Одиночный забег на выживание

Подмосковье, ш. Энтузиастов, ОДОН, пункт регистрации прибывших, 14.04.2008 г., 11:00 *** Аню душили слёзы. Вчерашний разговор с братом и двумя рыжими дуболомами упорно лез в голову. Ладно бы только то, что днём услышала. Вечером перед выездом, Генадий огоньку подлил, да ещё и при Наташке своей. А эта коза, сидела, кивала и боже-мойкала словно по сценарию: — «Ах, что ни говори, моя мама всё время права была! Дура я её не слушала!». А затем братец: — «Убийца, твой Максик! Даже если и нет, то, мародёр и вор! Вурдалак, обирающий трупы, на которых кровь не остыла! Мы там детей спасали из подъезда, а Белкин твой, их убитых родителей обирал! А ружьё у него откуда взялось? Стволами сейчас не разбрасываются. Молчишь? А я скажу где — дружки-подельнички дали или грабанул кого! Теперь этот убогий ещё и вооружён!». А дальше курицу свою чмоки-чмоки и типа такой, весь правильный, — «Душа моя, Я, на задание! Вечер-ночь мы заправку держим, а поутру бандами займёмся, слишком упырьё раскуражилось!». А после лобызаний со своей кобылой мимоходом пожалел дурочку несмышлёную: — «Сестрёнка, да не переживай ты так! Целый отряд парней, один другого круче. Вон и близнецы уже спрашивали, с цветами или конфетами заглядывать!». Тьфу. Карандаш, который взялась точить, с хрустом сломался и полетел в урну, вместе с точилкой. Сидящая за соседним столиком женщина, заполняющая журнал, испуганно вскрикнула, схватившись за сердце, помянула господа. — Анют! Заикой оставишь! Сходи-ка, водички попей, покури или что вы там молодые обычно делаете? — Извините, Ксан Валерьна! — скороговоркой выпалила девушка и выбежала на улицу. Женщина с минуту участливо смотрела на захлопнувшуюся дверь, затем вернулась к журналу, бормоча под нос: — Поплачь милая. Что поделать, времена сейчас такие. Отмахнувшись от доброхотов, в курилке, желающих не столько посочувствовать, сколько утолить любопытство, Аня отошла от пункта регистрации. Нечего зевак кормить слухами. Прислонилась в рябинке с едва начавшими набухать почками. Постояла, пока слёзы не иссохли. Решение принято. После смены она снимет фото со стенда. Дело не в брате и не в сказанном близнецами. Просто надо принимать реальность. Максим, скорее всего — мёртв, а если жив, сюда не приедет! Возможно, в Зарю… Аня почувствовала ком в горле, а за робкой надеждой, глаза снова заполнили слёзы. Больше не стесняясь возможных свидетелей, девушка зарыдала. — Аннушка?! Вот ты где! Всё не выплачется никак, с утра рыдает! — Услышала она голос Оксаны Валерьевны, будто обращённый к кому-то постороннему. — Хватит уже, успокойся, тебя вот молодой человек спрашивает… Аня, размазав слёзы по опухшим векам, увидела рядом с напарницей, худющего паренька. Прыщавый малец, лет четырнадцати от силы, с сомнением посмотрел на приведшую его женщину, затем робко поинтересовался — Анна Сергеевна? — Я! Чего тебе? — Как можно более сухо, учитывая обстоятельства, ответила девушка, не хватало ещё и таких женихов привечать. Братец сначала, теперь вот этот… сто процентов кто-то из женщин, своего заслала или рыжие подбили разведку провести. Парень немного смутившись, замялся, затем собравшись с духом, выпалил на одном дыхании: — Здравствуйте, меня Виталиком зовут! Я объявление увидел, вы же Максима ищете? — Когда? Он жив, где он? — девушку как подменили, от раскисшей барышни не осталось следа. Но ответ паренька остудил воодушевление. Всё так же, глотая слова, он затараторил: — Пару-тройку дней назад расстались. Он с нами в доме жил, помогал. Ну я там с бабулей и с нами соседи. Дядя Миша и Семён Маркович, они, наверное лучше расскажут, куда он пошёл. Дядя Миша ему, даже ружьё подарил. Пойдёмте, познакомлю, мы там, вместе с байкерами живём. Аня с надеждой взглянула на Оксану Валерьевну, та махнула рукой: — Беги! Знакомься, прикрою, если что! Подмосковье, ш. Энтузиастов, ОДОН, санчасть, 14.04.2008 г., 11:00 *** — Руки. Чтобы я их видела! Или привяжу! — Полушутливо приказала девушка-санитарка молодому мужчине, что лежал на койке, ожидая перевязки и ехидно лыбился. — Надо было тебя там где нашли и оставить. — Тогда бы, я зомбём стал, — поднял он указательный палец, будто делая весомее сказанное, — в каске! Хрен бы меня убили тогда. — Автомат каску пробьёт, я о ружье, даже и не говорю! Ноль толку, от твоей каски! — Вот ты набралась по верхам! Автомат пробьёт, винтовка пробьёт, а ружьё? Ну не знаю… пулей может и пробьёт… — А что не так сказала, винтовка и есть ружьё! — перебила его девушка, но боец, откинувшись на подушку заржал, впрочем ненадолго. Движение вызвало боль в раненой ноге. Парень замолчал, затем, облокотившись на локоть, поучительно заявил: — Винтовка, это нарезное боевое оружие, а ружьё, как правило — гладкоствол, ну в край нарезное охотничье! — Ну и что? — не поняла девушка, — Какая разница? — Ну ты… вот поэтому в армии мужики служат! — Ну и гад ты Васко! — не стала терпеть девушка, — Я его который день бинтую, на спине таскаю, а он? Мало того что руки распускает, так ещё и обзывает. — Да ладно! — возмутился раненый, — Что я сказал-то? — Ну ты… — Отложив бинты развернулась к нему девушка, — Продолжай! Ну ты… кто? — Ну, ты и тёмная хотел сказать, — смутился парень, а затем, увидев блеснувшие глаза санитарки, ухмыльнулся и, закрывшись подушкой, выпалил: — Зато булки классные! — Точно надо было, тебя на том переезде оставить. — Девушка хмурилась, но её возмущённый тон, казался солдатику игривым, — Хромал бы там, зомби-в-каске, туда всё равно больше никто не ходит. Дверь распахнулась, в палату зашла старшая сестра и пехотный капитан. — Здарова Старый! — шутовски козырнул боец, — Вот, облажался я! — Облажался папаня твой, когда впервые увидев в унитаз не смыл! — Ответил офицер, затем подошёл и, обменявшись рукопожатиями приоткрыл простыню. — Ип-пать… как угораздило, товарищ прапорщик? Доложили про подрыв, не поверил. Кто в наше время переезды минирует? — Кабы знать? — раскинул руки раненый, — Даже не думал о таком, когда сунулся. — Какого рожна полез-то? — Спросил капитан, продолжая рассматривать покалеченную ногу. — Да глянуть, какого хрена, товарняк не едет. Только зомби провафлить опасался. А тут ПМка (мина). Хорошо только палец уполовинил и переломы, а могла и нога отлететь, если не весь там остаться! Спасибо доку, стопу собрал. Да вот этой красавице. — Парень послал воздушный поцелуй санитарке, — Женюсь ей-богу… — Да иди ты! — Беззлобно отмахнулась девушка и обратилась уже к офицеру, — Мужчина, могу я уже к перевязке приступить? Капитан хмыкнул, отошёл на шаг и великодушно разрешил: — Приступайте, мамзель! И кстати, не вздумайте говорить — Да этому примату! Он как видите и поссать без приключений не может. — Разберусь! — буркнула девушка. — Ну и гад ты Старый! — заржал Васко. — Вот я вспомню как… Капитан сделал кистью хватающий жест будто поймал слово в полёте. Погрозил мужику пальцем, кивнул приведшей его барышне и скрылся за дверью, бросив напоследок: — Ладно, Василий! Поправляйся. А я к Батраку, по Заре перетереть. — Василий всё-таки! — прыснула санитарка, — Я так и знала. А то всё Васко-Васко! — Молчи, женщина! Ничего не понимаешь в позывных! Старшая медсестра, что привела капитана, так и стояла посреди палаты, мрачно наблюдая за перевязкой и продолжающимся флиртом. Слишком она молода, на взгляд прапорщика, да и вообще чересчур серьёзна для своего возраста. К тому же, со слов хорошенькой санитарки, что пеленала его ногу, являлась любовницей какого-то местного офицера. Поэтому Василий к ней клинья подбивать и не стал. Вон как сердито смотрит. Очень скоро зануде надоело играть молчаливую мебель и она, прочистив горло напомнила о себе: — Галя! С Оксаной всё в порядке? — Вы о кучерявой припадочной, что позавчера привезли? Да, Наталья Алексеевна! — ответила та, не отрываясь от ноги парня. — Вроде очухалась. — Что значит вроде? — Холодно поинтересовалась Наталья. Но Галя и ухом не повела, деловито продолжая бинтовать, спокойно ответила, — Больше не воет. Утром прокапали. Просила пить, от еды отказалась. Сейчас спит. Проснётся, сразу на выписку. Наташа набрала побольше воздуха. Будто для резкого ответа, но, спустя мгновение выдохнула и просто спросила: — Извини Галь. Срывает меня последнее время. А кучерявая, это… скажем так, знакомы мы давно. С детства! Будить-то её можно? — Будите! — равнодушно ответила Галина, — Всё равно пора уже. Подмосковье, ш. Энтузиастов, ОДОН, санчасть, 14.04.2008 г., 12:00 *** Наташа вошла в палату и взглянула на девушку, что мирно сопела на койке. Капельницу давно сняли. Кто-то из сестёр заботливо проветрил комнату. Отливающие медью волнистые волосы раскидало по подушке, припухшие губы слегка приоткрыты. Когда-то Наташа считала её красивой, завидовала даже. Прежде всего, умению крутить мужиками. Они ровесницы. Обеим по двадцать три, но Оксанка уже успела, полмира объездить и нигде сама не платила. От бывшего мужа осталась квартира, нынешний любовник машину подарил, девчачий «мини». Вот только с Белкиным ей не свезло. Да и ему с ней. Именно её Максим отбил у Серёги Шилова, а потом, когда угодил под суд, она его бросила. Буквально ноги вытерла, начав очередной роман, пока парень в больнице валялся. Хотя… Наташа понимала, что и сама поступила почти так же. Теперь-то смысл о былом вспоминать? Присев рядом, девушка осторожно потрепала плечо бывшей подруги и соперницы. Ойкнув, та открыла глаза и в испуге отпрянула, вжавшись в металлическую спинку койки. Затем, узнав посетительницу, порывисто подалась вперёд и разрыдалась, уткнувшись в плечо. Без истерики, просто по бабски. Наташа и сама не удержалась, будто прорвало. Только махнула рукой, прогоняя прибежавшую на вновь начавшийся вой Галину. Прошло без малого полчаса, пока девчонки прорыдались, о собачке потерянной, о жизни загубленной, мужиках козлах. После обе красавицы деловито привели себя в божеский вид. — Про Басичку, больше ни слова! — плаксиво сказала рыжеволосая, — Моя боль, со мной останется. — Как скажешь! — гнусавя заложенным от слёз носом, ответила блондинка. — Шилова поймаю, на куски порежу! — добавила рыжая, — У тебя же парень новый из военных, он сумеет всю их блядскую кодлу выловить? Не забуду, если что. — А этот при каких делах? — удивилась Наташа. — Всё это его дружки сотворили. Всегда их тупые, обдолбанные морды бесили. Если б не они, уже б у своего была. Там всё схвачено. — Даже так? — проговорила блондинка задумчиво. — А Белкин? — Что Белкин? — подняла бровь рыжая. — Да ничего, не бери в голову… Подмосковье, ш. Энтузиастов, ОДОН, пункт регистрации прибывших, 14.04.2008 г., 18:00 *** Анюта, наконец, закончила регистрацию группы. Она сама вызвалась добавить всех в базу, поставить на довольствие и даже дополнительную палатку выбила. Чтобы всех заселить в одно место. — Чаёчку? — Спросила девушка пепельноволосого мужчину. — Может, в нашей палатке и заварим, да обсудим всё? — ответил тот — Как жить дальше, заодно по местным раскладам растолкуешь! Да и с женщинами надо поговорить. Успокоить. Мы ж в четырёх стенах сидели. Вроде и транспорт имелся и оружие, да вот момент, когда драпать надо упустили. — Так даже лучше! — Обрадовалась девушка. — Честно говоря, не хочу в общагу возвращаться. Достали. Брат и девка его! — Проблем не будет? — Не маленькая. Разберусь! — Достав мобильник, девушка отослала СМС брату, а затем, немного подумав, переслала и невестке: «Ночую со своими в спортклубовской палатке, не ждите! А.» *** Когда пару часов назад, ещё толком не успев отойти от знакомства с людьми, пережившими с Максимом несколько дней, в окружённом мертвецами подъезде, она заметила в толпе вновь прибывших, коренастую фигуру — Аня, чуть не запрыгала от восторга. Главного тренера своего «спортклуба», она узнала сразу. Он прибыл в довольно большой группе, состоящей из детей и взрослых, многие из которых, были девушке хорошо знакомы. Занимающиеся и их родители. Анна бросилась встречать людей, которые, узнав её, искренне обрадовались несмотря на перенесённые потери и лишения. Многие плакали, обнимая девушку, которая и сама разрыдалась, прижавшись к Ивану Арнольдовичу, а он по-отечески успокаивал её, гладя по голове. Первые, светлые известия, сменились другими, когда пришло время делиться новостями, а их было много и большинство, чернее некуда. Марина Евгеньевна, её тренер, погибла ещё девятого, когда прямо на занятии, обратилась, одна из Аниных подружек. Ей стало плохо, после незначительной ранки, полученной во время паники и толчеи в метро, за полчаса до занятия. Но, готовящаяся к соревнованиям спортсменка, решила не обращать внимания на такую мелочь. Тренер, отправила девушку в медкабинет, а спустя несколько минут, в зал, прибежала белая как мел фельдшер и сообщила о смерти ученицы. Маматов, только выходил из дома, когда получил оповещение о происшествии. Уже подбегая к зданию клуба, он услышал крики боли и ужаса, а также увидел разбегающихся, прямо в спортивной форме, визжащих девушек. На «Ги» (прим. правильное название формы, а не кимоно, как считают многие) некоторых из них, алели следы свежей крови. Попытки расспросить девчонок результата не дали, а те, что хоть что-то сказали, несли такой бред, верить которому, Иван Арнольдович, отказался. Но, зайдя внутрь, поверить пришлось. Перемазанные кровью, тренер женской группы, медсестра и подающая надежды спортсменка, пожирали труп, одной из учениц. А обглоданное, до такой степени, что не могло оставаться живым, тело администраторши, предпринимало попытки встать и, вероятно, присоединиться к пиршеству. Маматов, треть жизни повёдший в путешествиях по Юго-Восточной Азии, в поисках «учителей» Камбоджи, Лаоса и Таиланда, насмотрелся всякого. Но такое, увидел впервые! Поэтому, преисполненный праведного гнева, не стал разбираться, а схватив гриф от штанги, проломил людоедкам черепа, к счастью, не забрызгавшись бурой, вонючей жижей, в которую превратились мозги «обращённых». Когда же, жертва «каннибалок», поднялась, чем немало напугала и озадачила Ивана Арнольдовича, он, всё тем же «инструментом», упокоил и её. Ужаснувшись содеянному, полный раскаяния тренер чудом дозвонился в милицию и до крайности изумился! Всё потому, что на сообщение о происшествии и чистосердечное признание, был «послан», с формулировкой: новости слушать надо! Осознание снизошедшего кошмара, пришло позже, когда, стоя над трупами дорогих сердцу людей, «накатило» понимание… мир изменился навсегда! Приняв решение, тренер начал действовать. Не имея других вариантов, он запихнул трупы в два чехла от «гимнастического мата», кое-как помыл помещение и разослал всем, кому мог, сообщение: «Уважаемые ученики и родители! В наш мир пришла беда. Я встречаю апокалипсис, в зале „Новокосино“. Всем, кому некуда бежать, предлагаю, объединиться и искать спасения сообща. Вместе мы сила!». Самое удивительное, кто-то откликнулся. Люди начали собираться в тот же вечер. С вещами, провиантом, домашними животными, а главное, с машинами и оружием. Все хотели одного, пересидеть катастрофу, недалеко от дома, верили, что ситуация наладится. Так и «держались», пока, спустя три дня не пришло понимание, назад уже не откатится. Тогда Маматов, решил позвонить знакомому полковнику, с бойцами которого, провёл несколько занятий. Батраков его узнал и очень обрадовался звонку, уточнил координаты и, как только смог, выслал группу. Да ещё и сумел удивить, сказав, что объявился один из его учеников. И несмотря на то что парень где-то в городе бегает, зато, по крайней мере, он жив.