Сахар на дне

Вот тебе карандаш ―

перемотка не по-мо-га-ет.

Не вернёшься ни в тот сентябрь, ни в начало мая.

По поверхности чая неловко бегут круги.

Ничего не пройдёт, не сгинет как камень

в лету,

хорони свою память ―

назавтра

она

с рассветом

откопается из десятка своих могил.

Ещё спустя час лёгкой дрёмы своя же идея показалась Джой совершенно безумной. Из-за незапланированного сна ее голова стала совсем тяжёлой, и теперь она хотела только смыть макияж и рухнуть в постель. Но это же как с вынужденными переговорами. Десять минут назад Кевин написал ей, что нашел для нее… Кхм, «компанию». Смешной. Проституток так красиво ещё никто не называл. Она приложила к щекам смоченное холодной водой полотенце. Джой била лёгкая дрожь, как перед чем-то новым, чего она никогда раньше не делала, и вот теперь это предстоит. Но какого хрена это с ней происходит? Может, Джой и не занималась сексом пару лет, но это не настолько давно, чтобы забыть, как это делается. Или нет? Иисусе, что за глупые мысли. Это к Джой приедет проститутка, так что это какой-то девушке её развлекать, а не наоборот. Подумать только! Джой ни разу не спала с кем-то, кого совсем не знала. Наверное, это странно, но у нее ведь и потребности такой не возникало… Из «криминального» у нее случались только краткосрочные романы в отпусках. Там Джой могла позволить себе почти не думать о своей репутации с точки зрения беспорядочных связей, потому что в Азии, куда она привычно летала, её никто не знал, а если даже и знали, то они все равно оставались за пределами цивилизованного в понимании Джой мира. В его пределах Джой не рисковала. Да и то, что она делала сейчас, тоже сложно было назвать риском. Ну проститутка и проститутка. Они ведь не собирались заниматься сексом на площади? Нет уж. От таких безумств ее голову Бог тщательно берег. Проститутка. Джой выдохнула. Мерзкое слово. Мерзкая профессия. Да даже и не профессия вовсе. Как её Лета могла… Вот так жить? Может быть, она и не делала всего, что принято. Может, это было всего лишь помутнение. Отвлечение. Нет, неважно… Джой все ещё не представляла ее в этом амплуа. Да, она видела, как Лета танцевала, как раздевалась на сцене, но ведь на сцене был всего лишь танец. Джой подошла к письменному столу в углу комнаты и взяла в руки маленькую фотографию в рамке. Она там всегда стояла. На ней были запечатлены Лета и Джой, и они счастливо улыбались в объектив. Господи, она действительно была невероятно талантливой в своих этих танцах. В любых движениях она выглядела как очень гармоничная часть подвижного мира — так естественно, просто… Сексуально. Что уж говорить. Лета была до невозможности притягательной, с самой первой их встречи. То идиотское кафе, где она работала официанткой, в том неприметном розоватом платье. Джой специально попросила приготовить для нее черничный пирог в заведении с исключительно мексиканской кухней, чтобы привлечь её внимание. Она так долго торчала на кухне с шеф-поваром, а потом очень быстро и забавно вылетела оттуда, опрокинув на Джой злосчастную тарелку с пирогом. Джой не знала, что ею двигало в тот момент, как будто голова отключилась. Лета вызвала в ней желание, бурю эмоций, Джой захотелось взять ее прямо там. Сгрести в объятия и не отпускать. Закрыть от мира. Это чувство резко, как наваждение, напало на неё, и она совсем ничего не смогла с ним поделать. Джой пригласила Лету приготовить для нее новый пирог, и она хоть и смущённо, но дала согласие. Это был следующий день, несмотря на то, что Джой охотно забрала бы ее оттуда сразу при первой встрече. Лета казалась ей маленькой, наивной, беззащитной. Совсем застенчивой, как будто она никогда не бывала на свиданиях. И, как оказалось, она и не бывала… Ей было восемнадцать. Джой держала себя в руках весь вечер, хоть и сидела, как будто под ней рассыпали раскаленные угли. Они легко говорили о том и о сем, Лета много смеялась. Мир вокруг просто перестал существовать. В животе Джой взлетели все бабочки, которые нашлись, хотя до Леты она полагала, что их там нет и что все это сопливые выдумки для девочек средней школы. К концу вечера Джой не сдержалась и поцеловала её, а потом… Как-то всё… Закружилось. До их первого поцелуя она не была уверена, что эта девочка разрешит ей больше, чем просто свидание. Джой почему-то хотелось ей нравиться, а раньше такого с ней не случалось. Она обвела пальцами ее силуэт на фото. Им было хорошо вдвоем. Особенно там, в Сан-Мартезе. И в кого Джой превратила её? Эту девочку. Она горько улыбнулась и поставила фотографию на место. Про Джой Джет стоило писать иначе, чем о ней писали в статьях и журналах. Она чудовище. Только это было правдой. Как это случается: вроде есть столько хорошего, что можно сказать, но все хорошее перечёркивает одна капля зла. Ее знакомый художник из Португалии недавно выпустил картину в экспрессионизме: яркие вспышки цветов, бах, вау, радужный взрыв — и одна только черная линия сажи, перечёркивающая всё яркое. Вот это и была она. Джой успела посмотреть на себя в большое зеркало в золотой раме, которое переселила из дома вместе с собой. Она повесила его в комнате над большим, как болячка, комодом, где хранилось ее белье. В отражении на нее смотрела уставшая, худощавая женщина с мутными глазами. Укладка чуть растрепалась, но ее легко было поправить — за столько лет стрижка «пикси» уже срослась с Джой. Белые волосы, мутные от алкоголя глаза, впалые щеки. И всего-то. Так и не скажешь, что внутри — чудовище. В дверь позвонили. Джой вздрогнула, подошла и открыла… И на секунду, но все же напрочь забыла, что ей нужно дышать. У нее на пороге, уперевшись локтем в косяк, стояла девушка, которую с лёгкостью можно было бы принять за… Если бы… Если бы Лета была жива, она бы сама удивилась. Совершенно точно. Девушка убрала руку с лица, чуть откинув черную, густую, кудрявую гриву. Только кожа была чуть светлее, бедра немного шире и черты лица… О нет, ну хватит. Она точно перепила, раз видит её в какой-то шлюхе. Это же очевидно. Девушка выпрямилась. Она реагировала на всё довольно заторможено, что позволило Джой понять ещё и то, что она тоже сегодня пила. Девушка широко, лучезарно ей улыбнулась. От этого Джой стало не по себе ещё больше. Она поежилась, разглядывая ее, но не в силах смотреть прямо в глаза. — С ума сойти, я до последнего думала, что он просто издевается надо мной… — прошептала она, тоже рассматривая Джой. Она шагнула вперёд, в прихожую. На ней был белый топ без бретелек и джинсовая юбка до колена. И каблуки. Что ж, хотя бы стиль не похож. — Я Рейна, — протянула руку она. Джой осторожно ее пожала, но ничего не успела сказать. У Рейны буквально горели глаза — да, Джой на полном серьезе казалось, что у нее в зрачках пылает нехилый такой костер. — А ты Джой. Джой Джет. Я знаю. — Привет, — тихо ответила Джой. Ее грудную клетку словно стянули и связали колючей проволокой, и она все никак не могла перестать смотреть на неё. Не второй раз подряд. Она упорно видела в ней Лету. Она хотела это видеть. Если бы сейчас какая-нибудь ведьма сказала ей, что существует переселение душ и к ней пришла ее мертвая невеста в теле другой девушки, Джой бы даже не засмеялась. Рейна закрыла дверь и сняла каблуки. — Надеюсь, ты не против, не могу уже стоять на них… — пролепетала она. — Так где у тебя душ? Джой кивнула на деревянную дверь. — Там. Между тем, как Рейна скрылась за этой дверью и снова в ней показалась, по ощущениям Джой прошло не больше двух минут. Может, даже меньше. Джой в который раз за чёртов день задержала дыхание: Рейна вышла к ней совсем без одежды. Она вела себя так обыденно, будто… Будто это Джой к ней пришла. Рейна подошла к ней так близко, что Джой сжала стол позади себя что есть сил. Голова ещё чуть кружилась. Хотя, может, уже не от алкоголя. Все происходящее казалось ей одной большой галлюцинацией. Рейна улыбнулась ей, взяла ее лицо в свои руки и коснулась губ Джой — своими. Они у нее были влажными, пухлыми, совсем мягкими; Джой почувствовала это, но все ещё не пришла в себя. Она не рассматривала Рейну — не успела, или это всё неловкость, — но когда она подалась к ней вперёд, прижавшись своим влажным телом к Джой, она не почувствовала ожидаемых ностальгических нот. Идиотка. Ну что Джой за идиотка! Она совсем не ощущала себя расслабленной. Вся она натянулась, как струна, и почему-то даже прикоснуться к Рейне — чужой голой девушке — представлялось Джой сюром. — Стой, подожди, — отстранилась она. Джой выскользнула из ее объятий под протестующий стон. Она обошла стол с другой стороны и налила себе полную стопку виски. А потом выпила ее всю, залпом. И вторую. Рейна вздернула брови. — Эй, я что, такая страшная? — Нет, ты здесь ни при чем, — ответила Джой. — Просто я… Знаешь, я… Ладно, к черту. После этих двух шотов она пообещала себе выбросить из головы весь не касающийся этого вечера мусор. Она не хотела ни о чем думать, да, ну и что? Джой так сильно устала думать. Она впечаталась в губы Рейны поцелуем. А потом ещё и ещё. Это оказалось так приятно, как вернуться к забытому увлечению. Джой касалась ее скул, шеи, ключиц, плеч; руки скользили по влажному телу с завидной лёгкостью, внизу живота становилось все тяжелее, но опустить пальцы ниже, чем чужая ключица, Джой не осмеливалась. Рейна улыбалась ей в губы. Она спешно стащила с нее халат, оставив обнаженной слишком быстро. Но голова у Джой крутилась, хаотично и беспорядочно, и поэтому все остальное стало почти неважным — как и кто выглядит, что за этим последует, будет ночь длинной или пролетит, как щелчок. Рейна толкнула ее на кровать и ожидаемо оказалась сверху. Воздух в комнате сделался жарким в считанные секунды. Оказывается, когда позволяешь мыслям уйти, они уходят.

* * *

Утро началось с громкого звука льющейся в душе воды: видимо, Рейна не закрыла дверь. Джой медленно открыла глаза. Судя по тому, как сложно они открывались, было странно, что Джой вообще помнила, как зовут эту девушку. Наверное, у проституток имена даже не спрашивают, или как это работает? Она все ещё не понимала общепринятого алгоритма. Хотя и сама эта девушка, которую Кевин нашел для нее, не особо походила на представление Джой о шлюхах. Зато идеально подошла под все ее уточнения. Сквозь жалюзи на трёх длинных окнах пробивался чересчур яркий солнечный свет. Джой потерла веки и, зевнув, села в постели. Она оглянулась: повсюду царил страшный бардак. Её халат валялся на полу, как черная нефтяная лужица, а за ним ещё пара книг с полки, какие-то копии документов, фиолетовая папка… Надо бы позвать сегодня горничную. Джой встала, сняла с вешалки джинсы и какую-то белую кофту с квадратным вырезом (откуда она вообще у нее взялась?), нашла в комоде нижнее белье и оделась. Судя по чуть влажным волосам, она все же сходила в душ ночью, и это был не сон. Джой открутила кран с холодной водой на кухне и умылась, после промокнув лицо бумажным полотенцем. Перед любимым зеркалом в золотой раме она подсушила волосы. Пф-ф, собираться в выходной день так просто! Джой сегодня совсем не хотелось краситься; единственное, чего она правда сейчас очень хотела — это завтрак, и она планировала поехать в «Провиденс»… На секунду Джой даже замерла этой мысли. Лёгкая улыбка коснулась губ. Она уже очень давно игнорировала завтраки. И, по правде говоря, выходные тоже. Джой достала чашку из шкафчика и, прежде чем закрыть дверцу, подумала, что, может, стоило достать ещё одну? Рейна… Эта девушка пьет кофе? Чая у Джой не было, да и ничего другого, кроме воды и кофе, в том числе. Разве что молоко. Но оно было для кофе. Джой включила кофемашину и поставила чашку под холдер. Пока ее вторая по иерархии любимая машина шумела, соображая, чего от нее хотят, Джой решила не гадать, а просто спросить. Она подошла к полуоткрытой двери и постучала в косяк. Для приличия это следовало сделать. Джой услышала, как дверца душевой раздвинулась. — Да? — Ты будешь кофе? — спросила Джой. — Нет, спасибо… Я уже почти закончила, мне нужно бежать. — Ладно. Джой пожала плечами самой себе. Она взяла свой кофе и вдохнула сумасшедший запах зёрен, освежающий, бодрящий лучше, чем первый глоток. По правде говоря, первый глоток кофе, как и алкоголя — это всегда гадкие ощущения. Она оперлась о столешницу, номинально отделявшую зону кухни и комнату, сделала тот самый мерзкий первый глоток, обжигающий горло, и посмотрела в единственное окно, на котором было поднято жалюзи. Джой увидела, как суматошный город только-только просыпается. Людей в деловых костюмах бегало куда меньше, зато семей с детьми, входящих и выходящих из кафе и кофеен, было много как никогда в будни. Родители покупали детям сладкую вату на завтрак и даже мороженое. Она улыбнулась. Так было принято у родителей. В ее детстве сверстникам смягчали запреты на субботу и воскресенье, и по понедельникам, когда они приходили в школу, часто рассказывали, как ходили куда-то всей семьей. Чаще всего Джой слышала про развлекательные центры и чуть реже — о парке аттракционов или кино. Наверное, в этой маленькой жизни по выходным было что-то… настоящее. Что-то искреннее, когда родители жаждут посвятить свое время детям и друг другу и отдохнуть там, где не могут в будни из-за работы. Джой всегда было интересно, как это работает, но в тридцать два она по-прежнему не знала, как это бывает не со стороны. Так уж сложилось, что в ее детстве с ней всегда и везде носилась няня, и чего бы и в какой промежуток времени Джой ни пожелала, она это получала. Никогда не ждала уикендов. Все было практично: хочешь — возьми. И никаких вопросов. Если бы у Джой были дети, она бы просила их подождать, чтобы они могли выполнить их желание вместе. Для детей такое важно. Она помнила. От наблюдений за чужими семьями ее отвлекла открывающаяся входная дверь. И — кто бы сомневался — голос Роуз: — Хаю-хай, есть кто дома? Джо, ты ещё не смылась в свой офис? — по относительно длинной прихожей раздались шаги. Джой столкнулась с сестрой взглядами, когда Роуз добралась до комнаты и повернула голову в ее поисках. Выглядела она свежей и как всегда утонувшей в оптимизме; она широко улыбнулась: — О, я тебя застала раньше твоих секретарш, с ума можно сойти. Джой вопросительно вздернула брови: — Глупый вопрос, но что ты здесь забыла? Роуз тяжело вздохнула. — Ты все еще злишься на меня за то, что я сказала? — какая проницательность! — Ну прости. Я переживаю за тебя и… Дверь в душевую со стуком открылась настежь, вынудив Роуз прерваться и оглянуться. Рейна вышла в полотенце, вспомнив, что забыла отписать Грэгу вчера и что он написал ей уже тысячу смс. Она взяла с тумбочки свой мобильник, а Роуз так и застыла с открытым ртом. — Доброе утро, — поздоровалась с ней Рейна и снова закрылась в душе. Джой несколько секунд наблюдала за сестрой, а потом не выдержала, подошла и закрыла ей рот сама. Буквально. Почему-то такое выражение Роуз смешило ее до чёртиков, но Джой даже не думала смеяться. Пусть и дальше считает, что Джой страшно зла на нее. На самом деле, конечно, это было не так. Она слишком любила Роуз; и ещё она хорошо помнила, что именно Роуз была рядом в самое адовое время, что она не уехала и всегда готова была прийти к ней и поддержать. Что бы она ни сказала, действия для Джой значили много больше. — Это… — растерянно поморщилась Роуз, показывая большим пальцем на дверь ванной комнаты. — Чёрт, Джо! Латинка? — Да, — кивнула она и отхлебнула ещё кофе. Он был горячим и чуть горьким, с приятным сливочным послевкусием. На вкус прямо как выходной. Как настоящий выходной. — Не люблю блондинок. — Серьезно? Ты же сама, блин, блондинка! — Ну и что? — спросила Джой и поставила чашку в посудомойку. — Я же сама себя не трахаю. — Какие подробности, — цокнула языком Роуз. — А я думала, за сто лет целибата ты в этом чемпионка США. Джой ядовито улыбнулась. — Напомни-ка, когда ты последний раз виделась с Али не по скайпу? — Ой, всё, — закатила глаза Роуз. — Так как прошла ночка, ты ощутила вкус жизни? — она подмигнула Джой, заставив ту улыбнуться. — Давай не будем об этом. — Ну, зато я теперь понимаю, почему не Мэгги. — Это случайность, — сказала Джой. Это ведь правда так! — Я не говорила, что хочу латинку. — В смысле не говорила? Кому? А-а-а, стоп, подожди, так это что, ты её… Заказала? — громким шепотом воскликнула Роуз. — Матерь Божья, Джо, ты удивляешь меня все больше. — Я тоже себя удивляю, — задумчиво ответила она. В это время из душа окончательно вышла Рейна. Она была снова одета — в ту же джинсовую юбку и белый топ, оголяющий живот и плечи. Солнечные лучи удачно падали ей на грудь, и сквозь ткань выделялись напряжённые соски. Волосы у нее все мелкими кудряшками и длинными, длиннее, чем были у… Леты. Впервые за утро ее образ снова возник в голове Джой. Лета не одевалась так, как Рейна, и в чертах лица была более мягкой. Рейна выглядела, как стерва, но казалась милой девочкой, когда открывала рот; Лета просто была милой девочкой. Рейна неловко улыбнулась, стоя перед ними обеими. Внезапно Джой поняла, что разглядывает её чересчур очевидно, как экспонат. — Ладно, Джо, я перезвоню, — сказала ей Роуз и очень быстро исчезла сначала в прихожей, а затем захлопнулась и входная дверь. Джой посмотрела на Рейну, стараясь сосредоточиться на глазах. Но, Господи, и эти глаза… Она отвела взгляд. Джой пыталась остаться вежливой: — Конверт с расчетом в прихожей на тумбочке, — сказала она. Как увольняющейся сотруднице. Рейна сначала непонимающе нахмурилась, а потом, натянув улыбку, ответила: — А, да. Хорошо. Такая реакция озадачила Джой. Она словно забыла о том, что выполняла свою работу. Разве такое бывает? По идее она должна была пылко закивать, взять конверт и убежать. Джой не могла воспринимать ее только как проститутку, но и забыть об этом было невозможно. Она больше не пьяна, и поэтому все мистические истории о схожести в ее мозгу были мгновенно забракованы. — Что-то не так? — все же решила задать вопрос Джой. — Нет, — произнесла Рейна с той же фальшивой улыбкой. Она на секунду исчезла, когда Рейна повернулась лицом в сторону коридора, и тогда Джой уловила грусть. — Спасибо за ночь, что ли… Надеюсь, тебе тоже понравилось. Ладно, дверь я захлопну сама… — Подожди, — выдохнула Джой. — В какую тебе сторону? Я могу подвезти.