Братва, меняемся!

Суматошный выдался денек. Вначале плановые разборки с Саске после практически бессонной ночи, потом пикник, пошедший наперекосяк. Ичи, конечно, знал, что последствия разговора с братом непредсказуемы, но к произошедшему в реальности оказался не подготовлен... а ещё и звонок из больницы. Впрочем, он ведь и так собирался рассказать Аки о своей работе. Уж лучше это сделать самолично, нежели потом... Не отрывая взгляда от монитора, Ичи почти машинально подхватил кружку и отпил глоток чая — давно остывшего. Ощутимо напрягала повышенная утомляемость. Этому телу явно чего-то не хватало. А уж чакры или чего-то иного — ещё предстояло разобраться. Аки, вон, даже пресловутые дзюцу использует, а повышенной утомляемости отчего-то не заметно. Тогда как Итачи старше, опытнее и гораздо лучше натренирован, а следовательно... Сила влияния Итачи на Аки и вовсе удручала. Однако оказываемая тем помощь была неоценима и незаменима. Так что Ичи волей-неволей приходилось со всем мириться. Да и других забот хватало. Причём просить кого-либо о помощи не то что не хотелось — нельзя. В случае с бизнесом отца был риск наткнуться на информацию, опасную для огласки даже в кругу друзей. Обнаруженные расхождения в публичной и приватной документации, окутанные ореолом тайны личности некоторых партнёров да ряд мелких нестыковок, которые удалось обнаружить за последние дни... Картина вырисовывалась скверная. Дверь в комнату плавно открылась. Ичи медленно закрыл ноутбук и с немым вопросом посмотрел на вошедшего. — Справится. — Итачи, бросив скользящий взгляд, направился к загодя расстеленному футону. От сердца сразу отлегло — с Аки всё в порядке, по крайней мере сейчас. Но общее настроение осталось довольно-таки мрачным. — Спасибо. Ичи понимал, что не имеет права из-за гипотетического риска запретить брату увидеться с матерью. Ведь хоть Микото наконец-то очнулась, её состояние всё ещё оставалось тяжелым, а маскировка при помощи дзюцу была единственной возможностью для личной встречи. Но за брата всё-таки страшно. Особенно после недавнего. Так ещё этот Итачи со свой проверкой. Нет, разумом Ичи понимал, что в подобной ситуации аналог нагрузочного тестирования был действительно необходим. И всё же он был против подобного (хоть и не заявил об этом вслух). Ведь Итачи мог переборщить, не рассчитать или же просто слишком увлечься. Навредить. Тем более Ичи до сих пор не разобрался, что за странные отношения связывают Аки с этим шиноби — в то, что Итачи всего лишь приглядывает за телом своего отото, не слишком-то верилось. Ичи вздохнул и, развернувшись, слегка откатился от стола в сторону. Итачи подсушивал волосы полотенцем. Рядом с ним на футоне лежал планшет с подготовленной о семье (и не только) информацией. Значит, спать пока не собирался. Значит, существовала вероятность завязать разговор. О сказанном на поляне Ичи помнил хорошо. И так же хорошо понимал, что этого ему теперь недостаточно. — Ты способен делиться чакрой, верно? — Об этом своём умении Итачи в прошлый раз упомянул почти явно. Ответа вопрос и не требовал, зато позволял одной фразой выразить суть. Утвердительный кивок, на который Ичи и рассчитывал, позволил продолжить: — Почему я её не чувствую? Итачи отвлёкся от своего занятия, повесил полотенце на стул и посмотрел в глаза. С интересом что ли? — А ты веришь, что она есть? — Прозвучало с лёгким снисхождением и не то, чтобы вопросительно. С чего вдруг? — Вполне. Мне уже довелось наглядно убедиться, что ускорение и даже ходьба по... не предназначенным для подобного поверхностям — сущие пустяки. Кроме того, ты сумел обучить вашим дзюцу Аки, но сам их сейчас применить не способен. Следовательно, наши тела чем-то отличаются. Почему бы не этой пресловутой чакрой? — Нет. — Итачи покачал головой. — Веришь, что она есть у тебя? И ты способен ей воспользоваться прямо сейчас. — Скорее понимаю, что это так. — Хочешь, чтобы я научил тебя верить? — И всё же тон казался до неприятия менторским. Или в нём слышалась скрытая насмешка?.. Несмотря на то, что это были его собственные голос и мимика, достоверно разобрать чужие интонации у Ичи не получалось. Может просто он был предвзят и пытался отыскать чёрную кошку? Уверенность была лишь в одном: Итачи его нервировал с самого начала. — Чувствовать. Но если это одно и тоже — да. — Ты правда не понимаешь, — проговорил Итачи полушёпотом, больше самому себе, вероятно, и отстранился. — Уж извини, — намеренно не скрывая на этот раз раздражения, ответил Ичи. — Мне подобное в новинку. Итачи нахмурился. Немного промолчав, он сделал несколько шагов к центру комнаты и серьёзно произнёс: — Садись. В любую удобную позу. Классическая позиция сэйдза показалась Ичи наиболее уместной. Усевшийся напротив Итачи какое-то время молча его разглядывал, а затем неторопливо произнёс: — Закрой глаза и постарайся сосредоточиться на том, что происходит внутри тебя. Не напрягайся. Внутри... Внутри ритмично стучало сердце, перекачивая кровь; легкие раз за разом медленно наполнялись воздухом, расширяя грудную клетку. Словом, всё как всегда — ничего интересного или как-то выделяющегося на общем фоне не наблюдалось. С дальнейшими указаниями Итачи не торопился, и, судя по шелесту, занимался чем-то посторонним. Правда вскоре он поднялся и неторопливо приблизился. Движения шиноби были мягкими, плавными — такие даже расслышать непросто, не то что воспроизвести... Сделав ещё пару шагов, тот оказался в наиболее уязвимой зоне — за спиной. Зачем? Уха коснулось тепло выдыхаемого с шёпотом воздуха: — Не думай обо мне. Слишком близко. Ичи даже контроль над дыханием перехватил, в попытке скрыть собственное отношение к происходящему. Но мимолетное сокращение мышц спины всё-таки выдало его с потрохами. Когда Итачи отдалился, Ичи мысленно пробежался по всему телу ещё раз. Но ничего достойного внимания, как и прежде, уловить не сумел. Зато ощутил нацеленное в свой адрес движение, машинально перехватил брошенный предмет — что-то мелкое — и открыл глаза. Карамель. Одна из любимых. «Что за игры?» Ичи перевёл взгляд на Итачи, требуя объяснений. Тот был предельно серьёзен. — Забудь, что я здесь. У тебя есть объект наблюдения — сосредоточься на нём. Полученное указание не поддавались двойной трактовке, однако вот так взять и забыть что-то по заказу Ичи не мог. Зато мог кое-что другое. Подобному научили на Базе — своеобразной концентрации, меняющей восприятия в целом; состоянию, при котором эмоции блекнут, отходя на второй план. И теперь даже навязчивое раздражение и подозрительность не могли помешать делу. Осталось лишь уточнить нюансы: — Что именно я должен почувствовать? — Пока не думай об этом. Смотри, — сказал Итачи, сцепив перед собой руки в замысловатом жесте. — Это печать концентрации. Сделай также и продолжай наблюдать за собой. Сравни ощущения. Ичи повиновался практически машинально. Он и не думал, что среди ощущений найдётся нечто хоть сколь-нибудь заметное, пока неожиданно... это самое «различие» не уловил... — Здесь, — тихо обронил Ичи, касаясь живота. — Где-то глубоко внутри. Я не могу объяснить... Я... я чувствую!.. Это и есть чакра? Сосредоточено-отстраненное состояние затрещало по швам и грозилось рассыпаться окончательно. Брешь, которую в нём проделало удивление, оказалась слишком велика. Но обошлось. — Да. Это источник — очаг. Не останавливайся. Сосредоточься на нем. Это было несложно. И даже немного интересно. Вот только если очаг ощущался относительно четко, прочие ощущения были сильно смазаны и в то же время... Нет, бред какой-то. — Насколько чакра материальна? — Зависит от плотности. Как ЭТО может зависеть от плотности?! То, что Ичи видел не поддавалось какому-либо логическому объяснению, да и видел ли?.. Последовавший без замедлений ответ казался отмазкой, насмешкой. На вырисовывающейся мордашке непонятного создания нахмурился носик, и оно звонко чихнуло, вводя в подобие ступора. Показывать Итачи свою растерянность не хотелось. Уверенности в происходящем не было, слишком личное... — И как с ней взаимодействовать? Однако какой-либо подсказки не последовало. — Тебе действительно интереснее рассуждать об этом? Подобный ответ немного покоробил, благо мимика была под контролем. — Так не понятно же, что с ощущениями делать. — Запоминать. Не распыляй своё внимание — это важно. Хотелось фыркнуть. Такое и захочешь — не забудешь. Тем более что неведомый зверек, который со временем всё больше начинал походить на ласку, словно бы нарочно старался привлечь к себе внимание. — А если уже? — Начинай с начала. И всё-таки, даже если зверёк — лишь экивок расшалившегося рассудка, подобный ответ для наставника нелогичен и неуместен. Если только... — Не хочешь меня учить? Встречный взгляд Итачи показался оценивающим и каким-то... странным? Но заговорил двойник с легкой насмешкой в тоне и намёком на упрёк: — А ты хочешь у меня учиться? — Я хочу, чтобы вышел толк. В глазах шиноби блеснул нездоровый, почти хищный, огонёк, а кончики губ едва заметно дрогнули, но в улыбку или усмешку так и не сложились. Итачи прикрыл веки и склонил голову вниз. В раздумьях. Ичи не торопил и всё же чувствовал, как внезапно образовавшаяся пауза действовала на нервы и буквально раздражала. — Доверишься? — Вернуть зрительный контакт отчасти было даже приятно. — Что нужно? Итачи неторопливо подошёл к Ичи и опустился напротив него на колени. Близко, максимально, на сколько это было возможно. Приподняв руку, шиноби раскрыл ладонь, демонстративно перехватывая пальцами лежавшую внутри карамель. — Твой новый объект. — Итачи подбросил конфету вверх. — Не упускай из вида. Ичи послушно переключил внимание на летевшую в чужую ладонь карамельку, даже не пытаясь понять, что же задумал Итачи. Поймав «объект», Итачи снова выставил его на обозрение, расправил свободной рукой края фантика... а потом просто положил сбоку от себя на пол. Выждав очередную утомительную паузу, шиноби неожиданно и явно недовольно фыркнул: — Было не так уж и сложно, верно? — и с силой толкнул конфету. Чтобы проследить за скользнувшей за спину карамелькой, Ичи пришлось резко выкинуть назад левую руку и, используя ту в качестве опоры, максимально развернуть корпус. Сразу же стало понятно о каком доверии велась речь. Ичи буквально заставил себя завершить манёвр. Замедлившая движение конфета уткнулась в край футона и остановилась, но оборачиваться Ичи не спешил. Он прекрасно осознавал уязвимость собственного положения, понимая, что Итачи может этим воспользоваться, чтобы дополнительно пощекотать нервы. И был морально готов к любому продолжению. Но Итачи остался без движения. — Ты правильно понял. — Объект наблюдения, очевидно, можно было бросить. — Ты узнаешь причину. Но пока мне нужно, чтобы ты не раздумывал, не сомневался, не анализировал — исполнял, даже то, что не понравится или покажется глупым. Без объяснений. Ичи не нравилась сама идея. Но попробовать он был готов. Ради брата. Итачи не стал дожидаться ни ответа, ни комментариев: — Закрой глаза. Подумай о чакре, попробуй прочувствовать её, позволь вам привыкнуть друг к другу. Зверёк (или чакра?) словно услышал: тут же навострил ушки, принюхался и даже хвостом вильнул. Шугнуть его, чтобы не мешался, не получилось. — Она... живая? — Смотря что ты имеешь в виду. Она — это ты. И в то же время чакра лишь энергия. Но не торопи события — будь внимателен. Значит, всё-таки НЕ чакра. Но, может, оно и к лучшему — игнорировать помехи и переключаться на действительно важное Ичи умел. Правую кисть обхватили чужие пальцы. — Ты ещё чувствуешь её? — Да. Ичи действительно ощущал нечто необычное вокруг зверька. Не совсем четко, но достаточно, чтобы счесть это чакрой и ответить утвердительно. — Тогда попробуй почувствовать её здесь. — Итачи свел пальцы в кулак и накрыл их своей ладонью. — Если тебе сложно сконцентрироваться целиком на кисти, выбери точку в центре. — Я должен переместить туда чакру? — Ты должен сконцентрировать её здесь. — Итачи несильно сжал руку. — Не нужно представлять весь процесс. Сосредоточься на чакре и продолжай думай о конечной точке. Сосредоточься, ага. Звучит несложно, однако на деле даже просто отстраниться от зверька, успевшего несколько раз сменить личину, оказалось той ещё задачкой. Пришлось даже констатировать поражение: — Без сдвигов. — Сложи печать концентрации. Вычленить конкретику из общей мешанины ощущений и ассоциаций оказалось непросто — так ещё и звереныш словно с цепи сорвался... Тем не менее Ичи нашлось что озвучить: — В очаге я стал чувствовать чакру немного иначе, она стала... пульсировать? А в руке ничего. Разве что левое предплечье почему-то заныло. Травма? — Да, — не стал отпираться Итачи. — Перейдём к основной задаче: попробуем ускорить поток. Сейчас потребуется сконцентрироваться на моих словах. Оставь печать и сосредоточься на источнике. Кивни, когда сможешь продолжить и приготовься слушать. Шикнув в очередной раз на ласку (а именно в этом облике прибывал сейчас зверёк), Ичи постарался максимально абстрагироваться от этого недоразумения, свалившегося на его голову, и кивнул. — Движение чакры в очаге раскручивается по спирали. — Свои слова Итачи подкрепил действиями, обозначив пальцем на животе небольшой завиток. — Попробуй представить водоворот. Любой, какой придёт в голову, вода не обязательна: пыль, пламя — всё что захочешь. Но с одним условием: он должен быть мощным. — Говорил Итачи неторопливо, оставляя длительные паузы между репликами. — А теперь вообрази, что его ещё нет, что он только начинает зарождаться в самом сердце твоего источника. Не торопись, постарайся прорисовать всё до мельчайших деталей. Представь, как постепенно начинает раскручивается каждый из витков опасной воронки. Как она, тяжелая и неповоротливая, медленно совершает вращательные движения, снося все на своём пути. Итачи снова провёл пальцами по животу. Ичи различил, что сознание слегка «плыло», а голос шиноби действовал угнетающе-завораживающе. Гипноз... — Представь, как отрываются куски окружающего пространства, затягивая чакру в вихрь. Как он набирает мощь и вращается со всё возрастающим ускорением. Как исходящие из него потоки вливаются в тело, наполняя то невероятной силой. Как щиплет кончики пальцев от переполняющей их энергии, как дрожат колени, как обдаёт удушающим жаром грудную клетку... Голос эхом звенел в голове, заставляя воссоздавать всё озвученное и воспроизводить нарисованные из чувств или ощущений образы. — А теперь стой! — Дыхание странным образом перехватило, а Итачи на короткое время замолчал. Продолжение последовало настолько тихо (и снова медленно), что пришлось прислушаться. — Неужели ты и в правду поверил, что я стану тебя учить, Ичи? Забавно... Я был почти уверен, что тебя-то мне не удастся провести. Как считаешь, — щеки коснулась чужая прядь, — завтра, твоя мать развлечёт меня не хуже? Придумать для неё нечто особенное? — Т-ты... — почти прорычал Ичи. Он не понял, как оказался на ногах со стиснутыми до побелевших костяшек кулаками. Как они оба оказались на ногах. Разум ещё не до конца прояснился. Итачи стоял в полутора шагах, самодовольно улыбаясь. Его глаза и улыбка были такими же хищными, как и перед просьбой о доверии... Ичи стиснул зубы, безуспешно пытаясь свести мысли в подходящую фразу. — Ты задаешься вопросом: что так сильно раздражает тебя во мне? Какой ответ ты нашёл, Ичи? Свёл всё к надменности и высокомерию, которые приходится терпеть. К тому, что вынужден просить помощи и впал в зависимость от моих желаний. К тому, что не можешь исключить элемент, подобный мне, даже из собственной жизни. К тому, что глубоко внутри поселился страх. А может тебя злит, что в какой-то момент ты и в самом деле поверил мне? Поверил Аки. Каково это, утратить контроль, Ичи? Видеть, что твой брат, невзирая на все предупреждения, предпочитает довериться кому-то вроде меня? Осознавать, что в любой момент я могу наиграться, и тебя не окажется... На бессознательное желание заткнуть Итачи тело отреагировало быстрее рассудка. Собственно, даже для простого осознания случившегося Ичи потребовалось некоторое время. От удара Итачи отбросило к стене. Не хотелось даже думать, какими бы были последствия, не прикрой он лицо обеими руками. Ичи оторопело взглянул на свою руку, после чего вновь перевел взгляд на шиноби. Тот выглядел абсолютно спокойным. — Тело может поболеть какое-то время — это не страшно. С непривычки. — Голос и мимика Итачи снова выражали лишь привычное безразличие. А потом стало всё равно. Ичи молча покинул комнату и, прихватив ветровку, вышел в подъезд. Ему срочно нужно было остыть. И подумать. Крыша показалась лучшим вариантом.

***

Ичи не стал оборачиваться на звук открываемой двери — личность визитера и так не вызывала сомнений. — Я удивлён. Не ожидал подобной несдержанности, — произнёс вскоре Итачи, не делая попытки приблизиться. Равнодушно мазнув взглядом по нежеланному собеседнику, Ичи отвернулся — поддерживать разговор ему совершенно не хотелось. И всё же нашёлся один вопрос, который заставил себя пересилить: — Аки ты так же... тренировал? — Что именно ты хочешь узнать? На сколько далеко я продвинулся в использовании методов психологического и физического давления? Я не ставил себе целью ломать твоему брату психику. И я в полной мере осознаю, что он обычный гражданский мальчик. Исчерпывающе? — Что ты хотел? Итачи подошёл ближе и протянул лист бумаги. — Это система циркуляции. Чакра протекает по её каналам, подобно тому, как кровь распространяется по кровеносной системе. На рисунке я отметил особые точки, тенкецу, — некоторые из них. Сосредоточить или почувствовать чакру в этих местах легче всего, так же как и вывести. Лист Ичи взял, но знакомиться с изображением не спешил. Задумался. — Ты изначально планировал провокацию? — спросил он после недолгого молчания. — Зачем? — И да, и нет. Я понимал, что классические методы вероятнее всего вызовут у тебя затруднения — так и вышло, — поэтому альтернативные варианты стал подбирать заранее. Но использовать их до определённого момента не планировал. Работать со взрослым, сформировавшимся человеком всегда не просто, особенно при таких обстоятельствах. К тому же способов ускорить процесс не так уж и много, выбор был не велик. Вздохнув, Ичи всё-таки ослабил контроль над эмоциями и устало поинтересовался: — Значит, методика «почувствовал, запомнил — начинай сначала» — это из классических, да?.. Может, хоть сейчас пояснишь, где там выход из цикла? Или он не предусмотрен и нужно продолжать, пока крыша окончательно от бредовых ассоциаций не поедет? — А мне казалось, из нас двоих ты — старший. Скривиться в ответ показалось вполне уместным. — Рассказывай. Ичи помрачнел. Говорить о безумном всплеске фантазии, который до сих пор никуда не делся, не хотелось. Или попросту было страшно. Не сейчас. Не ему. — Разбираться в одиночку не всегда хорошая идея. Но и не повод доверять тому, кому явно не следует, верно? А что касается методики... Задумавшись на несколько мгновений, Итачи продолжил: — С учётом сказанного, полагаю, возникло недопонимание. Поэтому я поясню. Чакру в какой-то степени можно обозначить продолжением мысли; сознание наделяет её особыми характеристиками, а концентрация — единственное, благодаря чему её можно заметить. И это именно то, чего я пытался добиться от тебя с самого начала. — Итачи сделал короткую паузу и заглянул в глаза. — Вернуться я просил в том случае, если ты собьёшься и распылишь внимание, ведь чем сильнее ты сосредоточен, тем больше способен уловить. А уловить всё сразу без должной концентрации не могут даже шиноби. Работа с чакрой требует большого терпения, даже от нас. При этом делиться восприятием не имеет особого смысла — оно уникально. «Не распыляй внимание...» — Продолжение мысли, говоришь... — пробормотал Ичи, задумавшись. — Кажется, я дурак. Я решил, что у меня галлюцинации. Но теперь, после твоего пояснения, я в этом уже не уверен... Ичи поднял взгляд на Итачи и продолжил: — Мне казалось, «правильные» ощущения от чакры не слишком яркие и сложно поддаются описанию. В самом начале примерно так я её и почувствовал. Но потом... началось нечто невообразимое. В какой-то момент я словно стал свидетелем зарождения новой вселенной. До сих пор не знаю, какие из ощущений были правдой, а какие — изумленным воплем разума; что мне показалось, а что — нет. Да и никакому определению подобное не поддается. А потом... всё успокоилось, но вместе с этим стало только хуже. Ичи прервался, собираясь с мыслями, и отвёл взгляд. — Смириться с чем-то непонятным и абстрактным, наверное, было бы проще... Но навязчиво воспринимать чакру в виде живого, немного пугливого, но очень любопытного зверька — разве такое можно назвать нормальным? Нельзя же одушевлять часть себя самого! Это ведь клиника. Или вообще белая горячка, — Ичи с усмешкой посмотрел на Итачи, — «белочка» в простонародье. А потом ещё были уточняющие вопросы... — Расскажи о нём подробнее. Что в действительности происходило, когда ты пытался работать с чакрой: перемещать, усиливать? — Помнишь, я про травму спросил? Мне тогда показалось, что это зверёк, резко рванув по руке, её немного разодрал. Но ты подтвердил, что повреждения уже были... Позже я старался игнорировать это наглое создание и сосредоточиться на физических ощущениях. У меня даже почти получалось, пока ты... — Ичи осёкся. — Да, глупо вышло. Теперь я это вижу... — Стоило быть внимательнее, — Итачи слегка склонил голову на бок. — Тебе удалось провести меня. Не могу сказать, что подобное восприятие чакры стандартно. Но и ничего страшного я не вижу. По всей видимости, сознание не смогло принять нечто столь сильно выходящее за рамки твоего мировоззрения, и чтобы ты и в самом деле не сошёл с ума, пришлось адаптироваться: мозг создал оболочку, форму, наиболее понятную для контакта. Что ж, считай это особенностями своего восприятия. Ичи не ответил. Не хотелось. Несколько секунд спустя Итачи заговорил сам: — Я пришёл не только за этим, я обязан предупредить тебя о двух вещах. Мой шаринган не такой как у Саске. Если ты когда-нибудь активируешь его, случайно или нет, ты должен немедленно прекратить это. Сразу же, как только почувствуешь изменение в области глаз: резь, боль, мерцание — любое неестественное для тебя проявление, закрывай их. И отводи чакру обратно в очаг. Отнесись к этому предельно серьёзно. «Поэтому ты стал хуже видеть, из-за своих техник?» Итачи смотрел пронзительно, явно дожидаясь ответа. Ичи не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. — И второе. Если ты когда-нибудь увидишь чёрное пламя, не приближайся к нему, ни при каких обстоятельствах. Его невозможно потушить. А за ошибку расплатишься жизнью. — Тогда как его остановить? — Никак. Потухнет само. Ичи показательно заглянул Итачи в глаза и снова кивнул: — Я всё понял. Продолжать тот, вероятно, счёл неуместным. Молча развернувшись, двойник неторопливо направился к выходу. Ичи остался стоять, бездумно всматриваясь в огни фонарей на соседней улице. — То, чему ты хотел научиться. — Не рассчитывая уже что-либо услышать сегодня, он посмотрел в сторону уходящего. — Если ты продолжишь тренировки — сумеешь. Сегодня ты доказал это. — Не оборачиваясь и не ожидая в этот раз ответа, Итачи скрылся в дверях. Ичи, наконец-то остался один. Грубо... Но анализировать совсем не хотелось. На тело накатила жуткая слабость. И почему-то лёгкость — Ичи так давно не хватало её. До утра он больше не будет думать ни о чём.

***

Почти. Ни о чем. Итачи нашёлся на кухне. Он сидел за столом, положив травмированную руку на пакет с замороженными ягодами, и читал. Ту самую информацию, с которой его не так давно попросили ознакомиться. На всякий случай. Ичи собирался молча вручить ему все необходимое (инстукции к мазям он успел подготовить) и уйти, но в последний момент передумал. Последняя брошенная Итачи фраза, «продолжишь» вместо логичного «продолжим» оставляло толику неопределённости, которую хотелось прояснить. И, возможно, сейчас был самый подходящий для этого момент. Возможно, этого от него и ждали... но это позже. Прогнав лишние мысли, открыл мазь, распечатал один из принесенных бинтов и, переведя взгляд на травмированную конечность, спокойно озвучил: — Одной рукой не очень удобно. Поскольку возражений не последовало, Ичи молча занялся делом. — На твоём теле нет ни одного шрама. Возможности вашей медицины впечатляют. — Комментарий прозвучал на удивление мягко. — Качественное иссечение краёв, атравматичный внутрикожный шов, иммобилизация на время заживления, профилактика инфекции. Потом — силиконовые гели, массаж, при необходимости лазерная шлифовка. Это база. Если соблюдать протокол, даже пулевое может затянуться так, что следа практически не останется. Но мне ещё и с генами повезло. Склонность к минимальному рубцеванию: меньшая активность фибробластов, медленнее созревание рубца, тоньше итоговый след. Вместе с правильным уходом это даёт результат близкий к идеалу. У вас иначе? — Да. Принципиально. У нас основой является чакра. Есть шиноби, специализирующиеся на изучении медицинских техник, препараты на основе неё, некоторые виды оборудования. Но манипуляции, которые ты описываешь, у нас не популярны. Отдельным шиноби скорее интересны способы продления жизни, чем исправление уже полученных внешних дефектов, тем более хирургическим путем. Небольшие раны и ожоги чаще всего заживают самостоятельно, не оставляя следов, благодаря высокой скорости регенерации. А технологии, которые не развиваются в скрытых селениях, ограничены в развитии и у гражданских, хоть и могли быть им полезны. Ичи кивнул, принимая новую информацию к сведению. Короткая пауза повисла в воздухе — не неловкая, скорее естественная, как перед сменой темы. — Завтра во второй половине дня я свободен. — Он поднял взгляд на Итачи. — Хочешь попробовать себя за рулём? Итачи оторвался от планшета. В его взгляде не было ни удивления, ни сомнения — просто спокойное принятие информации. — Это будет полезно, — ответил он ровно и вернулся к чтению. И всё. Без уточнений, без лишних вопросов. Без попытки понять, что именно Ичи вкладывает в эту идею: желание отвлечься, проверить его реакцию или просто заполнить свободное время. Итачи принимает сказанное как данность — потому что в этом мире от него всё равно мало что зависит, а информация и опыт ценнее, чем домыслы. Ичи не стал уточнять, что имел в виду. В конце концов, если человек согласен — неважно, по какой причине. Важно, что завтра у них будет возможность побыть наедине, без свидетелей, и, возможно, продолжить занятия. — Тогда до завтра. Он аккуратно перебрал остатки аптечки и, оставив на столе чистый бинт да пару мазей с краткой инструкцией, написанной от руки, поднялся и уже у дверей, не оборачиваясь, бросил: — Подъем в семь. Минутой позже оказавшись в зале у одного из заранее растеленных футонов, Ичи скользнул взглядом по пустой улице с оранжевыми отражениями уличных фонарей на мокром асфальте. Разговор на крыше всё ещё оседал внутри каким-то непонятным осадком, но разбирать его Ичи не хотел. Сейчас — просто усталость. И какая-то странная пустота, в которой нет места ни злости, ни тревоге. Он лёг поверх покрывала, не раздеваясь — просто чтобы дать телу отдохнуть. И, вопреки ожиданиям, провалился в сон почти сразу.