Братва, меняемся!

Несколькими часами ранее. Квартира Хошигаки Кисаме В чужом теле Итачи чувствовал себя неплохо: никакой боли, свободное дыхание, чёткое зрение. Без чакры непривычно, но могло быть и хуже. На гражданских в своё время он насмотрелся достаточно, чтобы понимать, что с этим телом ему не просто повезло. Конечно, он не рассчитывал увидеть толстого увальня с отдышкой или неженку. Но здесь... Отличная растяжка, гибкие суставы, сильные мышцы — это то, что уже удалось почувствовать. Времени и возможности оценить выносливость пока не представилось, но интуиция подсказывала, что и с ней проблем не возникнет. А ведь для того, чтобы идти путём силы, нужен серьёзный стимул. От человека с относительно спокойной профессией Итачи такого не ожидал. Очевидно здешний Саске о родном брате знал далеко не всё. Учиха потянулся и зевнул, выгибая спину. Хотелось размяться, прогнать привычный комплекс упражнений, но нежелание осложнять отношения с Кисаме удерживало на месте. Тот и так нервничал — не стоило усугублять. Да и информация из учебников, отыскавшихся в доме Хошигаки, была познавательной. А ещё за чтением было удобно размышлять. Кисаме пояснил происходящее и обрисовал ближайшие перспективы. Двойнику несказанно повезло — ещё день, и им с Хошигаки пришлось бы уйти на миссию. Кем бы «местный Итачи» ни был на самом деле, в мире шиноби не смог бы продержаться и суток. Тем более оказавшись рядом с напарником или — что хуже — на задании. И всё же времени у братьев было крайне мало, и то при условии, что теневой клон не развеется. Помощь Саске оказалась не просто правильным, но и крайне полезным поступком — у двойника отпала необходимость искать брата, что стало бы неизбежно провальным. Оставалось лишь рассчитывать на то, что младший не начнет дурить и вспомнит всё, чему его научили. Раздавшийся со стороны коридора двойной щелчок дверного замка оторвал Итачи от размышлений. — И всё же зря ты, Кисаме, так на фастфуд налегаешь, — со вздохом вымолвил вошедший в комнату человек, после чего сгрузил большую охапку чем-то набитых бумажных пакетов на журнальный столик и повернулся. — Меня зовут Якуши Кабуто, — представился он, поправляя очки. — Не скучаешь, Итачи?

***

Кисаме машинально кинул взгляд в сторону приятеля, после чего вновь уткнулся в монитор своего ноутбука, стараясь выглядеть максимально естественно. Кабуто был в своем репертуаре. Любитель он провоцировать и наблюдать, выводить человека из зоны комфорта. А ещё предпочитает подбирать слова так, чтобы была возможна двойная, а то и тройная трактовка. Как сейчас, например. Ведь подобный фамильярный вопрос можно расценивать и как попытку подружиться, и как издевку. А ещё на банальную проверку реакции на панибратский стиль общения похоже. Задумчиво почесывая затылок, Кисаме склонил голову чуть ниже, чтобы скрыть предательски мелькнувшую на губах усмешку. Идея с камерами пришлась как нельзя кстати. Ведь открыто пялиться на людей — дурной тон. Тогда как наблюдение через технические средства давно не является чем-то предосудительным. Впрочем, не это главное. На то, чтобы выбрать камеру с наиболее удобным ракурсом, приблизить изображение и увеличить резкость, ушло всего несколько секунд. Кабуто тем временем ещё раз смерил Итачи пристальным взглядом, затем взял первый попавшийся пакет и протянул тому со словами: — Угощайся. — Спасибо, — вежливо кивнул Учиха, принимая гостинец, но открывать тот, и уж тем более пробовать содержимое не спешил. В то же время лицо его не выражало даже мимолетной неприязни или нервозности, было нейтрально-спокойным, а взгляд ровным. Вроде ничего особенно, однако электронный блокнот Кисаме, в котором он старался составить психологический портрет Итачи, всё же пополнился парой новых строк. А через мгновение прямо на подлокотнике кресла невозмутимо устроился Якуши, держа в руках аж три порции провианта, скользнул цепким взглядом по записям, как-то мигом скис, а после пристроил пакеты разве что не на клавиатуре и встал. — Буду на связи тогда, — сказал тот с нотками разочарования и, дождавшись кивка от Кисаме, добавил с усмешкой перед тем, как выйти за дверь: — Только квартиру не громите. По крайней мере без меня. Однако Хошигаки сейчас было не до выкрутасов приятеля. Тишина порядком нервировала, как и общая неопределенность. Накрученный своим кохаем, он готовился к нешуточным сложностям, можно сказать экстриму, а тут... Нет, не то чтобы это было плохо. Как раз даже наоборот. Но когда заранее сформировавшиеся представления рушатся, всегда как-то неуютно становится. Шелест пакета отвлек от угрюмых дум. Кажется, Учиха всё-таки решился заценить угощение. Правда голод тому виной, любопытство или банальная вежливость, так и осталось загадкой. Коробка с бургером была вскрыта парнем, рассмотрена, и после недолгих сомнений он поднял верхнюю булочку и откусил от неё кусочек. Так и не определившись, кого ему жальче в этой ситуации — бургер или гостя — Кисаме поспешил вмешаться. — Не, это естся не так, — сказал он, быстро распаковывая свой многослойный бутерброд заводского типа. — Берешь обеими руками, подносишь ко рту и широко кусаешь. Вот так, — закончил на демонстрации. А когда прожевал, добавил: — Только за начинкой следи. И старайся сильно не сдавливать. Сноровка лишь с опытом приходит.

***

Поедание бургеров не было таким уж сложным для Итачи — разве что специфическим. Вкус был не очень, но всё же получше пищевых пилюль. Зато по пользе этот «фастфуд» явно проигрывал. А вот завязавшаяся, наконец, беседа определенно радовала, как и неожиданное предложение прогуляться завтра по городу. — И всё же ты какой-то неправильный... — вздохнул вдруг Кисаме, на что Учиха лишь вопросительно вскинул левую бровь. — Забей, — отмахнулся было Хошигаки, но неожиданно передумал: — Впрочем, ладно, — произнес тот совершенно в другой тональности. — Ты же в тринадцать из дома ушел, так? Итачи кивнул и с вызовом посмотрел на собеседника. Ворошить прошлое он не собирался и сразу хотел дать понять, что в расспросах не стоит переступать определенную черту. — Вот, — словно ни в чем небывало продолжил Хошигаки, — а потом пять лет рос среди преступников. Но на выходе всё равно хорошие манеры, безупречно-правильная речь... Неожиданно. Да и психически ты куда более стабилен, чем можно было ожидать... — и снова резко перевёл тему: — Впрочем, ладно. У тебя есть какое-нибудь хобби? — Хобби? — Мне, к примеру, нравится искать легенды о самых уникальных мечах, а потом заказывать себе их точные копии. А если сведения об оружии сохранились лишь в фольклоре, то и чертежи сам в программе делаю. Пришлось даже отдельное помещение для коллекции снять... Только свою гордость — Самехаду — в квартиру принес, не сдержался. Вон, в специальных креплениях на стене висит. Правда, красавицей получилась? — Да. Очень необычный меч, — имитировал согласие Итачи. Не говорить же, что получилась лишь жалкая пародия? И чешуя не выглядит внушительно, и пасть. Это просто неживая оболочка, способная похвастаться разве что внушительными размерами да необычной формой. — А что нравится тебе? — выжидательно уставившись, спросил Кисаме. — Онигири, — короткая пауза. — И данго. — Намек понят, — хмыкнул Хошигаки. В следующий раз закажу что-нибудь из классической кухни, — пообещал он. — Ты только не отмалчивайся, ладно? Говори сразу. Я же мысли читать не умею. Учиха не стал объяснять, что это совсем не намек, а лишь честный ответ на поставленный вопрос. Куда проще было кивнуть в знак согласия и, как бы между делом, вернуться к учебникам. В частности, к политологии, из которой можно было подчерпнуть столь полезные сведения о порядках в этом мире. А заодно и просто отложить разговор, который в любой момент мог свернуть в неудобное русло.

***

Кисаме прибывал в благоприятном расположении духа. Конечно, до кота, вылакавшего всю сметану в доме, а потом удачно спихнувшего вину на собаку, состояние не дотягивало. Но было где-то близко. Двойник Итачи оказался парнем вменяемым и с мозгами, что немаловажно. С подростковыми же максимализмом и ершистостью Хошигаки умел справляться — как в лоб, так и с обходного маневра. Поэтому сейчас он был практически уверен, что крайние меры не понадобятся. Правда, это не помешало принять дозу стимуляторов — спать сегодня Кисаме всё же не собирался. Как и кобуру снимать, да. А вот сходить на кухню, сварить кофе и понабрать целый поднос сладостей — это пожалуйста. Данго у него дома не водилось, зато шоколадок и других долгоживущих сладостей было в избытке. Вернувшись в любимое кресло с кружкой ароматного кофе, Хошигаки кинул взгляд на гостя. Поднос был предусмотрительно пристроен рядом с парнем, прямо на диване. И если вначале Итачи, кажется, стал пробовать угощение чисто из вежливости, то потом дегустация приняла более непринужденный характер. Сам же Кисаме предпочел распечатать ещё пару бургеров — продукты с мясом или рыбой он ценил куда больше сладостей. Да и нужно же в конце концов доесть то, что поназаказывал? А заодно решить, куда завтра идти. Пообещать-то прогулку пообещал, но ведь без конкретики. Таскаться по музеям Хошигаки было влом, любимый дайвинг был отсеян за нерациональностью, и сейчас мужчина изо всех сил старался отыскать наиболее полезный вариант и одновременно с этим минимизировать возможные риски. Вдруг воздух в комнате стал каким-то разреженным, словно перед грозой. Затем последовала яркая вспышка и... в комнате нежданно-негаданно материализовалось то ли бревно, то ли коряга, а также два подростка в странной одежде, но с легкоузнаваемыми физиономиями. Дальше пришло осознание того, что эта крупногабаритная деревяшка одним из концов плюхнулась на диван, придавила поднос со сладостями и едва не задела кое-кого. Того, кстати, кто моментально отреагировал на столь бесцеремонное вторжение и сейчас стоял, прикрываясь Самехадой на манер щита. И лишь мгновением позже Кисаме осознал, что он сам держит перед собой пистолет, снятый с предохранителя — тело отреагировало на потенциальную угрозу куда быстрее рассудка. — А вы не ждали нас, а мы приперлися... — послышалось негромкое бормотание со стороны Саске. Сам он тем временем неуверенно пятился назад, словно нашкодивший щенок. Разве что запаха для полного антуража не хватало. Хотя... От коряги неслабо так болотистой гнилью несло. Что, впрочем, не помешало двойнику Итачи с подчеркнутым равнодушием вернуться к чтению, словно не только происшествие, но и соседство дурнопахнущей древесины его ничуточки не беспокоят. Отложив недоеденный бургер, Хошигаки шагнул к ребенку, который продолжал медленно отступать к двери, после чего ловко перехватил того за шкирку. — Я не специально, честно! И вообще не думал, что всё может вот так! — затараторил вдруг Саске. — Я просто плаваю плохо, понимаешь? И сложно всплываю. Так что... — Успокойся, тебя никто ни в чем не обвиняет, — устало вздохнул Кисаме. Как связано плавание, квартира, эта деревяха и столь экстравагантное появление ему было сейчас совершенно безразлично. — Так это, может пистолет всё-таки уберешь? — осторожно поинтересовался мальчик. — Нервирует. Хоть я и видел, как ты его на предохранитель вернул.