born this way

      Попрощавшись с Кори в день, когда позвонила Эйни, он всё-таки нашёл несколько видео с фистингом, но не там, где в принимающем побывал только один кулак, а рука по локоть или две плотно прижатых друг к другу ладони. Мэтт понятия не имел, почему он делал всё лишь бы не утешить и подбодрить себя. А наоборот, чтобы увидеть самый экстремальный из возможных вариант развития событий.       Сердце билось на своём месте, но очень тяжело и громко. То, на что он смотрел, его не возбуждало, пугало и тревожило, скорее. И становилось ещё хуже, когда он начинал представлять, что он может чувствовать, когда это произойдёт с ним. При всём этом, он отчётливо понимал, что с ним такого не произойдёт: Эйни уже несколько лет снимает, никто не говорил о ней плохо — рациональных причин паниковать не было. Но паника далеко от рациональности.       И Мэтт не имел ни малейшего понятия, куда его завела бы тревога, если бы не написал Донни. Донни будто его чувствовал, потому что он не в первый раз писал ему в тяжёлые моменты. Твой любимый итальяшка Эй! Как ты там? Верделан Паникую и накручиваю себя Ничего нового Твой любимый итальяшка Мне приехать? Расслаблю, размотаю Хах Верделан Приезжай Но учти, что мне с утра надо будет идти Твой любимый итальяшка Без проблем Жди, дорогой       Если бы он провёл ночь один, то не знал, в каком состоянии бы проснулся. Просыпаться с Донни было прекрасно. Тот всегда вставал раньше и готовил для него завтрак и кофе. Всегда помогал изменить отношение или настрой к тому, с чем предстояло столкнуться. — Всё будет в порядке, — сказал он так уверенно, будто знал Кори лично, — ты же в курсе, что тебе это не обязано нравиться? Это правда на любителя, поверь. И я сейчас не пытаюсь тебя запугать или что-то такое, ты же это понимаешь? — Да и да. Просто. Это выглядит не комфортно. Но будет ли оно так же ощущаться? — Пока не попробуешь, не узнаешь, я не могу говорить за всех. Просто не забывай, твою мать, что ты можешь что-то менять, отказываться и говорить с людьми. А если это тот, с кем ты встречаешься, то можете вообще хоть весь день на это потратить. — Кстати, даже ревновать не будешь, что не к тебе обратился? — Пф, вот ещё. Я за тебя, за вас, точнее, рад. Так что приятно тебе провести время.       Когда Донни говорил простые истины, они действительно становились простыми. Да, он определённо может не издеваться над собой. Тем более, Кори тоже первым делом напомнил о важности разговоров.       Мэтту до сих пор сложно такое понять, потому что почти всё его детство прошло «через не хочу». Превозмогание считалось показателем силы, терпение физической боли вознаграждалось похвалой. Такие установки сильно помогли на пути к идеальному телу. Но в работе, где многое зависело от его самочувствия, от этого толку не было, может быть, работай он на нелегальные подпольные студии, без контрактов и прочих гарантов безопасности, это было бы незаменимым качеством. Но был бы он сейчас жив и здоров? Работая там, где его и физическое, и эмоциональное состояние имеют значение, он совсем забывает, что должен заботиться о себе, поэтому этим занимаются режиссёры, ассистенты, партнёры по площадке — все, кто знают о его проблемах.       В последнее время у Мэтта стало получаться лучше, потому что научился трезво оценивать свои пределы. А иногда дело было в людях, встречались такие, которым совсем не хотелось врать.       Кори, как оказалось, был из их числа. И хотя он всё делал идеально, если бы в теории что-то пошло не так, он бы точно сказал. Как-то не хотелось его обманывать, он слишком милый. И не заслужил. И они, так-то, в отношениях. А в отношениях он всегда старался быть честным.       Фистинг, к его большому удивлению, оказался в действии куда приятнее, чем на вид. Он и представить не мог, это вовсе не пугающие ощущения и даже не неприятные, может, дело в терпении и любви Кори? — Может, и в них, — загадочно улыбнулся он, после того, как Мэтт принял душ и полностью осознал, что произошло, — а, может, я просто волшебник. — Секс-магия в руках асексуала? Я бы почитал такое. — Да я даже на сериал бы задонатил, — невесело произнёс Кори, — только вряд ли это кого-то заинтересует.       Мэтт, с тех пор, как об асексуальности прочитал больше, чем краткое описание ориентации, может попробовать понять эту печаль с, практически, отсутствием репрезентации в кино, сериалах и книгах, не говоря уж о видеоиграх — а тут целый сериал… И хотелось сказать что-то, чтобы подбодрить его, мол, ориентация Гарри Харта из Кингсмен ещё не подтверждена, что один из персонажей Dead by daylight носит чёрное кольцо, что, может быть, будет написано больше литературы про представителей серого спектра. Но Кори, скорее всего, уже об этом знал. Поэтому они продолжили молчать.       Молчать им было комфортно, потому что они не просто молчали. Они целовались, смотрели фильмы, хотя Кори больше, как выяснилось, предпочитал соревновательные реалити шоу, «Проект подиум», например. — Потому что Тим Ганн — икона.       Мэтту ответить особо нечего, он больше предпочитает что-то более расслабляющее и бессюжетное, вроде «Оденься к свадьбе», где есть трогательные истории, любовь и счастливый финал. Шоу, во время которого он может помечтать, что наденет смокинг не только на съёмки, чтобы играть шафера, который соблазняет жениха прямо перед церемонией.       В жизни он бы точно так не смог, но в процессе съёмки было весело. — Кстати, — Кори сам решил сменить тему, — ты решил что-нибудь на счёт Эйни? — Пока нет, но я точно решил на счёт тебя, — Мэтт улыбнулся, действительно задумавшись, а что, собственно, отвечать Эйни?       Ответ, вроде как временно, Кори устроил, тот рассмеялся и поцеловал его в висок. — Не, на самом деле. — Может быть, соглашусь, не знаю. — Что будет, если ты согласишься, но не сможешь? — Ничего, выплачу неустойку и буду свободен. У нас там всё прилично и без насилия — не верь фанфикам и старым консервативным статьям.       Никто никого не насилует. Ни у кого нет СПИДа и ЗППП — если хочешь сниматься, то будь добр вовремя проходить обследования. Никаких наркотиков, только виагра для желающих. Никакого шантажа. Может, такое и было когда-то, но мир очень изменился за это время. Да, иногда на площадках слишком холодно или жарко, но это мелочи. Да, иногда не нравятся коллеги, но так бывает и это надо принять, такое может случиться на любом рабочем месте. — Если честно, не читал ни того, ни другого. Поэтому не вижу смысла не верить.       Может, оно действительно к лучшему, что Кори ничего не знает об этом бизнесе и ничего не попытался узнать за те дни, что живёт с этой информацией. Не приходится переубеждать, что-то доказывать. И, боже, как же он рад, что Кори не нужен секс. Потому что Мэтт поймал себя на мысли, что ему страшно заниматься сексом с людьми, которые знают, кем он работает — потому что они все чего-то от него ждут. И он, такова уж его натура, не хочет их разочаровывать даже ценой собственного удовольствия. Он ведь актёр, он сможет доказать, что ему хорошо в любой ситуации. — В такой ситуации я тоже рад, что мне не хочется секса, — улыбнулся Кори, — меня абсолютно устраивает, как ты целуешься. Кстати, всё хотел спросить. Твои родные знают, что ты гей? — Да, я признался им, когда мне было пятнадцать. — И как прошло? — Всё было просто идеально, не как в «Хоре», конечно. Папа сказал, что могло быть хуже. — И что в его понимании хуже? — Кори был заинтригован. — Быть противником вакцин и абортов, например. Или веганом, — Мэтт улыбнулся, с любовью вспоминая, как в тот день отец похлопал его по плечу и добавил, чтобы он не забывал о безопасности. — Как по мне, звучит идеально. — А у тебя?       Кори не ответил сразу, что явно не говорило о том, что его каминг-аут прошёл легко и безболезненно. Хотя. Мэтт мерил по себе, для консервативных родителей, наверное, то, что их ребёнок, грубо говоря, не нуждается в сексе, менее отвратительно, чем тот факт, что их ребёнок занимается сексом с человеком своего пола. И только он хотел сказать, что он может не отвечать, как Кори с горечью произнёс: — Мать даже слушать не стала. Сказала, что я дурак, перерасту это. Найду того, кто вытрахает из меня этот идиотизм. И чтобы я никому не смел об этом говорить. Чтобы не пугал людей. Что ещё сто раз успею передумать. Но проблема была в том, что мне тогда было уже двадцать. Я не смог перерасти.       Мэтт без слов прижал его к себе и поцеловал в затылок. Никакие слова не смогут исправить то непонимание от людей, которые должны были поддерживать тебя в любом случае. — Да ладно, забей, — хрипло прошептал Кори, — я уже давно в порядке. Я себя устраиваю. Это ведь главное, да?