Ты можешь остаться...

      ♫ girlfriends — Where Were You       Выходной.       Вся общага спит до тех пор, пока голова не станет плоской. Первым из знакомой компашки проснулся Минхо.       Ли потянулся в кровати, довольно причмокивая от приятных сновидений. Вдоволь выспавшись, он решил приготовить завтрак для всех своих младших. Он надел синие джинсы, белую футболку со знаком «peace» и клетчатую рубашку и тихонько покинул комнату, чтобы не разбудить Хенджина. Хоть в холодильнике не было ничего особенного, Ли умудрился приготовить плотный и вкусный завтрак, а на десерт ещё пирог в духовку поставил.       Первым на кухню выплыл Джисон. Он уловил вкусный аромат завтрака и тут же поднялся с кровати в поисках источника.       — Доброе утро, хен. Чем так вкусно пахнет? — спросил Хан.       — Доброе, доброе, Джисон-и, — широко улыбнулся Ли, — Завтрак в процессе, проходи, пока могу предложить какао или чай.       — От какао не откажусь, — согласился Хан и присел за стол.       Минхо подал младшему напиток и сел напротив.       — Спасибо, хен.       — Как твоя рука? Болит? — жалобно спросил Минхо. Хоть ситуация больше смахивала на анекдот, старший чувствовал ответственность за случившееся.       — Не, все нормально. Спать, правда неудобно, но все в порядке.       — Ты не выспался?       — О, хен, я выспался не то слово, — Хан пил свое вкусное какао и довольно закрыл глаза.       — Не сидел до утра? — осторожно спросил старший.       Джисон распахнул глаза и начал озираться по сторонам. Казалось, будто его поймали с поличным.       — Ам…н-нет, не с-сидел, нет, — запинался Хан, смотря куда угодно, только не в глаза старшему, нервно постукивая пальцами по гипсу.       — Вот и отлично, — сказал Минхо, похлопав Джисона по плечу. Младший в ответ лишь натянул слабую улыбку.       В это время на кухню вышел Хенджин, который уже переоделся в красное поло с длинными рукавами, тёмные короткие джинсы и белые кеды.       — Доброе утро.       — Доброе, Хенджин-и, как спал? — Минхо встал из-за стола и принялся делать какао для Хвана.       — Отлично, давно так не высыпался. А ты?       — Одиннадцать из десяти, Хенджин-и.       Пока Минхо готовил какао, Хенджин присоединился к Хану за стол, а на кухню зашло четвёртое известное тело. Лисенок проснулся голодный и помятый. Волосы были растрепаны и торчали во все стороны, футболка вся в складках, а сам младший щурился и шёл на ощупь, так как очков на нем не было. В таком виде он был похож на совсем маленького фенека, который заблудился в большом одеяле.       — Хан, где ты?       Хенджин ещё не видел Чонина в таком обычном домашнем виде. В большой красной футболке и светлых серых спортивных штанах, которые ему дал Джисон, младший спросонья выглядел очень мило.       — Здесь я, — ответил Джисон, попивая свое какао.       — Ты не видел мои очки? Я не смог нащупать их на твоей тумбочке.       — Может, упали. Сейчас принесу, иди сядь пока, — Хан ушёл с кухни в свою комнату.       — Куда сесть? — Чонин продолжал щуриться и в целом был весь напряжен.       — Сюда, — сказал Хенджин и поймал руку младшего, от чего тот слегка вздрогнул, и потянул к стулу.       — А…спасибо, хен, — тихо произнес Ян и сел на стул, — Я очень плохо вижу без очков, прости.       — Ничего страшного, — сказал Минхо с весёлыми нотами в голосе, — Сейчас мистер спаситель шапок вернётся и спасёт еще и тебя.       Чонин и Хенджин хихикнули, а Хан принёс очки Чонина и надел их младшему на нос вверх ногами.       — Ммм, спасибо, Хан Джисон, без тебя как без рук. Точнее, без руки.       — Не умничай, а то заберу твои окуляры.       К парням на кухне подошёл Феликс, который так же был в пижаме и с беспорядком на голове.       — Привет, ребят, вы не против если я с вами позавтракаю?       — Зачем ты спрашиваешь? — улыбнулся Ли старший, — Садись, конечно. Какао всем хватит.       Минхо достал тарелки, кружки и столовые приборы, положил всем покушать, поклонился и сам принялся кушать.       Ли приготовил такой вкусный завтрак, что ребята уплетали еду за обе щёки, даже не разговаривая. Но старший первый всех отвлёк:       — Чем планируете заняться? — спросил у всех Минхо.       Все четверо сидели с набитыми щеками, так что ответили не сразу. Первым был Джисон.       — А чем хочешь, хен?       — Я хочу погулять! — вскинул руками Ли, — Погода отличная, солнышко, ветерок, пойдемте в парк или поехали за город. Я хочу на природу.       — Недалеко от моей школы недавно открыли большой парк, — сказал Чонин.       — Да? А я и не знал…Я давненько не был в том районе, родители переехали, — задумался Ли, — Тогда туда и пойдём! Есть возражения?       У парней особых планов на день не было, поэтому все быстро согласились. Они покончили с завтраком, собрались, захватили с собой Чана и отправились в мини путешествие.       Сев на автобус, они доехали до нужной остановки и дошли до парка. По пути туда, Джисон поделился со старшим, как он приобрёл свой новый заметный элемент одежды, от чего Чан так же посмеялся.       Парк и правда был новым и очень большим. В нем были даже фонтаны и клумбы с яркими цветами. Джисон по обычаю взял свою камеру и фотографировал некоторые моменты. Сам он мало отличался от цветочка, потому что был одет в розовую футболку, голубые джинсы и красные кеды, а разрисованный гипс прикрывала зелёная худи.       Он шёл с Минхо чуть впереди.       — Джисон-и, как твоя рука? — интересовался Ли в третий раз за утро.       — Всё хорошо, хен, не волнуйся, — успокаивал его Хан, — Немного неудобно фоткать, а так все в порядке.       — Будет нужна помощь — обращайся. Всё таки, ты из-за меня пострадал.       — Хен, ты виноват только в том, что криво нарисовал морковку на моем гипсе и все. Не грузись.       Но Минхо не мог не грузиться. Хан ему не просто друг. Некто больше. Может, сам Джисон и не чувствует того же, но старшему достаточно того, что он может просто находиться рядом с младшим.       — Эй, Чонин, — развернулся Джисон, — Попрыгаешь для меня? Хочу заснять.       — Конечно, что угодно для жертвы грабителя.       — Тебе ушатать? — нахмурился Хан.       — Не, не надо, — ухмыльнулся младший, — А то вторую руку сломаешь.       Джисон пригрозил Чонину кулаком, но младший уже встал на скейт и полетел вперёд.       — Догоняй, бельчонок, — кричал Чонин.       Хан быстрым шагом отправился за младшим, Чан и Феликс побежали за ними, а Хенджин и Минхо спокойно отправились следом.       — Как ты, Хенджин-а? — поинтересовался Ли.       — Я хорошо, — ответил Хван, наблюдая, как Чонин удаляется вдаль на своём скейте.       — Я рад за тебя, — Минхо обнял Хенджина, положив его руку себе на плечо, так как Хенджин был выше, — Я говорю чистую правду. Ты же знаешь, что я никогда не вру.       — Знаю, — ответил Хенджин, — Тогда не соври и скажи, что сам чувствуешь.       — Что я чувствую? — Ли глубоко вдохнул, — Чувствую свежий воздух и теплое солнце.       Ли улыбчиво посмотрел на Хенджина и они оба слегка рассмеялись и побежали за Ханом и Яном.       Погода действительно была отличная, что для конца сентября было редкостью. Было очень тепло и солнечно. Джисон, Чонин и Минхо болтали рядом с фонтаном, Чан и Феликс уселись неподалёку в теньке и болтали об учебе, когда как Хенджин сел на одну из лавочек, достал один из старых сктчбуков, цветные карандаши и набросал небольшой этюд парка. Зарисовал фонтан, дорожку к нему, зелёные кусты и слегка заштриховал небо. На странице рядом он набросал аллею, по бокам которой стоят деревья. Они слабо пропускали свет через большие ветки, но солнечные лучи, проникающие сквозь них, создавали красивую игру света и тени. Хван так увлёкся рисунком, что не заметил, как к нему со спины подошёл Чонин. Младший аккуратно заглянул через плечо Хенджину, чтобы посмотреть, что он рисует. Парень широко открыл глаза от сильного удивления.       — Ого, хен! Такой крутой рисунок!       Так как Хенджин не заметил Чонина, то от возгласа Яна испугался и выронил свои карандаши, содрогнувшись всем телом.       — Ой, хен, прости, — Чонин резко кинулся к земле, чтобы собрать упавшие карандаши, — Я не хотел тебя напугать.       — Да ничего, я всегда так, — хмыкнул старший. — Пугаюсь любого шороха.       — Всё равно прости, — младший собрал карандаши и виновато глядел на Хвана, — Я…я могу посмотреть твой альбом?       — Да, если интересно, — ответил Хенджин.       — Очень интересно.       Чонин вложил карандаши в руку Хенджина, отчего Хван снова почувствовал, какие холодные у младшего руки. Просто ледяные. Чонин как и прошлым вечером был одет в свою школьную форму, а поверх пиджака была толстовка. Хван уже хотел схватить руку Яна, но не успел.       Чонин сел на скамейку и начал листать скетчбук старшего. Хенджин присел рядом и никак не мог выровнять дыхание. Не от испуга, а от того, что ему было до немыслимого приятно, что младшему интересно его творчество.       Ян рассматривал рисунки в альбоме так внимательно, как не фокусировался на прыжке с высокого трамплина. В основном это были яркие зарисовки природы цветными карандашами, но встречались и городские пейзажи, которые Хван рисовал чаще всего простыми карандашами и маркерами. Были как быстрые скетчи, так и полноценные рисунки. Хенджин всегда уделял рисунку особое внимание, поэтому на каждой странице был отдельный мир.       — Это так круто, Хенджин…хен, — быстро исправился Ян, — Правда, очень красиво.        — Спасибо, — краснел и улыбался Хенджин, — Но это просто рисунки, ничего особенного.       — То, что ты создаёшь, не может быть ничем особенным, — Чонин закрыл скетчбук, — Когда ты делаешь то, что любишь, это не может ничего не значить. По крайней мере для тебя.       — А что ты любишь? — спросил Хван.       Чонин посмотрел ему в глаза. Несколько секунд он будто обдумывал ответ и, кажется, даже хотел что-то сказать, но в этот момент к ним подошел Минхо.       — Что вы тут сидите так одиноко, — спросил Ли и устроился между Хенджином и Чонином, — Мы же гуляем, нечего в одиночку зависать. Пойдёмте.       Старший поднял их за локти и потянул за собой.       Джисон ловил моменты природы. Фотографировал цветы, бабочек, проникающий сквозь деревья свет и фонтаны.       Минхо подошел к нему.       — Джисон-и, как твоя рука?       — Нормально, хен, — Хан отвлек взгляд от камеры, — Неудобно держать камеру и нажимать на кнопки, но думаю, я привыкну.       — Ты прости меня за это, — Минхо опустил голову и спрятал руки в карманы, — Так глупо получилось.       — Глупо, правда. Но ты ни в чем не виноват, хен. Почему ты вообще извиняешься?       — Ты впутался в эту ситуацию из-за моей чёртовой шапки, надо было просто отдать её и все было бы хорошо.       — Хен, так можно о любой ситуации сказать. Если бы я не посмотрел через дорогу, меня сбила машина, если бы оступился на лестнице, упал бы с неё, умел бы я…в общем, хен, эта ситуация нелепая, как нелепо и то, что ты винишь себя в ней. Рука заживёт, гипс снимут, все будет хорошо. Если бы я отдал шапку, то где бы ты ещё такую взял? В магазине больше не было.       Минхо улыбнулся.       — Хорошо, Джисон.       — Не парься, хен, все отлично.       — Договорились.       Ли еще несколько секунд постоял, а потом снова обратился к младшему:       — Хани, а могу я спросить?       — Конечно, хен.       — Вот ты фотограф, но ты не делаешь много снимков как многие, почему?       — Понимаешь, хен, я не хочу обесценивать момент. То есть я хочу, чтобы фото были дороги. Когда бессмысленно щелкаешь все подряд, а потом смотришь плёнку, удаляешь больше половины, потому что фотографии одинаковые и в них нет надобности. А когда фото одно единственное и к тому же на нем момент, который хочется навсегда запомнить, это фото становится на вес золота.       Минхо внимательно слушал, пока Хан отвечал на его вопрос и постукивал по своему гипсу. Ли не встречал людей похожих на Джисона, которые бы придавали своему любимому занятию такой глубокий смысл. Старшему нравилось заниматься архитектурой и делать расчёты, но он особо не задумывался о том, любит ли он это всем сердцем и горит ли этим каждый день.       — Интересно, — тихо сказал Минхо, погрузившись в раздумья, — Ты очень необычный человек, Хан Джисон.       — Нет, я ненеобычный. Я просто больше ничего не умею, хен. Это ты необычный, милый и добрый. Даже слишком.       Последние слова младшего заставили уши Ли слегка покраснеть, а губы растянуться в улыбке.       — Многие люди добрые и милые, я один из многих.       — Нет, ты один такой.       А эти слова разогнали сердце старшего. Этот быстрый, но приятный темп, отбивал по грудной клетке Ли танцы, какие не танцевал и сам Минхо.       — Хен, пойдем найдём кофе в этом парке.       — Да, идём.       Ли и Хан взяли с собой Ли младшего, его куратора и отправились на поиски кофе, а Хенджин и Чонин остались их ждать на лесенках у самого большого фонтана.       Младший катался на своём скейте с бешеной скоростью по лестнице и мимо гуляющих людей, не задевая никого. Ян ездил так быстро и так легко, что кажется, этот парень был рождён, чтобы летать. Ни одной ошибки, ни единой запинки, никаких сомнений. Встал на доску и раскрыл крылья.       Хенджин наблюдал за ним и запоминал моменты. Ему было немного страшно за младшего, что он упадёт и ему будет больно. Этого Хван не хотел ни в коем случае, чтобы Чонин испытывал боль, хоть какую-то. Но в то же время, он не хотел его ограничивать. Он сам понимал, что без риска ничего не будет меняться, все будет по-прежнему. Но опять же, он не хотел, чтобы младший рисковал, потому что риск всегда имеет последствия. Замкнутый круг.       Хенджин решил отогнать эти мысли и открыл свой скетчбук, достал карандаши и просто начал делать зарисовки летающего Яна. Хоть младший и двигался слишком быстро, Хенджин успевал делать линеарные наброски.       Когда Чонину надоело выпендриваться, он сел на лестницу рядом со старшим.       — Эй, хен, что в этот раз рисуешь?       — Что вижу, как и обычно.       — А это…кхм...ты же…ты не забудешь мою просьбу? — Чонин крутил кольцо на своём пальце, как и всегда, когда его что-то волновало или беспокоило.       — Нет, не забуду не волнуйся, — Хенджин не совсем понимал, с чего бы Чонин вообще так внезапно попросил его нарисовать Ли Минхо, но не стал расспрашивать, хоть и думал об этом перед сном и половину утра без остановки. Просьба была очнь внезапной, — Могу сейчас нарисовать, это недолго.       — Хен, можешь не тратить время на это сейчас, не грузись.       — Да это недолго, правда. Но… — Хенджин опустил взгляд к своему альбому и бегал глазами по рисунку, — Могу я попросить кое что взамен?       — Конечно! Что угодно, хен, — Чонин смотрел на Хенджина своими широко открытыми глазами и, кажется, готов был сделать что угодно.       Старший поджал губы и кулаки. Следующую просьбу произнести было очень страшно, но все же, этого очень хотелось.       — Будешь моим референсом?       Пару секунд младший загружался.       — Что? То есть, хочешь нарисовать меня? — от удивления Ян открыл глаза ещё шире, — Серьёзно? Но я же…я же обычный школьник и лицом особо не вышел, получится плохой портрет.       — Неправда, с твоим лицом все отлично, значит и портрет выйдет хорошим.       Чонин подумал несколько секунд и ответил:       — Хорошо, хен. Но если рисунок будет плохим, помни, что это потому, что я такой кривой, а не потому что ты рисовать не умеешь.       Хенджин так обрадовался, что схватил младшего за руку и крепко сжал ее.       — Спасибо, Чонин!       — Не за что, хен.       — Всегда есть за что, люди не благодарят просто так, — Хван по прежнему держал Яна за руку и начал изучать строение, исследуя каждый сантиметр.       — Возможно, — Чонин украдкой смотрел на их руки и боялся, что если пошевелится, то Хенджин отпустит его, — Но есть люди, которые не заслуживают благодарностей.       — Да, возможно. Но не ты, ты заслуживаешь, — Хван мягко улыбался младшему, но потом все-таки отпустил его, — Так что сейчас я исполню твою просьбу, а потом мы обговорим мою.       Рука Чонина, кажется, стала ещё более холодной в момент, когда Хенджин отпустил его. Ян ещё чувствовал тепло старшего и ему захотелось, чтобы это ощущение тепла навсегда осталось рядом.       Хенджин достал из сумки ещё один скетчбук на кольцах, в котором рисовал только простыми карандашами, открыл пустую страницу и начал рисовать Минхо. Быстро набросал линии построения и без особого напряга, примерно за двадцать минут, нарисовал портрет Ли. Как и просил Чонин, на рисунке Минхо широко улыбался, так что глаза были такими же улыбчивыми. Хван аккуратно заштриховал тени и контрастами подчеркнул черты лица. Рисунок получился очень живым, как это часто выходило из-под руки Хенджина.       — Хен, это потрясающе! — Чонин держал в руках альбом и рассматривал рисунок, он восхищался не столько человеком, изображенным на портрете, сколько умением Хвана, — Он так похож, как фотография. Как ты так быстро это сделал?       — Я не сделал ничего особенного, — Хенджин говорил правду, но ему все равно было очень приятно, что младший так восторгался его работой, — Это просто рисунок.       — Опять ты так говоришь, — Ян опустил альбом и посмотрел на Хенджина, — Твои работы заслуживают место во всех галереях мира, а ты говоришь так, будто это пфф какое то.       — Я почти то же могу сказать про тебя и твой скейт. Это твоё искусство и оно прекрасно. Как будто ветер и скорость твоя стихия. Ты, наверное, и бегаешь очень быстро.       — Ну, Хан ни разу меня не обогнал ни на ногах, ни на велике, — задумался младший, — Но это просто ловкость движения, а то, что делаешь ты, настоящее творение. Такое не каждый сможет.       — Опять же, могу сказать то же и про тебя.       Чонин вздохнул.       — Ладно, хен, давай остановимся, а то этот разговор будет идти по кругу.       — Ладно, Ян Чонин. Но…       — Нет, хен, — Чонин поднял руки в знак тишины, — Всё, давай сюда рисунок уже.       Хенджин аккуратно вырвал страницу с рисунком и отдал её младшему, а тот достал из рюкзака учебник по программированию и вложил в него.       — Спасибо, хен.       — Рад был помочь.       Через пару минут к ним подошли что-то во всю обсуждающие Минхо и Джисон, а Чан и Ли поддерживали их разговор. Они принесли парням чай, конфеты, мармелад, булочки и мороженое.       Пока они заправлялись сладостями, болтали без перерыва. Кажется, что эти парни могут разговаривать вообще о чем угодно.       Когда они покончили с перекусом, Хан предложил Чонину попрыгать на скейте, чтобы он смог заснять несколько динамичных снимков. Младший согласился и пошёл на взлёт. Пока он прыгал, Минхо и Хенджин сидели неподалёку и наблюдали за этим.       — Он так быстро катается, — удивился Ли, — Как будто летает.       — Да, так и есть, — спокойно сказал Хван, наблюдая за каждым движением младшего.       Минхо посмотрел на Хенджина, который с мягкой улыбкой смотрел как летает Чонин. На его лице было выражение безмятежности и тепла. Обычно с таким лицом Хенджин занимается любимым делом, то есть искусством, но сейчас он смотрел влюблёнными глазами на младшего, который находился в нескольких метрах от него.       — Эй, Хенджин-а, ты спишь? Хенджин?       — Что? — через несколько секунд отвис Хван.       — Совсем погрузился в искусство, я погляжу.       — Что? О чем ты?       — О твоём лице, с которого не сходит довольная лыба. Почему ты не хочешь ему сказать? Все ещё мнишь себя предателем?       — Не могу же просто так взять и сказать все, о чем думаю и чувствую, — Хенджин скрестил руки на груди, — К тому же не думаю, что он чувствует то же самое или вообще хоть что-то. Не хочу больше боли, пусть все будет так, как есть.       — Будешь терпеть, станет только хуже.       — Кто бы говорил, Минхо, — Хван посмотрел на старшего подняв бровь, — Сам ничем не отличаешься.       Минхо хотел возразить, но не смог, ведь если бы он обвинил Хвана в неправоте, то соврал бы и ему и себе.       В это время Хан старался приспособиться держать камеру загипсованной рукой и снимал как катается младший.       — Эй, Хан, — Чонин остановился и подбросил ногой скейт, чтобы поймать его, — А хочешь более динамичные кадры?       — Хочу. Что придумал?       — Иди за мной.       Парни были в месте, которое находилось на окраине парка. Неподалёку уже была проезжая часть, куда и отправился младший, а Джисон следовал за ним.       — Я выйду на дорогу, а ты настраивай свой телескоп и не проморгай ничего.       — Хочешь покататься среди машин? Жить надоело? — спокойно спросил Хан.       — Сам то не отказывался погонять на открытой дороге. Спорю, что когда рука заживёт, снова на велик запрыгнешь. Идём уже.       — Как скажешь. Но если ты там помрёшь, я не виноват.       — Замётано.       Эти двое двинулись к дороге, а Минхо и Хенджин, заметив это, с выражением озадаченности на лицах отправились за ними. Хван и остальные добрались до Джисона, когда Чонин уже был на дороге.       — Джисон, что происходит? — Хенджин начал сильно нервничать, от чего заламывал пальцы, а сердце начало разгоняться, — Куда он пошёл?       — Он предложил интересную идею для снимка, — ответил Хан.       — Эта идея заключается в том, чтобы заснять суицид? — глаза Хвана расширились, а сам он начал дрожать.       — Не боись, хен, он знает, что делает.       — Это не сильно обнадёживает.       Хенджин дышал часто, а руки предательски дрожали, чем выдавали его беспокойство. Но это видел только Минхо, потому что друзья наблюдали за ребенком, а Хан смотрел в видоискатель своего фотоаппарата. В нем Хан наблюдал за младшим, который уже был на дороге. Встав на доску и не думая лишних мыслей, он двинулся вперёд. Сперва он просто двигался среди проезжающих машин, некоторые сигналили и кричали, чтобы пацан сваливал с дороги, но ему было как-то все равно. Чонин только больше веселился от криков и сигналов. Цеплялся за багажники машин и разгонялся ещё сильнее. Хан фотографировал бесстрашного подростка, Минхо это казалось интересным, но небезопасным, а Хенджин уже был близок к разрыву сердца. То, что вытворял младший, шло вразрез с привычным видением жизни Хвана. Он всегда относился к жизни серьёзно, просчитывал риски, взвешивал все за и против и очень редко поддавался импульсам. В то время как Чонин рисковал всем. По крайней мере, сейчас.       — Хан, готовься! — крикнул младший.       — Чонин, уйди оттуда, пожалуйста! — кричал ему Хван.       Но Чонин будто погрузился в адреналиновый транс. Не слышал лишних голосов и сигналов, был сосредоточен только на моменте. Он готовился к прыжку. Чонин держал скейт в руках и начал разгоняться с тротуара. Шаг, два, три и он уже стоит на доске и летит на дорогу, полную машин. Младший задумал трюк, который ещё не проворачивал. Он несётся на доске поперёк дороги, минуя две полосы, отталкивается от земли и пролетает прямо над кузовом иномарки. Водитель даже понять ничего не успел, как Чонин уже приземлился с другой стороны его машины. Парень сошел с дороги, подхватил скейт и довольный собой побежал к своим друзьям.       Первым к младшему подбежал Хван. Казалось, что брюнет сейчас с ума сойдет. Он побледнел и дрожал.       — Ты из ума выжил?! — начал кричать Хенджин не от злости, а от страха за жизнь младшего, — Зачем ты туда полез?! А если бы тебя кто-нибудь задел? Или сбил к черту!       Чонин перестал улыбаться. Он не ожидал, что Хенджин будет так реагировать. Радость от совершенного прыжка как рукой сняло, когда он увидел выражение страха на лице Хвана.       — Хен, все в порядке, не горячись. Я же все ещё жив, не волнуйся ты так.       — Я не волнуюсь! Я…Я не понимаю, зачем так рисковать?!       — Хен, — младший обронил доску и взял Хенджина за руки. Впервые Хенджин не почувствовал холода его рук, так как его собственные руки были как снег, — Ты чего? Все же хорошо… Это просто трюк, я подумал, что будет весело.       — А ты не подумал, что можешь там погибнуть? — Хенджин крепко сжал руки Чонина, будто боялся, что если отпустит, то младший снова выдумает какую-нибудь опасную для жизни глупость.       — Прости меня, хен. Я не хотел, чтобы ты так волновался.       Хенджин все еще крепко держал руки Яна и дрожал всем телом.       — Я…не должен был кричать. Прости, Чонин. Но больше не делай так, пожалуйста.       — Обещаю.       Хенджин все ещё сжимал руки младшего и смотрел ему в глаза. Постепенно сердце восстанавливало свой привычный ритм, а к рукам возвращалось тепло. Но чувство страха не уходило.       К ним подошли их друзья и Хенджин отпустил руки младшего. Чонин в свою очередь старался скрыть, как ему было неприятно, что Хван расстроился из-за его выходки.       — Было круто, Чонин, — сказал Джисон, — Кадры получились отличные. Отправлю парочку на конкурс.       — Чонин, я такого ещё не видел, — сказал самый старший, — И сам такого не делал. Надо будет попробовать.       — Скажу, что это было афигенно, хоть и небезопасно, — Минхо разделял энергию младшего, — Мне понравилось.       — Спасибо, — Чонин слабо улыбнулся, ему хоть и понравился трюк, но совсем не нравилось то, что заставил Хенджина волноваться.       Они возвращались к фонтану. Хан с друзьями просматривали кадры, а Хенджин держался позади. У него осталось горькое послевкусие после слов, сказанных Чонину. Ему нравился младший, а может и больше и поэтому он не хотел, чтобы с ним что-нибудь случилось. Но все же он не может ему указывать, что делать, а чего не делать. Ведь, по сути, они никто друг другу. Но Хван не знал, как ему поступать.       Идти вперёд или остановиться.       — Хен, можно тебя? — спросил подошедший к нему Ян.       — Да, конечно.       — Не злись, я обещаю тебе, что больше не буду так делать.       — Нет, Чонин. Ты вправе делать то, что тебе нравится. Моё мнение не в счёт.       — А если я хочу учитывать твоё мнение? Я не буду больше выходить на дорогу, не бойся.       — Хорошо и…спасибо.       Чонин ему улыбнулся. Хенджин улыбнулся в ответ.       — Знаешь, а ведь я ещё не все интересные места тебе показал. Здесь неподалёку есть одно такое, если хочешь…       — Я хочу, — ответил Хван, не дав младшему закончить предложение.       — Тогда пойдем.       Минхо хотел пойти с ними, но вспомнил, что через пару часов ему нужно на репетицию, а Хан решил сходить до дома и показать маме свой новый аксессуар. Феликс и Чан задумали свою авантюру и тоже покинули парк.       Хенджин и Чонин проводили их до автобусной остановки и продолжили гулять вдвоём.       — Идем, хен. Тут недалеко.       — Ты хорошо знаешь этот район?       — Да, очень. Я живу недалеко и школа в паре кварталов. Могу с закрытыми глазами дойти куда угодно.       — Нет, пожалуйста, держи глаза открытыми.       — Хе-хе, хорошо, хен. Как скажешь.       Они прошли пару остановок и свернули вглубь района. Тут не было высоток, в основном жилые дома, уютные кафешки и магазинчики. Пройдя пару улиц, они добрались до старой детской площадки.       — Мы пришли, — остановился Ян и скинул свой рюкзак и скейт на траву.       Хенджин осматривал местность. Это была пустынная детская площадка. Стояли старые качели, детские домики, горки, песочница и разные стенки для лазания. В этом месте не было ничего особенного или хотя бы красивого. Краска на строениях выцвела, некоторые детали заржавели или поросли травой, а что-то и вовсе развалилось.       — Занятное местечко, — сухо произнес Хенджин.       — Да брось, зато тут никого нет, — Чонин подбежал к старой железной горке и забрался на неё, — Можно делать что захочешь.       После этих слов он скатился по горке вниз. Чонин хоть и не был одного роста с Хваном, но все же был слишком велик для этой горки. Эта непропорциональность рассмешила Хенджина.       — Ладно, признаю, тут мило.       Хенджин кинул свою сумку к вещам младшего и подошел к старой карусели. Он присел на неё и, так же как Чонин выглядел нелепо на детской горке, смотрелся немного забавно, едва помещаясь на сидушке. Чонин подбежал к карусели и начал её крутить.       — Давай, хен, на взлёт.       Младший бегал вокруг и тянул за собой карусель, разгоняя все быстрей. Хенджин расслабился и просто наслаждался обществом Чонина. Они были вдвоём в безлюдном месте и просто дурачились на детской карусели. Остальной мир будто исчез, а время прекратило свой ход. Был только этот момент, в котором они оба смеялись и улыбались, почувствовав себя детьми. Не было никаких забот или тревог.       Только они. Только вдвоём.       Они кружились пока не устали, а после сели на качели.       — Чонин, это классное место. Просто лучшее, — сказал Хван и начал раскачиваться на качелях.       — Да, это так. Тут никто не мешает, и мы никому не помешаем.       — Идеально. Ты всегда находишь только лучшие места, Ян Чонин.       Чонин смутился и отвел взгляд, когда как Хенджин с улыбкой рассматривал его. Старался запомнить все его черты, чтобы повторить их на бумаге.       — Остаться бы тут… — на этих словах в животе старшего заурчало и он накрыл его руками, чтобы заглушить звук просящего еды желудка.       — Ты голоден? -спросил младший и встал с качели, — А чего молчишь то? Идём, хен.       Чонин схватил старшего за руку и повёл с площадки в другое место. Через несколько минут они зашли в уютный ресторанчик, где пахло хлебом и царила домашняя, теплая атмосфера. Парни сели за столик и взяли меню.       — Выбирай, хен. Я угощаю.       — Не нужно, я запл… — начал Хенджин.       — Выбирай, говорю, и не спорь.       Хенджин поджал губы но не стал возражать.       Сделав заказ, Хван обратился к младшему:       — Еще одно интересное место. Уже третье за сегодня. Это рекорд.       — Я рад, что тебе нравятся места, которые я тебе показываю, — Чонин спрятал руки под стол и крутил свое кольцо, — Я надеюсь, что тебе это не надоело.       — Нет! Почему ты так думаешь? Мне нравится это. На первом курсе я особо никуда не ходил, поэтому и город до сих пор не знаю, а ты вытаскиваешь меня в крутые места. Это не может надоесть. По крайней мере, мне.       — Я рад, хен. Правда.       — Как ты вообще находишь всякие места?       — Ну, раньше я и сам особо нигде не гулял, но пару лет назад у меня появилось больше свободного времени, и я решил, что пора бы уже узнать, где я живу.       — А что случилось пару лет назад? — Хенджин продвинулся к младшему ближе.       — Да…ничего такого, — забегал он глазами, — Просто я раньше в секции всякие ходил, но потом перестал и начал больше гулять.       — А почему перестал?       — Устал и просто надоело, — младший не переставал крутить кольцо, поправлять очки и волосы, — Я сосредоточился больше на учебе и нашёл новые хобби. Ничего интересного, в общем.       — Почему же, смена обстановки может пойти на пользу.       — Ты прав. Если бы не начал гулять, то не нашёл бы всех этих мест, ничего бы тебе не показал. Да, все хорошо прошло.       Парням принесли их заказ. Они просидели за едой и разговорами пару часов и уже начало темнеть. Они покинули ресторан и отправились дальше.       Чонин провожал Хенджина до остановки, как вдруг старший увидел в одном магазине автомат с игрушками.       — Блин, ты посмотри какая там прелесть лежит! Идём!       Они подошли к автомату и начали разглядывать игрушки.       — Вот, смотри, — Хван указывал на большую бежевую игрушку. Это был улыбающийся фенек с розовыми щечками и большими ушами. Глазки у игрушки были маленькими и узкими, что придавало ей ещё больше миловидности, — Он на тебя похож.       — Есть немного, — Чонин усмехнулся, — Очков не хватает.       — Вот бы его достать.       — Подвинься, хен. Сейчас разберемся.       Чонин достал деньги и отправил в автомат. С первой попытки достать игрушку не получилось. Как и со второй. Да и с третьей. На шестой парень вошёл во вкус и разгадал этот автомат. Хенджин стоял рядом и подбадривал младшего, тяжко вздыхая каждый раз, когда игрушка срывалась с крючка.       Восьмой раз. Чонин полностью сосредоточился на своей миссии.       — Всё, хен, я понял как это сделать. Сейчас точно получится. Смотри.       Младший пафосно поправил очки и нажал кнопку старта. Провёл рычагом до игрушки и нажал на кнопку. Рычаг опустился, схватил игрушку и начал вести её к выходному отверстию. Парни уже начали прыгать и визжать. Рычаг отпустил игрушку, но она упала поперёк отверстия.       — Ах ты бесполезный кусок… — Чонин пнул автомат и от этого импульса игрушка свалилась вниз.       Ян и Хенджин запрыгали и закричали от радости. Чонин вытащил фенека из автомата и вручил Хвану.       — Держи, хен. Будешь теперь с ним жить, а то вдруг зайца и белки тебе мало.       — Спасибо, спасибо, Чонин! — Хенджин искренне улыбался, глядя то на младшего, то на игрушку. Его глаза стали такими же милыми как у игрушки. Повторив слово «спасибо» ещё раз пять, он бросился на плечи младшего и обнял его.       — Спасибо, — тихо сказал Хван, — За всё спасибо.       Чонин обнял Хенджина за талию и устроил свою голову на его плече.       — Что угодно, хен.       Хенджин не хотел отпускать Чонина, но все же отпустил, потому что не знал, как к нему относится младший. Он отошёл от него на шаг и уже хотел хоть как-то сказать Яну, что в последнее время только он имеет для него смысл, но ему помешали несколько нетрезвых незнакомцев.       — Эй, парни, закурить не найдётся? — обратился к ним один из четырёх.       — Простите, мы не курим, — ответил Хенджин.       — А мелочь будет? Помогите старшим.       — Извините, но мы не поощряем вредные привычки, — Хван встал перед младшим, прикрывая собой, у него было ощущение, что эта беседа не закончится чем то хорошим.       — Да ну, на эту хреновину ты денег не пожалел, — один из незнакомцев указал на игрушку, которую Хенджин держал в руках, — а нам ничего не подкинешь?       — Увы, нам пора. До свидания.       — Пфф, парень, ты чего старших не уважаешь, а? — тип одернул Хенджина за плечо, когда тот развернулся, чтобы уйти, — Такой милый мальчик, а помочь не хочешь?       — Простите, ничем не могу… — Хван старался быть вежливым, но тип перебивал его.       — А ты такой симпатичный, волосы длинные, личико приятное. Может, все-таки, поможешь нам? Ну, милый, не ломайся.       К Хвану подошли уже двое, на младшего не обращали внимания, так как Хенджин специально отошёл от него, чтобы держать как можно дальше от неприятностей. Но Ян не привык игнорировать любые наезды, особенно в сторону друзей. И тем более Хенджина.       Чонин подбежал к старшему и резко оттолкнул обоих незнакомцев.       — Отвалите уже, — сказал Ян с холодным и резким выражением лица, — Он же сказал, что не может вам помочь вот и убирайтесь.       — А это твой щеночек, милаш? — к ним подошел уже третий мужчина, — Он нам только помешает, пусть погуляет.       Четвёртый тип сжал младшему плечи и оттолкнул от Хвана и остальных. Ян только сильнее разозлился.       Он бросил свой скейт и рюкзак, снова подбежал к навязчивым незнакомцам, замахнулся и ударил того, кто ближе всего стоял к Хенджину. Типы опешили, но отреагировали так же резко. Тот, которого ударил младший, схватил его за рубашку и ударил в ответ дважды, так что с лица Чонина слетели очки. Хенджин от испуга выронил своего фенека и кинулся к Яну, но двое парней перехватили его.       — Пустите его! Хватит! — Хенджин кричал и пытался вырваться, в то время как Чонин изворачивался от новых замахов.       Каждый удар младшего в сторону обидчиков только больше их злил. Младший хоть и был быстрее, но он был один, поэтому, когда он уворачивался от одного и давал тому сдачи, ему прилетело с другой стороны. На улице было уже темно, а без очков Ян видел очень плохо, поэтому не разглядел, как один из верзил подошёл к нему сзади. Он зажал руки младшего за спиной, а второй начал бить его в живот. От боли Ян скрючился и начал оседать на землю. Хван только сильнее кричал и брыкался в руках тех, кто его держат.       — Хватит, пожалуйста! Отстаньте от него!       Мужики, которые держали Хенджина, оттащили его, кинули поодаль и присоединились к собратьям по избиению. Чонин уже не мог встать и просто терпел побои. Хенджин быстро встал с земли и глазами искал любое подручное средство и не нашёл ничего лучше скейта Чонина. Он поднял его с земли, разбежался и со всей силы замахнулся на главного из шайки.       — Я сказал отойди от него! — с этими словами Хван ударил скейтом по спине обидчика.       Удар был таким сильным, что скейтборд разломился надвое с громким треском. Мужчина от удара закричал и упал на землю рядом с Чонином. Остальные трое были так шокированы, что перестали бить Яна и просто стояли с открытыми ртами. Хенджин кинул оставшуюся часть доски на землю и опустился на колени, чтобы проверить младшего.       — Чонин! Чонин, ты меня слышишь?! — от страха и волнения Хван говорил громко, но с дрожью, — Чонин, посмотри на меня, пожалуйста!       Ян выпустил голову из рук и взглянул на старшего. По его лицу, как и из носа, стекла кровь, одна бровь была вдребезги разбита, а на левой скуле уже красовался большой синяк.       — Эй, хен, ты в порядке? — хрипло спросил младший.       — Боже, — Хенджин прикрыл рот рукой, а глаза уже были на мокром месте, — Что с тобой сделали… Где болит? Сможешь встать? Давай я помогу.       Хенджин аккуратно поднял Чонина с земли, положил его руку себе на плечо, а другой схватил за спину и повёл в сторону лавочки.       — Убирайтесь отсюда! — кинул Хван напоследок. Мужики подняли своего и ушли в противоположном направлении.       Старший помог Яну сесть на лавочку, а сам встал на колени и взял в свои руки холодные и побитые ладони младшего.       — Всё нормально, хен…       — Нихера не нормально! — по щекам Хвана уже стекали слезы а голос дрожал ещё сильнее, — Зачем ты к ним полез? Мы могли просто уйти… Боже, Чонин, зачем ты так?       — Они могли обидеть тебя, — холодно произнес младший.       — Да плевать мне…       — А мне нет, — Чонин посмотрел старшему в его мокрые от слез глаза и переплел их пальцы, чтобы Хенджин никуда от него не делся, — Ты все время так. А плевать, что я упал, сломал себе все кости, потерял много крови, плевать, что меня побьют, главное, что с другими все хорошо. Хен, если ты не хочешь себя защищать и думать о самом себе, то это сделаю я.       Хенджин понемногу успокаивался, слезы высыхали на щеках, но сердце все равно стучало с такой силой, что дрожало все тело.       — Я не… — старший осип от криков и уже говорил тише, — Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня, Чонин.       — Не волнуйся ты так, бывало и хуже. Это так, царапина.       — Мне жаль.       — Никогда не жалей меня, хен, — резко и холодно сказал Ян, — Я могу о себе позаботиться.       — Я вижу, — Хван рассматривал кровавые подтеки на лице Яна и даже усмехнулся, — Надо это обработать. Сейчас, подожди.       Хенджин отпустил руки младшего и побежал к своей сумке. По пути к ней он подобрал и свою игрушку. Старший вернулся к лавке с рюкзаком Чонина, игрушкой и своей сумкой, из которой достал дезинфицирующее средство, салфетки и пластыри. Он промокнул несколько салфеток и начал обрабатывать младшему ранки.       — Ай! — поморщился Ян, — Щиплет, хен!       — Серьёзно? То есть, подраться для тебя ничего такого, а вот промыть спиртом больно?       Чонин поджал губы, а Хван закатил глаза.       Хенджин промывал Чонину его разбитую бровь и поглядывал на место происшествия, где валялся разломанный скейтборд.       — Слушай, Чонин, — неуверенно и виновато начал старший, — Прости за доску, я не думал, что она сломается.       — Да забей, хен, — младший махнул рукой, — Это просто скейт. А то, как ты им замахнулся, было реально круто, правда. Я ещё не видел, чтобы доски ломались.       Хван слегка покраснел, но в темноте и без очков младший этого не увидел. Он с трудом мог разглядеть черты лица старшего. Хенджин аккуратно, почти невесомо касался раненых участков на лице Яна. Каждое прикосновение тёплых рук Хвана было для младшего как электрический импульс. Боль пропадала, а лёд таял, заставляя почувствовать себя живым.       — Хен, ты мои очки не видел? Вообще ничего не вижу.       — Сейчас поищу!       Хенджин подбежал к месту драки и с помощью фонарика на телефоне искал окуляры младшего. Через пару минут он их нашёл, но радость от находки была омрачена её видом. Одно стекло было полностью выбито, а второе сильно потрескалось.       — Эй, Чонин, я нашёл. Но…они сильно разбиты.       — Не страшно, у меня есть запасные дома. Только, до этого дома надо добраться и никуда не налететь.       — А где ты живёшь? Я тебя провожу.       — Не надо, хен, я лучше такси вызову.       — Ты сегодня дважды чуть не довёл меня до инфаркта, так что не спорь со мной. Моя очередь провожать тебя.       Хван закончил обрабатывать ранки Чонина, заклеил половину лица пластырями, надел ему очки с одним стеклом и вызвал такси. Когда они сели в машину, младший что-то прошептал на ухо водителю и отдал деньги за поездку.       — Чонин, я заплачу, — старший открыл сумку, чтобы достать деньги.       — Поздно уже платить, чресла в кресло и сиди ровно.       Через несколько минут они подъехали к дому Чонина. Хенджин хотел выйти вслед за младшим, но тот захлопнул дверь прямо перед его носом.       — Эй, ты чего?       — Езжай домой, хен. Уж до двери я смогу дойти. Только напиши потом, — Чонин улыбнулся ему, помахал вслед и захромал к двери своего дома.       Хенджин ехал в такси до общежития. День выдался у него насыщенным. Все эти новые и яркие воспоминания проносились в его голове будто бы в замедленной съёмке. Как они завтракали в небольшой, но уютной и полной солнечного света кухне, шутили и смеялись. Как пришли в самый красивый парк, в котором Хенджин когда-либо бывал. Как его сердце останавливалось в моменты, когда Чонин летал на доске. Как они вдвоём катались на детской карусели, позабыв обо всем. Как плакал, глядя на избитое лицо Яна и как больно ему было от этого вида. Пусть хорошие и плохие воспоминания смешались, но Хенджин ни в коем случае не хотел их забывать или терять. Никогда.