born this way

      Мэтт давно не держал за руку кого-то, кто не называл бы его по псевдониму, который он использовал исключительно для съёмок. И это было прекрасным ощущением. Будто он был обычным человеком. Обычнее некуда.       Актёр фильмов для взрослых вряд ли сможет оставаться в профессии и иметь нормальные отношения, где не будет давления, ревности и шантажа.       Актёр фильмов для взрослых вряд ли сможет оставаться в профессии и иметь нормальные отношения с кем-то из коллег. Потому что никто не застрахован от того, чтобы самому стать ревнивым шантажистом-манипулятором. Донни, например, пытался. Диана сначала всё понимала, а потом началось: «Не могу тебя целовать, зная, что ты сосал члены», — говорила она. «Не хочу, чтобы ты меня трахал тем же членом, которым ебёшь других мужиков», — злилась она.       Но другого члена у Донни не было. «Не смотри на меня — смотри на своих мужиков», — обижалась она. «Если ты меня любишь, ты перестанешь сниматься в гей порно», — заявила она, хотя свои съёмки с девушками прекращать не планировала, она говорила, это другое.       И даже если бы Донни ушёл из гей порно и из порно в принципе, это не решило бы проблем. В этом он его убеждал весь вечер, после того как вернулся из спортзала. Тогда они обнимались и смотрели Холодное сердце. В общем, получилось. Во всяком случае, ночью им было уже веселее и они даже записали пару видео для ОнлиФанс.       С Донни они никогда не будут вместе, потому что целоваться, заниматься сексом, делать контент, называть друг друга «дорогой» и время от времени работать это одно, а жить вместе и пытаться бороться с демонами друг друга — это другое. Два профессионально деформированных человека не смогут эффективно сосуществовать вместе.       Сейчас рядом с человеком, которого видел буквально второй раз в жизни, он чувствовал себя комфортно. Со своим настоящим именем, с разговорами ни о чём. Где не надо думать о том, как сделать комплимент или вывернуть фразу, чтобы та приобрела пошлый смысл. Просто говорить.       И это было безумно приятно.       В этот раз он доехал до многоквартирного дома. В этот раз, хотя он пытался отказаться, Кори сам предложил зайти к нему, чтобы он мог отблагодарить его. В его голове невольно появилось несколько вариантов.       Что ж, ему не привыкать заниматься сексом с людьми, которых он видит впервые — это буквально его работа. Если Кори нужно именно это, то без проблем, у него на такой случай есть презервативы.       Но тот принёс ему и себе бутылку пива. — Спасибо. Не, правда, спасибо. — Мне не сложно. Кстати, можешь сказать свой инстаграм или дать номер телефона, чтобы я мог написать тебе позже, проверить, как ты? — Да, конечно, — он заметил, что Кори заметно растерялся, но тем не менее, взял его телефон и начал что-то печатать, — вот мой инст. — Ого, ты художник? — Мэтт с интересом опустил взгляд на экран. — Вроде того. Не по профессии, это так, подработка, — хозяин квартиры отвёл его к своему рабочему месту.       И тут же, похоже, об этом пожалел. Краем глаза он успел заметить набросок чего-то очень откровенного и горячего. — А ты? Чем ты занимаешься? — он поспешил перевести тему. — Я, — Мэтт не может сказать первому встречному правду, даже половинку правды, — много чем занимаюсь. Теперь фотографирую, по большей части. — Здорово. А что именно? Людей или природу? — Людей. В основном ню или пин-ап. Люди почему-то мне доверяют, — Мэтт сделал глоток, это, технически, не было обманом, он действительно иногда фотографировал коллег. — Из-за улыбки, наверное. Она у тебя очень располагающая. Как будто, знаешь, хочется тебе доверять. И глаза. Очень необычный цвет. — Спасибо. У тебя тоже, — действительно красивый, такой спокойный, будто море поздней осенью, которое вот-вот покроется льдом.       Комплименты, которые хочется делать, а не которые должен, потому что так полагается. Хотелось оставаться с этим человеком, но было неприлично, потому что его позвали с одной определённой целью — отблагодарить. Просто невежливо не давать человеку отдохнуть и злоупотреблять его гостеприимством. В конце концов, он получил, что хотел — его инст, теперь может уходить.       На пороге собственной квартиры его ждал пакет — благодарность от Донни за приятный вечер, что они провели. Там бутылка вина, записка и лавандовые благовония — мило.       Поставив вино в холодильник, Мэтт завалился на кровать и закрыл глаза. Хорошо, что в этом месяце это была последняя съёмка. Плохо, потому что двести пятьдесят долларов кончатся быстрее, чем хотелось бы, даже если он постарается ими не сорить. «Хэй, как ты там, голова не беспокоит?» — написал он ХудожникуТейлору, чтобы отвлечься от невесёлых мыслей. «Нет. Я в порядке». «Если станет плохо, обязательно обратись в больницу». «Хорошо».       Он без особо интереса досматривал сезон «Ты» и где-то в одиннадцатом часу вечера, когда он уже собирался спать, зазвонил телефон. Номер не определился. — Вечер, Ганнер. Ты свободен завтра? Это Хейли, мы работали над «Наказанием в раю», помнишь? — Да, сэр, здравствуйте. Я свободен. — У нас возникли трудности с одним из актёров, нужна замена. Там, в общем, изнасилование. Но ничего физически жестокого, только принуждение. Может, немного оскорблений. Твой персонаж — закрытый гей, соглашается на секс с начальником, потому что боится, что тот расскажет об его ориентации остальным. Ничего, что бы шло вразрез с твоей анкетой. Ты как? — Эм, звучит неплохо. — Соглашайся. Там будет униформа. Давай, Кинни. Ты же любишь переодеваться?       Он усмехнулся и облизал губы. Да, любит. — Я в деле. — Отлично! Я знал, что на тебя можно рассчитывать. Такие дела, значит, завтра ты приходишь, мы снимем пару сцен и я тебя отпущу. — А мне что-нибудь нужно? — Отрепетируй взгляд такой, знаешь, исподлобья, тревожный, напуганный. Сможешь? — Думаю, да. — Прекрасно. Сейчас вышлю тебе сценарий и адрес павильона. Твоего персонажа зовут Энжел. До завтра, начинаем в одиннадцать утра. — До завтра, сэр.       Ему не интересно, кто отказался, ему интересно, почему. Но его это не касается, потому что явно не из-за Хейли и его съёмочной группы — это проверенные люди. Он смотрит на сценарий и текст. Его всё устраивает, да даже если бы и нет, он-то уже согласился. Ему не интересно, кто остальные актёры, их четверо. Ему просто хочется, чтобы всё прошло хорошо.       И выспаться. Определённо не помешало бы выспаться.       Мэтт обычно плохо засыпал, особенно перед съёмками. В голову лезли грустные мысли: что будет, когда он уйдёт из порно? Что будет, если он перестанет быть востребованным? При этой мысли его взгляд метнулся в сторону коробки с секс-игрушками. Он последний месяц потратил на то, чтобы разработать глотку, но всё напрасно, его тело сопротивлялось так, будто от этого зависела его жизнь. Но это была всего лишь глотка, а он — порноактёр с очень маленьким набором того, что согласен и может делать на камеру.       Что будет, если эта профессия будет преследовать его всю жизнь и из-за этого его никто не полюбит?       Будильник сработал в половине десятого утра. К будильнику вопросов не было. Вопросы у него были к себе.       За час Мэтт успел сделать клизму, принять душ, найти чистую одежду и посмотреть пару видео на ютуб, чтобы поднять настроение.       Пятнадцать минут уделил тому, чтобы отработать взгляд. Перед собой он пытался представить того, кого он боится, но считает привлекательным. Следит, чтобы в глазах не было агрессии. Он — на сто процентов жертва, ему страшно, но желание сохранить работу важнее чести.       И в уже нормальном настроении он едет на съёмку. Ему нравится надевать разные униформы, ему нравится знакомиться с новыми людьми. Ну, или видеться с теми, с кем уже пересекался. В работе его всё устраивает. — Кажется, вы не пересекались, — задумчиво произнёс мистер Хейли, — твой партнёр — Винсент Лавфул. Он не так давно начал сниматься.       Мэтту, по большей части, всё равно. Он протянул ладонь для рукопожатия мускулистому высокому мужчине. Тот с радостью её пожал. Хоть Мэтт и был ростом немного выше среднего, сейчас он чувствовал себя очень низким. И маленьким. — Я забыл предупредить, чтобы ты не учил текст. Ты ведь не выучил его? — Мэтт помотал головой, — и хорошо, я дам тебе время. Начнём с секса, значит. В общем, — режиссёр посмотрел на Винсента, — никаких плевков в лицо, не душить, не кусать. А ты, — палец с перстнем упёрся в плечо Мэтта, — сам всё знаешь. Идите переодеваться.       Форма слегка великовата в плечах, сразу видно, что он — всего лишь запасной вариант, но для роли обычного рабочего в гараже сойдёт. Хотя ботинки подошли идеально. Гримёр уложила ему волосы и пожелала удачи. — Так, смотри, — продолжил режиссёр, — сейчас ты его раздеваешь, грубо, не аккуратно, можешь его лапать, шлёпать, называть грязным педиком. А ты, — Мэтт нервно потёр звёздочку на запястье, — никакого энтузиазма, но и никакого активного сопротивления. Помни, ты делаешь это не по своей воле, но иначе нельзя. Все на места!