Братва, меняемся!

Попытка объять необъятное — ещё один признак паники. Минато знал это. Не раз наблюдал подобное у врагов, посмеивался над ними — но сам, оказавшись в затруднительном положении, действовал так же. В обычной ситуации Намикадзе тщательно обдумывал каждый шаг, взвешивал «за» и «против», выбирал оптимальный путь и строго придерживался его, заставляя себя не думать об альтернативах. Но похищение Наруто выбило его из привычного русла. Удар в спину, исподтишка. Сын был его сокровищем, его кровью, его надеждой — смыслом жизни. Минато мог рисковать состоянием, положением, свободой, но не Наруто. Не Кушиной. Подобная ставка для него слишком высока. Внешне Намикадзе оставался спокойным и невозмутимым. На самом деле — суетился, нервничал, перебирал в памяти знакомства, вспоминал всех, кто был ему обязан, обращался к каждому, кто мог хоть чем-то помочь. Совершал шаги, для себя невозможные. Искал поддержки даже там, где ни в коем случае не следовало демонстрировать слабость. Где-то в глубине души понимал: совершает ошибку. Но страх за жизнь Наруто глушил доводы рассудка.

***

Сознание возвращалось рывками. Неохотно, словно сквозь толщу мутной воды. Голова гудела — глухо, равномерно, на одной ноте. В ушах стоял противный шум, во рту пересохло. Но мыслить это не мешало. Саске лежал на боку, на твёрдом полу. Попытка пошевелиться отозвалась острой болью в районе голени. Вместе с ней стали возвращаться обрывки воспоминаний: мейд-кафе, переулок, двое мужчин лет тридцати, пристроившиеся следом. И пить ту гадость не стоило: после неё мозги плохо соображали, координация разваливалась на глазах. Когда минут десять приблизившийся незнакомец попытался зажать лицо платком, Саске вывернулся и ударил. Но промахнулся, попав ногой по железному баку. Боль, потеря равновесия, платок на лице, очередной вдох под гогот мужиков — и темнота. Саске огляделся. Увиденное его не обрадовало. Комната незнакомая: голые стены, дешёвый линолеум, одно окно сбоку и балконная дверь напротив. Наруто валялся рядом, в отключке. Запястья с локтями стянуты за спиной прочной верёвкой — узлы профессиональные, не распутать. Ноги спутаны не хуже. Похитители не учли одного: не только карманы стоит обыскивать. Под толстой стелькой обуви легко прятались два плоских метательных ножа в тонких чехлах. Доставать долго и неудобно, зато в качестве стратегического запаса — то, что нужно. А небольшие прямоугольные лезвия в картонных упаковках, закреплённые на внутренней стороне ремня, вытаскивались парой пальцев из любого положения. Освободился Саске быстро. Вслепую, не без порезов, но не суть. В голове мелькнула мысль достать оружие и «проведать» похитителей. Но здравый смысл быстро её отмёл. Огнестрельное оружие этого мира — особенно с непривычки — могло доставить хлопоты даже в руках любителя. Рисковать не имело смысла. Тем более что есть альтернатива: балконная дверь, а там... Дальнейшее можно будет обсудить с Наруто, тот лучше знаком с планировкой здешних зданий. Привести в чувства Намикадзе удалось не сразу. Тот начал мотать головой, мычать сквозь заткнутый рот, не открывая глаз, и только через несколько минут на Саске уставились полные непонимания и испуга голубые зрачки. Просыпаться связанным, без единой подсказки, где ты и что произошло, — экстремально даже для тех, кто привык к экстриму. Убедившись, что шуметь Наруто не собирается, Саске убрал руку от его рта и принялся аккуратно резать верёвки. Намикадзе вздрагивал, таращился на кровавые разводы на чужих запястьях и, кажется, пытался осознать происходящее наравне с произошедшим. Он был конкретно напуган. Саске — зол. На себя, на свою невнимательность, на Наруто, притащившего его в то злополучное кафе, на брата, которого по-прежнему считал виновником всех своих бед. Но вдруг в голове что-то щёлкнуло — и он успокоился, решив воспринимать происходящее как необычную тренировку. — С тобой всё в порядке? — тихо спросил Наруто, окинув Саске внимательным взглядом. — А то складывается впечатление, будто ты куда-то ушёл, а вместо себя восковую фигуру оставил. Замер, взгляд в стену — и не шевелишься. — Пф.

***

Наруто долго не мог осознать произошедшее. «Похищение? Вы шутите?! Такое только в кино бывает!!!» — крутилось в голове навязчивой пластинкой. Родители много раз говорили, что как сын мэра он в группе риска, но… Это всегда казалось нереальным, почти из области фантастики. А тут — шок. Просто шок, очнуться от которого оказалось сложно. До последнего Наруто надеялся, что всё вокруг — лишь гадкий сон, который вот-вот закончится. Увы. Саске вначале тоже показался каким-то нереальным. Слишком спокойным — даже почти равнодушным. И это при том, что у него все запястья в крови. Учиха тем временем осторожно стянул ботинок и носок с опухшей правой ноги и, слегка морщась от боли, принялся ощупывать лодыжку. — Что с ней? — взволнованно прошептал Наруто. — Вывих, — сказал Саске, приподнявшись на локтях. Нога болела глухо, равномерно, и он уже понял, что к чему. — Отёк сильный. Мышцы зажали сустав. Вправить будет сложно. — Чего? — переспросил Наруто. — Возьмись двумя руками здесь и здесь, — Саске показал, направляя его ладони. — Тянуть будешь под углом… — Он прикинул положение ноги, поморщился. — Сорок пять градусов наружу. Рывок резкий. И сильно. Наруто с сомнением посмотрел на приятеля. — Ты в этом уверен? В больнице бы… — Некогда, — оборвал Саске. — Сделаешь — станет легче. Не сделаешь — будет хуже. Он попытался расслабить мышцы. Глубокий вдох, выдох. Потом ещё один. Нога гудела, отказывалась слушаться, но он заставлял себя — медленно, через силу. — Давай, — сказал он, стиснув зубы. — На счёт три. Раз… два… Наруто дёрнул. Мир моргнул белой вспышкой. Саске зажмурился, зашипел сквозь зубы, не сдерживаясь — боль прокатилась от лодыжки до затылка, выжигая всё на своём пути. А потом… отпустила. Остался тупой, но уже знакомый гул отёка. Он перевёл дыхание, пошевелил стопой. Осторожно. — На месте, — выдохнул. — Всё. Отпусти. Наруто разжал побелевшие пальцы и отшатнулся. — Всё в порядке? Ты же сам хотел… Саске не ответил. Смотрел в потолок, считая удары сердца. Раз. Два. Три. Боль отползала, оставляя после себя тупую, тянущую пульсацию. Медленно выдохнул. — Ничего. Всё правильно. Пустяки, — сказал он, осторожно ощупывая лодыжку. — Дай мне несколько минут — и будем выбираться. Наруто не понимал, что задумал Учиха, и не видел годного выхода из сложившейся ситуации, но с расспросами не лез. Саске тем временем срезал один из рукавов своей рубахи, сделал тугую повязку, встал и — не без хромоты, но довольно-таки уверенно — вышел на балкон. Наруто последовал за ним. Пока Саске копался в чужих вещах, Наруто выглянул в приоткрытое окно. Высоко. Красиво. Знакомо. Стоп. Знакомо? Он судорожно стал вспоминать, откуда может знать эту местность с высоты птичьего полёта — и вспомнил. В этом доме жил Хошигаки Кисаме. Наруто бывал у него пару раз. Хороший мужик, надо сказать. Хоть и взрослый, но никогда не ворчит, не воспитывает… — Давай вслух, — тихо окликнул его Саске. — Ты ведь что-то вспомнил? — А? Да… — Наруто перевёл взгляд. — В этом доме один наш общий знакомый живёт. Точнее, лучший друг твоего брата… То есть я хотел сказать… — Понял. Где именно? — Эм… Первый подъезд, последний этаж, вон то окно, если не ошибаюсь — его кухня. — Наруто указал направление. — Хм. — Саске ненадолго задумался. — Подходит. Наруто вдруг стало дурно от догадки — уж слишком подозрительно Учиха на крышу косился. Саске подошёл к нему вплотную и, не объясняя ни слова, начал опутывать его длинной толстой верёвкой, найденной на балконе. У Наруто дыхание перехватило от дерзкой задумки приятеля. Верёвка вокруг тела превращалась в примитивную страховку, подтверждая худшие опасения. — Н-не… Саске отвлёкся и посмотрел на Наруто. От его взгляда тот нервно сглотнул — спорить бесполезно. — Полезем на крышу. С верхнего этажа это не так сложно, — тихо начал Саске, ловко доделывая узлы. — Я первый. Помогу, не переживай. Всё проще, чем кажется. Наруто хотелось прикрикнуть, высказать всё, что думает о подобной сумасшедшей идее. Но шуметь нельзя. И оставаться здесь — тоже. Ксо. При всей своей любви к экстриму, сейчас он был сыт им по горло. Да и Саске… К своему новому знакомому Наруто относился довольно хорошо, хоть и опасался немного. Но доверить ему свою жизнь… Не готов. Тем временем Учиха ловко запрыгнул на бортик балкона, не обращая внимания на травму, приподнялся на мыске левой ноги, ухватился за что-то сверху, подтянулся, качнулся — и через мгновение оказался на крыше. Вместе с концами верёвки. Следующие несколько минут он провозился с креплением, после чего свесился вниз и протянул Наруто руку. — Ну же, — прошипел Саске, видя его нерешительность. — Давай. Я даже верёвку закрепил на всякий случай… Тебе только до меня дотянуться — а там я вытащу. Давай. Ладно. Была не была.

***

Намикадзе достал своей нерешительностью. Саске не привык кого-либо уговаривать — хотелось плюнуть, уйти в одиночку, обронив холодное «как знаешь». Не нянька же он ему. Но что-то не давало так поступить. И над причинами сейчас размышлять было некогда. Блондин кое-как переборол страх и полез на бортик — с раздражающе малой скоростью. А под самый конец посмотрел вниз. Саске едва успел перехватить его за руку — благо так быстро, что до паники не дошло и не пришлось долго удерживать на весу пятьдесят килограммов извивающегося веса. Когда Наруто в полной мере осознал произошедшее, он был уже на крыше. — Пф. Говорил же, что удержу, — сказал Саске и отправился на разведку. Пока приятель приходил в себя, он успел осмотреться. Люк был закрыт, но на одной из стен висела пожарная лестница — даже Наруто спустится без проблем. С другой стороны, шляться в одном ботинке, с недавно вывихнутой опухшей ногой и в рубашке с наспех оторванным рукавом совершенно не хотелось. — Что дальше? — спросил Наруто, с трудом поднимаясь на ноги. Его ещё шатало, но взгляд стал осмысленным. — Удержишь меня, если я свешусь в окно постучать? Наруто задумался. — Не уверен, если честно, — сказал он наконец. — Я не так силён, как ты.

***

Хошигаки Кисаме сидел за столом и пил кофе с кучей бутербродов. Кто-то скажет «вредно». Кто-то возразит, мол, жить вообще вредно. А этот мужчина и вовсе не задумывался о подобных мелочах. Природа наградила его просто нечеловеческим здоровьем. Кисаме мог спокойно не спать и не есть по несколько дней, оставаясь таким же энергичным, как всегда. Мог спокойно торчать в мокрой одежде на холодном ветру, не боясь подхватить воспаление легких. Да вообще многое мог, хоть и не особо любил. Нервная работа с командировками приучили его ценить простые минутки спокойствия. Поэтому сейчас он, пользуясь случаем, бездумно глядел в окно, поглощая простой холостяцкий завтрак. Там, за стеклом, по бирюзовому небу неспешно плыли причудливые облака, птички мелькали... — Кусотарэ*! — Кисаме резко подскочил, роняя чашку прямо на скатерть. — Совсем что ли умом тронулся?! Прямо за его окном висел вниз головой и стучал по стеклу сын мэра! И это на энном десятке метров над землей! Через секунду Хошигаки уже был там, радуясь, что открывается всё вовнутрь, мигом позже — втаскивал неестественно бледного ребенка в комнату, краем сознания отмечая, что его кто-то аккуратно придерживал. Кисаме не стал строить предположение, кто бы это мог быть. Ему была безразлична внешность незнакомца, мотивы… Захочет — объявится. Нет — и не надо. Но вот только чего Хошигаки никак не ожидал увидеть, так это младшего брата своего друга и кохая* Итачи.