Братва, меняемся!

Честное слово, я никогда еще не учился с таким удовольствием. Никогда мне не было так спокойно. Меня даже боль не смогла заставить отказаться от занятий, потому что вместе с ней внутри жила твердая уверенность, что так надо. К тому же я наконец-то поднатаскался в иллюзиях и мог их применять прямо посреди тренировочного боя. Это было... забавно. Особенно, когда я понял, что на брата их наложить (без его согласия, разумеется) нереально, и стал применять гендзюцу к самому себе и окружению. Думаю, мне тогда удалось удивить Итачи. Хотя казалось бы, чего тут такого? Подобный вариант, можно сказать, сам напрашивался! Ведь вторжение чужеродной чакры в собственный организм засечь куда проще, чем появление небольшой иллюзии на чем-то стороннем. Тогда как кажущееся чуть более коротким оружие оппонента может неприятно удивить. Причем фатально. Другим особо приятным воспоминанием стал момент, когда мне удалось подловить Итачи в нашем тренировочном спарринге. Нет, я не питаю ложных надежд, прекрасно осознавая истинную причину успеха — меня недооценили. И все-таки это был мой маленький реванш! Но перед тем, как предаваться воспоминаниям, я должен рассказать немного о шарингане. Это додзюцу способно видеть сквозь иллюзии. В прямом смысле этого слова. Точнее, это как через стекло смотреть при подходящем освещении, когда помимо пейзажа за окном при желании можно разглядеть салон автомобиля, ну, того, где находишься. Легкий зеркальный эффект, так сказать. Вот и с иллюзиями похожая песня, благодаря чему при должных усилиях можно не сбрасывать с себя гендзюцу, а... сделать вид, что попался, сохранив двояким восприятие реальности. И всё это ради того, чтобы в подходящий момент неприятно удивить не ожидающего подвоха противника. Думаю, вы уже примерно догадались, что я сделал? Добавлю только то, что многочасовая мигрень от информационного передоза, пожалуй, того стоила... А теперь немного деталей и предыстория. Вначале я заметно разочаровал брата. Не специально, нет. Просто мне нужно было время пообвыкнуться и проверить парочку теорий. Итогом послужила некая заторможенность в сбрасывании иллюзий. В том числе примитивных и заведомо топорно-небрежного исполнения. В общем, нехило так разочаровал брата, выслушал несколько лекций, какой я никчемный неумеха, совершенно не приспособленный к суровой реальности, и вдобавок обзавелся множеством ссадин и гематом разной степени тяжести. Ах да, ещё мне все уши прожужжали, что нападать нужно так, словно хочешь убить... На что я в итоге и решился. С небольшой оговоркой, разумеется. Не буду утомлять вас лишними подробностями. Скажу лишь то, что однажды вместо того, чтобы в который раз подмести мною поляну, непозволительно расслабившийся Итачи получил кунаем в область сердца. Оружие было, конечно, предварительно затуплено и в худшем случае грозило лишь большущим синяком. Я ведь не хотел травмировать брата. Просто помимо своих возросших навыков, хотелось наглядно показать, что не стоит бросаться такими громкими фразами в стиле: «попытайся меня убить». Как говорится, раз в год и палка стреляет. А я хоть и люблю пощекотать себе нервы, стараюсь не рисковать понапрасну. По крайней мере, чьей-либо жизнью и здоровьем. Что же касается непосредственно итогов... С нормальным кунаем я мог бы ранить Итачи. Возможно, смог и убить при большом везении, хотя вряд ли. А вот мне подобная выходка едва не стоила жизни, ведь Итачи еле успел придержать свои рефлексы. Рефлексы настоящего убийцы шиноби. Что случилось позже? Да ничего. Не было ни упреков, ни оправданий. Просто тишина. Перерыв. Отдых. Размышления. Итачи задумчиво и как-то отстраненно вертел в руках тщательно испорченный мною кунай. На мгновение даже показалось, что брата больше волнует то плачевное состояние, до которого я довел оружие, нежели... А вот здесь мысль обрывалась — я не знал, как продолжить. Все-таки я знатно пощекотал Итачи нервы. Наверняка до полного осознания произошедшего в его голове успели мелькнуть довольно неприятные мысли. Ведь не зная правды, можно было предположить, к примеру, что я специально прикидывался слабаком и выжидал момент для подлого убийства. Другими словами, врал, играл на публику, притворялся. Впрочем, мне тоже было о чем подумать. Всё же сегодня я оказался как никогда близок к смерти... Мой косяк, не спорю. Сам виноват, что не предусмотрел такой вариант развития событий. И всё же произошедшее невольно подчеркнуло весь контраст эмоций, что я испытываю к брату. Мне безумно хочется его внимания. Нравится проводить с ним время. Это действительно так, несмотря на то, что его манера общения порой, мягко говоря, нервирует. Интересно тренироваться. И в то же время страшно. Я не боли боюсь, нет. К ней я более-менее привык. Меня пугает сам Итачи. Не думаю, что он жестокий человек по своей натуре, но поступать безжалостно умеет и практикует. Поэтому мне откровенно страшно (даже представить), что случится, если его действительно вывести из себя... А ещё я не всегда могу правильно спрогнозировать его реакции, что тоже напрягает. В общем, все наше общение прям пронизано противоречиями. С его стороны, кстати, тоже ощущается некая неоднозначность. И мне порой кажется, что Итачи сам запутался не меньше. Тренировки шли своим чередом, но сам аники становился всё более молчаливым, немного угрюмым, задумчивым. А я не мог растормошить его, так как после занятий шевелился — и то с трудом. Полагаю, Итачи специально доводил меня до такого состояния, чтобы я к нему не лез. Подобного рода молчанка продолжалась дней пять. За это время я сумел-таки втянуться в заметно ужесточившиеся тренировки и даже начал находить в них положительные стороны. В спарринге легко выплескивался накопленный негатив, а боль и усталость оперативно вышвыривали из головы тяжелые мысли о доме. Вот только эффективность подобных отвлекающих факторов со временем снижалась, а усталость, наоборот, накапливалась. Да и неопределенность собственного будущего угнетала, если честно.

***

Вчера я впервые остался на ногах после тренировки. Успешно справился и с длительным бегом по пересеченной местности, включавшей в себя и болото, и отвесную скалу, и ещё кучу неудобных местечек, ещё немного потренировался в контроле чакры, выдержал интенсивный получасовой спарринг с братом и даже немного поюзал второй уровень проклятой печати. В общем, выложился по полной да в добавок нашел в себе силы поприставать к брату с вопросами. Вот только Итачи ушел от беседы и посоветовал не пренебрегать отдыхом, потому что завтра мне придется куда сложнее. Я удивился. Мне казалось, что Итачи со мной не особо-таки и сдерживается. Да, не травмирует в реальности, просто обозначая опасные удары. Зато не упускает возможности потом продемонстрировать полный букет ощущений с помощью гендзюцу. При попытке вообразить более суровую тренировку воображение клинило. Но через каких-то десять часов моё восприятие (реальности? истинного положения дел?) несколько раз перевернулось с ног на голову, вывернулось наизнанку и даже издевательски покрутило несуществующим пальцем у воображаемого виска. Как такое могло произойти? Сам не знаю. Но всё было каким-то неправильным с самого начала. И в то же время действительно являлось реальностью, а не тщательно продуманной иллюзией. Как выяснилось утром, эта особая тренировка будет проходить в неком подобии спарринга с огромным числом ограничений, самым странным из которых был тот факт, что Итачи не собирался ко мне приближаться ближе чем на несколько метров! И ладно бы ещё тренировочная площадка сама по себе представляла нешуточную опасность... Но, нет, выбранное местечко не походило ни на кратер вулкана, ни на клочок земли, обрамленный гигантской пропастью, ни на болото с ядовитыми испарениями. Обычный для этого мира лес! Не слишком густой, не слишком редкий. Всё, представляете? Никаких дополнительных сложностей! Впрочем, разумность подобного решения я оценил уже на первых минутах. А ещё очень благодарен Итачи, что тот наращивал интенсивность и скорость атак постепенно, давая мне возможность немного втянуться. Все-таки уворачиваться от кучи метательного оружия вперемешку с огненными техниками весьма затруднительно даже с шаринганом. Так ведь ещё и траектории могли меняться прямо во время полета, жесть просто! И всё же я как-то справлялся, несмотря на многочисленные, но не опасные порезы, истлевшую местами одежду и прочие следы моей нерасторопности. По крайней мере до тех пор, пока отведенное время не стало подходить к концу... Картина изменилась слишком резко. Ещё мгновение назад всё было неплохо, а спустя несколько секунд я угодил в ловушку, устроенную прямо в воздухе между гигантскими деревьями. Мою правую лодыжку опутала леска, после чего мою многострадальную тушку с силой дернули вверх. От пары пролетевших по бокам огненных шаров на мне загорелась одежда, правда толком испугаться я не успел — её почти сразу же потушил поток ледяной воды, окативший меня с головы до ног. Хотя, учитывая моё тогдашнее положение, пожалуй, правильнее будет сказать: «с пятки и до кончиков волос». Вот так я и провисел несколько минут, силясь прийти в себя. От резкой смены температур и просто мощности водяного потока знатно перехватило дыхание, и мне, можно сказать, заново пришлось учиться дышать. Казалось, что я неплохо справлялся... А тут, за какие-то секунды мне наглядно показали, насколько я был наивен! Ксо! Хотелось просто выть от досады! Тогда я был полностью уверен, что неплохо выдерживаю навязанный темп. А сейчас мне наглядно показали, что Итачи почти что играл со мной, как кошка с мышкой. Специально подстраивался, наблюдал, оценивал. И лишь под самый конец дал мне ощутить, какая пропасть между нами. Единственное, чему я был несказанно рад, так это отсутствию посторонних. А то видок у меня сейчас... Вишу на одной ноге вверх тормашками; шухер похлеще, чем у Какаши будет; одежда в подпалинах; кожа саднит от множества порезов и ожогов, а на скуле здоровенная ссадина с запекшейся кровью. — Ты ещё слишком слаб, — сухо бросил Итачи. — Хоть и не безнадежен. Он стоял, небрежно облокотившись о дерево. Абсолютно свежий, чистый и даже не растрепанный. Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и признать полное поражение. — Ладно. Сдаюсь, — буркнул я, после чего, дополнительно напитав мышцы чакрой, кое-как извернулся, подтянулся и все-таки сумел перерезать державшую мою ногу леску. Краем глаза отметил, что Итачи почему-то покачнулся и сполз по стволу дерева, неграциозно рухнув на пятую точку. На солнышке, что ли, перегрелся? Или же ему тренировка тоже не просто далась? А ещё... Мне на мгновение показалось, что он обреченно прошептал: «не успел». Впрочем, я не шибко по губам читаю — мог и обознаться. Да и в голове в то время крутились куда более насущные мысли. Пролетев по инерции несколько метров, пока не получилось приклеиться стопами к могучему стволу дерева, я задумался. Параллельное положение к земле меня нисколечки не смущало. А вот странное ощущение в волосах... Я запустил в них руку и тут же наткнулся на несколько сенбонов, на которых болтался лист со взрывной печатью. Неактивированной, к счастью. А поверх печати — приписка мелким каллиграфическим почерком: «За головой надо следить. Даже если она дурная и от неё куча проблем». «Издевается, зар-раза», — мысленно прорычал я. Но самым обидным был не тот факт, что я попался, и даже не досадная мыслишка о том, что у меня нет идей, когда меня так подловили... Я тупо не понимаю, как вообще возможно провернуть нечто подобное, чисто технически! Ксо! До чего же обидно! Я пнул с досады дерево, да так, что в стороны прям брызнули щепки, а на коре остался глубокий отпечаток моей правой ноги. Ах да, в процессе выплеска эмоций я едва не навернулся с пятиметровой высоты. Все-таки уже просто висеть на одной ноге за счет чакры да мышцами удерживать правильное положение тела, чтобы по чистой случайности не треснуться со всего маха мордой об дерево, мягко говоря, нелегко. А я ведь ещё концентрацию чакры в одной из своих конечностей менять начал. Да и просто на взводе был. Сделав двойное сальто, я упруго приземлился на ноги примерно посередине между пострадавшим он меня деревом и братом. Он, кстати, всё ещё сидел на земле. Да и выглядел как-то неважно. — Эй, ты в порядке? — поинтересовался я, подходя ближе. Итачи с минуту изучал меня внимательным (правда, без шарингана) взглядом так, словно видит впервые, а потом прикрыл лицо рукой, пару раз мотнул головой, а затем вообще постучал затылком о ствол дерева. Лишь после этого он опустил руку и вновь взглянул вперед. А в глазах застыло странное выражение, совершенно неподдающееся расшифровке. В моей голове мелькнула безумная догадка. Но другого объяснения не было! — Ээ, нии-сан?.. — пробормотал я, стараясь справиться с эмоциями.