Сахар на дне

Повсюду

призраки

прошлого и ноль

живого

общения. Мое лицо

перекошено досадой

и отвращением.

Вся неделя у Джой, вплоть до самой субботы, прошла как колесом по гвоздям. Она ещё не раз вызывала вертолет до Мичигана, чтобы поскорее найти надёжного человека на место прежнего грызуна: производство двигателей было приостановлено, почти вся шайка приближенных к Макконахи уродцев быстренько слилась, и теперь их искала мичиганская полиция. Ликвидировали целый склад китайского дерьма в той дыре, и его огромное количество в запасе позволило Джой немного расслабиться — возможно, это значило, что они успели угробить совсем не много машин, и «БМВ» сможет избежать публичного порицания. Этот ублюдок Макконахи даже не пытался стереть надпись «сделано в Китае». Джой просто с ума сходила в ожидании результатов проверок и поисков. С тех пор, как изначально немецкая «БМВ» развалилась — из-за регулярно поровших качество предприятий, которые собирали авто, в том числе и находящихся в Азии, из-за постоянных громких скандалов; идиотов-руководителей, которые с поколениями растеряли свой главный посыл для клиентов, а какой-то пра-пра-пра родственник первого основателя и главный акционер запил, — концерн полностью выкупил ее папа. Он очень, очень рисковал, когда сделал это. «БМВ» по сравнению с изначальной, на самом пике своей популярности стоимостью подешевел до сущих копеек, а акции почти ничего не стоили. Папа заплатил за сам концерн 0,25% от бывшей цены и выкупил все разбросанные акции разом. На тот момент он вложил в приобретение почти все свое состояние. Джой тогда еле исполнился год, а «БМВ» был синонимом слова скатился. Разумеется, что если посчитать все вложения в восстановление разграбленной бедняжки, то выложить ему пришлось куда больше пятисот тысяч долларов. И вот, одним из самых успешных (и дорогих) его решений по-прежнему оставалось то, что любое упоминание «БМВ» — заводы, компании, автоцентры — полностью вывели из Азии, частично — из Европы, и основная их деятельность сосредоточилась в Америке. Преимущественно, конечно, в США. Когда всё это случилось, «БМВ» похоронили, никому не был нужен концерн с угробленной репутацией; у папы же имелся большой опыт в ведении автомобильного бизнеса, не одно поколение крупных бизнесменов в семье и, что самое важное, он не боялся. Он сразу сделал несколько обширных правок, запустил крупную рекламную кампанию и начал сотрудничать с большими именитыми предприятиями. У него имелись связи и он был на хорошем счету у инвесторов. Он много выступал для прессы. Сам стал ездить на «БМВ», уже американского производства, и пересадил в них почти всю верхушку знакомых. Постепенно, год за годом, люди снова поверили бренду; но сначала — Нортону Джету. Как авторитетному лицу, отражающему своей репутацией свободную Америку — и это самая надёжная кампания, которая только возможна в бизнесе. Это правило. Нортон Джет официально отошёл от дел почти полностью после того, как у него случился инфаркт, а Джой тогда исполнилось двадцать четыре. До этого сорок процентов акций принадлежали ее отцу и он вяло контролировал процесс через своих заместителей. После — иногда являлся на совет директоров. Сейчас он совсем далеко от «БМВ» и даже Америки: улетел жить в Азию два года назад. Забавно, да? Гротескно. На данный момент контрольный пакет акций полностью принадлежал Джой Джет. Она была единственной и официальной владелицей концерна «БМВ» под новой зарегистрированной аббревиатурой, председательницей совета и генеральной директоркой. Всего лишь двадцать процентов торговались на фондовом рынке, остальные десять — разбросаны между четырьмя идиотами, так, формально, это же корпорация. Джой сохраняла самостоятельность компании, потому что так было надёжнее всего. Она сохраняла свободную Америку. Свои автомобили. Свое лицо. Сейчас примерная стоимость «БМВ» составляла восемьсот семьдесят пять миллиардов долларов. Джой Джет повысила цифры почти вдвое после отца, и это ещё не финал. «БМВ» — это Америка. Громко заявленная, дорогая Америка. Роскошная Америка. Никаких «Bayerische Motoren Werke». Исключительно «Вest Motors in the World». Отправная точка для концерна, его величайшее возрождение. Ни один хрен не в состоянии этому помешать. Никто. Даже сама Джой. Она готова была вывернуться наизнанку, собрать себя по частям, если вдруг не выдержит и развалится; но «БМВ» будет жить и цвести, пока не наступит долбаный конец света. Джой сняла туфли, легла на диван, положив ноющие ноги на журнальный столик, и попыталась не чувствовать себя мертвой. Уже натикало три часа пополудни. Суббота. Жалюзи в ее лофте были опущены на всех трёх окнах, и ее квартира все больше напоминала Джой будку. Свет, конечно, все равно проникал; ненавязчиво, словно опасаясь, что она прогонит его. Было прохладно и тихо. — Господи-и-и, — гортанно протянула Джой, глядя в потолок. Наверняка потешное зрелище. Она ни на секунду не забывала, кто она, и что ей нельзя радоваться простым бесплатным вещам, но иногда Джой весьма охотно нарушала негласные запреты. После бешеной недели, которая почти завершилась — ещё дождаться одного звонка, и всё встанет на места, — Джой бы поспать дольше часа подряд… Она начала принимать другие антидепрессанты, в побочных эффектах значилось «нарушения сна», так что ее полудрёму сложно было назвать полноценным отдыхом. Джой хотелось пригласить к себе Роуз и посмотреть какой-нибудь лёгкий фильм, но она сегодня ночью будет диджеить в клубе и сейчас спит, так что этот вариант отпадал. И внезапно Джой поняла, что у нее нет таких друзей, которых считалось бы нормальным позвать к себе и посмотреть с ними фильм. С большинством из них Джой сталкивалась на приёмах, они вместе ходили в спортзал, устраивали барбекю большими компаниями, ездили отдыхать на яхте… Но кино, просто кино? Нет, на нее бы посмотрели, как на дурочку, а в лучшем случае решили бы, что она шутит. Но Джой было не до шуток. С течением времени ей становилось тесно в стенах одной только корпорации. В двадцать пять (да даже ещё в тридцать) Джой прекрасно ограничивалась работой целыми днями, быстрым сексом раз в неделю и отпуском однажды в год, а то и в два. Она жила и дышала «БМВ» сколько себя помнила. Но разве не должно быть в жизни что-то ещё? В смысле… С «БМВ» фильм не посмотришь. Джой казалось, что она, как пазл, рассы́палась со смертью Леты, а сейчас судорожно собиралась заново, по частям, и некоторые части успешно вставали не на свое прежнее место. Почему ей хотелось того, что было у неё раньше, только сейчас? Да что там. Куда больше ее озадачивало то, что ей хотелось того, чего совсем не хотелось раньше… Например, она ведь часто теперь смотрела на Роуз, на ее семью, детей, и на днях её стукнуло совершенно нелепое желание… Она до сих пор откидывала его от себя, как горящий уголь. Дети. Джой никогда не хотела, чтобы у нее были дети. А последнее время, глядя на своих племянников через экран и километры, она думала совсем иначе. Хотя, черт, какие ей дети? Джой ведь угробит их и задавит, и они закончат, как единственная девушка, которую она любила. Лета. Лета, Лета, Лета. Джой медленно открыла глаза, а ее пальцы крепко сжали края декоративных подушек по обе стороны от нее. Только не снова. Надо отвлечься. Переключиться. Позвать Рейну смотреть фильм? — Ханна, позвони Кевину и выключи камеру, — сказала электронной ассистентке она, и в макбуке немедленно зажёгся экран. Раздались длинные гудки. Да, конечно, со шлюхами смотрят фильмы. — Да, мисс Джет? Не вижу вас… — Тебе и не надо, — ответила ему Джой, представляя как сейчас выглядит: голова запрокинута вверх на спинку дивана так, что было бы видно только ее шею и подбородок, ноги на столе, пиджак и лифчик валяются, она в светлой майке. Не особо-то представительно. — Вообще никому не надо, — ее голос звучал грубее, чем обычно, из-за положения гортани, но Кевин решил, что она злится. Он быстро надел очки (знакомое постукивание) и поправил кудрявые волосы, хотя Джой на него даже не смотрела. Он этого не знал. Бедный. — Найди мне ту девушку на сегодня, которая была в прошлый раз. Рейну. — Рейну. Ага, понял. Ту, что была в прошлый раз. — Перезвонишь.

* * *

Клуб взрывался от громкой музыки. Грэг пригласил на вечер бармена из Сан-Франциско, который творил просто невероятную красоту с коктейлями, бутылками, шейкерами… Двадцать минут он сам залипал на шоу, не отрываясь, периодически пуская слюни на его крепкие мышцы, голый торс, эти кубики… Грэг тяжело вздохнул. Единственный минус в этом говнюке — он натурал. Ну да, гетеросексуал в гей-клубе, разве это так редко бывает? На уикенды в «Олимп» наезжали люди с пригородов и других маленьких городов. В обычно большом, темном пространстве начинали истошно мигать диоды, клуб наполнялся запахом духов, пота и драйва. Многие находили себе пару, и лишь единицы покидали место в одиночестве. Грэг считал, что это те, кто ещё не принял свою ориентацию в полной мере. Это место, куда он вложил всю свою душу, а потом и деньги, помогало им. Иногда стоило почувствовать коллективную поддержку, осознать, что ты не один такой несчастный, который разочаровал своих родителей, чтобы научиться жить с собой. Даже без тотальной ненависти всего мира, с поддержкой правительства и инфо-таблицами на каждом столбе, обязательно находились люди, искренне желающие тебе смерти просто за то, что ты гей. Иногда этими людьми оказывались самые близкие, и вот тогда это по-настоящему ранило. В «Олимпе» все принимали друг друга такими, какие они есть. Отшельники становились компанейскими ребятами. Каждый находил собеседника по душе. Это было важно. Грэг знал, как это важно. Быть одиноким в своем непонятном для большинства мире — хуже и не придумаешь. Под оглушающие басы со сцены он зашёл в свой кабинет, больше похожий на склад: везде стояли ящики с алкоголем, на полу стопками лежали папки с документами, а на крохотном кожаном диванчике, где Грэг спал, когда не хотелось идти домой, валялся скомканный плед. Там же стояла полная, набитая окурками «Пэлл-Мэлла» пепельница. Да уж. Если кто-то здесь думал, что он гребёт деньги лопатой, то это большая ошибка. Как только он включил торшер и открыл форточку, чтобы проветрить свою конуру от сигаретного дыма, его телефон завибрировал в заднем кармане джинсов. Грэг вытащил его и ответил. — Да, Кев, ты где-то здесь? Но голос в трубке зазвучал на фоне тишины, так что Грэг сразу понял, что нет. — Нет, бешеная неделя. С ума сойти можно. А у тебя что, уже вечеринка? Ещё даже не вечер. — Не будь занудой, секретарша, — цокнул языком Грэг. — Чё хотел? Мальчика на ночь? — Перестань со своими мальчиками, — буркнул Кевин. — Лично я хотел только отоспаться, но у меня никогда это не получится. Я звоню по поводу… Ну, помнишь, неделю назад? В общем, моя биг босс хочет, чтобы та девушка снова пришла. Как её там… Шейла. Лейла. Нет! Рейна. Точно, Рейна. Можешь устроить это? Только, пожалуйста, поскорее. Грэг нахмурился. Он обычно не паниковал, но сейчас у него задергался кадык. Совсем немного. Грэг методично переставлял книги с полки на полку, ища слова. — Рейна? — переспросил он. Синяя стала на место жёлтой, красная заменила серую. — Она сегодня никак не может. Совсем. Она занята. Могу отправить любую другую, но не её. — Грэг, нет, — категорично ответил Кевин. — Ей нужна именно Рейна, не дай бог придет другая. Она ничего не говорила про то, что подходит любая, а это значит, что не подходит. Ты понимаешь? — Грэг молчал. — Грэг! Скажи этой девушке, что Джой Джет готова заплатить больше, сколько угодно, но сегодня она должна быть у нее. Так подходит? Дело в деньгах? Сколько ей платят за сегодня? — Нет… Не совсем в этом дело. Нисколько ей не платят, Кев. Ни за сегодня, ни за вчера, — вздохнул Грэг. Какого черта он вообще отправил к ней Рейну? Напился, идиот. — В смысле? Она спит с людьми за «спасибо»? Так не бывает. — Рейна не занимается сексом за деньги. Обычно. Она не шлюха. Она просто моя подруга. Так получилось, мы разговаривали как раз тогда, и ты позвонил… Сорри, чувак. Рейну отправить к Джет никак нельзя. Она не согласна на второй раз, у нее совсем другая работа. Кевин так долго молчал; Грэг подумал, что парень умер. Но спустя минуту он буквально заорал: — Ты что, спятил?! Ты что, идиот?! Господи боже, ты не представляешь, это же… Это же… Грэг. Послушай. Поговори с ней. Попроси её приехать. Позвони. Умоляю. Или дай мне ее номер, я позвоню сам. Грэг! Грэг оторопело вскинул брови и оставил книжки в покое. — Чувак, нет. Я спрашивал ее. Без согласия я к этой твоей Джет вообще никого отправить не могу, а Рейну, которая у меня не работает, тем более. Я не понимаю, почему нельзя трахаться с другой, какая разница? — Ты серьезно считаешь, что я должен это спрашивать у нее? — прошипел Кевин. — Большое человеческое спасибо, друг, ты только что меня убил! Он бросил трубку. Грэг задумался. Что, правда убил?

* * *

Джой выбирала фильм. Она редко смотрела фильмы и понятия не имела, какой лучше выбрать. Виртуальная ассистентка Ханна не помогала. Жаль, что у нее нельзя было спросить, нормально ли приглашать к себе домой шлюху для того, чтобы заняться просмотром фильма. На секс Джой сегодня была не способна. Одной ей быть не хотелось. Разве это что-то поражающее? Из ее так называемых друзей никто не пользовался секс-услугами — это позорно, но скорее всего они об этом просто не говорили на публике. Как и Джой. Она такая же. Они ведь наверняка тоже считают ее подругой только из-за фамилии. Экран засветился фотографией Кевина в круглой иконке. Джой подняла голову. — Ханна, ответить. — Кевин сидел ровно, словно в прошлом был балериной, и, кажется, у него дрожали губы. Что-то явно пошло не так. Джой шумно выдохнула: — Ну? — Мисс Джет, мне очень жаль, но… Рейна не может приехать. — Почему же? — ее тон в одну секунду превратился для Кевина в ледяной порыв ветра, но все же он попытался сохранить лицо невозмутимым. — Она умерла? — Нет, — тут же ответил он. — Тогда почему она не может? — раздражённо спросила Джой. Кевин заскрипел белоснежными зубами. Эмаль на них все время страдала из-за дурной привычки, но Кевин не находил в себе сил перестать. Каждый раз, когда Джой была недовольна, он чувствовал, как тревога медленно стирает его с лица Земли, или выжигает в нем кривую черную дыру. За годы работы на Джет он уже научился предугадывать ее реакции почти точно. Когда она не получала, что хотела, Джой как будто вскипала изнутри. Ее злость была особо токсичной, потому что касалась всех вокруг; эта вскипевшая смола разбрызгивалась, и оставляла после себя глубокие борозды. Он должен был сказать ей правду, и один только Бог знал, как сложно ему это было. Сам виноват. Идиот. Кевин крепко сжал кулаки под столом. Хоть там она ничего не видела. Долго молчать здесь было нельзя — это тебе не Грэг. Он прикрыл глаза и начал говорить. С каждым его словом Джой словно теряла свое место в пространстве. — Она не работает там, — тихо сказал Кевин. Он мысленно, лихорадочно повторял себе: «Конкретика. Она любит конкретику». — Она не… Не занимается таким. В прошлый раз произошла ошибка. Простите, я знаю, что виноват. Я никогда раньше не занимался такими заданиями и просто позвонил единственному человеку, которого знаю, который вертится во всем этом, — когда Джой не ответила сразу, он спешно добавил: — Вас интересует только Рейна? Если это все же не так принципиально, то… — Кевин, — холодно прервала его Джой. — Я что-то сказала про других девушек? Разве я сказала: «Найди мне кого-то?». — Нет. Джой сделала глубокий вдох. Убрала волосы со лба. Значит, она не шлюха. Так вот почему она так странно себя вела утром. Вот почему. — Какого хрена она приехала ко мне? Твою мать, Кевин, — зарычала Джой, — какого хрена, если она не шлюха, она здесь была? — Она… — Кевин задержал дыхание, чтобы голос не задрожал. Он чувствовал себя сказочным придурком. — Подруга парня, у которого бизнес в этой сфере. Эта не-шлюха ещё и с сутенерами дружит! Джой готова была упасть в обморок. Она просила его всего лишь найти ей нормальную, обычную проститутку, не больную и не похожую на обезьяну. Разве это так много? Разве нет таких проституток? На Джой словно вылили ведро помоев, и она проходила так на публике целых два дня, не зная, что вся в дерьме. — Я хочу знать о ней всё, что Эмили сможет достать. Абсолютно всё, — сказала она. — Я надеюсь, что ты сможешь передать это Эмили достоверно, или у тебя язык к нёбу присох? — Я всё передам. Джой сжала в руке многострадальный край подушки и вкрадчиво произнесла, искренне желая задавить недоумка-ассистента сейчас же: — Если, не дай бог, окажется, что у этой девки ВИЧ, или что она какая-нибудь шпионка, или что угодно такое ещё, я просто тебя убью. Не то чтобы Кевин не имел иммунитета к таким заявлениям, но он все же нервно сглотнул. По горлу наждачкой прошлась внезапная жажда. — Я всё понял. Извините. Джой сбросила. После этого звонка она долго сидела на диване с закрытыми глазами, а потом резко поднялась и с сумасшедшей, сумасбродной, гигантской злостью перевернула журнальный стол. Он не разбился. Но злость, которую она не могла себе объяснить, которую не могла даже объять или осознать, скрутила ее всю в тугой узел. Она клокотала в Джой, как жерло вулкана, и чудом не разрывала грудную клетку. Она тяжело дышала, борясь с желанием перевернуть здесь всё до последней доски. Гнев был таким большим, а Джой Джет — такой маленькой.