Братва, меняемся!

Самочувствие оставляло желать лучшего. Я ощущал себя выжатым лимоном, сил почти не осталось. Не физических — моральных. Ещё недавно мне казалось, что теперь, когда я благополучно вернулся домой, всё плохое осталось в прошлом. Вот только реальность родного мира оказалась не менее жестока. Вместо того чтобы хорошенько отдохнуть, приходится стискивать зубы и нырять в беспощадный водоворот проблем.

— Ты как? — поинтересовался Кисаме, протягивая мне чашку крепкого жасминового чая. — И что у тебя за татуировка такая? Мне показалась, или она причиняет боль? — Я в норме. И тебе не показалось, — ответил, попутно размышляя, насколько стоит быть откровенным. — Это тело имеет свои достоинства и недостатки. К примеру, мне очень сложно в нём сдерживать эмоции. А ещё меня девушки заводить перестали, — попытался отшутиться я. — Татушка же реагирует на негатив и может добавить массу острых ощущений, если у меня не получится вовремя успокоиться. Считай её лакмусовой бумажкой моего внутреннего состояния, — в тему вспомнился любимый речевой оборот нашего химика. Такой обобщенный ответ, кажется, вполне устроил Кисаме. — Кстати, а где сейчас Мисаки? — спросил уже я, распечатывая очередной гамбургер. — Как она перенесла случившееся? — Насколько мне известно, Мисаки последнее время у одноклассницы гостит, — пояснил Хошигаки, поскольку кое-кого в комнате до сих пор не было. — Ей не рассказали правды. — Вот как... — Осуждаешь? — поинтересовался Ичи, появляясь в дверном проеме. — Просто понять не могу. Зачем утаивать правду, если она всё равно всплывет? Ну, пройдут сутки-другие... А дальше что? Думаешь мелкая не захочет вскоре повидаться с родителями? Или хотя бы поболтать с ними? — Именно, — почему-то согласился тот. А потом, в ответ на моё недоумение, пояснил: — Ведь мама ей пишет каждый вечер, интересуется «новеньким», а также периодически просит не засиживаться допоздна и не забывать об учебе. Осуждаешь? — повторил свой вопрос брат. Я не нашелся, что ответить. Это явно был выбор из двух зол. Не самый честный, но, возможно, правильный. Не знаю. Не желаю знать. Мне сейчас вообще вредно об этом думать. И страшно. — Хочу прогуляться. А спать ты, я вижу, не собираешься, — неожиданно сказал молчавший до сих пор Итачи. — Покажешь город? Несколько секунд мне потребовалась лишь на то, чтобы в полной мере осознать предложение и его мотивы. — Спасибо, — чуть слышно поблагодарил я и повернулся к родному брату. — Можешь заказать нам такси, Ичи-нии-сан? Мне нужно переодеться. Надежда на положительный ответ была невелика. Упрямством я пошел в старшего, мне было не впервой отстаивать свои решения, но сейчас сил на споры не осталось — слишком устал. Но Итачи прав: если мне каким-то чудом и удастся уснуть, кошмары вымотают не хуже бодрствования. — Хорошо, — произнес вдруг Ичи, поражая столь нетипичной для него покладистостью. Даже встречных требований не выдвинул, только спросил: — К утру хоть вернетесь? — Возможно, — ответил за меня Итачи. И, кажется, хотел добавить что-то ещё, но не успел. — Я вас перебью ненадолго? — вмешался в разговор Кисаме и, не дожидаясь ответа, почти протараторил: — Вот, телефон возьми. Мусор я в нем почистил, нужные контакты забил. Моделька старая, но функционирует сносно. Меню там интуитивно понятно, но, если что, к Саске можешь обратиться — всё пояснит. Суетящийся Хошигаки заставил меня слегка улыбнуться. Учитывая его спокойно-пофигистичный характер, такое поведение было для него нетипично. Волнуется. Как и брат. Но в отличии от последнего охотно идет на контакт. «Мы пойдем?» — хотел спросить я, чтобы прервать неловкое прощание. Но Ичи был чуточку быстрее. — Возьми. Это документы. От паспорта до страховки. На всякий случай, — сказал он отрывисто, через силу. — Хорошо, — согласился Итачи, вряд ли до конца осознавая важность этого жеста. А мне вдруг стало неловко за своё поведение. Не приятно, конечно, когда твоим словам не доверяют... И в предвзятость в отношении носом ткнуть хочется. Вот только сейчас, когда брат переступил через неприязнь и пошел на компромисс, я почему-то ощутил себя капризным ребенком. — Это... Ты не волнуйся. Всё с нами хорошо будет, — пробормотал, слегка отводя взгляд. — Могу даже набрать тебя через часик-другой. — Спасибо, — вполне искренне улыбнулся Ичи и потрепал меня по голове.

***

Наступление темноты преображает Токио. Днем он относительно тихий, сдержанный, строгий, серый. Ночью же пьяный, яркий и сумасшедший. Конечно, из салона автомобиля всего этого не прочувствовать... Но на непривычного к подобному человека переливающиеся пестрыми неоновыми красками дома должны производить неслабое впечатление. Да, Итачи совсем не похож на тех моих знакомых, которые способны восторженно глазеть по сторонам или безмятежно наслаждаться окружающими красотами. Его, наоборот, может нервировать навязчивое мельтешение неоновых огней, посторонние шумы и прочие раздражающие факторы, на которые городские жители давно перестали обращать внимание. Но мне хочется верить, что ему всё же интересно, даже если признаки подобного незаметны, или хотя бы не в тягость. В опустевшем доме было неуютно, но я не мог позволить себе хандрить и потому сразу занялся делом. — Интернет куда более универсальный источник информации, нежели книги или свитки. Смотри, — движением мышки я разбудил свой вечно включённый компьютер и тут же открыл браузер, — здесь печатаешь свой запрос, ну, то, о чём узнать хочется. А потом выбираешь страничку, где подача материала тебя устроит. Конечно, мусора тоже будет попадаться немало... Но, в целом, можно найти много интересного и полезного. Появятся вопросы — зови. Итачи крут, так что вряд ли придется повторять дважды или углублять пояснения. А, следовательно, можно спокойно лезть в душ и думать над новым имиджем. Вот только типичного для меня запала и азарта не было в помине. Как, впрочем, и депресняка. Просто какое-то непонятное состояние, когда голова напоминает потревоженное осиное гнездо. А множество непрошеных мыслей, как те же агрессивные насекомые, представляют нешуточную угрозу и мне самому, и окружающим. Как с подобным бороться я не знал, а поэтому постарался просто отвлечься. На внешность. Первое, что пришло в голову — сменить цвет волос с помощью специальной маски. Этого добра у нас в доме всегда водилось с избытком, поскольку Мисаки разрешали слегка осветлять волосы и даже корректировать оттенки специальными шампунями, а сестра предпочитала держать запасы минимум на месяц вперед. Где они хранились, я знал, поэтому всё что от меня требовалось — лишь четко следовать инструкции. На деле же всё оказалось несколько сложнее, чем я предполагал. И что все в этом находят? Столько мучений, причем на постоянной основе и без веских причин! Не понимаю. Это мне для дела нужно... Но зачем заниматься этим просто так? Намучившись вконец с полотенцем, которое никак не хотелось держаться на голове, я просто нацепил поверх спортивную кофту с капюшоном, чтобы стабилизировать конструкцию. И напоследок заглянул в зеркало. Пфф. Тот ещё видок. Но уж лучше сейчас потерпеть, чем потом с тем же париком возиться. Дальше я откопал коробку с косплеем на Клауда из Final Fantasy. Да-да, тем самым, в который я надеялся в своё время запихнуть брата. Достал оттуда голубые карнавальные линзы и, вернувшись в ванну, провозился с ними полчаса, не меньше. Но результат того стоил! Цвет глаз перекрывался изумительно, плюс появился неплохой шанс, что и шаринган хоть как-то прикрыт будет в случае чего. А вот затем меня постигло глубокое разочарование. И с чего я только решил, что с покраской справлюсь лучше двенадцатилетнего подростка? Волосы побледнели, но стали выглядеть просто отвратительно. Пришлось залить всё коричневым оттеночным шампунем, что бы хоть как-то исправить результат. Итог меня вполне устроил. Но в следующий раз — только в парикмахерскую. Хватит с меня подобных экспериментов. Впрочем, я ни о чем не жалел. Теперь, вон, хоть завтра появляйся рядом с родной тушкой. Сходство, естественно, осталось, однако глаза мозолить перестало, что немаловажно. Пустой уверенности, что у меня так сходу получится подружиться с другим Саске, я не питал. И, всё же, лично познакомиться с человеком, которого мне приходилось изображать, было интересно. А ещё больше хотелось узнать, чего он успел тут учудить. Всё-таки момент обмена был специфическим. Но это позже, когда точно буду готов к подобному. А пока, подобрав нейтральные шмотки, не сковывающие движения, я вернулся к Итачи. Как я и предполагал, проблем с освоением компьютера у него не возникло. А на мониторе была открыта статья, в которой описывались принципы работы огнестрельного оружия. Вполне предсказуемо, кстати. Но всё же это было не самое интересное и полезное чтиво. — Тебе тогда с баллистики начать нужно или с учебника по физике хотя бы, — вздохнул я, пододвигая к столу второй стул. В том мудрёном тексте, что откопал Итачи, я сам не знал и половины терминов. — Но, может, вместо того, чтобы читать про энергию пороховых газов, мы лучше в тир пострелять сходим? — Можно, — согласился тот и неожиданно спросил: — Долго планируешь бегать? Я невольно помрачнел. То, к чему клонит Итачи, понять не сложно. Но что на это ответить? — Я... я не могу... — Получается, я зря потратил своё время, — сухая констатация факта. Хм... это ведь он не о текущем моменте говорит. А о наших тренировках! И вот это было совсем неприятно — на столько, что захотелось объясниться. — Ичи довольно силен, — начал я медленно подбирать слова. — Полагаю, он легко справится с хулиганами, даже если у тех окажутся ножи. Да и сам я, хоть и научился многому, вряд ли смогу одолеть его в честном спарринге. Но, — я облизал пересохшие губы, — он слишком уязвим, когда дело касается близких. Слишком мягок. — Неужели? Да, такое не говорят посторонним, но Итачи для меня давно стал вторым братом. К тому же он, пожалуй, один из немногих, кто сможет меня понять. — Всё именно так, — со вздохом подтвердил я и продолжил: — Может возникнуть ситуация, когда меня понадобится тормознуть. Даже ценой травмы. Моей. А Ичи вряд ли сумеет поступить правильно, — дыхание сбилось так, что пришлось выдержать паузу. — Помнишь, как я пытался тебя убить?.. Полагаю, тогда всё кончилось хорошо лишь потому, что боевые навыки для тебя не игра и не спорт, а неотъемлемая часть жизни, на которой завязано само выживание. — На одних лишь предположениях выводы не строят. — Итачи повернулся ко мне и добавил: — Разве что дети. Я собирался было возмутиться, сказать, что за шестнадцать лет неплохо узнал брата, и, вообще, не ему судить о психологии людей нашего мира, вот! И, если на то пошло, он сам старше меня всего на два года! Но резко передумал. В тот самый момент, когда осознал, что подскочил на ноги и по-детски обиженно поджал губы. Так что вместо того, чтобы начать отстаивать свою правоту, я сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, после чего поднял руки в шутливо-капитулирующем жесте и сказал: — Сдаюсь. Быть может, ты действительно прав.

***

В общем, в тир мы собрались аккурат к его открытию. А на ночное время заказали экскурсию на автобусе с открытым верхом. Брату я тоже отзвониться не забыл и даже честно рассказал о ближайших планах. Тот выслушал, немного помолчал и коротко сказал напоследок: «Береги себя». Без каких-либо комментариев или нравоучений, за что я был ему весьма благодарен. Что же касается непосредственно экскурсии... Она прошла несколько неожиданно. Гидом оказалась женщина с очень мелодичным голосом, а поскольку её речь в большей мере состояла из сухих фактов, без юмора и забавных отступлений, то меня быстро стало клонить в сон — не спасала даже ночная прохлада. Некоторое время получалось зацепиться за реальность. Я сидел прислонившись к Итачи и старался слушать. Старался слышать. Старался... А потом неожиданно очнулся от того, что кто-то меня осторожно теребил за плечи. Светало. Оказалось, что меня вырубило, во сне я сполз к Итачи на колени и продолжил спать на них. А тот не только не возмутился, но, скорее всего, даже придерживал меня — иначе я спокойно мог свалиться на пол при первом же торможении или, как минимум, проснулся бы раньше времени. Но, что самое странное, на душе снова стало тихо и спокойно, да и выспался я неплохо, без сновидений.