1-7.6.

Сначала потолок был темный, только прорезался острыми тенями, когда внизу, за окном, вспыхивали фары. Потом ничего, посерел, стали видны разводы на побелке. Несколько минут отсвечивал розоватым, а когда солнце взошло окончательно — стал колоть глаза противной белизной. Прилетела муха, уселась прямо посередине и не двигалась часа три. Стало казаться, что муха там была всегда, как почерневшие гвоздики плафона, и зачем-то торчащий из потолка крюк. Но потом муха вдруг задергала крылышками, сделала несколько кругов по комнате и исчезла из поля зрения. После мухи было скучно. Несколько раз в воздухе махала чья-то рука, как будто здоровалась, но рука тоже вскоре пропала. Дальше все стало повторяться, но в обратную сторону: разноцветные отсветы — теперь оранжевые, серенькие тени, непроглядная чернота. Ну так совсем неинтересно. Уже было. Леха поднялся с кровати, накинул на плечи куртку. На улице нацепил шлем, завел мотоцикл, шумно сорвался с места. Домчал минут за десять — ни на одном светофоре не остановился. Подождал у подъезда с полчасика — дверь открылась, выпуская каких-то подростков. Леха молча шагнул внутрь, проигнорировав неуверенное «здрасьте». Поднялся на второй этаж, вытащил из кармана ствол, снял с предохранителя. Нажал на звонок. Не отпускал, пока не залязгала цепочка замка. На пороге появился Юрка — трезвый, злой, в халате и тапочках. — Те че надо? — заорал он, бешено сверкая глазами, — видел, сколько время? Больной, что ли? От такого громкого звука Леха на секунду растерялся, зажмурился и помотал головой. До этого все вокруг шелестело как сквозь вату, а тут вдруг ударило прямо в голову. Леха досчитал до пяти и открыл глаза, чувствуя, что вата потихоньку возвращается и снова обволакивает глухой тишиной. Он выставил вперед руку с пистолетом, целясь прямо в переносицу. Юрка изменился в лице и поднял ладони. — Ты че, мужик? — он неуверенно улыбнулся, обнажив щели выбитых зубов, — тебе чего надо? Бабки? Бабки есть… Леха молчал, не шевелился. Палец на спусковом крючке зудел, но медлил. Глаза напряженно следили на руками Юрки. Те начали медленно опускаться. — Да ты заходи, — осторожно протянул Рыжий, медленно пятясь назад, — у меня под матрасом заначка. Все отдам. Глаза напряженно вглядывались в Лехино лицо, губы беззвучно шевелились. Просчитывал что-то Юрка, думал. Руки уже спустились к животу, а одна потянулась еще ниже, к карману. Вот оно — пора. Леха дернул пальцем. Грохот выстрела отрикошетил от стен и снова ударил по перепонкам. Юрка молча повалился на пол, звякнув по плитке выпавшим из кармана кастетом. Из черной дырочки посреди лба выкатилась красная струйка, побежала к вискам через остекленевшие глаза. Где-то залаяла собака, раздались шаги. Леха быстро засунул пистолет обратно в карман, сбежал по лестнице и вышел из подъезда. Подростки все еще мялись у двери и теперь застыли, напряженно прислушиваясь. Леха быстро прошел мимо, бросив через плечо «до свидания». Снова нацепил шлем, завел байк. Зачем-то посмотрел на часы. Была полночь.