Никто не говорил про дочерей

***

В квартире Шаста Арс любил быть ранней пташкой. Может быть из-за прекрасного рассвета, вид на который прекрасно открывается из окна десятого этажа; может из-за горячего чая в особенной тишине и возможность хоть на пятнадцать минут почувствовать себя вторым хозяином в доме Антона; может из-за его расслабленного лица, смешно расположившегося на подушке и кудрей, небрежно рассыпанных по ней же, но скорее из-за всего этого вместе. Смотря как поднимается пар из кружки и кружится навстречу рассвету, Попов слышит за своей спиной шаги и решает специально не замечать их, а наоборот, прикрыть глаза и сосредоточиться на ощущениях. Он стоит лицом к окну и опершись на подоконник, и чувствует как за спиной занавеска сменяется теплым полуголым телом, только что вылезшим из-под одеяла. Длинные руки обвивают его и мягко прижимают к себе, Антон ворчит что-то себе под нос, и Арсений не вслушивается, но по телу бегут мурашки. Мужчина как кот трется щетиной о другого, растрепанные волосы Шаста лезут в лицо и Арс недовольно фыркает, хотя запах этих волос не может ему не нравится. — Чай будешь? — сделав первый глоток, свою кружку предлагает “Мистер Брезгливость”, но Антон отказывается. — Я кофе по-быстрому, а потом на съемки. — Опять куда-то так рано, — с сожалением произносит Арс. — А я б в душ сходил. Дай хоть такси дождусь. — Если хочешь, я тебе ключи Иры оставлю, как будешь уходить – кинешь в почтовый ящик, я потом заберу. Арсения корежит от имени “Ира” и от осознания, что ключи это ее, а он здесь не совсем на законных правах. Она обычно ходит здесь в душ, пьет из этих кружек, спит в этой кровати и стоит у этого подоконника. Арс знает, что Антон не любит затрагивать такую тему и всегда говорит, что она просто прикрытие, но не может запретить себе эмоции каждый раз по этому поводу. — Нет, спасибо, не хочу лишний раз чувствовать себя любовницей. Шаст идет по тактике, проверенной на шипперстве от фанатов: делать вид, что не слышал. Но Попова такое не устраивает. — Когда жениться будете? — Очень смешно. — Нет, не смешно, — Арсений садится за стол рядом с ним с серьезным видом, хотя совсем не планировал срывать это прекрасное утро такими разговорами. — Почему твоим прикрытие не может быть просто отсутсвие девушки, как у меня? — В интернете ходят слухи, что был женат, — пытается отшутиться Антон, но смотрит на серьезное лицо Попова и опускает глаза в кружку с ароматным кофе. — Мне просто интересно, зачем она тебе. Я же не предлагаю съезжаться, но ты же ее обманываешь. Ей будет больно. — Когда ты успел стать таким заботливым? — Антону надоело слушать одно и то же по кругу. Он делает последний глоток, вскакивает с места и быстро уходит в другую комнату, видимо собираться, кинув чуть слышное “я разберусь” через плечо. — Я люблю тебя! — Арсений чувствует атмосферу какой-то нелепой семейной ссоры, и последней фразой как будто пытается загладить свою вину, так и не поняв, каким способом Шаст собирается “разбираться”. На следующий день Антон сделал Ире предложение. Арс до сих пор думает, что тот разговор был толчком к этому решению. *** За последние несколько дней Антон узнает все тяготы жизни женатой любовницы женатого. В связи с этим у них существовал целый ряд правил. 1. Нельзя оставлять засосы и прочие следы на чужом теле. 2. Нельзя звонить и писать в определенное время. 3. Можно пользоваться гелем для душа только с одинаковым запахом. 4. Идеально знать расписание жен, дочерей, съемок и прочего 5. Не палиться перед камерами. Последнее, наверное, самое интересное. "Камерами" они называли старых фанатов импровизации, любителей пощелкать их вдвоем и слить в интернет. Особенно опасно это стало со временем, когда из банальных “встретились-потрахались” они перешли к периоду, когда Арсения эффектно подбирает черная машина и везет на “важную встречу” от предвкушений которой всё внутри дрожит, как будто молодость еще впереди. Не сказать, что никто не начал ничего подозревать. Алена интересовалась, почему ее муж резко стал пить кофе, прежде ему ненавистный, но Арс списал все на воссоединение со старым другом и ностальгию по былым временам. Она не могла не растаять и не улыбаться в ответ своему любимому, так помолодевшему не только взглядом, но как будто и лицом. В отношениях Кьяры и Миры тоже все стало гораздо лучше. Пусть не сразу, но со временем Антону удалось убедить не важно какими методами Арса дать немного свободы девочкам, хотя бы списать все на молодость и прочее. Конечно не без бунтов со стороны жены Арсения, Шастун-младшая смогла приходить в гости к Поповым и оказалась, вовсе не была никакой искусительницей или извращенкой. Алене, всю свою жизнь прожившей по законам Божьм она очень даже пришлась по вкусу. Настолько, что женщина с удовольствием научила ее вязать и стала преподавать уроки на фортепиано. Она часто шутила, что хотела бы ее удочерить, так как ее дочь интереса ни к музыке, ни к вязанию совсем не имела, и передавать навыки было некому. — Знаешь, вдвоем нам определенно лучше, — смотря на звездное небо, смущенно выглядывающее из-за крыш многоэтажек и не спеша покуривая сигарету низком голосом тихо говорит Антон. — Ты очень быстро это понял, — с издевкой отвечает Арс, стоящий рядом с ним и разглядывающий его с таким обожанием, будто хочет запомнить каждую черту лица, изучить каждую появившуюся морщинку. Вместо того чтобы рассмеяться вместе с ним, Шастун произносит то, что еще минуту назад счел бы великой глупостью: — Давай расскажем всем. Если бы Попов ел что-то, то непременно поперхнулся бы.