Свобода сердец или любовь на великих раздольях

На юго-востоке виднеется созвездие пегаса. Ниже, к самому югу, можно рассмотреть водолея, весы и ещё пару созвездий знаков зодиака. Жаль, что всех не заметить — они редко проявляются разом, у каждого свой месяц. К примеру стрельца проще всего будет рассмотреть в августе. Чуть выше ярко светиться маленькая медведица, в отличии от стрельца, её наблюдают на протяжении всего лета. Западную часть неба украшает Волопас. Одна из самых широких группировок звёзд: в северном полушарии — 6 место по величине, во всём небе — 13. Летний небосвод самый восхитительный, положение планеты позволяет охватить глазами миллиарды огненных шаров, а в чистом поле, где стоит Пашина ферма, их ничто не затмевает. Антон валяется на крыше дома. После неприятных картин во сне, парень вылез из постели и, не придумав ничего лучше, забрался на крышу по шаткой деревянной лестнице. Несмотря на поздние время — прохлады не ощущалось. Листья деревьев замерли, будто отпечатались на картине талантливого художника; сверчки попрятали усики от ползущего по траве тумана, прервав вечерние концерты; туман, который и не туман вовсе, а испаряющаяся влага, тоже почти не двигался. Нависал над влажной травой прозрачным облаком и нагонял духоты. Шастун раскинул плед на ребристом покрытии черепицы, распластал руки по сторонам и залипал в небо, собирая в голове крупицы знаний по астрономии. У Паши на ферме хорошо, на доме ещё лучше. Спокойствие, тишина и гармония. Антону давно не хватало чего-то подобного. Здесь нет опасности в виде лицемерия, нет одиночества в давящих серых стенах его комнаты, нет спешки и надоедливой учёбы, даже психолога нет, которого Тоха по праву называл шарлатаном. Красота. В голову пробирались мысли насчёт медитаций или йоги, но он же не девчонка. Пришлось откинуть идейку. Возможно, именно поэтому парень не спал ночами, прожигая всё время в сладкой свободе. За три дня отец ни разу не позвонил, видимо жизнь сына — это не так интересно, как очередной филиал. Хотя, признаться, к лучшему. У этих двоих давно нет общих тем, а диалоги напоминали Сахару, засыпанную стандартными вопросами вместо песка. На экране телефона, который был вытянут из широкого кармана спортивных шорт, маячило позднее время. Возвращаться в комнату не хотелось, за звёздами следить тоже надоело — все не увидишь. Антон лениво провёл пальцем по сенсорному экрану, снимая блокировку гаджета и стал шерстить по приложениям. Интернета тут никакого, поэтому половина, если не большая их часть, стали бесполезными. Галерея, с тремя несчастными фотками, заметки, переполненные муторными записями и музыка. Разгуляться негде, но с песней куда атмосфернее. Шаст залез в программу и стал листать бесконечный список треков. Чего там только не встретишь: от «Baby mama» Скриптонита, до «Happy» Pharrell Williams, можно даже увидеть кавер на RITA ORA — Poison или редкие композиции вышелпокурить. Каждая связана с определённым настроением. Поток мыслей, возникающий под ту или иную песню — уникален. Сейчас хотелось отыскать нечто особенное. Отложить в памяти мгновение с великолепным сопровождением. Спустя семь вечных минут поиска той самой, уже нихрена не хотелось. Почему ты не можешь найти необходимое, когда это нужно? Зато завтра самые лучшие хиты планеты Земля вылезут прямиком на носу. Закон подлости — убийственная вещь. Психанув, Тоха ткнул пальцем в первую попавшуюся на его пути строку и кинул телефон на живот. Смартфон тихонько завибрировал, издавая очень знакомый мотив… Подходит. К ушам доносилась старая, но всё такая же популярная «In the Name of Love». Антон прикрыл глаза, вытянулся на крыше, как змеюка в тени и заулыбался. Песня тёплая, буквально отражала вайб сегодняшней ночи. Раз пятнадцатый трек играл на повторе, прокручивая строки о любви. Сам того не заметив, Шастун стал подпевать телефону, еле-слышно мыча английские слова. Ещё перевод крутился в мозгах, скребя по сердцу желанием открыться всему миру. За столь долгое время его страданий, которые никому не пожелаешь, он забыл про общения, про позитивные эмоции и счастье. Скорбь выражается не столько чёрной одеждой, как перегоранием внутреннего мира. Врать себе бесполезно, Антон честно хотел избавиться от травмы. Кто бы что не говорил, но ему категорически не нравилось сидеть под миллионом замков собственного производства. Шастун не глуп, лучше других осознаёт — его состояние не есть норма. Вопреки нытью, проблемам с отцом и горю он предпринимал попытки исправить положение. Рвался из клетки. Конный двор «Воля» не только по названию, тут ты выпускаешь себя на вольные просторы, душишь внутренние переживание в лете и расцветаешь. Сегодня парень принял тот факт, что он чрезвычайно рад поездке. Лето, рисующиеся каторгой, вдруг превратилось в сказку. «If I told you This was only gonna hurt If I warned you That the fire's gonna burn Would you walk in? Would you let me do it first? Do it all in the name of love Would you let me lead you Even when you're blind? In the darkness, in the middle of the night In the silence, when there's no one by your side Would you call in the name of love?» Снова начало песни, благодаря которой Антон терялся во времени и пространстве. Периодически лениво качался по крыше, ложась то на правый, то на левый бок. Громкость телефона на минимуме, но Тоха погружался в суть трека, поэтому не сразу заметил постукивание и шорохи. В какой-то момент просто осознал, что в мелодии не было таких звуков. Он оторвал голову от пушистого пледа и повертел длинной шеей по сторонам — ничего. Снова глухой стук о землю и непонятные шаги по траве. Антон не выдерживает, по-пластунски подползает к краю крыши, опуская голову вниз. Кто бы мог подумать? — Опять ты. Небось горе-хозяева в очередной раз потеряли? — свесив лишь голову, Антон рассмотрел приблудшего жеребца. В свою очередь животное любопытно задрало морду вверх, отводя чёрные островатые уши назад. Ночное зрение у лошадей хуже котов, но лучше людей, поэтому заметить кучерявую макушку парня не трудно. — Жди, я сейчас спущусь. Толька т-с-с-с. Тоха подорвался с места, закидывая попутно телефон в карман и полез на четвереньках к лестнице, что шатко подперала козырёк крыши. Не самая надёжная вещь с виду, да и спускаться оказалось сложнее, чем карабкаться вверх. Антон поочерёдно переставлял ноги на ступеньки пониже, вцепившись худыми руками за края до белых костяшек. Прибывший четвероногий друг топтался под спуском, ждал он Шаста или насмехался тут уж самому богу не известно. Но морально поддерживал, недовольно фыркая, когда длинная нога опускалась ниже положенного. Победный шаг, ощущение земли под ногами и Антон наконец продолжил дышать. — Привет, дружок, каким ветром? — они стояли близко друг к другу, парень буквально чувствовал на коже едва-уловимые потоки дыхания животного, а тот в свою очередь прекрасно слышал биения человеческого сердца. Антон не решался двигаться первым, позволяя обоим привыкнуть к новым ощущениям. Жеребец потоптался на месте, сверля взглядом худощавое тело в растянутой футболке и длинных шортах. Доверие даётся сложно, если однажды оно разрушилось по вине людей, поэтому чернявый скакун не спешил с выводами. Несомненно Шастун ему нравился, лошади существа энергетики, зеркало души, выражаясь словами легенд. Они чувствуют тебя от кончиков волос до кончиков пальцев и ты не в силах соврать. Конь легонько шатался из стороны в сторону, решаясь на первый шаг. Через секунд тридцать упорного рассматривания, он всё же толкается носом в длинную щёку с вытянутыми скулами. Антон такого расклада не ждал, но страха перед скакуном не испытывал. Позволял ему рассмотреть себя, расслабиться и наконец поддаться на встречу. Ещё после сна парень понял, что они связаны. Пусть и не ясно как. Когда тёплый нос коснулся розовой кожи, Тоха протянул руку к ганашам, но лошадь тут же дёрнулась, делая пару шагов назад. Рано, пока правила диктует тут не Шаст. — Пошли, горе-луковое, накормлю. — развернувшись в сторону конюшни, Антон мотнул подбородком, указывая нужную тропу. Он шёл первым, за ним не спеша плёлся жеребец, вынюхивая новые окрестности. Антон Андреевич Шастун — молодой парень, утверждавший несколькими днями ранее, что и близко не подойдёт к этим животным, сейчас ведёт беспризорного коня поесть. Они дошли к дверям конюшни, где мирно дремали остальные лошади фермы. Тоха тихонько скрипнул дверьми, скользнув внутрь. Он вытащил жменю свежей морковки и направился обратно. Конь в это время сунул морду в корыто с питьевой водой, опустошая то на половину. Скорее всего он не один день прячется в окрестностях, не мудрено, что он уставший, голодный и обезвожен. Тоха положил морковь тому под ноги. Отвлекать жеребца от пищи не хотелось. Парень просто уселся на какое-то бревно рядом, наблюдая за животным, что мирно жевало угощение. Осталось придумать где пристроить жеребца и как объяснить его появление Паше. Потом убедить дядю оставить этого красавца у себя. Другой расклад Антону точно не нравился, расставаться с новым знакомым уже совсем не хочется. В глубине души Шаст давно породнился с ним. Это его конь. Блуждая по ферме и ощущая как животное чуть ли на пятки ему наступает, парень думал в каком месте оставить его ночевать. Жеребца нужно закрыть, потому что он снова сбежит, вопрос только где? Они долго таскались по территории, пока мозги юноши не посетила гениальная идея — арена на которой занимается Серёжа закрывается, там и ограда достаточно высокая, вряд ли перепрыгнет. Антон тихо пошёл в сторону поля для прыжков, не говоря коню ни слова. Судя по всему он предпочитает свободу и поляна со всех сторон перекрытая заборами — не привлечёт скакуна. Завести внутрь коня получилось. Ничего сложного в притворстве того, что он погряз в своих размышления и забрался туда случайно — не было. Лошадь, как и предполагалось зашла следом. Осталось закрыть ворота, не приведя его в бешенство. Как только щёлкнул засов, конь сорвался с места, давая пару кругов галопом. Затея ему не пришлась по вкусу. Он весь напрягся, замотал пышной гривой и впервые за всё время знакомства громко заржал. Антона к себе тоже не подпускал, загнав парня впритык к забору. Снова обман, снова от человека. Конь ощущал полную беспомощность, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, но всё бесполезно. Вороной метался из стороны в сторону, подкидывал задние ноги, разгоняя пыль вокруг. Страх. В глазах животного читалось разочарование и ужас. Шастун, увидев реакцию, погряз в чувстве вины. Он понимал — так лучше, но ощущение, что сделал это неправильно, гадко засело в солнечном сплетении. Пару раз парень пробовал подойти ближе, успокоить, но ему не позволяли сделать лишний шаг. Всем видом давая понять, что он теперь нежеланный гость в пространстве жеребца. Антон уселся на траву и пол часа наблюдал за испуганным конём, который с каждой минутой выдыхался всё больше и больше. Когда тот всё-таки угомонился, тяжело дыша и пеше гуляя под оградой, юноша подорвался с места. Подошёл на максимально-допустимое расстояние и протянул руку. — Не бойся, прошу. Я не стану вредить тебе или закрывать. Обещаю, что это лишь на одну ночь, пока мы не придумаем что с тобой делать. — Антон говорил шёпотом, голос предательски дрожал, выдавая все эмоции. Он не боялся животного, просто огорчился, что довелось причинить жеребцу страдания. В планы это точно не входило. Спать парень улегся тоже рядом, не захотев бросать коня в одиночестве. Спиной подпёр балку одного из препятствий, подогнул ноги к телу, обняв свои коленки и когда четвероногий друг полностью расслабился — заснул. Скакун не отходил далеко от Антона всю ночь, бережно кружа рядом. Кажись слова Шастуна подействовали и он поверил парню. Сам не спал оставшуюся ночь, топтал песок, газон и охранял юношеский сон, дожидаясь рассвета.

***

— Ахуеть, реально что-ли дикого скакуна нашёл? — Серёга восторженно карабкался на белый забор, выпучив глаза. Маленькие ноги то и дело мазали по деревяшкам, из-за чего тот пару раз срывался. Благо ограда метра два с половиной в высоту, хотя для Серёжи и это Эверест. Антон мирно сопел под лучами утреннего солнышка, растянувшись под конём, как котёнок. Чему-то улыбался уголками во сне и кривился от щекочущих травинок, от чего мило морщил носик с родинкой на кончике. Периодически даже плямкал, на что жеребец тихонько хрипел, явно смеясь с зрелища. Серёжа тоже ржал, только больше на нервной почве. Он беспокоился за друга, зная, что сломанные или дикие лошади крайне опасны. Легко могут покалечить, а то и убить. Паша тоже стоял в полнейшем недоумении, его буквально за шкирку притянул сюда Сергуль. Бормотал какие-то бредни про Антона, про дикого мустанга и о том, что племянник сейчас откинет ноги, если Паша ему не поможет. В общем, рассказы сумасшедшего — были; пока воочию не заметил неизвестную ему стать коня и спящего под ним Шастуна. Не ребёнок, а хуй знает что. Только вчера просил его спать в постели, а утром он снова дрыхнет на улице, так ещё и жеребца спиздил невесть где. — Тащи винтовку, Сергуль. — выдохнул Воля, открывая загон. Мужчина прикинул в голове два плана. Первый — попробовать обойти лошадь и растолкать Антона, быстро ретируясь оттуда, пока их обоих не затоптали копытами. Второй — на случай, если первоначальный план закончится провалом. Выстрелить снотворным и на часок другой усыпить опасное животное, а потом слушать объяснения племянника. — Паш, может не надо. — армянин слез з забора с опаской посматривая на хозяина владений. Неужели Павел Алексеевич решился убить бедное животное или того хуже — Антона прикончить за непослушание. Уж больно кардинальные методы воспитания. — Что не надо? — Паша осторожно крался поближе под стенками арены. Не хотелось напугать гостя, лошади в страхе не особо контролируемые, Антона точно копытом приложит. — Серёж, вот ты реально идиот? Я приспать хочу жеребца. Тоху то надо вытащить. — А-а-а, эту винтовку. Ты так и говори, а то я уже неладное подумал. — Серёга сорвался с места и быстренько метнулся в сарай за «оружием». В куче разного барахла парень легко отыскал нужную вещь и достав из бокса с аптечкой снотворное — побежал обратно, спотыкаясь о выпирающие камушки. С божьей помощью не поцеловал землю и донёс всё целым. Воля в это время медленно подходил к спящему племяннику и его четвероногому стражнику. Походка в полуприсяде, да ещё и боком придавали комичности, но всем не до смеха. Паша подобрался на оптимальное расстояние — между ним и конём метра три. Попытки шипеть и прогонять его жестами оказались абсолютно бесполезны, поэтому мужчина решил докричаться до спящего Антона. Тоже удачей не закончилось, этого и ядерная война не разбудит. Паша присел к земле и схватив пару небольших камней, стал кидать их в племянника. Не слишком хотелось прибегать к радикальным методам. — Просыпайся, чёртов Шастун. — рычал мужчина, ещё ни разу не попав в развалившееся тело. Антон здоровый в плане роста, но худощавый, а когда спит под двухметровым скакуном так вообще превращается в непостижимую цель. Один из «снарядов» прилетает в грудину коню. Плохо. Для Паши время на секунду остановилось, сердце сдавало челночный бег от пяток и обратно, умение дышать временно взяло отпуск и кануло в небытие. Самое время для радикальных методов.

***

Тоха подрывается от громкого ржача над ухом и клуба пыли в лицо. Спросонья ничего не понятно. Глаза часто заморгали и заслезились от крупиц песка в них. Антон уловил лишь обрывки происходящего — вот бежит Паша и орёт Серёже стрелять. Потом жеребец скачущий по кругу. Конечной картиной стал ой-к Матвиенко и колющая боль в бедре. Голова закружилась, тело обмякло, словно он напился до звёзд в глазах и залез в горячую ванну. Первым делом парень перестал чувствовать ноги, по телу стало растекаться странное тепло и Шаст окончательно отключился, прошептав напоследок крайне неразборчивую фразу. — Ты точно идиот, Сергуль. — выскочивший из поля Паша закатил глаза, даже испуганный жеребец замер на месте, а потом подошёл к массе из кожи и костей именуемой Антоном, недоверчиво его обнюхивая. — Пошли достанем это чудо в перьях. — Но там же… — карие глаза со страхом пробежались по огромному коню, что спокойно стоял возле Тохи. Не хотелось слечь с ним рядом, только в случае Серёжи навсегда. — Не тронет он. — Воля зашел в арену и спокойно направился в сторону отключившегося Антона. За ним, вцепившись в предплечье, тащился Сергуль, постоянно сглатывая нарастающий ком в горле. — Проспит Антошка долго, там в прямом смысле лошадиная доза. — Я случайно. — Случайно родился без мозгов. Тащить сто девяносто сантиметров счастья не так просто. С виду Антоша хрупкий парень, но на деле он дофига весит. Кости тяжёлые. Серёжа пару раз грозился родить, а Паша предложил бросить племянника на произвол судьбы, но несмотря на ворчания они его героически донесли до дома. Даже умостили на кресло, стоявшее в углу небольшой светлой кухоньки. — Проспит он до завтрашнего утра, пошли. Отлынивать я не разрешал, да и пристроить новичка нужно. — мужчина скрылся за порогом дома, мотнув рукой в приглашающем за собой жесте. Несмотря на непоседу Антона, работу никто не отменял. А Серёже тренироваться нужно, чемпионат в конце июля. — Эх… подводишь. — пожаловался тишине Серёга и выскочил на улицу.

***

— Антон, честное слово, если ты сегодня не будешь спать в кровати, я тебя привяжу. — в этот раз Паша не шутил. Протянул очнувшемуся юноше стакан воды и присел рядом на мягкий табурет. — Я не буду сейчас ничего спрашивать, но когда придёшь в норму всё объяснишь. В ответ Шаст выдал лишь болезненный стон. Голова просто раскалывалась на две отдельные половинки, а обезьянка с тарелками беспрерывно отбивала биты ритмичных песен. Тело слегка трясло и совершенно не слушало хозяина. Парень по прежнему был похож на бесформенную массу. Перед глазами туман. Было ощущение, что он три дня провёл в запое, а для лучшего эффекта обкурился зелёных растений и умер. Нотации заботливого дяди бодрости не придавали, Тоха кое-как долез до своей комнаты и завалился дальше спать. Во всей мешанине внутри головы — сон казался лучшим решением. Несколько часов в кровати по доброй воли пошли на пользу, вечером Антон чувствовал себя куда лучше, нежели с утра. Он помог с загоном лошадей в конюшню, выслушал тысячу и одно извинение от Серёжи и до ужина сидел с конём, которого общими совещаниями было решено оставить, пока не обнаружат хозяина. В стойло загнать свободолюбивого скакуна не вышло, поэтому новым домом для него стал выгон. Там места полно, он не чувствует себя взаперти. Привычно завалившись под яблоню, закинув руки за голову, Антон пытался наладить контакт со своей находкой. То говорил с ним, то подойти пытался, то яблоко стащил из кухни — ноль. Ничего не работало. Парень долго ломал мозг, решая эту задачу. Конечно, он не ждал, что они мигом подружатся и будут скакать по радуге, как в мультфильмах про пони, но надежда на малейшие сдвиги в отношениях была. — Ох, Венто… — ну раз с конём не вышло поговорить, Шаст решил дерево замучить. Может его психолог не такой уж и шарлатан? Во время его сеансов Тоха хотя бы сам с собой не разговаривал. Скакун неожиданно подал голос, вызвав у юноши шквал эмоций, которые быстро пришлось усмирить. Антон попытался сосредоточиться и вспомнить как он подозвал к себе Брюлика во время тренировки Серёги. Он подошёл поближе к лошади, просто остановился и закрыл глаза, успокаивая дыхание и все бушующие мысли. Правая рука потянулась вперёд. Сердце пропустило пару рваных ударов, а после забилось в медленном ритме. Шастун понятия не имеет, как он это делает, но пальцы зашевелились в воздухе, тело дрогнуло от внезапного потока воздуха. В голове мелькнула пару странных картинок. А потом Тоха сделал первый шаг. — Венто, ветер… — сорвалось с приоткрытых уст и юноша сделал ещё несколько мелких шажков. Под пальцами почувствовалось тепло и бешенная энергия. Антон не открывал глаза, не паниковал, просто стоял. Жеребец, отныне Венто, ткнулся переносицей в ладонь, задержавшись возле парня на несколько секунд, а после сорвался и снова рванул вытаптывать пастбище. Всё остальное время, Шаст сидел в своих мыслях, не замечая ничего вокруг. Ужин, кстати, тоже прошёл быстро и в тишине. Антон не поворотлив до сих пор, не разговаривал, дабы не ускорять серьёзный разговор с Пашей. Серёжа под натиском вины, до сих пор не отошёл от шока, а Паша, ну, он просто не знал что сказать этим двоим. Подал голос только когда Тоха собирался уходить в комнату, напомнив о том, что привяжет. В комнате делать нечего, выспался Шаст на десять лет вперёд благодаря Серёге, поэтому он просто слушал музыку, задумчиво сверлил потолок взглядом и громко вздыхал, словно мученик в заточении. Увлекательные занятия прервал стук в дверь. — Да… — слово потянулось длиннее, чем планировалось. Антон на восемьдесят шесть процентов был уверен, что это Паша со своими нотациями, серьёзными разговорами и напоминаниями о том, что жеребца придётся отдать. Но в двери неожиданно появилась тёмная гулька. — Спишь? — Серёжа мялся на пороге, будто целка-патриотка на первом свидании, опустив взгляд в пол. — Нет, проходи. — Антон усмехнулся такому виду друга, развалившись на кровати, подминая под себя одну ногу. Серёга чуть осмелел и быстренько проскочил в комнатку, приземляясь по соседству с Шастом. Он правда чувствовал себя виноватым, а ужин в гробовой тишине не придавал уверенности в том, что он прощён. Поэтому парень решился прийти к Тохе и разнюхать обстановку их взаимоотношений. — Что думаешь насчёт… — армянин притих, открыто намекая на коня. — него? — Не знаю, отдавать я его точно не хочу, может выкуплю у хозяев. Если он несколько дней бегал и за всё время его никто искать не стал, то он не так уж им и нужен. Верно? — Антон пичкал себя всеми правдивыми и неправдивыми надеждами. Пусть они ещё не совсем поладили, но юноша знал — этот жеребец его половинка. Не достающая деталь в картине. — Может ты и прав. Но он с виду не простой масти, думаю цена за него немаленькая. — Попрошу отца. Думаю он осилить. Пусть сделает мне такой подарок на день рождение. Ему всё равно пофиг сколько потратить — лишь бы откупиться до следующего года. — Антон пожал плечами и уставился в окно. В его жизни давно подобные заявления превратились в норму. — С одной стороны хорошо, с другой — грустно. — Матвиенко явно подметил для себя строки про отца, к тому же в зелёных глазах блеснула нота печали. Детей всегда задевает то, что родители откупаются деньгами или вовсе не уделяют им внимание. Пусть и не признают это открыто. — Я привык. — досадная улыбка украсила лицо с розовыми щеками и Антон опустил его в подушку. — Хочешь расскажу тебе легенду? — Матвиенко мастер перескакиваний с темы на тему. Он замешкался, уселся в позу лотоса и ожидающе уставился на Шаста. — Тебе понравится. — Ну, попробуй. — голова оторвалась от подушки, ладони согнутые в кулаки подпёрли подбородок. Антон был настроен послушать что-то эдакое. Ко всему прочему, Серёжа хороший рассказчик давних историй. — Слушай. Эта легенда родом из далёких шотландских земель. С тех краёв, где небо целуется з землёй на верхушках гор. Где свобода обретает человеческий облик и ждёт желающих на острых мысах у подножья морей. В месте, где все чудеса природы за руку гуляют с историей, ходили сказы о прекрасных небесных существах. Народ называл их Леберами — лошади с лебедиными крыльями. Никто не знает откуда пришли эти существа и где они сейчас. Путешественники часто путали необычных животных с ангелами или пегасами. Но старики говорили, что Лебер — воплощение верности. Души тех людей, что любили кого-то до последнего вздоха, не предавая тёплые чувства внутри себя. Они умирали от разбитого изменой сердца и превращались в белоснежных лошадей с крыльями лебёдок, пытаясь отыскать для себя хозяина. В поверье говорится, что встретить их может только человек чистых порывов, тот, чьё сердце не знает зависти, обиды и зла. После горьких уроков Леберы тщательно подходят к выбору достойных. Встретить их можно у озера Лох-Несс, они парят над водой, скрываясь за белыми тучами, а ночами садятся на воду, позволяя отдохнуть хрупким крыльям. — Серёжа говорил тихо, достаточно внятно, периодически усмехался собственным мыслям. Каждое слово сопровождалось мягкими махами рук в воздухе. Карие глаза блестели интересом и каплей самодовольства. Серёга любил рассказывать и любил, когда его внимательно слушают. — Если вдруг тебе повезёт встретить Лебера и ваши души примут друг друга, то связь останется до самой смерти. Лошадь будет оберегать тебя от бед и хранить твоё сердце под своим крылом, чтобы его не постигла такая же участь, как душу прекрасного создания. Много кто хотел повстречать Леберов и сплести с ними связь, ведь разбитое сердце никому не нужно, но удаётся одному на миллион. — закончил историю армянин, на пару секунд о чём-то задумавшись. — Классная легенда, откуда ты её знаешь? — Антон был поражён, за всё время рассказа не хотелось даже шевелиться. Серёжа неплохо вещал, а приглушённый свет настольной лампы и поздний вечер за окном добавляли особой атмосферы. — Вообще, Паша рассказал. Твой дядя много путешествовал, собирая всякие легенды в личную копилку. Но он как ребёнок, утверждает что половина из них — правда. Дядя у тебя не от мира сего и ты спишь с лошадьми вечно. — Матвиенко усмехнулся, отводя взгляд в сторону. Фиг знает, как отреагирует Антон на подобное заявление. — Да, семейка хоть куда. — Антон рассмеялся, пихая соседа в плечо. — А я верю. Думаю в мире много волшебства, люди слишком слепы и зарыты в мирские проблемы, чтобы видеть их. А Леберы, невероятно красиво, я бы съездил в Шотландию послушать эти истории на родном языке и попробовать увидать это диво. — Точно Волин племянник. — Серёга плюхнулся обратно на подушку, засмотревшись на потолок. На какое-то время они замолчали, лишь хруст пальцев, которые заламывал армянин, разбавляли тишину. — Думаю, вы станете очередной легендой в дневнике Алексеевича. Обещай сегодня спать дома, ладно? — он посмотрел в зелёные глаза напротив с надеждой и особой добротой, присущей только Серёже. — Обещаю. — выдохнул Антон. Даже если спать в комнате не хотелось, он всё ещё чувствовал слабость после дозы снотворного, вряд ли вылезет сегодня на встречу каких-то приключений. — Хорошо. Спокойной ночи, Тох. — парень быстро подорвался с кровати и скрылся за дверьми комнаты. — Спокойной. — только и успел выдавить Шастун, задумываясь над фразой про легенду, которую в порыве обронил друг. Волшебство под носом, да, Антон?                                                                         *** На удивление для всех и себя, Шаст проснулся в своей комнате. Ночью не снились кошмары, не мучала жара, а кровать казалась самым удобным местом на земле. Солнечные лучи ласково падали на прикрытые веки, заставляя ресницы дрожат от яркого света. Розовые щёки блестели, наливаясь более тёмным румянцем. Нос привычно щурился. Выглядит мило, если не спускаться ниже. Одеяло безбожно скомкано в клубок, половина вообще вылезла из пододеяльника. Длинные ноги зажимали его между собой. Нижний край футболки зацепился за подбородок, оголяя впалый живот и все рёбра. Поза не менее интересная, жопа лежит боком, спина ровно, руки в разные стороны. В целом, Антон спал спокойно. На часах в кухне показывало пол девятого утра, Паша во всю химичил над плитой. После ужина мужчина спустился в подвал за вишнёвым компотом. Компот красовался в прозрачном кувшине на середине обеденного стола, а вот вишенки из баночки лежали под слоем сахара в холодильнике, ожидая своего часа. Воля решился на сладкие пирожки, поэтому проснулся пораньше, вооружился фартуком и принялся за работу. Первым делом тесто, пока мешал всё необходимой нечаянно испачкал в муке пол кухни, но постарался на славу. Тесто накрытое полотенцем и выставленное на окно, подошло уже через пол часа. Паша кинул кусок на измазанный растительным маслом стол и принялся творить. Мужские руки порезали общую массу на равные кусочки, скатали что-то похожее на колбаски и порезали на мелкие кружки. Потом дошла очередь к вишням. В каждую лепёшку Воля клал чайную ложку красных ягод с сахаром, после чего формировал пирожки, слепляя края между собой. Ещё тридцать минут упорной работы, огня в области лопаток и уборки на скорую руку и в духовке красовались два противня с пирожками. Ароматы из духовой печи стали расползаться по всему дому, заглядывая в каждый закоулок. Спящие носы парней тоже не остались без внимания и, только почуяв запахи съедобного, Антон с Серёжей на перегонки летели по лестнице. — Боже, кони тише скачут. Ещё не готово, марш умываться. — прям как мамаша причитал мужчина, заглядывая в раскалённую духовку. Это, конечно, взрослые парни, слава богу один даже совершеннолетний, но парни. За ними глаз да глаз нужен. Первые сорок лет мужского детства — самые сложные, как говориться. — Хорошо, мама-Паша. — рассмеялся Тоха, разворачиваясь на пятках и ныряя в ванну, пока в затылок не прилетело что-то вдогонку. Ещё на лестнице у парней началось негласное соревнование «кто быстрее доберётся до пирожков», поэтому в ванной развернулась целая волна. То бедрами пихнут друг друга, то водой забрызгают лица. Антон умудрился измазать щеку Серёжи зубной пастой. Серёга в отместку отпиздил того полотенцем, выскакивая в кухню первым. — О да, это победа. — запыхавшись, Сергуль уселся на кресло, в котором днем ранее спал Шастун, ожидая когда печка издаст долгожданное «дзынь» и Паша поставит завтрак на стол. — Не честная. — следом зашёл недовольный Тоха, присаживаясь на стул со спинкой. Парень лениво зевнул, прикрыв рот ладонью и уставился на пироги. С каждой минутой они становились насыщенного золотого цвета, чуть раздувались в размере и сводили с ума голодных своим запахом. Антон успел доспать, пока пирожки доготовились и Паша выложил их на широкое блюдо с голубым узором. Потом подремать несколько минут пока те остынут. И только спустя минут двадцать парень налил в длинный стакан компот и стал наминать шедевр кулинарии от Паши. Завтраком все были довольны, в знак благодарности Серёжа с Антоном даже принялись мыть посуду и полы, которые «шеф-повар» замарал мукой. Пока его подопечные справлялись с уборкой, сам мужчина напоил лошадей, выгнал их на пастбище, поменял некоторые препятствия в арене для Серёги и вернулся в дом. Надо же оценить работу оболтусов. — Ну что, пацаны, справились? — Паша вошёл в дом, просовывая голову в проход к кухне. Серёга ползал раком, домывая последний кусок пола, Антон раскладывал посуду по местам и старался совершать минимальное количество шагов, чтобы не портить работу напарника. — Да, почти закончили. — поднял голову Матвиенко, сдувая с лица пару выпавших прядей волос. — Сейчас домою и пойду чистить Бриллианта. — Молодец, Сергуль. Ещё не всё с тобой потеряно. — Паша посмотрел на притихшего Тоху, он точно мылился смотаться к найденному ним жеребцу. — Антон, а нам надо поговорить. Присядь. Серёжа закончил с полами, но уходить не спешил. Смотрел на умоляющие глаза Антона и придумывал на ходу тысячу мелких дел. Но дядя долго не выдержал, быстро вытворив Серёгу за двери. Только Воля присел напротив, сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, как в дом снова влетел Матвиенко с глазами по пять копеек. — Если это не война и ты не умираешь, то беги. — Паша уставился на армянина в ожидании объяснений. — Умираю, блять, ты когда решаешь приютить алкашей по среди двора — предупреждай. Чуть богу душу не отдал. — Серёжа схватился за сердце, наигранно показывая смерть. — Хватит приколов, Сергуль. Каких ещё алкоголиков? — Паша не особо верил, думая что это совместный план по спасению Тохи из лап реальность. — Иди посмотри. — лицо с легкой щетиной стало куда серьёзнее, брови свелись к переносице, а карие глаза, смотревшие на Алексеевича из-под лба давали понять, что он не врёт. Мужчина опёрся о край стола ладонями, поднялся со стула и нехотя потопал к выходу. Антон осторожно шёл следом, ему тоже любопытно чё там за бомж по среди двора. Такого они с Серёгой не придумывали, слишком очевидное враньё, чтобы сбегать подобными методами. Паша вышел на крыльцо и увидев, что ему не соврали, стал постепенно наливаться злостью. Что-что? А пьяниц он на дух не переносил. Все трое окружили валяющееся на земле тело, рассматривая его со всех сторон. — Не похож на алкоголика. — Антон изучал взглядом лицо неизвестного. Перед ними лежал молодой паренёк, волосы чёрные, как нагретая смола на солнце. Черты лица чёткие, но достаточно гармоничные. Кожа бледная. Над правой бровью глубокая царапина, судя по тёмной засохшей крови не свежая. Сам одет в спортивные штаны черного цвета и серую футболку, которые больше напоминали половые тряпки. Пыльные, мятые, перекручены непонятно как. — Больше на пострадавшего. — Есть такой. — зачем-то Серёга говорил шепотом. Он стоял дальше всех, боясь сунуться ближе к непонятному страннику. — Паш, ты как его не заметил? — Его не было, когда я бродил по улице. Я не такой старый и совсем не слепой. — мужчина думал над тем, что делать с такой находкой. На пьяницу он не похож, да и вообще, с виду мальчишка не старше Серёги. Скорее всего сознание потерял, придётся спасать. Не успел Паша прикинуть действия в своей голове, как любимый племянник уже стоял на коленях возле тела и хлопал того по щекам, приговаривая, чтобы он очнулся. Ладно, так тоже можно, наверное. Воля присел на корточки рядом. Если придёт в себя, можно будет узнать кто он и что он, если нет — будут откачивать. — Ну же, эй, очнись. — продолжал Шастун попытки привести парня в чувство. Они всё же сработали, послышался тихий стон, а после юноша испуганно раскрыл глаза и завертел головой. Антона отпихнула напористая ладонь, от чего он присел жопой на свои же пятки. Лежащий выставил правую руку в пол и принял сидячее положение. — Лимонка, где лимонка? — в панике бормотал перепуганный голос, а голубые глаза, на которые, кстати, Антон невольно завтыкал, метались из стороны в сторону. Не прошло и трёх минут, как незнакомец вновь отключился под воздействием паники, оставив каждого с уймой вопросов, на которые пока нет ответов. Никто ничего не понимал. Это напрягало, ибо тащить в дом человека, который без сознания свалился у вас по среди двора — не лучший расклад жизни. Но и оставить его умирать они не могли, особенно Шастун. Упёрся, что они должны ему помочь и хоть пулю в голову ему пускай. Добродетель хренов, всех бездомных тащит. Когда Паша вёз его к себе на летние каникулы он другого расклада ожидал. Думал придётся из депрессии вытаскивать, заставлять говорить и есть — фиг вам, блять. Лови теперь ушастое двухметровое чудовище по всей ферме, потому что не спится ему дома и собирай всех бродячих в округе. Мечта, а не племянник. На земле Паша всё же не бросил это потерявшееся дитё. Они подхватили его под руки, Серёжа взял за ноги и занесли в дом. Комнат с кроватями в нём не осталось, но кресло, что стоит на кухне раскладывается. Поэтому временно бездомный поживёт тут, а там посмотрим. Нужно, чтобы он хотя бы в себя пришёл и рассказал что с ним произошло. А пока, кто-то будет каждый час забегать и проверять, очнулся ли незнакомец.