Сахар на дне

Чувство вины заглушается лишь вином: с каждым глотком

исчезает

моя

печаль. Черным пятном на могиле твоей венок, бледные ангелы хмурятся

и молчат.

Джой всегда хотела большой дом. Всегда, возвращаясь в просторные апартаменты на тридцать втором, она планировала, что однажды переберется подальше от всех этих бездушных небоскребов. В спокойном районе ЛА. Джой представляла его огражденным от всего остального мира высокими воротами и зелёной изгородью. И сам дом, в общем-то, не был проблемой… Ей мог бы подарить его папа, она могла даже купить его сама — в восемнадцать, двадцать, двадцать три, когда угодно. Но Джой планировала не так: она хотела построить его с нуля. Она хотела, чтобы все шло четко по плану, чтобы ни одно движение в проекте, стройке, ремонте и даже въезде не несло за собой материальный шлейф бессмысленности, как это было со всем остальным. Она вложила в него все свои немногочисленные чувства и творческие порывы, только когда поняла, что пришло время. Стройка, планировка, каждое окно и угол — все это Джой контролировала с воодушевлением и приятным чувством тянущего предвкушения. Как перед первым поцелуем с той, в кого безмерно влюблена. В свои тридцать Джой возвела три этажа безупречности. Фьюжен и хай-тек, и даже чуть-чуть неоклассики. Джой сравнивала с реальностью сначала архитектурный проект, затем — дизайнерский. Подолгу стояла с планшетом в руках и смотрела на свой дом с разных сторон. Кованые перила, лестница из черного мрамора, картины, которые оказались способны ее взволновать — все приобретены на аукционе, и арты от современного иллюстратора на заказ, где много красок и… Их с Летой. Они были на них. Фрагментами и неузнаваемыми деталями для других. В ее доме было много зелени. Маленькие окна на третьем, панорамные — на первом и втором. Окна были сделаны из пуленепробиваемого поликарбоната, потому что у Леты была фобия стекол. Она говорила: «Я смотрю сквозь них и мне кажется, что сейчас в меня врежется пылающий самолёт». Поликарбонат в доме был матовым, чуть искажающим картинку радугой. Полностью тонированным. Электрический камин, прозрачным кубом встроенный в стену, диван в зале как насыщенный изумруд в нежных тонах… Всё выглядело именно так, как Джой себе представляла. Особенно она любила закрученную лестницу и цветущую бугенвиллею между перил — сочетание тяжёлого камня, грубой ковки и этих маленьких, розовых, тонких цветов. И, черт, всё это — свою большую и теплую мечту — Джой сменила на стены из кирпича, тонкие окна с Эйфелеву Башню и бар с одиннадцатью видами виски. Лофт как из массмаркета. Она засмеялась сама себе и выпила ещё виски. Одна среди этих чужих стен, которые быстренько слатали на заказ, в пятницу вечером. Гротескно, не правда ли? Так говорил папа. Это слово. Гротескно. Дом, который она взращивала с такой любовью, посерел для нее в один миг. Тот, которым она его помнила, жил теперь только в памяти. В реальности Джой словно оказывалась в сухой и жаркой Сахаре, где нечего пить, есть, негде спать и даже лечь, чтобы дикое солнце не сожгло тебя до самых костей. Именно поэтому она оказалась здесь. В доме ее мечты они с Летой успели пожить несколько месяцев, а здесь, в этой безликой катастрофе кирпичей и холода, Джой жила одна. Слишком много значили для нее четыре ублюдских стены. Именно поэтому она избавилась от своих апартаментов, в которых они жили до: их купила какая-то слащавая парочка молодожёнов, и Джой до сих пор от этого передёргивало. Если бы они знали, что там произошло. Джой едва успела вернуться с работы — что-то сегодня чересчур рано, аж в семь. Обычно она застывала в одной точке часов до одиннадцати, и выходила из офиса последней, под сочувствующий взгляд охранника на выходе. Ну да, конечно. Только охранник её ещё не жалел. Она сразу же сходила в душ, а после просто накинула на плечи короткий черный халат. Он удобно валялся под рукой в этой собачьей будке, именуемой ванной комнатой. Сколько там, интересно, квадратных метров? Пятнадцать на десять? Отвратительное решение. Совсем негде развернуться. Джой могла бы попросить Джулс найти ей что-нибудь более достойное, но зачем? Она без пробок доезжала на работу, а по вечерам всегда был повод понудеть. Так что все оставалось как есть. Через одно место. Жить где попало, есть что попало, и при этом возглавлять «БМВ». Интересно, да? Единственное, чего она не могла себе позволить «что попало» — это «ездить на чем попало», но у Джой бы так и не получилось, даже будь она в последней стадии депрессии. Лучше бы сразу умерла. Сделала бы это как-то гротескно. Она включила пару торшеров. За несколькими окнами в зале был виден закат, и это значило, что скоро Лос-Анджелес перейдет на искусственное освещение. Джой с этим не тянула. Да? Хоть с чем-то эта женщина не тянет — так объявила бы Роуз. Она ушла сегодня в полдень и так и не звонила. Пожалуй, то, что Джой засветло заявилась домой, было как-то с ней связано. Или, точнее, с тем, что она сказала. Джой почему-то очень гадко было это услышать — она что, разве вещь, или, может, машина, чтобы ее подгонять к мнимой норме? Два года (скоро два с половиной) без Леты, без помолвочного кольца на безымянном — и для Роуз это казалось, видимо, целым событием, раз она на полном серьезе предложила ей переспать с собственной подчинённой. Джой взяла бутылку «Дэлмора» и шот из «Греддиса», стоящий у нее на столе со времён переезда в эту будку, и поставила их на стеклянный журнальный столик рядом с диваном. Бутылка звонко столкнулась с поверхностью стола. Джой нравился этот звук. Умиротворяющий; и вовсе не гротескный. Она откинула голову назад, на кожаную спинку, уже заранее зная, что прилипнет к этому дивану, как обёртка от ириски — к ириске. И не только в переносном смысле. Забавно, да? Может, это место было не таким уж плохим на самом деле, иначе что бы она делала здесь целых два года? Вот в доме действительно было плохо, хоть и просторно, и стильно, и так привычно… А здесь с точностью наоборот, но неплохо. Роуз сказала, что ее лофт чем-то напоминает покинутые руины, и ещё — что здесь свободно, пусть Джой и считала совсем иначе. Кухня, гостиная и спальня в одном. Благо, что туалет и душ в этот набор не входили и были не «в одном», а «в другом»… Что она о себе возомнила вообще, эта Роуз? Джой раздражённо выдохнула, подняла голову и залила в себя вторую стопку за вечер. Многовато. Из головы впервые за столько вечеров в одиночестве удалось вычленить хоть какие-нибудь мысли об окружающем мире, и Джой этому немного радовалась. Первое время после того зрелища в гримёрке — мертвое тело собственной невесты, не каждая такое увидит, правда ведь? — ей будто бы вышибло все мозги. Нет-нет, сначала потоки всех существующих на свете чувств, слёз, открытий и слов обрушились на нее разом, а потом Джой, не в силах их упорядочить, просто закрылась от всего. Отодвинула подальше. На ее территории — там, где не властвовала бы боль, эта бешеная собака, — у Джой остались только ее работа и горсти таблеток, чтобы не было желания заглянуть за черту. И у нее действительно его не было. Это как будто другая жизнь. Но что, если Джой все же заглянет за эту черту? Будет гротескно? Она обвела глазами высокий потолок, с которого свисали черные лампы. Возможно. Ладно, Роуз, твоя взяла. Джой потянулась к телефону и набрала номер… Нет, конечно же, не Мэгги, черт возьми! Сексуальные отношения на работе — это неуместно и непрофессионально, и Джой не настолько чокнулась, чтобы нарушать свои корпоративные принципы. И Мэгги не в ее вкусе. После шести лет отношений с одной девушкой и почти двух с половиной — в одиночестве, Джой в принципе не имела понятия, кто ее вкусам соответствует. Она не испытывала влечения уже давно. И, вероятно, сегодня тоже ничего не выйдет. Но черт, Роуз; пусть сегодня у Джой не получится, и ее детское желание стукнуть Роуз по лбу и оказаться правой наконец-то сбудется. Хоть где-то, но этот удовлетворительный конец все же наступит. — Кевин? Привет, — буднично поздоровалась с ним Джой. В трубке послышалось лёгкое постукивание будто бы пластика, и она узнала этот родной звук даже через телефон. Он искал свои очки. — Мисс Джет? — удивлённо уточнил он. Ну да, Джой не звонила ему вне офиса уже года четыре, потому что сама все время просиживала в офисе и никакой необходимости в этом не было; он наверняка уже и забыл, что, помимо обязанностей личного секретаря, выполняет ещё и поручения как личный ассистент, как рабочие, так и нет. Ещё один трудоголик. Интересно, а у него кто-то есть? — Я вспомнила, что личный ассистент это очень удобно, — сказала Джой. — Определённо да, — он явно кивнул. — Найди мне проститутку. На другом конце незримого провода раздался кашель. Видимо, Кевин что-то жевал, или пил, и теперь поперхнулся. Что ж, логично… Такую просьбу Джой выдвинула впервые не то что за годы работы Кевина на нее, а впервые за всю свою жизнь. — Кого найти? — Ты услышал, — спокойно ответила она. — Нет, погодите, я просто уточняю. Так-с, с-смотрите… Я должен найти вам… Горничную? Джой уронила смешок. — Нет, обойдёмся без ролевых игр. Проститутку, Кевин. Найди мне проститутку. Или как там они законно называются? Не старше тридцати, с гарантией здоровья и намеком на ум, не худую и не толстую, и не блондинку. Не крашенную и не вульгарную. Только найди ее, пожалуйста, не в подворотне и не в три ночи, а побыстрее и в каком-нибудь нормальном месте. — Э-э-э, хорошо, я записал… Понятно. Постараюсь найти как можно скорее. А, мисс Джет. Что насчёт уточнений, размер… Груди там? Что-то такое? — Кевин, какое главное правило моих уточнений? — Если вы чего-то не сказали, значит, это неважно, я помню, но… — Оно касается всего. Мне не важен размер её груди. Кевин поддакнул и отключился, и Джой снова подумалось, что всё это плохая затея. Как это должно происходить? Странное ощущение. Словно человека покупаешь. Джой много за что приходилось платить, но до сегодняшнего дня секс в этот список не входил. Она считала, что за секс берут деньги только какие-нибудь отбросы общества, те, кто в самом низу, на дне всех человеческих отношений. Вряд ли проститутки искренне хотят всех, с кем спят. Не все делают это на лайте. Типа, как её Лета. У нее были привилегии, так ведь? Может, ей просто было любопытно, каково это — заниматься сексом с другими людьми, учитывая, что Джой была у нее первой. А может, она так мстила ей за то, что Джой была отвратительной невестой. Этого она никогда уже не узнает. Но Джой и не хотела бы знать. Сначала она думала об этом, как о предательстве и кошмаре и считала, что хуже быть не может. Джой казалось трагедией то, что Лета послала ее к черту, что выбросила кольцо, что все эти годы они жили в её лжи и изменах, Джой тогда напрочь отбило даже собственную речь. Но потом, чуть погодя, Лета показала ей, что такое настоящая трагедия. Ее невеста пустила пулю себе в висок. И все на свете перестало быть важным. Джой днями сидела возле могильного камня с ее именем и мечтала только об одном: чтобы её Лета вернулась. И тогда бы они начали всё заново. Совсем иначе. Не было бы лжи Леты и безразличия Джой. Все, что у них случилось за шесть тех отвратительных лет, могло бы просто исчезнуть. Но вместо этого исчезла Лета. Второго шанса у них никогда не будет. И единственная, кто во всем этом виновата, это Джой. Только Джой. Забыть об этом было сложно и невозможно. Она влила в себя ещё шот. Говорят, этот виски со вкусом карамели и сливочных ирисок, однако для Джой он был таким же, как и остальные, обещающие какое-то там послевкусие. Все эти нотки были до самой задницы. Крепость перебивала и ириски, карамель, и фрукты, и что там ещё они обещали… А, впрочем, кому это интересно? Никому. Джой в очередной раз прикрыла глаза — всего на минутку, но усталость и алкоголь камнем легли на веки. Бессмысленная тишина окутала плечи томным теплом, и она задремала.

* * *

Да какой мудак выдумал любовь и зачем-то мне приказал страдать?!

— Она меня бросила, — прямо с порога заявила Рейна. Она разочарованно глядела под ноги, на свои босоножки, и сжимала в руке намотанную на нее ручку от бирюзовой сумочки. Грэг сразу же решил, что выглядит эта валькирия очень уставшей, а для нее такое состояние едва ли свойственно. Словно в подтверждение, Рейна слезливо шмыгнула носиком. — Представляешь, Грэг. Бросила. Я ради нее даже анализы сдавала! Унижалась в этой дурацкой клинике, лишь бы она поверила мне, а она… Она просто сука! Грэг ловко спрыгнул с барного стула и подошёл к подруге. Ему, конечно, хотелось укутать ее в свою куртку, потому что голые плечи плохо подходили для отключенного от отопления клуба, но увы. Куртка в кладовке, Рейна здесь. И не такое в жизни бывает. Грэг обнял ее, повел к ближайшему столику, усадил на пафосный, как она говорила, красный диван и включил синюю подсветку стола. Свет в закрытом помещении был приглушен, здесь почти ничего не работало… Но детище есть детище. Грэг оставался верным своему клубу до конца, даже если и приходилось ждать до лучших времён. — Принести тебе чего-то выпить, моя хорошая? — сочувственно спросил он. Его бледно-розовый костюм как всегда безупречно сочетался с его экстравагантной шляпой. Рейна попыталась улыбнуться, но у нее не вышло. — Да, — ответила она, — неси что есть. Иначе я сойду с ума прямо здесь и сейчас. — Ну, здесь не стоит — все-таки это мой клуб, а не дурдом, — чопорно кивнул Грэг. — И «сейчас» тоже плохая идея. Я не психиатр, но кое-что могу… Рейна мученически застонала и уронила голову на сложенные на столе руки. День — хуже не придумаешь. Они встречались с Кэти целых полгода! Эта сука просто изменила ей, да, изменила, подхватила на стороне гонорею — а потом быстренько обвинила в этом её. Надо же, как изобретательно! Слава Богу, что у Рейны ничего такого не обнаружили. Теперь она понимала, кто есть кто. Да, понимала. И ещё она понимала, что Кэти — самая настоящая сука. Таких днём с огнём не сыщешь. Лицемерка. Гнусная, гадкая, лживая… А-а, чёрт! Грэг подоспел вовремя. Он поставил на стол бутылку джина — не самый крепкий алкоголь, но спасибо и на том. Стопки Рейна проигнорировала. Один глоток, два, три… — Эй, стоп! — запаниковал Грэг. — Ты так вырубишься прямо на этом месте, а у меня тут клуб, а не опочивальня. Рассказывай, что там у вас стряслось. — Она меня бросила, — снова повторила Рейна и вдохнула воздуха во все лёгкие. После джина они приятно охладились, как после мятной жвачки, и она не собиралась на этом останавливаться. — Это я уже слышал двадцать пять раз, — махнул рукой он. — Что там дальше? Он налил себе в стакан сока, плеснул чуть джина и вставил трубочку. Рейна удивлённо подняла брови: ну настоящий извращенец! — Такое пойло мутят только чёрные геи, воистину. Грэг скорчил гримасу, копируя ее несносное ворчание. — Такое пойло мутят только чёрные геи, бе-бе-бе, — передразнил подругу он. — Сколько в твоей фразе дискриминации, уму непостижимо. И я и есть черный гей, вообще-то как бы, да? Вкусно. Хочешь попробовать? Рейна закинула ногу на ногу и хмыкнула: — Латиноамериканские лесбиянки такое не пьют! — Ага, вы просто напиваетесь до потери пульса, а потом домой вас тащи. — Ты никогда меня домой не тащил, врун, — сказала она, пылая праведным гневом; рядом с Грэгом ей становилось легче, но одолеть эту бутылку она должна все равно — после расставания так принято. А это её уже седьмое расставание. За полтора года. Почему-то чем больше Рейна хотела серьезных отношений, тем дальше от нее они были. — А Кэти тащила, да, а теперь её уже нет… Никуда она меня больше не потащит. — О, дорогая, — жалобно протянул Грэг и пересел на ее сторону. Его большие и теплые руки легли на плечи Рейны, и она доверчиво к нему прислонилась. — Она ужасный человек, я всегда говорил. Ты заслуживаешь самую лучшую, самую умную, самую красивую и самую сексуальную девушку в этом мире. — Это клише, — расстроенно пролепетала Рейна. — Ничего я не заслуживаю, если ее до сих пор нет. Мне уже двадцать пять и я ничего не добилась в этой жизни, понимаешь. У меня нет даже семьи. Конечно, может, это и нормально, — размышляла она, — но мне так хочется заботиться о ком-то. И чтобы обо мне заботились. Тогда мир сразу кажется… — Радужнее? — улыбнулся Грэг. — Ой, да иди ты, — сквозь слезы ответила на улыбку Рейна. Она совсем не собиралась плакать. Нет, ещё чего! Она потянулась к бутылке с джином и забросила в себя ещё пару глотков. Надо быть пьяной. Вдрызг. — Так что, рыдать будем? — со вздохом спросил Грэг. И Рейна кивнула. Слезы, честное слово, потекли как-то сами… Грэг оперся о спинку дивана, одной рукой держа стакан с самодельным коктейлем, потягивая его неспешно и вдумчиво; а другой он обнимал за плечи Рейну, чья голова лежала у него на груди. Грэгу ещё с подросткового возраста казалось, будто он ей этакий старший брат, только чуткий, и всегда, как подушка, готов выносить от нее что угодно. Они познакомились, когда им обоим было по двенадцать, оба жили в неблагополучном районе Лос-Анджелеса, в самом его конце, где, наверное, люди даже не знали, что этот район тоже Лос-Анджелес. С течением времени Грэг изменился. Рейна — нет. Она оставалась поразительно открытой для мира, состоящего из хищников и паразитов. Грэг не мог не волноваться за неё. Рейна тихонько всхлипывала, ощущая, как насыщенный вкус джина на ее языке постепенно исчезает. — Я такая дурочка, Грэг. Почему я такая дурочка?.. — Перестань, ма шери. Все хотят любви, и это нормально. Нет же. Ничего ненормально! Если бы это было нормально, разве девушки уходили бы от нее одна за другой? Тогда бы все хотели любви, как и она, и принимали её. Не остатки и не то, что Рейне удавалось получить за свое целое сердце, которое она отдавала, когда начинала строить отношения. Каждый раз она надеялась, что это на всю жизнь, а в итоге все заканчивалось даже раньше, чем она предчувствовала под конец. После очередного расставания Рейна всегда вспоминала свою первую любовь. Это были самые долгие её отношения длиной в целый год, и все последующие меркли перед Карлой, так и оставаясь очередными, словно под одним именем. Всех своих девушек после нее Рейна находила стандартно, в клубе у Грэга или в своей кофейне, и, видя маленький огонек взаимной заинтересованности, сразу же ныряла во что-то серьезное: совместные завтраки, свидания, сюрпризы, звонки. Молли, Джина, Кара, Ванесса, Энн, Мэй, даже эта чертова Кэти — почти с каждой повторялся один и тот же сценарий, и Рейна падала в пучину своего повторяющегося первого опыта. Их предательство переживалось больно, будто бы это все снова с ней делала Карла, а они как одна удивлялись ее реакции: «Ну чего ты, Рейна, я думала, у нас все не так уж и серьезно…» Кэти так не говорила. Она просто шаталась с какими-то девками на стороне, а потом обвиняла в своем блядстве Рейну. Ей недостаточно внимания, оказывается! А когда Кэти поймала гонорею от какой-то из своих слабых на передок подружек, то вообще заявила, что это Рейна ее заразила, и так пафосно: «Я ухожу от тебя!». Да к чёрту. Никаких отношений. Больше нет. Она так сильно устала от них всех. — Правильно, отдохни, — согласился с ее выводом Грэг. — И вообще. Может, ты этого не знала, но после секса совсем необязательно продолжать общаться. Рейна засмеялась. Дорожки слез на смуглых щеках высохли, а после однозначного вывода о дальнейшей жизни Рейне стало проще дышать. Она никогда не задумывалась о порядке на личном фронте, нет, никогда… Там всегда творился бардак. Прямо как в ее квартирке над кинотеатром. Кэти он возмущал, а Рейне так нравилось жить одной, без бабушки, которая со дня смерти родителей требовала от нее идеальности, что она не обращала внимания даже на слова Кэти. Хотя, может, что-то полезное в них и было. — Секс на одну ночь — звучит как название порно-фильма, — поморщилась Рейна. — Ну не знаю, я в порно не профи, — усмехнулся Грэг. — Но как по мне, это ничем не отличается от секса в отношениях. Единственное, проблем меньше, а так… Сколько у тебя было девушек? Что за вопрос! Рейна их не считала. Она отстранилась от Грэга и оперлась о диванную подушку, задумчиво пытаясь их посчитать. Первой была Карла, второй Грэйси, Мэй, Энн, Молли, Джина, Кара… — Ну где-то двадцать. Может, немного больше… — И чем же это отличается, скажи-ка на милость? — ошалело уставился на нее Грэг. — Боже, Рейни, где твои пальцы только не бывали, и на всех ты тратишь кучу времени! Рейна со смехом стукнула Грэга подушкой. Он пригнулся и вытянул руку с почти пустым стаканом подальше. — Кстати, ты что, правда во всех девушек… — Грэ-э-эг, — с укором протянула Рейна. Ему повезло, что она была пьяной, иначе получил бы подушкой точнее, — дурацкие вопросы, нет, не во всех! — А приятнее с пальцами или без? — А ты решил на женщин перейти? — Боже упаси, — нахмурился Грэг. — Просто интересно, как у вас там всё устроено. Как у нас ты же знаешь, да? — Ну вот опять ты начинаешь, — страдальчески запрокинула голову она. — Ты ж моя сладенькая. В Грэге Рейну всегда привлекала способность говорить о серьезных вещах и в то же время подхватывать шутки. Они понимали друг друга так естественно, будто и правда были родственниками. У Рейны за всю жизнь накопился целый миллиард знакомых, это правда, но, если по-честному, то лишь от Грэга она видела то самое по-настоящему хорошее отношение. Без осуждения, критики, без упреков — зачем всё это между людьми? И неважно, друзья вы или любовники: хорошее отношение есть хорошее отношение. С какой стати все девушки, которых выбирала Рейна, говорили ей, что она много требует? Ведь, Господи, ей совсем не надо было отдавать всё своё время, или забрасывать подарками, или сутками висеть на телефоне… Нет, ничего. Обычного человеческого понимания. Может, накинуть на плечи плед, когда кажется, что холодно. Разве это так много? Куда Рейна упадет, если откажется ещё и от этого? Дальше просто некуда. Бери алкоголичку и наркоманку без зубов, доставай ее из мусорки и люби. Нет уж. Грэг прав. Рейна заслуживает лучшего. Стоило Грэгу сделать кантри в клубе погромче, их разговор, или, точнее, ее смех прервал звонящий телефон Грэга. Ну и идиотская у него песня! Сколько ей лет? Двести? Рейна была ужасно пьяная. Голова потяжелела и вертелась в пространстве, словно она в каком-нибудь гребаном космосе. Мистер Занудный Грэг сказал бы, что «здесь клуб, а не невесомость», хотя, по правде говоря, здесь давно было уже что угодно, кроме клуба. У него имелось их целых три. Остальные два имели блестящий успех среди ЛГБТ, а этот закрылся пять месяцев назад из-за того, что сюда прорвался какой-то гетеросексуальный гомофоб и расист и едва не убил одного из парней; он показался ему «слишком гейским». С тех пор сюда перестали ходить люди. Боялись. Но только не Грэг. Он даже не закрывал двери, когда приходил сюда. Черт, можете поверить, что этот черный геюга в ой каком деловом розовом костюме в подростковые годы был тем ещё сорванцом? Бился похлеще любого дзюдоиста в их дворе и пылал справедливостью ко всем подряд. Тогда Грэг ещё не знал, что он гей, а Рейна, чтобы насолить строгой бабушке, показывала мальчикам грудь за пять долларов. Неоднозначное было время. Она потянулась на диване, ощущая знакомую, сладкую негу, которая накрывала её после алкоголя. Если это случалось после расставания, то такое состояние было самым лучшим моментом для поиска новой девушки. Но не сегодня. Она уже решила, что прекратит это всё на неопределенный срок. Завтра Рейна придет в себя после похмелья и купит самый мощный вибратор, чтобы точно не сломался за следующие полгода. Как минимум! — Сколько можно болтать, Грэг? — недовольно хмыкнула Рейна и, поднявшись, взъерошила свои длинные кудрявые волосы. — Что у тебя в баре ещё осталось? Давай выпьем что-то покрепче и будем танцевать! — воодушевленно предложила она и обняла Грэга за шею со спины. Он сидел на стуле за баром и выглядел таким серьезным! — Подожди, — прошептал он. И продолжил говорить в трубку: — Что ты говоришь? — он убавил звук музыки. — Все дамы из моего клуба регулярно проходят медосмотры, разумеется. И справки тоже есть. Так какая тебе нужна, Кев? Не блондинка? Так-так… Окей, и всё? Когда? А-а-а, это не для тебя, а я уж подумал, ты решил насильно сменить ориентацию, — промурлыкал Грэг. — Да не паясничаю я. Понял, что для биг босса. Отправлю как только, так сразу. Жди звонка, да, всё, не переживай. Безработный ты никому не нужен, коктейли у меня платные, всё-таки у меня клуб, а не богадельня… Рейна закатила глаза. А в следующую секунду Грэг повернулся в кресле и снёс ее с ног, прямо к себе на колени. Он выглядел, как самый наглый Чеширский Кот, и Рейна с любопытством приготовилась внимать. — Ну? — Знаешь, кто такая Джой Джет? — Конечно, — ответила она, — это та горячая блонди из «Форбс». Я знаю всех горячих женщин в Лос-Анджелесе, — она легкомысленно улыбнулась. — Хочешь с ней переспать? — Ещё спрашиваешь, — все ещё не понимая, причем к его телефонному разговору блонди из «Форбс», ответила Рейна. — Так причем тут это? — Слушай, детка, ты мне должна, — промурлыкал он, — я знаю ее адрес, и ещё я знаю, что она хочет женщину на ночь. Прямо сейчас. Это даже не бесплатно. Поедешь? Рейна нахмурилась, пытаясь переварить эту информацию. Он что, предлагает ей заделаться в шлюхи? Но с другой стороны, если Грэг серьезно, то ведь это та блонди… — Ты шутишь? — переспросила она. Но, к ее изумлению, Грэг покачал головой. — Неа. Ты же сказала, что у тебя есть справка свободы от микробов? — уточнил он. Рейна медленно кивнула. — Тогда добро пожаловать в рай.