Свидетельница

Как и обещал Никлаус Майклсон, проснуться мне пришлось рано. И утро выдалось не самым приятным. Ну, во-первых, я проснулась не сама. Не в смысле, что с кем-то, а в смысле, что не по своей воле (хотя первый вариант меня обрадовал бы больше). Во-вторых, у меня болело горло, когда я глотала. Хотя это и чепуха – после горячего чая все пройдет. И в-третьих, меня срочно вызывал Стефан Сальваторе, звонок которого, собственно говоря, меня и разбудил. Прокурор был чем-то взволнованный, но не хотел рассказывать по телефону о причине волнения. А еще мне снились кошмары. И нетрудно догадаться, кто в них был главным героем, точнее - антигероем. Но, несмотря ни на что, настроение у меня было приподнятым, я как будто почувствовала приток жизненных сил. Может быть, мой организм просто устал от боли и страха и выделил мне внеурочную дозу гормонов счастья. В полицейском участке меня поджидал Стефан. С первых его слов я поняла, что утром я ошиблась: прокурор был не просто взволнованным, он был взбешен. - Тебе предстоит судмедэкспертиза, - Сальваторе перешел сразу к делу. - Мне!? Это еще зачем!? - Вчера вечером пришло заявление от одной из твоих соседок, бабушки преклонных лет, что я оказываю на тебя давление и насильственно заставляю давать показания. Это однозначно происки Майклсона, но, честно говоря, я не понимаю его замысел. И это бесит меня еще больше. Я открыла рот от удивления, хорошее настроение мигом улетучилось. Я уже сложила в уме два плюс два и молча сняла пиджак, демонстрируя Стефану нехилые синяки, которые оставил он, спасая меня от колес машины Клауса. - Думаю, несложно будет установить, что это – дело твоих рук… Стефан тяжело вздохнул, его вид стал еще мрачнее. - Естественно, мы изложим свою версию, объясним, что твоя соседка все не так поняла… И я уже подал встречное заявление на судмедэкспертизу той старушенции на предмет следов внешнего воздействия на ее мозг. Хотя сомневаюсь, что это даст какие-то результаты - Клаус не настолько глуп, чтобы применять внушение. Не стоит говорит, что процедура осмотра моего тела оказалась крайне неприятной. Минут тридцать мне пришлось простоять голой посреди холодного кабинета и терпеливо ждать, пока осмотрят каждый миллиметр моего тела. Конечно, никаких следов укусов или уколов экспертам обнаружить не удалось, но кроме синяков на руках нашли пару ссадин недельной давности, о которых я и сама не подозревала. Придя домой, я первым делом отправилась в ванную смывать следы касания чужих рук к моему телу. В полном блаженстве я откисала в горячей воде почти час, когда услышала звонок в дверь. Наверное, это кто-то из офицеров, охранявших мой дом, решил порадовать меня домашним печеньем. Если это так, то надо сказать им, чтобы прекратили баловать меня, а то ведь до конца судебного разбирательства я превращусь в миловидную пышечку. А может, им не нравятся худышки, и они специально откармливают меня? Да, ванная явно улучшила мое настроение. Наспех смокнув с волос воду и накинув коротенький халатик, я спустилась вниз, оставляя на ступеньках мокрые следы (тапочки, наверное, не вытерпели моего плохого обращения и тайком сбежали от меня в поисках лучшей жизни). Я открыла входную дверь - и застыла от неожиданности. На пороге моего дома стоял Майклсон своей собственной циничной персоной. Взгляд Клауса бесцеремонно скользнул по моему телу, и я еле сдержалась, чтобы не одернуть свой халатик. - Доброго дня, моя девочка! Надеюсь, утреннее приключение не доставило тебе много хлопот. - Я не твоя дев… Стоп! Что ты сделал с охранниками? - Тише, не бойся, они в полном порядке. Так я поверила! Будь они в порядке, Клаус бы не подошел к моим дверям. Я выглянула на улицу. Оба офицера, что дежурили с этой стороны дома, стояли возле стены. Они не шевелились. А вдруг они…!? - Они просто под внушением, - заверил меня Майклсон, словно прочитав мои мысли. - Но они все принимают вербену… - Понимаешь ли, Керолайн, я не простой вампир. Вербена мне не помеха, - нагнувшись ко мне, заговорщицки прошептал Клаус. Так почему же он не внушит мне изменить показания? Ах, ну да, все свидетели проверяются на наличие следов внушения… - Вообще-то невежливо держать гостя на пороге. - Серьезно!? Ноги вашей не будет в моем доме! – Моя бравада, конечно же, была показной, ведь я понимала, что существует уйма способов заставить меня пригласить Клауса в дом. - Девочка моя, давай пропустим ту часть, где я угрожаю убить всех охранников, и сделаем вид, что ты пригласила меня сама, - Майклсон откровенно забавлялся. Ненавижу!!! - Входите, - мой голос прозвучал как-то уж совсем обреченно. - Спасибо! Я всегда знал, что в этом городе люди особенно гостеприимны. - Ненавижу! – Все-таки озвучила я свою мысль. – Что тебе нужно? - Я пришел убедиться, что ты здорова. Вчера ты сильно замерзла… И сделать тебе подарок. Клаус протянул мне очень красивую белую розу. - Что это? - Девочка моя, это роза, - издевательски сказал Майклсон. Но следующую фразу он произнес абсолютно серьезно. – Когда я увидел ее, то сразу вспомнил о тебе. Я не мог удержаться, чтобы не купить ее для тебя. Я не знала, что ответить. Розу я не взяла, опасаясь, что в моих руках она превратится в ядовитую змею. А Клаус, кажется, вновь прочел мои мысли. Он направился на кухню и поставил бедный цветок в вазу с водой. Потом непринужденно повернулся ко мне и просил: - Где его лучше поставить? - На столике возле фотографии… - рассеянно промямлила я и механически повернулась к столику, на котором РАНЬШЕ БЫЛА фотография моей мамы. Ужасная догадка пронзила мое мозг: кто-то был в моем доме во время моего отсутствия. От этой мысли стало как-то не по себе: дом перестал быть моей крепостью… - О, у тебя очередной посетитель. Вижу, моя милая, тебе без меня нескучно, - промурлыкал Клаус, поворачиваясь к выходу. Я не понимала поведения Майклсона, но препятствовать ему покинуть мой дом я не собиралась. Уже в дверях вампир повернулся ко мне и сказал: - Да, кстати, это я был здесь утром. Я вдруг вспомнил, что был однажды приглашен в дом твоей замечательной мамой. Жаль, что она сейчас так далеко, не так ли? – Голос «гостя» в этот раз был холодным, в нем читалась неприкрытая угроза. Я кинулась за Клаусом, собираясь наброситься на него со словами «Не смей трогать мою маму» и, как минимум, расцарапать ему лицо. Но дверь уже захлопнулась перед моим носом. Я так и стояла, словно окаменев, возле двери, когда в дом вошел Стефан. Я секунду всматривалась в лицо прокурора, который уже успел стать моим другом, словно не веря, что это он. Потом я накинулась на него и чуть не задушила в объятьях. - Тише, тише, Керолайн. Что-то случилось? - Клаус…Он приходил ко мне. - Охрана его не видела. Странно… Он угрожал тебе!? Почти кричал Сальваторе. - Он…Он подарил мне розу. Мне страшно, Стефан. Он то ласков со мной, то холоден. Сначала он заботится о том, чтобы я не заболела, а потом уверяет, что моей смерти мало и пытается сбить меня машиной. Он упоминал о моей маме, нежно, словно о старом друге, но я понимаю, что это была угроза. Я так сойду с ума. И я не вынесу, если он навредит моей маме. Где она, Стефан? Она надежно спрятана? - С твоей мамой все будет хорошо. Только три человека из управления знают, где она спрятана. Не переживай. – Стефан накинул на меня плед, и я только сейчас поняла, что стою босиком на холодной плитке пола, что у меня мокрая голова и совсем тоненький халатик, а утром у меня болело горло и, вероятно, была температура. Черт, так и заболеть недолго. - Но откуда он знает ее? Почему она пригласила его в дом? Или он блефует? - Я не знаю, Керолайн. Но я постараюсь поднять архивы. Попытаюсь выяснить, почему Лиз оставила должность шерифа. Но это все после. Ты должна переехать, у нас есть на примете надежный дом. - Я останусь, Стефан, у себя дома. Я не преступница, чтобы скрываться. И я не хочу больше поднимать эту тему. За окном стемнело. На город неумолимо надвигалась ночь. А на меня надвигалась печаль. Стоило мне хоть минуту провести без дела, как воспоминания о друзьях наваливались на меня, и я снова не могла сдерживать поток слез. Да, когда-нибудь наступит время (хотя я не питала излишней надежды на то, что проживу достаточно долго), когда я смогу вспоминать о них со светлой грустью, но сейчас рана потери была слишком свежа, она все еще кровоточила. Я решила заняться йогой – занятием, полезным и для тела и для духа. Дабы легче было отвлечься от бренных мыслей, я зажгла лишь приглушенный светильник, от чего в комнате образовался полумрак. Отлично! Это то, что нужно! Тренировку я начала с позы лотоса. И у меня получилось! А еще на прошлой недели я была далека от того, чтобы скрутить свои ноги невероятным узлом. Правда, я и близко не была совершенством – я не могла выпрямить спину и все тело было напряженным – но не все сразу, ведь так? Вдруг дверь в мою комнату распахнулась и я резко повернулась на звук. Что-то ужасно больно стрельнуло у меня в пояснице и я не смогла сдержать крика боли и обиды. Передо мной стоял Клаус – сильный и самоуверенный, как всегда, - а я сидела на полу, стонущая, скрученная и беспомощная. Моя спина ужасно болела, мне было даже больно дышать, - не могло быть и речи, чтобы я сама «выкрутилась» в нормальное положение. Я ожидала увидеть на лице вошедшего без разрешения в мою комнату и жизнь вампира насмешку, но увидела сострадание и участие. Хотя, наверное, мне привиделось, так как в следующую минуту на лице Никлауса воцарилось холодное безразличие. Проклятье, он снова со мной играет! - Девочка моя, тебе, кажется, не совсем удобно в этой позе… Я лишь застонала, но ответа от меня этот тиран не ждал. - Не хочешь ли ты попросить меня помочь тебе? – От меда в голосе Клауса могли слипнуться кое-какие части тела. - Пошел к черту! - Как скажешь, тогда можешь попытаться позвонить кому-то, - Майклсон кинул красноречивый взгляд на телефон, который был явно вне зоны моей досягаемости, - или позвать охрану. Авось через час или два кто-нибудь тебя услышит. Хотя через закрытые окна… - Вампир сокрушенно покачал головой. – Ну ладно, не буду мешать твоей гимнастике, счастливо оставаться. - Нет, пожалуйста! – Вырвалось у меня. – Помоги мне! - Мисс Форбс, вы, кажется, что-то сказали, или я ослышался? Козел, подонок, изверг!!! - Клаус, помоги мне, пожалуйста! Я уже ненавидела и презирала себя за слабость, но терпеть боль я уже не могла. Клаус медленно подошел ко мне, присел рядом и вытер мои слезы. - Потерпи немного, моя маленькая. Скоро все пройдет. Обещаю. Никлаус нежно начал поглаживать мой бок и ноги, говоря при этом что-то утешительное. Слезы уже не лились из моих глаз, хотя было по-прежнему больно. О, Господи, я когда-нибудь узнаю, что на уме у этого вампира? Потом Майклсон аккуратно освободил сначала одну, потом другую мою ногу – спина тут же начала болеть меньше. - Расслабься, моя девочка. Давай же, доверься мне. Я поневоле поддалась чарам этого бархатного глубокого голоса и заставила свои мышцы расслабиться. - Вот так, моя милая, хорошо, - Клаус медленно повернул меня и я облегченно вздохнула. Когда я взглянула на вампира, мои глаза светились истинной благодарностью и облегчением. Никлаус задержал взгляд на моих глазах, а потом вскользь пробежал по моему телу и улыбнулся. Я вдруг поняла, что уже второй раз за день предстаю перед ним в минимальной одежде: сейчас я была в коротеньких шортиках и топе из формы группы поддержки. Мои щеки тут же залились красным. Клаус улыбнулся еще шире. - Я сделаю тебе массаж. Ложись, - безапелляционным тоном предложил-приказал вампир. Я не могла противиться ему, ведь это же был древнейший вампир, ведь я была в полной его власти, ведь моей спине действительно необходим массаж… ведь какая-то часть меня уже блаженно вытянулась на диване, желая прикосновений рук этого мужчины. К моему ужасу, последний аргумент казался мне самым значительным. Позже я выругаю эту свою часть, а сейчас я тонула в приятной слабости, какая наступает после прекратившийся сильной боли. Я легла на диван. Клаус сел рядом. - Почему- то мне кажется, что часть тебя трепещет от ужаса, - касаясь губами моих волос шепнул вампир. - Да. - Тогда почему же?.. - Угадай, - я затылком почувствовала улыбку Клауса. - Значит, у тебя есть другая часть, которая… Я очень хочу познакомиться с этой частью поближе. Дьявол! Точно, Клаус был воплощением самого дьявола, иначе как он догадался о моих мыслях? Хотя, ему ведь тысяча лет, за такое время он приобрел огромнейший опыт общения с женщинами; так что ему ничего не стоит прочитать мысли молоденьких девушек, ничего не стоит щелкать их сердца, как семечки. Клаус сначала нежно поглаживал мою поясницу, потом начал растирать сильнее, аккуратно разминать мышцы. Мое тело прибывало в полном восторге, оно плавилось под умелыми руками, пока легкая дрема не окутала мое сознание. Пребывая между сном и явью, я почувствовала, как прохладные пальцы вампира справились с нехитрой застежкой на моем топике. - Зачем?.. – Ну слава Богу, хоть крупица здравомыслия проснулась во мне и тут же выказала протест против манипуляций с моей одеждой. - Исключительно в лечебных целях, тело ведь целостная система, лечить его надо комплексно, - вот так просто была повержена крупица моего здравомыслия. Клаус по-прежнему проделывал приемы успокаивающего массажа, но мне почему-то казалось, что природа его прикосновений изменилась; и дыхание вампира участилось. Мой сон как рукой сняло, но я не открыла глаза. Интересно, а Майклсон услышал, как участилось мое сердцебиение? Клаус перешел к массажу рук – и я вдруг узнала, что не только грудь является моей эрогенной зоной. Он не оставил без внимания ни одного моего пальчика, но особое внимание уделил тыльной стороне ладони и кисти. Когда вампир прикоснулся к моей шее, то по всему телу пробежала мелкая дрожь. - С чего бы это, мисс Форбс? – Голос вампира отдавал хрипотцой. - Организм ведь целостная система, мистер Майклсон. - Вы быстро учитесь, мисс Форбс, - Клаус коснулся губами мочки моего уха. Волна возбуждения накрыла меня, сконцентрировавшись внизу живота, а из губ едва не вылетел стон. «Он играет с тобой, - едва живая от ужаса подала голосок здравомыслящая часть меня. - Он просто использует тебя, хочет заставить отказаться от показаний таким путем! Керолайн, очнись!» И я очнулась, причем весьма радикально: когда Клаус нежно коснулся моей шеи губами, я привстала и влепила ему звонкую пощечину. Другой рукой я придерживала топ. Вампир ухмыльнулся. Просто ухмыльнулся! Он даже не дотронулся рукой своей щеки! А ведь моя пощечина должна была быть довольно ощутимой. Моя рука, по крайней мере, ощутила ее по полной… Вампир взял со стула мой свитер и накинул мне на плечи: - Оденься, моя милая, нам надо поговорить. «Вынырнув» из горловины свитера, я покосилась на Клауса и чертыхнулась про себя: передо мной был совсем другой Клаус – жесткий, холодный, бесстрастный. - Завтра заседание суда. Оно не последнее, на котором понадобится твое участие. И мне очень важно, чтобы ты кое-что сделала. У тебя есть ночь, чтобы отказаться от своих показаний, Керолайн, или… – Я внутренне сжалась от льда в голосе Майклсона. «Или у него шизофрения, или это его тактика: угрожать мне, делая вид, что заботится», - подумала я. Первый вариант, естественно, я сразу отбросила. - Я не откажусь от своих показаний. - …или ты умрешь. - Не пугайте меня неизбежным, Никлаус Майклсон, - я звонко рассмеялась, абсолютно искренне. Клаус удивился, но выражение безразличия моментально вернулось на его лицо. - Время, Керолайн, все дело во времени. - Серьезно? В любом случае у меня есть сутки после последнего заседания суда. Или день? Или час? Сколько времени у меня будет, прежде чем Вы убьете меня в случае обвинительного приговора, или прежде чем убьют меня Кол с Ребеккой в случае, если их оправдают? В любом случае, итог мой предрешен, не отрицайте этого. Никлаус молчал. Лишь через минуту он вплотную подошел ко мне: - Но остаток твоей жизни можно провести по-разному. Зачем тебе боль и новые потери, Керолайн? - А зачем Кол и Ребекка убили моих друзей!? Может быть, после отмщения души Мэтта, Бонни и Елены успокоятся? - Успокоятся их души или твоя боль? Но боль твоя не пройдет Керолайн, месть ее не излечит. Я не ответила, так как внезапный приступ кашля скрутил мое тело. - Если вы не хотите сделать мне плохое прямо сейчас, то прошу покинуть мой дом, - наконец обрела голос я. - Ты снова обращаешься ко мне на «вы»? - «Обращаясь к пожилым людям на «вы», мы выказываем уважение к их годам, к их старости… » - так говорила миссис Робинсон, моя няня. - Завтра, девочка моя, ты должна дать правильные показания. Иначе мне придется наказать тебя. Не заставляй преподносить тебе урок. Передавай привет маме. И выпей чая с лимоном, а лучше сходи к врачу. Клаус исчез. А я бросилась к телефону звонить Стефану Сальваторе. Мне нужно было еще раз услышать, что моя мама в безопасности и что Клаус не доберется до нее.