ассоциацию с больницей. А вместо решеток… стекло. От увиденного она даже останавливается, тут же сталкиваясь с горящим красным огнем взглядом одного из обитателей тюрьмы. Темно-серая, почти черная кожа, лысый череп с чем-то похожим на чешую и рога. Создание приподнимает верхнюю губу, обнажая длинный клык, и с плотоядным взглядом окидывает гостью. Рядом с ним в соседней камере тут же шевелится другое странное существо с ярко-синей кожей, проявляя интерес к происходящему. Это заставляет Фостер ускорить шаг. Ей нужно туда, вперед. Пятая камера по правой стороне. Все та же ассоциация с больницей. Желтый букет в маленькой вазе на прикроватном столике и пара книг хоть как-то уразноображивают белое помещение. Сам обитатель стоит перед стеклянной стеной, опираясь локтем о стеклянную стену. Как завороженная, Джейн подходит к нему. – Пришла, – довольно протягивает он, растягивая тонкие губы в хорошо знакомой Джейн наглой ухмылочке. В зеленном взоре, как и у существа, вспыхивает плотоядный огонек, от чего Фостер пробирает дрожь. Появляется стойкое ощущение, что сопротивляться и прятаться бесполезно. Локи сделает все, что нужно, не спрашивая её согласия. Таков уж он. – Умница, – улыбаясь, ласково произносит царевич. – Поди-ка сюда, поближе, не надо бояться, детка. Джейн сглатывает ком в горле, но послушно делает шаг навстречу стеклянной преграде. Зеленый взор асгардца застывает, но вместе с тем поглощает все внимание женщины, заставляя Фостер на миг потерять ориентацию в пространстве. По глазам больно бьет яркий свет, падающий прямо с потолка. Это заставляет Джейн сбросить навязанное взглядом оцепенение. Фостер растерянно озирается. Стекло, кругом стекло. Она проводит по нему рукой, ощущая гладкость и холод поверхности. Паника охватывает все сильнее, в виски простреливает болью. Она бьет кулаком, но ненавистная пугающая перегородка никуда не девается, отделяя её, как опасное животное, от всего остального. Ладонь тут же начинает саднить от удара. Как она сюда попала?! Джейн в страхе поворачивается, сталкиваясь нос к носу с ним. – Прости, что без цветов, – Локи растягивает губы в торжествующей улыбке. – Зачем я тебе? – с трудом выдавливает она. Голос звучит хрипло, выдавая её нервозность. – А для чего узнику женщина? – он покусывает губы, рассматривая стоящую перед ним Джейн, нагло, оценивающе. Фостер хмурится, к щекам приливает кровь от его раздевающего взора. Кто-то здесь точно сошел с ума. – Локи, да брось, – нервно улыбается она в ответ. – Я люблю Тора, ты же не станешь меня… Слова сами по себе застревают в горле, отчего Фостер судорожно сглатывает, потому что замечает, как в зеленом взгляде появляется торжество. Локи хрипло смеется. – О, моя сладкая ягодка, – произносит он, смакуя каждый звук. – Как же легко работать с твоим сознанием. Знаешь, что? Давай поиграем? Ты притворишься моей на часок. Это немного, верно? Теперь у Джейн от страха дрожат губы. Она скользит по стеклу в сторону, стремясь быть от Локи как можно дальше. А тот только делает шаг к ней навстречу. – Это сон, просто сон, мне снится очередной кошмар, – беспомощно шепчет она, не в силах оторвать от него глаз. – Правда, Фостер, это все правда, – Локи выглядит довольным. – Но ты не будешь помнить нашу встречу, как и прошлую. Локи довольно морщится, едва не облизываясь от предвкушения. Джейн понимает, что зашла в тупик. Она стоит в стеклянном углу, а путь ей преграждает узник странной камеры. Царевич склоняется над ней, упираясь ладонью в перекладину между двумя стенами. Он уже так близко, так неизбежно близко. Фостер беспомощно отворачивается в сторону. Она закрывает глаза, чтобы не видеть самодовольного нахала. В голову приходит мысль снова отвесить ему оплеуху, но Джейн прекрасно понимает, что это не поможет ей, а только разозлит его. Локи прижимает её к стеклянной стене. Изголодавшийся по женской ласке царевич прячется лицом в её волосах, с жадностью вдыхая запах ее волос. Проводит языком по шее, начинает расстегивать застежку на женском платье, но у него плохо получается. Локи негодующе рычит. Рывок, – и непокорные пуговицы разлетелись в разные стороны, тарабаня по стеклу. – Не надо, – шепчет она сквозь слезы, ощущая, как мужские пальцы умело ласкают грудь, – пожалуйста, не надо. Тор и я… Договорить она не успевает. Локи со злостью бьет кулаком по стеклянной перегородке так, что Джейн чувствует спиной, как дрожит стекло. Его глаза темнеют от ярости, взгляд ожесточается. – Хватит! – рявкает он ей в лицо. И приблизившись к ней почти в упор, шипит, больно дергая за волосы: –Может, стоит внушить тебе, кто хозяин твоего тела, а не только разума? Пару мгновений зрительный контакт продолжается. А потом словно пушинку, Локи резко переворачивает Фостер носом к стеклу. Миг и с маленького столика сметен весь скарб. Еще рывок, и Джейн кладут на него лицом вниз. Она пытается лягнуть Локи ногой в ответ, но взамен получает такую затрещину, что темнеет в глазах. Сглатывая неприятный вкус во рту, Джейн ощущает, как холодит обнаженную кожу воздух камеры, слышит, как хрипло дышит насильник за плечом… Фостер только закусывает губу до боли, чтобы не разрыдаться в голос от подобного унижения. Локи все прекрасно понимает. – Кричи, милая. Это будет прекрасной музыкой для моих ушей. Локи наваливается сзади, наматывает волосы на кулак, вынуждая её прогнуться. Головка твердого члена прорывается в напряженное женское естество, причиняя немало боли, заставляя Фостер заскулить. По щекам Джейн катятся слезы, царевич же подается ей навстречу, глубже насаживая на себя. – Все равно я знаю, что ты не против подобного,– не прекращая двигаться в ней, Локи проходится влажными поцелуями по дергающемуся плечу женщины. Новый рывок – дерзкий, сильный. От его движений столешница впивается в напряженные бедра, Фостер едва не кричит в голос. Локи такое поведение заводит еще сильнее, он довольно рычит, ускоряясь. Чтобы хоть как-то уменьшить ущерб, хватаясь руками за край стола, Джейн начинает сама подаваться ему навстречу. Так меньше неприятных ощущений от ходящего внутри туда-сюда члена. Локи ставит рядом с ней ногу в пыльном сапоге, впечатывая Джейн еще сильнее в столешницу. Стол ходит под ними ходуном, на пол слетает ваза с желтыми цветами, разбиваясь вдребезги. Изломанные цветы лежат посреди осколков. Локи утыкается носом в ее спину и, громко рыча, изливается ей на бедра. Джейн глотает слезы и молится про себя, чтобы все быстрее закончилось. Шумно вздыхая, не желая отрываться от нее, царевич осторожно проводит пальцами по небольшой груди, плоскому животу Фостер. Еще миг, и тонкие пальцы ныряют между ног Джейн, без труда находя заветное местечко. – Тшшшш, – успокаивающе шепчет Локи. От страха и постыдного давящего возбуждения у Джейн подгибаются ноги, холодеют ладони. Она начинает ненавидеть саму себя за такую слабость. Подумать только, она все-таки возбудилась! Почему этот мерзавец вызывает в ней такую бурю чувств, которых еще никогда не было ни с одним мужчиной? Совсем некстати на ум приходит мысль, что Тор еще ни разу не был с ней близок. – Вот видишь – тебе понравилось, – самодовольно произносит он, понижая речь до обволакивающего шепота, будто знает наперед всю чарующую притягательность своего голоса. Тонкие пальцы не прекращают ласк, она понимает, что уже на грани, отчего чувство стыда окутывает с головой. Но тело предает Фостер. Удовольствие приходит быстро, накрывая, как волна во время шторма, заставляя Джейн кричать… Она подскочила, как ужаленная. Да что же сегодня за ночь такая? Она поспала совсем немного, и опять проснулась от очередного сна. Только кошмар ли это? Фостер невольно глянула в ту сторону, где, по её прикидкам, спал младший царевич. Господи, она и Локи. Приснится же такое! Тело приятно ломило, как после хорошего секса. Совсем рядом заворочался проснувшийся Тор, деливший с ней ложе, но еще ни разу не покусившийся на её честь. А вот Локи… Пришел, увидел и взял. Стоп, о чем она только думает?! – Снова плохой сон? – вяло поинтересовался громовержец, проводя ладонью по её спине. Фостер с готовностью прижалась к его плечу щекой. Тор, милый Тор… Как можно его променять на непутевого брата? Джейн поцеловала асгардца в сомкнутые губы. Ей все еще не верилось, что её любимый сейчас был рядом с ней. Она так ждала этого момента, так хотела сказать, как сильно соскучилась и любит могучего Тора. Совсем рядом, за валунами, в темноте свартальхеймской ночи остались спящие друзья Одинсона, его младший брат и Сиф, несущая дозор. А здесь были только они вдвоем, посреди безликой и темной равнины, под темным небом, и в эту самую минуту Джейн перестала ненавидеть Свартельхейм, находя особую красоту в безмолвии северных земель. Громовержец в ответ обхватил ладоням горящее лицо Джейн и поцеловал женщину требовательно, жадно, от чего у Фостер пошла кругом голова. «Ну, же Тор, давай! Я вся твоя, я горю в твоих руках», – хотелось крикнуть Фостер, больше не желавшей нежностей. Она столько ждала Тора и теперь хотела подарить ему весь огонь своей любви, чтобы разбудить и его пламя. Но Одинсон понял все по-своему. Он замедлил поцелуй, а потом и вовсе отстранился, смотря на нее горящими глазами. Джейн пыталась понять, что его останавливает, и даже сама принялась водить ладонью по композитной броне воина в поисках застежки. Нетерпения в её движениях становилось все больше, близость асгардца сводила с ума, она задрожала от одной мысли, что Тор… Мужская ладонь остановила Джейн. Тор ласково поглаживал ее похолодевшие руки, охладив любовный пыл Фостер. – Не спеши, милая, – произнес Одинсон, и мягко, почти невесомо, поцеловал её в губы. – У нас впереди еще много прекрасных ночей. Но здесь не место. Джейн горестно вздохнула. В сердце опять заныла игла дурного предчувствия, сами по себе всплыли в памяти слова проклятущего Локи: «Тебе не кажется, что ты зачем-то понадобилась Тору, только и всего?» – Тор, что происходит? Ты отталкиваешь меня, но почему? Одисон не спешил отвечать, а может, просто не успел. Фостер отстранилась, глянула на него заблестевшими глазами. – Зачем я тебе, Тор? Ты опекаешь меня, как самое дорогое, но стоит мне только попытаться убрать стену, которая теперь стоит между нами, как ты говоришь мне, что сейчас не время. Тор молчал, а Джейн все больше распылялась, заметив, каким обеспокоенным взглядом смотрел теперь царевич. – Что между нами, Тор? – едва сдержавшись, чтобы не закричать, Фостер сглотнула слезы и поспешно отвернулась от хмурого Одинсона. Она зябко поежилась, понимая, что близка к истерике. – Джейн, – мягко проговорил он через мгновение, опуская ладони на плечи женщины. – Я не могу тебе пообещать, что у нас все будет хорошо. Но я должен попытаться вытащить мать. Ты ведь знаешь, ради чего мы здесь. – Нет, Тор, – она покачала головой. – В том-то и дело, что я не знаю, что я здесь делаю. Одисон печально вздохнул и заключил Фостер в кольцо крепких объятий. Снова ощущая тепло любимого, Джейн начала постепенно успокаиваться. – Скоро все закончится, – уверенно изрек Тор, – Локи говорит, что мы уже на подходе. Фостер повернулась к нему и уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах. – Прости меня, Тор. Я не знаю, что на меня нашло. Тот только крепче обнял ее. – Не сомневайся во мне, Джейн, – молвил Тор через мгновение. – Разве я не пришел за тобой, как только узнал, что ты в опасности? Она согласно кивнула, желая как можно дольше не нарушать прекрасный миг полного единения с любимым мужчиной. Но мысли текли в нужном направлении и уже через некоторое время приятной для обоих тишины, Фостер невинно поинтересовалась: –Почему Локи в наручниках? Тор вздохнул, прежде чем ответил. Чувствовалось, что эта тема его печалит не меньше, чем остальное. – Должно быть, это прозвучит для тебя дико, но я не доверяю брату. – Он может… убить кого-нибудь? – осторожно поинтересовалась Фостер, невольно вспоминая, как Локи душил дроу. – Нет, конечно, если это не враг, – Одинсон даже рассмеялся от подобного заявления. – Но мой брат мастак строить козни. Поэтому в наручниках. Так спокойнее будет. Фостер не унималась: – Но ты сам сказал, что мы уже на подходе к Колодцу. Быть может, нам не помешает еще один воин, ведь с цепью на руках особо не повоюешь. К тому же, уже однажды Локи спас меня… Тор усмехнулся. – Умеешь ты уговаривать. Да я и сам подумывал и, похоже, иного выхода у меня нет. На этом разговор прекратился, в наступившей тишине Тор быстро задремал. А Фостер еще долго размышляла о чем-то своем, всматриваясь в ночное небо северных земель Свартельхейма.