Проект "Элефтерия"

Ключа от выбранного дома у Десмонда не было, и он решил, что выбьет заднюю дверь. То, что в доме кто-то жил, рано или поздно все равно обнаружится, так пускай думают, что всему виной какой-нибудь бродяга. Нет, конечно, запасной комплект ключей имелся у Пикеттов, но Десмонд отринул визит за ними обратно в Эшли как категорически невозможный. Туда и обратно по такой погоде? Да он до дома «У ручья» едва дошел! На одном из участков дороги разлилась огромная лужа и обвалилась обочина, ему пришлось обходить это место по лесу и цепляться за ветки, чтобы не соскользнуть в грязь. К тому же он не может просто прийти и велеть дать ему ключ, он же мертв. И отнюдь не силен в шпионских играх, выкрасть ключ незаметно он вряд ли сумеет. Нет-нет, все это ненужный риск, выбить дверь куда проще. Конечно, это скажется на репутации «Элефтерии», они ведь утверждали всегда, что удаленность домов не означает их незащищенность, что совершаются ежедневные обходы территории, а лес вокруг — частные владения и сюда не может прийти любой желающий. Это было лукавством, разумеется, достаточно было знать слабые места. Десмонд их знал. Как бы он мог не знать! Каждый из этих домов — его детище, он все обошел здесь своими ногами, делал наброски, фотографировал. Отец доверил ему, семнадцатилетнему, младшему сыну, возглавить архитектурную часть проекта — немыслимое дело! Никто не верил, что он сможет, мальчишка с самыми азами знаний. Он смог. Десмонд остановился за стволом крупного дуба, вытер рукавом лицо и посмотрел на дом. Он действительно многого тогда не умел, более опытные архитекторы шли следом, они разрабатывали детальные планы, инженеры продумывали коммуникации, приспосабливая проекты к особенностям местности. Но идеи домов и выбор места для них — это его заслуга. Он не подвел отца. Дом «У ручья» был небольшим, ровно того размера, который могла принять в себя эта тихая лощина с широким, спокойным ручьем. Она вся заросла молодыми осинами, и если летом их зелень задорно трепетала, а в начале осени сияла золотом, то сейчас она темно-рыжим ковром укрывала землю, а белые стволы казались истертыми ветром костями. Десмонд поежился. В таком окружении и дом теперь казался ему мрачным, но в то же время очень органичным здесь — бурый камень, темное дерево, широкий дощатый настил над ручьем вместо традиционной террасы. Десмонд заставил себя сосредоточиться на частностях. Итак, света в окнах нет, крыльцо чистое, хоть и мокрое, машины не видно, подъездная дорожка не тронута. Он на всякий случай заглянул в окна, увидел полотняные чехлы на мебели и люстрах. Самым надежным свидетельством того, что в доме никого нет, ему показалось состояние кухни, здесь был идеальный порядок. Дверь он выломал как мог аккуратно. Прежде ему не приходилось заниматься подобным, но получилось неплохо, почти незаметно, всего несколько щепок, их даже можно приладить обратно. Он вошел, закрыл покосившуюся дверь за собой и на всякий случай подпер стулом — с него достаточно сюрпризов судьбы. Десмонд решил разуться прямо на входе, неприятно будет ходить по грязному полу. Он быстро обошел комнаты, убедился, что здесь никто не жил уже какое-то время, и испытал некоторое облегчение. Попытался налить себе воды и чертыхнулся — насосы оказались отключены. Пришлось спуститься в подвал и разбираться, что там за выключатели и для чего предназначены. Десмонд мало смыслил в хозяйственных делах, по его представлениям следовало просто включить все, однако один переключатель уже был повернут на «оn», и это сбивало с толку. Кажется, включать следовало электричество, водяные насосы и обогревательную систему. Что из этого могли не выключить? Должно быть, электричество. Возможно, оно для чего-то требуется даже в законсервированном на зиму доме, а он просто не знает таких подробностей. Десмонд проследил провода — ну конечно, вот и щиток с предохранителями, значит, он все верно понял. Он решительно повернул переключатели на том, что он определил как водяной насос и обогревательную систему, послушал, как зашумели трубы, и вернулся на кухню. На этот раз вода полилась из крана, но Десмонд остерегся сразу ее пить, оставил стекать, а сам пока отыскал кладовую. Здесь определенно было чем подкрепиться! На полках рядами стояли банки консервов, в одинаковых красных жестянках нашлись сахар и мука, какие-то крупы и порошки, названия которых Десмонд не мог определить по внешнему виду. Чай, ему нужен чай! Он открыл поочередно все крышки в поисках вожделенного напитка, но ничего похожего не обнаружил. Был кофе, но Десмонд питал к нему отвращение. Уверив себя, что и без чая он способен выжить, Десмонд прихватил банку супа, банку ветчины, потом подумал и взял еще персики. На кухне он наконец напился, отыскал тарелки, приборы и сел за стол. Еду было бы хорошо разогреть, но сейчас он не находил в себе сил для этого. На ужин он непременно разогреет содержимое банок, а сейчас поест так. Десмонд открыл ветчину, протянул руку к супу и замер, озадаченный. Крышка с кольцом была только на первой банке. Суп и персики нужно было открывать консервным ножом. Раздосадованный, Десмонд поднялся из-за стола и принялся обшаривать ящики и полки. Не может быть, чтобы не нашлось консервного ножа! Однако его не было. Хмурясь, Десмонд вернулся за стол, перевернул банку ветчины над тарелкой, нарезал выпавший розовый брусок ломтиками и быстро съел все. Конечно же, он не наелся! Он вернулся в кладовку и осмотрел банки. Так и есть, с ключом только ветчина. Ему придется питаться одной ветчиной! Десмонд принес на кухню вторую банку, выложил и съел содержимое, выпил еще воды. Он чувствовал себя очень уставшим. Не удивительно, ведь он мало спал, да еще вся эта история… Она длится уже почти сутки. Это ведь вчера днем он получил анонимное письмо, где говорилось, что его шурин, Флойд Ламберт, вор и мошенник. Причем наглый вор! Продать дважды дома, которые его отделение построило на Западном побережье, — неприкрытая наглость! Ведь это никак невозможно было скрывать сколь-нибудь долго, это выяснилось бы сразу по окончании строительства! Люди начнут заселяться, и грянет скандал. Этот день должен был настать уже в декабре, точное число Десмонд не помнил, но определенно декабрь. Как Флойд собирался решать этот вопрос? Да уж понятно как. Он планировал сбежать с наворованным. Хорошенькую судьбу он приготовил для Айрис! Ну еще бы, эти деньги ей точно не предназначались. Пора признать, теперь-то это уже очевидно, что Флойд женился на ней только для того, чтобы втереться в доверие и получить доступ к большим деньгам. У него наверняка имеется любовница, какая-нибудь яркая женщина, вызывающая, как и сам Флойд. Певичка или что-нибудь в этом роде. Вполне в его духе! Если человек бесчестен в одном, он бесчестен во всем. Недаром Десмонду всегда казалось, что Флойд относится к Айрис без должного уважения. Он постоянно отсутствовал, ему всегда было не до нее. Конечно, Айрис уверяла, что она не любит приемы и вечеринки, что ей вполне нравится ее тихая жизнь, но порой это выглядело просто неприлично. Десмонд зевнул, потер лицо. Нет-нет, спать нельзя, в восемь часов приедет Айрис, ее нужно будет встретить на дороге, ведущей к «Трем соснам». Она привезет приличную одежду, документы, расскажет, как идет следствие. Может быть, он уже завтра покинет это место и уедет, допустим, в Чикаго. Там есть филиал того банка, куда Флойд вывел деньги… А если он обманул? Десмонд похолодел от этой мысли. Конечно, Флойд признался во всем под напором фактов, изложенных в письме, не сразу, но признался и был, как теперь понятно, совершенно убит случившимся. Он не смог вынести того, что его прекрасный, как ему казалось, план рухнул буквально в последний миг. Но что, если он все-таки обманул, рассказывая про деньги? Что, если деньги лежат на счету этой его любовницы, а не его личном? Это совсем не так глупо, как может показаться, ведь если в случае обвинений денег у него не найдут, он может начать утверждать, что все это оговор, деньги украдены вовсе не им… Да нет же, нет! Он ведь признался! Не сразу, сначала огрызался и пытался все отрицать, но потом признался. А если бы деньги были спрятаны на счету какого-то другого человека, он, конечно, продолжал бы отпираться. Или нет? Десмонд потер лоб. Откуда ему знать, что в голове у Флойда? Что было в его голове, так точнее, ведь теперь уже не узнать. Не узнать! Десмонд криво усмехнулся. Да, после заряда дроби в лицо, почти в упор, его ни за что не узнать… На это вся надежда и в этом вся сложность. Теперь ему, Десмонду, нужно стать Флойдом, пускай на время, а ведь он никогда не понимал этого человека. Но его любила Айрис... Просто сходила с ума. Конечно, он был ярким, обаятельным человеком, но нельзя же, в самом деле… Впрочем, говорят же, что женщины испытывают слабость к негодяям. Голова начинала болеть, Десмонд потер виски. Нет, нужно прекратить эти бесплодные размышления, в них нет смысла. Он будет действовать по ситуации. Правда, сейчас он ее совсем не знает, но Айрис расскажет и все станет яснее. Но ведь… Святые небеса! Здесь-то должно быть радио! Десмонд бросился поднимать чехлы в комнатах, смотреть, что под ними скрыто, и почти сразу нашел телефон. Разумеется, в трубке не было ни звука, а телефон, к сожалению, не оживить переключением рукояти в подвале, для этого нужно посетить офис компании. Положив трубку, Десмонд продолжил поиски и просто не поверил своим глазам, когда обнаружил под одним из чехлов телевизор. Ощупал лакированный корпус новенькой Motorola, включил в розетку провод и замер, дожидаясь, когда лампы нагреются. Экран постепенно светлел, появился звук: нарисованный бобер летел на ракете, нахваливая зубную пасту. Десмонд покрутил ручку настройки. Доступен всего один канал, и тот с помехами. Неудивительно при таком ненастье! Он сбросил чехол с одного из кресел и сел перед телевизором. Потом поднялся, закрыл все окна шторами, так ему стало спокойней, и снова вернулся в кресло. Шло шоу «Молодожены Грейс», Десмонд не раз слышал его радиоверсию, теперь же мог не только слышать, но и видеть Эдди Альберт и Грейс Брандт, но ему было не до них, думал он совсем о другом. Полиция не должна ничего заподозрить, для этого просто не было причин. Все очень и очень логично! Десмонд смотрел в экран и рассказывал сам себе. С начала войны положение «Вудс и сыновья» было неустойчивым, спрос на строительство упал, а больше они ничего не умели. Нехватка материалов, рабочих рук... Все ресурсы война втянула в себя, как водоворот. Тяжелое время. С концом войны дело пошло на поправку, они построили Вудстаун. Блестящий проект! С войны возвращались молодые солдаты, они жаждали тихой семейной жизни, но где им было жить? Возвращаться в родительские лачуги? Нет, храни, господь, «Джи-Ай»! С введением Федеральной жилищной администрацией упрощенного займа для военнослужащих на покупку земли в строительство хлынули деньги, «Вудс и сыновья» буквально за год стали одной из самых успешных компаний по их освоению. Они строили со скоростью, недоступной прочим, и по фантастически низкой цене. Отец говорил: если на конвейере можно делать машины, я буду делать дома. И он делал! Вудстаун, построенный с нуля огромный город, более восьмидесяти улиц, вечный ему памятник. Отец умер от инфаркта в сорок седьмом. Джефф с женой разбились на машине в сорок восьмом. Десмонд остался один. Архитектор, он всегда был далек от финансовой и производственной сторон их бизнеса, вотчин старших мужчин в семье. У него не было связей отца и его знакомств в высшем свете. Положение компании снова пошатнулось, подрядчиков переманивали конкуренты. Продажи на Западном побережье, которые он пытался развернуть, не становились так прибыльны, как требовалось. Теперь понятно почему! Ведь ими занимался Флойд. Так что удивительного в том, что известие о мошенничестве подкосило Десмонда Вудса настолько, что он не нашел в себе сил жить дальше? Каждому ясно, что репутации «Вудс и сыновья» пришел конец. Былая слава, оставшиеся связи — все обречено. А если начнутся суды? Их разорят до нитки. Спасти имущество семьи может только Айрис, она защищена от преследований, об этом все они позаботились. Кроме нее Десмонду Вудсу никто не наследует. Он все верно придумал, Айрис просто не смогла этого быстро понять, в тот момент она была слишком потрясена... Ну еще бы, ей тяжело пришлось. Много хуже, чем ему. Он приехал, когда Айрис позвонила из охотничьего домика и, рыдая, позвала на помощь. Она была вне себя от ужаса, бросилась ему едва ли не под колеса, ослепшая от слез. Кричала, что муж заперся в кабинете, что говорит безумные вещи, она пыталась открыть дверь, но не смогла, разумеется, он заперся. А потом в домике раздался выстрел. Десмонд потер лоб. Картина, открывшаяся им, когда он смог выбить окно — толстая дверь кабинета так и не поддалась его ударам, — была чудовищной. В комнате пахло порохом и кровью. Что ни о каком спасении Флойда не может быть и речи, стало ясно с одного взгляда, он выстрелил себе в голову из ружья. На камине лежала записка: «Прошу простить за обманутое доверие и навлеченные несчастья. Флойд Ламберт». Десмонд стоял с этой запиской в руке и не мог понять, что теперь делать, а Айрис упала на тело мужа и плакала, плакала… Как он вообще смог в такой момент догадаться, как ему поступить? Десмонд не знал. Тогда смог, а теперь не понимал как. Это пришло само, будто ему кто-то сказал — пусть умрет Десмонд Вудс, так всем будет лучше. И он тут же поверил. Просто понял, что это правда. А вот Айрис не смогла, и когда он попытался объяснить ей, оттащить от тела, у нее началась настоящая истерика. Она визжала и билась в каком-то диком припадке, и Десмонд думал даже, не связать ли ее, чтобы она не нанесла себе вреда. Но потом она успокоилась, будто истратила все силы разом, и тихо сидела на полу, пока он менялся с Флойдом одеждой. Кивала, когда он ей снова и снова втолковывал, что следует говорить. Послушно повторяла. Опустошенная, испачканная в крови. Были монограммы на его белье? Нет. Где твой муж? Поссорился с братом и уехал. Из-за чего была ссора? Я не знаю. К сожалению, она знала. Это ведь ей пришло письмо, с которого все началось. Это она показала его Десмонду, и он потребовал от зятя объяснений. Подумать только, всего сутки назад он жил обычное своей жизнью. Сутки! И что с ним стало? Его больше нет… Как к этому привыкнуть? Голоса ведущих раздражали чрезмерной резкостью, Десмонд поднялся и убавил звук. Садиться снова не стал, хотелось что-то делать, чем-то себя занять. Он отошел к окну и в щель между тяжелых коричневых штор смотрел на стонущий под порывами ветра лес. Стекло мелко дрожало, Десмонд прижал к нему пальцы. В восемь приедет Айрис и все сразу станет проще. Ему не нужно будет здесь сидеть и бояться быть обнаруженным, будто он преступник. Он ведь не сделал ничего плохого. Флойд сам покончил с собой, это было его решение, им он даже некоторым образом искупил свою вину, хотя бы избавил от себя Айрис. Но он, Десмонд, ведь он тоже в некотором роде убил себя. Однако если у человека есть право выстрелить себе в голову, разве у него нет права отказаться от своего имени? И стать другим человеком? Не Флойдом, разумеется, он подлец и вор, он исчезнет без следа, как только найдется способ еще раз сменить имя и начать новую жизнь. Но разве нет у него права просто стать другим? Можно сказать, конечно, что он глава семьи и компании, а это большая ответственность… Но ведь это уже неправда. Компания обречена. Семьи не осталось. Есть только сестра, и он не собирается ее бросать! Она ни в чем не будет нуждаться. А он обустроит новую жизнь, и тогда они обязательно встретятся, она переедет к нему… Или найдет себе хорошего мужчину, который будет ее любить. Все станет намного лучше, чем было, непременно. Это не так сложно устроить, ведь прошлая их жизнь не была особенно безоблачной. Десмонд усмехнулся своим мыслям и отошел от окна. Он хандрит, это все из-за погоды и неопределенности. Прислушался — новости? Быстро подошел к телевизору. Так и есть, уже три. Он сел и сжал руки. Вот сейчас все станет немного понятней. Он терпеливо слушал о подписании Североатлантического договора и создании оборонного альянса, о победе Гленн Данауэй в первой гонке NASCAR на овале длиной 3/4 мили в Северной Каролине и о последовавшей дисквалификации из-за пружин на его машине. В Калифорнии открытие горнолыжного курорта в Скво-Вэлли. «Нью-Йорк Янкиз» побеждают « Бруклин Доджерс» со счетом 4: 1. Премьера мюзикла «Южный Тихий океан»… — ...настоящая трагедия произошла в штате Нью-Йорк. В семейном имении Вудсов, знаменитых компанией «Вудс и сыновья», покончил с собой самый младший представитель династии, Десмонд Вудс. Напомним, что три года назад от внезапной болезни скончался глава этой семьи Николас Вудс. Позже автомобильная авария унесла жизни старшего из сыновей, Джефферсона Вудса, и его жены Бриджет. После трагической смерти младшего сына в некогда успешной семье осталась только двадцатисемилетняя Айрис, средняя из троих детей Николаса Вудса, и мы выражаем ей глубочайшее сожаление… Он выключил телевизор. На него навалилась усталость — разом, будто в игрушечной обезьянке кончился завод и она застыла, нелепо растопырившись. Все. У него все получилось. Точнее, не у него. Десмонда Вудса, чье фото только что показывали всей стране, больше не было.