Братва, меняемся!

Предложение брата было настолько заманчивым и неожиданным, что невольно чувствовался подвох. Это же столько мороки! В отличие от той же России, где можно спокойно взять пневмат и пойти в ближайший лесок по банкам пострелять, у нас всё куда сложнее. А уж игры типа хардбола и вовсе экзотикой были. Хотя в префектуре Тиба, вроде как, проводились периодически. Но поучаствовать в них лично мне пока не удавалось — несовершеннолетнему попасть туда нереально. Интересно, а если попросить Ичи договориться о частной игре? Получится его уломать? Хм... Ведь если позвать другого Саске, как раз два на два выйдет! Тем более что подобное времяпрепровождение отлично помогает выплеснуть накопившийся негатив, да и просто переключиться. Хотя не факт, что Итачи поддержит эту идею... Он, кажется, не хочет видеться с братом. Подобные размышления занимали лишь малую долю сознания, поэтому я сразу же заметил незнакомца, приглашающе машущего нам рукой с противоположной обочины. Юноша. Постарше меня настоящего будет. Тёмно-каштановые волосы забраны в высокий хвост, а простой бежевый комбинезон напомнил спецодежду автослесаря. Рядом стояло такси. Слепящее глаза солнце не дало толком рассмотреть черты лица, но я был уверен — мы не знакомы. Приятель брата? Только этого не хватало, блин! И где в конце концов Ичи?! Чего это такой пунктуальный братец уже на целые две минуты опаздывает?! А человек лишь пожал плечами на отсутствие какой-либо реакции с нашей стороны и пошёл навстречу. Когда тот оказался в нескольких шагах, я сумел-таки его разглядеть и... отвёл взгляд. Чтобы не пялиться на рубцы от ожога в половину лица, которые начинались где-то под воротом, поднимались сначала по шее, потом по правой щеке и даже немного заходили на переносицу. Жуткое зрелище. И тональник, которым, по всей видимости, пытались скрыть дефект, здесь мало чем мог помочь. Однако неловкая пауза продлилась недолго. И обратились почему-то ко мне. — Тебе не кажется, что невежливо так шарахаться... — произнёс человек до боли знакомым голосом, — ...от брата? Я резко обернулся на Итачи, но не заметил на его лице даже следов удивления или растерянности — надежно скрывающая эмоции «маска» даже не дрогнула. Пф. Тоже мне пофигист выискался. И вновь я перевел взгляд на такое незнакомое на первый взгляд лицо. — Читер ты, вот ты кто! Ну а как мне его ещё назвать?! Со всем этим сложнейшим профессиональным гримом, а? Впрочем, как вскоре выяснилось, рубцы (на которые, кстати, было теперь не противно смотреть и даже захотелось ковырнуть разок-другой) — не самое яркое и странное. Ичи был другим. Не «выглядел», а именно «был». И дело тут не во внешности, на которую мне, по большому счету, пофиг. Сложно объяснить, что именно «не так», но он словно совсем другим человеком стал. Более непосредственным, но вместе с тем немного скованным. И чуточку неуклюжим. Нет, я, конечно, понимаю, что брат актер и всё такое... Вот только этот образ уж слишком естественно на нём сидел! Даже подозрительно. — А ты всё такой же бука, — вполне естественно засмеялся Ичи и, взъерошив мне волосы, добавил: — Пойдемте в машину. Объяснять с какой радости такие перемены в нём брат не стал. Мне даже подумалось, что подобное — своеобразная месть за моё нетипичное поведение. Но у меня, между прочим, на то веская причина, в отличие от некоторых! А потом вдруг вспомнился недавний разговор с Итачи... и всё моё возмущение мигом испарилось. Я тоже хорош. Мои поступки у брата также наверняка вызывают кучу вопросов вперемешку с непониманием. Тогда как я... В общем, поговорить нам, видимо, придётся. Даже если беседа выйдет неприятной и тяжелой для обоих. Хех. А все так хорошо начиналось.

***

В конечной точке назначения мы оказались относительно быстро. Вручив нам корзинку с онигири и овощами, Ичи сразу же занялся обустройством поляны. Очень основательно и нестандартно. Вместо классических мишеней он почему-то решил использовать обычные листы из плотной бумаги, на которых в произвольном месте были нарисованы один-два чёрных кружка размером с монету и крупная цифра. Причём пристроены они были совершенно в разных местах: на земле, стволах и просто ветках. Более того, парочка и вовсе болталась на верёвке! Конечно, сильного ветра не было сейчас, но всё же... Бредово как-то. Зачем так изгаляться-то? Это же ему не кино, где при желании на энный дубль можно добиться любого результата! Впрочем, некое подобие большой стационарной мишени тоже имелось. Возле него Ичи и начал объяснения. Вначале это была скучная лекция по устройству пистолета с упоминанием отличий имеющейся пневматической модельки от своего боевого прототипа. Также были перечислены технические характеристики. После брат рассказал о базовых принципах стрельбы, классических стойках и технике безопасности. И в заключении предложил небольшую демонстрацию стрельбы в динамике, для которой попросил Итачи называть в произвольном порядке цифры от одного до девяти. Если честно, я не сразу смекнул зачем. Но когда всё началось, у меня аж дыхание перехватило! Это... Это было нечто! Брат не просто тут же стрелял в мишень с названным номером, а делал это практически не целясь! Более того, он то и дело совершал специфические перекаты, кувырки, резкие развороты и другие полуакробатические трюки, а часть мишеней и вовсе поразил в падении. При этом Ичи в любой момент мог быстро оказаться на ногах или же почти скрыться в траве. Как выяснилось чуточку позже, брат ни разу не промахнулся. Да, у него не везде получилось попасть чётко в чёрный кругляш, но чтобы совсем в молоко ушло, — такого не было. Что с учётом тех скоростей уже мегакруто и почти из области фантастики. — Держи, — сказал вдруг Ичи, протянув двойнику пистолет, — осваивайся. Появятся вопросы — обращайся. Только про технику безопасности не забывай. Хм. Брат, кажется, потихоньку начинает доверять Итачи. Или это всё своеобразная проверка? — Я отойду ненадолго. Мне с Аки поговорить нужно, — продолжил Ичи через несколько секунд. — Если вдруг понадобимся — наберёшь. Связь здесь ловит. А затем, дождавшись кивка, развернулся и пошёл прочь, жестом приглашая меня следовать за ним.

***

Считается, что журчание воды успокаивает и умиротворяет. Мол, этот звук способен увести вдаль от всех проблем, помочь расслабиться. А шелест листвы ещё стресс снимает, избавляет от накопившегося напряжения... Вот только ни фига подобного! Я был, словно на иголках, и никакие звуки леса нисколечко не помогали. Брат пока что молчал, я тоже не знал, как начать. Всё-таки решиться на что-то гораздо проще, нежели на деле перейти к реализации задуманного. — Можешь рассказать о печати? — спросил меня Ичи, когда мы устроились на поваленном дереве близ ручья. И тут же добавил: — Я не настаиваю. Просто хочу знать... Позволишь? То ли брат догадался, откуда ноги растут, то ли задал единственно-доступный ему конкретный вопрос. Не знаю. Но, быть может, оно и к лучшему. Бегать я больше не хочу. — Могу показать попробовать, — тихо предложил я. — Говорить слишком тяжко, и слова не подбираются. — Показать? — переспросил Ичи, всматриваясь в моё лицо. Ужасно захотелось отвести взгляд, но сдержаться всё-таки получилось. — Да. В иллюзии. Не уверен, что получится, но попробовать можно, — пояснил я. — Как тебе идейка? Правда показать я могу лишь воспоминания целиком... Мне не удастся отфильтровать эмоции и ощущения так, чтобы остались лишь непосредственно события. Слишком сложно. — Так даже лучше. Я невесело усмехнулся. Ичи просто ещё не знает, на что соглашается. Но мне это даже на руку. Всё-таки вряд ли я ещё когда решусь вернуться к данной теме. Да и комментировать всё после не хочется. Так что пусть сам всё смотрит. Я его предупредил. Погружение в гендзюцу прошло гладко, хотя и отняло немало сил. А дальше... Дальше я просто вспоминал. И брат всё это время был мной. Мы вместе пытались всплыть со дна злополучного озера с заколкой в руках. И когда почти захлебнулись, нас сильно приложило о берег, выбив из лёгких те пару глотков воды, которые-таки успели туда попасть. Затем жадный вдох и надрывный кашель, боль во всем теле и ожившая татуировка, расползающаяся по коже. Паника. Чужие мысли, эмоции. И пришедшая с опозданием эйфория от переполняющей тело силы. Растущее раздражение. Как же меня всё достало! Этот театр «одного актера», его поведение в целом и надменность в частности. Снова, вон, делает вид, что ничего не происходит, а меня уже тошнит от его пофигизма! — Ты меня бесишь! Ненавижу… — шепчут наши губы. Мимолетная мысль о неправильности происходящего. Чужой голос в голове. Уже не кажущаяся неприемлемой мысль об убийстве, наша относительно короткая схватка и темнота. И вот мы уже просыпаемся в «спальном мешке», ока­зав­шимся знакомым плащом с красными облачками. Затем недолгий разговор, воспоминания о случившемся и ответная реакция Итачи. Под конец меня знатно так потряхивало. Когда я вновь сфокусировался на брате, тот выглядел чутка подвисшим и, по всей видимости, отходил от шока. Интересно, жалеет ли он о том, что решил докопаться до такой неприглядной истины? Однако молчал Ичи не долго. И задавать вопросы не передумал. — Так вот чего ты боялся... — пробормотал он, а затем с мнимым хладнокровием поинтересовался: — Как эта печать появилась на твоём теле? — Когда произошёл обмен, она уже была. Правда сейчас печать в несколько апгрейднутом состоянии, — ответил я и, немного помолчав, продолжил: — Могу и это показать. Но тебе точно не понравится. Вспоминать встречу с Орочимару совершенно не хотелось. И одновременно с этим казалось, что если мне удастся переступить через себя в этом вопросе, у нас с братом наконец-то исчезнет недопонимание. А ради этого стоило потерпеть. — Покажи, — твёрдо сказал Ичи. На этот раз воспоминания были с частичной «перемоткой». Для общего понимания ситуации я начал с того момента, где Итачи понадобилось отлучиться на три дня. И как у меня появилась идейка пожить это время в простой деревушке под именем Аки. Дальше пару эпизодов знакомства с семьей мельника показал. И, наконец, перешёл к разговору, с которого всё началось. Чем ближе события подходили к критической отметке, тем детальнее становилась иллюзия. Это больше не было просто воспоминаниями. Казалось, это происходило здесь и сейчас. Разница лишь в том, что я в полной мере осознавал, как мне вскоре будет скверно. Вернее, нам. Я даже решил попробовать как-то приглушить ощущения... Но на моменте с пилюлей (и особенно с Сорой) я почти потерял контроль над иллюзией, и сил едва хватило на её удержание. К появлению Итачи мне стало совсем плохо. Возможно, виной всему та паническая атака, которую мне сейчас вновь пришлось пережить, или ещё что... Но я едва держался. — Всё в порядке, нии-сан. Уже... Уже в порядке. — И незапланированная темнота.

***

Ичи усиленно массировал виски, стараясь немного унять головную боль и взять под контроль эмоции. Иллюзии оказались на удивления мощными. Слишком. Даже сейчас, когда всё закончилось, гремучая смесь из чувств брата и собственных не желала подавляться. Страх, почти отчаяние. И негодование, злость, почти ярость. Всё это было так реально, что едва не сносило крышу. Злость за страх, за боль и за безвыходность ситуации в целом. Злость за брата. Злость за беспомощность и собственное бессилие. Ведь Ичи даже не мог сгладить последствия! Единственное, на что он был способен, — это унять бешено колотящееся сердце, успокоить дыхание и попробовать отвлечь Саске. То есть Аки. Который сейчас сидел с опущенной головой и почему-то не шевелился. Слишком неестественно... — Эй, ты как? — Стоило Ичи тронуть брата за плечо, как тот начал заваливаться в сторону, словно тряпичная кукла. Все посторонние мысли тут же испарились. Он только и успел, что схватить Аки и дёрнуть на себя, предотвращая падение. Брат был без сознания. Прерывистый пульс, слабые толчки которого едва ощущались под пальцами, поверхностное дыхание, слишком прохладная кожа — и всё это в иномирном теле. Ичи уложил Аки на траву, слегка приподнял тому ноги, чтобы улучшить кровоснабжение мозга, и достал телефон. — Найди нас. Срочно. Итачи не ответил, но вскоре был на месте. Передав Ичи оружие, тот присел перед Аки на корточки и коснулся шеи. — Что он делал? — Показывал свои воспоминания. Через иллюзию. Комментариев не последовало, вопросов — тоже. Итачи просто поднял братишку на руки и зашагал в неизвестном направлении. Ичи коротко выдохнул и, нагнав двойника, как можно нейтральнее поинтересовался: — Не объяснишь? — У него истощение. Если бы я был в своём теле, всё было бы проще, а так Аки придётся выкарабкиваться самостоятельно. Такой ответ Ичи не понравился — он ощущал, что мандражирует. — Врачи не помогут? — Нет. Если он понял верно, Итачи двигался к знакомой поляне. Логично. Там остался плед, на котором можно было устроить Аки. А ещё там было солнце... О чакре Ичи так ничего толком и не узнал. Возможно, солнечная энергия могла помочь шиноби восстановиться. Или Итачи нёс Аки на поляну только для того, чтобы согреть? Можно ли вообще в подобной ситуации хоть чем-то помочь, не уповая на случай? И станет ли двойник делиться достоверной информацией об этом? — Расскажи о своих ощущениях. Физических. Слова Итачи сбили с мысли. Собственное состояние Ичи беспокоило слабо. Хотелось отмахнуться, сказать, что всё нормально. Но игнорировать сейчас вопросы казалось слишком рискованным, чтобы впоследствии самому не остаться без ответов. Поэтому Ичи постарался прислушаться к себе и пояснить максимально развернуто. — Устал. Болит голова. Но вымотался я гораздо раньше. Иногда темнеет в глазах. А так, всё нормально, ничего критичного. В обморок падать не собираюсь. — Моему телу нужен отдых — оно тоже зависимо от чакры, расход которой ты оценить не в состоянии. — Итачи положил брата на расстеленный плед, прощупал пульс и развернулся. — Вам повезло. Аки с трудом удерживает контроль в подобных техниках, последствия могли быть гораздо хуже, для вас обоих. Если он дорог тебе, не позволяй ему использовать чакру, — восстановление здесь несоизмеримо затруднительнее трат. Что ж, критика была здравой. Трезвость мышления практически вернулась, и теперь Ичи вполне ясно мог увидеть, что действительно заслужил упрёк. Пусть и от Итачи, и даже не в такой мягкой форме. А ещё он, наконец, сумел осознать, что особых возражений против разговора пока не услышал. В то время как отдельные моменты просмотренных им в иллюзии воспоминаний как раз требовали объяснений. — Понял. — Ичи подошёл ближе и кивнул в сторону брата. — А что вообще Орочимару нужно от Саске? — Тело. Он учёный, по вашей терминологии, — нашёл способ продления собственной жизни, перемещая сознание между носителями. Но его техника несовершенна, требуются особые гены. — Учиха? — Да. А нас осталось немного: трое, если быть точным. — Удивительное хладнокровие. Или намеренно дразнит? — Вы с Саске и Обито. — Да. Ичи подавил новую вспышку гнева и, обдумав сказанное, уточнил: — Значит печать нужна для подготовки тела будущего носителя? — У неё много назначений. — Итачи, вероятно, размышлявший о чём-то своём, медлил с ответом. — Часть сознания Орочимару уже содержится в ней, отчего последствия её использования здесь особенно непредсказуемы. Нужно помнить главное: печать сдерживается чакрой. К последнему пояснений не требовалось, очередную беспечность Ичи не допустит. С головой окунувшийся в собственные мысли Итачи казался безучастным. Ичи постарался не мешать, вслушиваясь в шелест листвы и сосредоточившись на полученной информации. Пока двойник сам не захотел продолжить: — Обито. С него всё началось? Он первым прибыл сюда? Это был шанс — получить свидетельство от самого Итачи, пусть он и введёт того в заблуждение. — Да. Он появился лет пять назад. С незатёртыми следами и устойчивым запахом крови, — Ичи пристально посмотрел собеседнику в глаза и нарочито вызывающе добавил: — со слов дядюшки. — Да. Я был не один, — спокойно подтвердил Итачи. И замолчал. Можно было попытаться узнать большее или хотя бы спровоцировать. Выждав паузу и глубоко вздохнув, Ичи опустил взгляд и негромко произнёс: — Тринадцать лет... Ты ведь был совсем ребёнком. Итачи едва заметно улыбнулся, вероятно, даже с усмешкой, — рассмотреть это, к сожалению, не удалось. — Какая любопытная формулировка. Не обманывайся. И нет, он не заставлял меня. Всё было иначе. Вот только к тебе это не имеет никакого отношения. — Ты прав. Моё любопытство неуместно, — не стал спорить Ичи. Терять контакт не хотелось. И раз уж брат был стабилен, а они застряли на этой поляне на неопределенное время, стоило решить ещё один вопрос. Ичи убедился, что Аки по-прежнему без сознания, и, собравшись с мыслями, обратился к Итачи: — Ты ведь уже понял, что я не актёр. О случившемся знают лишь двое, наверх я об этом не докладывал и не собираюсь. Заданий в ближайшее время быть не должно. Но от форс-мажоров никто не застрахован. О том, какими они могут быть, думать, честно говоря, не хотелось. Будь его воля, Ичи с превеликим удовольствием запер бы Итачи куда подальше до возвращения, но это было не разумно. К тому же стоило признать: Аки тот действительно помогал, пусть и преследуя какие-то собственные цели. И где-то в глубине души Ичи даже ощущал нечто похожее на благодарность за эту помощь. Стопроцентной уверенности, что Итачи заинтересуется, у него не было, но ходить вокруг да около времени не оставалось, к тому же глупо упускать момент. Поэтому Ичи решился: — Чем ты планировал заниматься до обмена? — Если ты захочешь ввести меня в курс дела — я не возражаю. Пропустить вводные и сразу перейти к сути — так даже лучше. Хотя с таким оппонентом расслабиться не получится. — Договорились.