Земляника

…От страха и постыдного давящего возбуждения у Джейн подгибаются ноги, холодеют пальцы. Она начинает ненавидеть саму себя за такую слабость. Подумать только – она все-таки возбудилась! Почему-то именно этот мерзавец вызывает в ней такую бурю чувств, какой раньше никогда не бывало ни с одним мужчиной. Совсем некстати на ум приходит мысль, что Тор еще ни разу не был с ней близок. – Вот видишь, тебе понравилось, –самодовольно произносит он, понижая речь до обволакивающего шепота, будто знает наперед всю чарующую притягательность своего голоса. Тонкие пальцы не прекращают ласк, она понимает, что уже на грани, отчего ей становится еще больше стыдно. Тело предает Фостер. Удовольствие приходит быстро, накрывает, как волна во время шторма, заставляет Джейн кричать. Мир белой камеры рассыпается на тысячу осколков и складывается во что-то новое и совершенно незнакомое для неё. Позолоченные стены, приглушенный свет танцующего огня, большая кровать с балдахином… Она уже была в подобном месте. Все верно, комната очень сильно похожа на покои Тора, но здесь больше темно-зеленого. Джейн растеряно озирается по сторонам, а Локи тихо смеется над ухом. – Пришла в себя? Как тебе в моей спальне, детка? Снова возращение в страшную реальность. Воспоминание ушло, растворилось, оставив после себя серую истолченную землю, плотные ряды сомкнувших кольцо темных эльфов и давящие небо над головой. Боже, что она наделала? Её все больше охватывало отчаянье. Джейн похолодела, заметив потемневший взор Тора. – Мидгарсдкая шлюха, – надменно выплюнула Сиф, в то время как Одинсон смотрел на нее с какой-то жалостью. Между ними было всего лишь несколько шагов, но уже теперь это расстояние казалось труднопреодолимой пропастью. Она стала для него падшей? – Тор, пожалуйста, – перед глазами все плыло от невыплаканных слез. Фостер протянула к нему руку, в надежде, что он все поймет. Но Локи и не думал прекращать спектакль, разыгранный им, как по нотам. Под хриплый смех младшего царевича Джейн снова отправилась в путешествие по лабиринтам своего подсознания. – Земляника! … – Поднимем кубки за павших в бою, – Всеотец поднимает золотой кубок, призывая всех последовать его примеру. В тот день в чертогах провожали в последний путь воинов, защитников Асгарда, спасших свободу жителей ценой своей жизни. Джейн, сидевшая по правую руку от Тора, тоже поднимает траурный кубок. Кидает взгляд на Всеотца, который до дна выпивает предложенное вино, потом снова растерянно рассматривает зажатый в ладони странный маленький пузырек. Кажется, его дал Локи. Да, так и было. Флакон принес Локи, и его содержимое она вылила в кубок Одина, преподнося царю ритуальное питье, как и подобало будущей невестке. Всеотец говорит о необходимости единства в трудные времена, а Джейн, подняв голову, ловит взгляд сидящего напротив младшего царевича. Он беззаботно потягивает вино, и при этом нагло разглядывает её. Сердце делает фортель и кровь быстрее бежит по венам. Замерев на полуслове, Один выпускает из ослабевших рук золотой кубок и оседает на трон. С глухим звоном кубок падает на скатерть, разливая вино по столу. Мгновение и рядом с отцом стоят Тор и Локи. – Лекаря! – проносится под сводами зала. Поднимается жуткая суматоха. Младший царевич, коснувшись руки Одина, видимо, посчитав пульс, громогласно объявляет: – Он спит! Тор зовет слуг, которые поспешно переносят Всеотца в его покои. Пир заканчивается, придворные и подданные начинают расходиться, взволновано обсуждая произошедшее. В толпе слышатся встревоженные голоса. Все говорят о том, что Всеотец еще никогда не погружался в мир грез так неожиданно, а тем более не оставлял Асгард в тяжелые времена. Одинсон удаляется прочь, оставляя Джейн одну. В смятении она бредет по огромному и пустому коридору в сторону своих покоев, не замечая ничего на своем пути. Что с ней происходит? Как она могла сделать подобное? Чья-то ладонь, перехватив её за запястье, увлекает Фостер за колонну. Локи склоняется над ней, заглядывая в глаза, забирает пустой пузырек из вспотевшей ладони. – Умница, – шепчет царевич, проведя пальцами по щеке вздрогнувшей Фостер. – Ты убил его? – осипшим голосом спрашивает она, отчего тот начинает тихо смеяться. – О, нет, что ты! Всего лишь совершил предназначенное. Ведь усидеть на троне в тысячу раз труднее, чем завоевать его. Только Один позабыл эту мудрость. Расслабился, постарел и вот результат, - снова хриплый самодовольный смешок. - Стадо прекрасно обойдется без кнута на время нашего похода. Но Джейн все равно страшно, она дрожит от одной только мысли к чему все это приведет. Локи безумен и опасен, почему она раньше этого не замечала? Тот опять улыбается - дерзко, вызывающе, в глазах пляшут огоньки азарта - а что же дальше? Она хочет уйти, как Локи прижимает Фостер к стене, обхватывает ладонями её горящие щеки. – Жаль, что вновь придется подчистить тебе память, – шепчет тот ей в губы. – Но однажды ты все вспомнишь. Царевич запечатывает её рот жадным и голодным поцелуем. Джейн все же отталкивает его. Он нахально смеется, зеленые глаза возбужденно сверкают во мраке. – Иди, милая. На колени тебя поставлю чуть позже, – почти ласково произносит Локи. – На счет «три» ты забудешь о сдобренном снадобьем вине. Раз, два, три… Опять тяжелое возращение в жуткую реальность. Голова гудела, в висках пульсировала кровь, перед глазами плясали темные мушки. Джейн запустила пальцы в волосы, сгибаясь над серой истолченной землей от дикой невыносимой боли. – Оставь меня, – Фостер едва не заскулила от ужасающей мигрени. Двое братьев будто и не заметили её страданий, продолжая выяснять отношения. – Ты предал не только меня, Локи, а еще и мать, – горько произнес Одинсон, будто позабыв о Фостер. – Женщину, которая растила тебя как родного! Он смотрел на брата потемневшим взором, недобро поигрывая бесполезным Мьёльниром. – Не смей говорить со мной об этом! – неожиданно свирепо рявкнул Локи, подскакивая к Тору чуть ли не вплотную. – Фригг жива и здорова, и уже сейчас сидит в покоях Всеотца, держа его за руку, как и прежде. Её похищение было необходимо, чтобы выманить тебя из Асгарда. – Лжешь, – набычился Одинсон, нависая над братом. Тот надменно вскинул голову. – Ты можешь проверить, дорогой брат? – глумливо проговорил Локи в лицо Тору. От рвущихся наружу эмоций у Одинсона задрожали руки, так крепко он сжал рукоять молота. По долине разнеслись протяжные звуки боевого рога темных эльфов. Войско двинулось, сжимая кольцо еще плотнее. – Останови Малекита. Будут новые смерти, – процедил сквозь зубы Одинсон. Локи усмехнулся. – Какая жалость, Тор! Эльфы отправятся в Асград, чтобы завершить начатое, а позже я войду в город как освободитель, и народ примет меня царем. Но сначала они избавятся от тебя, оставившего их в трудное время. – Что-то ты рано списываешь меня со счетов, – прохрипел взбешенный громовержец. – Это если ты выберешься отсюда живым, – выплюнул ему в лицо Локи и добавил, продолжая издеваться над Тором: – старший сын Одина снова пошел на поводу собственного величия, вместо того, чтобы укреплять оборону родного города. Это будет тебе хорошим уроком, могучий Тор! Яростно взревев, Тор замахнулся молотом, намереваясь разделаться с мерзавцем. Но Локи юркнул в сторону, уходя от удара. Сверкнуло острие копья, засвистел молот. Два брата сошлись в смертельной схватке. Дроу словно только этого и ждали. Эльфы рванули вперед, желая смести Сиф, Фандрала и Вольштагга. Те же только и готовились встретить врагов, как подобает настоящим храбрецам. Фостер в ужасе смотрела, как тьма эльфов захлестывает все вокруг, даже ужасная головная боль отошла на второй план. Со всех сторон слышался звон оружия, крики сражавшихся, вопли отчаяния или яростный рев временной победы. В поднятом облаке пыли мелькали белые маски темных эльфов, позолоченная броня асгардских воинов. Она плохо соображала, но, несмотря на это, где-то на краю сознания промелькнула мысль, что ей лучше убраться отсюда, ведь в пылу боя случайный удар холодным оружием будет для нее смертельным. Стоило ей только подняться с колен, как рядом, словно из воздуха, появился Локи. Младший царевич выглядел слегка помятым, но вполне живым и бодрым, если не считать порванной местами брони и свежего пореза на щеке. – Живо к Колодцу, – он подхватил Джейн под локоть, намереваясь вывести её отсюда, но дорогу им преградила Сиф с мечом наперевес. «Это конец», – пронеслось в голове у Фостер, видя решительность воительницы. Если начнется драка между ними, то и самой Джейн наверняка достанется. Однако Локи метнулся вперед, выставляя копье острием перед собой. Асинья просто не успела увернуться в плотной сутолоке сражающихся. Оружие вошло ей в живот, протыкая несчастную насквозь. Сиф выронила меч из ослабевших рук, смотря расширившимися от боли глазами на Локи. – Мерзавец, – прохрипела воительница, падая на колени. – Я предупреждал тебя, не становись у меня на пути, – назидательно произнес Локи, а потом выдернул копье из раны. Фостер замутило от вида вывернутых внутренностей и хлынувшей крови, но помочь несчастной уже было ничем нельзя. Сиф издала стон и застыла на земле, уставившись остекленевшими глазами в серое небо, а Локи потянул Джейн дальше, сквозь толпу сражавшихся. Вот и воронка. Исполинский смерч возвышался все так же величество и непоколебимо, уходя в хмурые небеса. – Твоя задача открыть через Колодец проход в другие миры, – крикнул Локи Фостер, стремясь перекрыть шум битвы. – Ты спятил?! – Джейн попыталась высвободиться из его захвата, но царевич только сильнее сжал пальцы на её запястье. Как бы руку не сломал! – Для этого нужен поляризатор, к тому же, я никогда не делала ничего подобного… – Значит, сделаешь без него! – повелительно рявкнул он. – Эрик мне все уши прожужжал, какая ты умница. Я не просто так игрался с тобой все это время. Конечно, если ты не хочешь, чтобы твоего драгоценного Тора разорвали на клочки, - сладко пропел Локи. - В твоем распоряжении темная материя в неограниченных количествах, которая послужит отличным катализатором. Дерзай, смертная! Они подошли совсем близко. Воронка теперь казалась живой и плотной, словно сотканной из некой клубящейся субстанции. По рукаву вихря изредка пробегали яркие молнии, а у подножья, за прозрачной стеной, простиралась огромная черная дыра, раздирающая как планету, так и небо. – Это невозможно, Локи, – она снова попыталась образумить царевича, но тот швырнул её в сторону смерча, а потом сунул в ладони одного из Стражей колодца. Плазмойд был совсем маленький и мерцал ярко-красным. Джейн осторожно поднесла плазмойда к клубящейся стенке вихря, помня о необходимости не делать резких движений. Субстанция обжигала холодом, Фостер не решилась её коснуться, лишь направила к ней Стража. Тот недовольно зашипел, но не взорвался, а стена расступилась, принимая дар, и с хлопком закрылась, возвратившись к прежнему состоянию. Какое-то мгновение ничего не происходило. Потом по рукаву смерча прошли всполохи белого цвета. Молний стало больше, чем раньше. Туман за прозрачной стеной стал плотнее, вихрь задрожал и… ступил в сторону Джейн, обдавая замогильным холодом. – Он растет, – Фостер ошарашено смотрела на смерч, уходящий под небеса, ощущая себя перед ним настоящей букашкой. – Локи, он растет! – Продолжай, – настойчиво проговорил царевич, призывая нового Стража. Джейн горячо воскликнула: – Это безумие, Локи! Никто и никогда не занимался космической струной. В такой близости к планете она просто превратится в черную дыру, доводя все до состояния космической сингулярности, и тогда… Джейн замерла на месте, видя, как эльфы расступились в стороны, являя ей тело поверженного, избитого Тора. Как бы ни был храбр и силен сын Одина, но врагов было слишком много. Громовержец был распластан под телами пяти дроу, которые не позволяли ему встать. Рядом в пыли валялся верный молот. Одинсон взглянул в сторону Фостер. В голубых глазах промелькнул призыв не поддаваться на угрозы Локи. Тор упрямо сжал зубы и напряг руки, пытаясь освободиться. На открытых плечах появились бугры вздувшихся мышц, от усилий проступили вены на шее. Еще немного, и он избавится от этих эльфов. – Живее, девка! – заорал Локи, всовывая ей в ладони плазмойда побольше. – Я не могу, – замотала головой она. – Это как открыть ящик Пандоры… – О, тогда смотри!- в зеленных глазах мелькнуло бешенство. - Это будет хорошим наказанием для той, кто осмелилась мне перечить. Локи направился к Тору, поигрывая копьем в руке. Недобро усмехнулся, еще раз глянул на застывшую в ужасе Джейн. Взмах и острие копья вошло в плечо поверженного брата. Громовержец взвыл от боли, принялся вырываться, но дроу крепко держали наследника асгардского престола. Новый взмах. Одисон захлебнулся криком от боли, когда копье пронзило грудину. Локи смеялся, видя боль и страдание Тора, глаза блестели яростью безумства. – Ну же, Джейн! Сглотнув вставший ком в горле, она протянула ладонь с плазмойдом в сторону вихря. Смерч принял и этот подарок, схлопываясь за ним. Миг и по клубящемуся столбу пробежал целый ряд молний. По стене вихря прошла вибрация, смерч расширялся на глазах. Джейн снова глянула в сторону братьев. Несмотря на раны, Тор пытался дотянуться до молота. Младший царевич ногой оттолкнул молот в сторону. – Я все-таки убью тебя, Локи, – прохрипел поверженный, но не сломленный громовержец. – Ты встань для начала, – оскалился предатель. Рыча, Одинсон сделал попытку, но был сражен ударом сапога в лицо. За ним последовал новый удар, второй, третий… – Моя женщина, мой молот, мой Асгард, – кричал Локи, продолжая избивать Одинсона. Лицо громовержца превратилось в сплошную кровавую рану, но царевич и не думал останавливаться. В этот миг Фостер совершенно позабыла про опасную и нестабильную воронку позади. Она подлетела к Локи, повисла у того на руке, стремясь его остановить. – Я пойду с тобой, куда пожелаешь, только прекрати! – кричала Джейн, пытаясь донести до обезумевшего Локи... истину?.. – Ты слышишь? Только прекрати, умоляю… В тоже мгновение мир вокруг вспыхнул яркими красками, будто сквозь тучи наконец проступило солнце. Звуки замерли, застыли сражавшиеся на поле боя воины, замерли, словно в кинотеатре остановили фильм. Дроу вытянулся в струнку, стремясь проткнуть мечом Фандрала, а тот смотрел на врага ненавистным взглядом. Замер Вольштагг, пытавшийся пробиться к Тору. Одинсон скалился от боли, капля крови повисла в воздухе, сорвавшись с его расквашенного носа. Локи с обезумившим взглядом и перекошенным лицом застыл с протянутой рукой, силясь откинуть Джейн в сторону. Фостер же замерла на полуслове, пробуя донести младшему принцу, что согласна пойти за ним хоть на край света, лишь бы он прекратил уничтожать себя, Тора, всех и вся. По краям застывшей перед глазами картинки пробежала рябь и по замершему миру, кажущемуся зыблемым и твердым, поползли трещины в разные стороны. Джейн с ужасом отметила, что тонкая паутинка повреждений покрыла и её вытянутую руку, но боли не было, лишь появилось чувство, что она... растворяется. На месте сражения трещины все разрастались. Вся картинка обваливалась кусками, как сыпется штукатурка с изъеденной временем стены. На короткий миг все вновь пришло в движение. Позади ревел жуткий ураганный ветер, от потока воздуха закладывало уши. Неведомая сила сбила Фостер с ног и потянула назад к космической струне, которая в одночасье превратилась в некое подобие «черной дыры», затягивая в себя свет и землю. Мимо пролетало оружие, пыль, дроу… Все стремилось к одной-единственной точке. Джейн обдало замогильным холодом воронки, легкие будто в одночасье наполнились водой. От недостатка кислорода перед глазами замелькали темные мушки, но она все же успела разглядеть, как ураган, подняв обоих братьев, словно пушинок, отправил их вслед за ней. Последнее, что она запомнила, была пустота, превратившаяся в сплошную тьму. В ту самую, о которой говорил Локи.