Ты можешь остаться...

      ♫ Our Last Night — STAY       Наступил октябрь. Погода вспомнила, что осень пришла и испортилась назло Чонину. В переписках с Джисоном и Хенджином он часто жаловался на дождливую и пасмурную погоду. В дождь мало чем можно заняться. Он теперь больше ходил пешком, ведь скейт остался лежать сломанным на одной из улиц города. Но этот пункт как раз таки ни сколько не огорчал Яна. Каждый раз, когда он вспоминал момент, как Хенджин вступился за него, на лице у младшего появлялась улыбка. В своих тетрадях он как мог рисовал этот сломанный скейтборд, как постоянное напоминание о хене. Чонин начал чаще заглядывать в общагу и проводить там больше времени. Он использовал Джисона как предлог, чтобы наведаться к Хвану. Хан, конечно, догадывался об этом, но ничего против не говорил.       Дождь был ежедневным явлением. Хенджин начал больше рисовать подобные рисунки — деревья без листвы, серые улицы, ветреные и дождливые пейзажи. Так же он не забывал рисовать и новые воспоминания в свой скетчбук с красной обложкой. Этот альбом уже больше походил на альбом для фотографий, чем на альбом для рисования. В свободные вечера он либо переписывался с Чонином, либо болтал с ним лично за чашкой вкусного, мастерски заваренного чая. Раны на лице младшего потихоньку затягивались, но на брови был самый глубокий рубец, поэтому даже после полного заживления останется шрам.       Кроме того, Хенджин теперь делил свою кровать с игрушкой фенеком, без которой больше не мог заснуть.       В один из таких дождливых дней, Чонин сразу после школы прибежал в общагу к хену, чтобы зависнуть с ним и отвлечься от учёбы. Ян уже выучил график работы старшего, поэтому был уверен, что он сейчас в общаге. Младший забежал на нужный этаж и, выровняв дыхание, постучался в дверь.       Хенджин открыл дверь и рот, так как не ожидал увидеть младшего перед собой.       — Привет, хен! — лицо младшего засияло ярким светом, когда он увидел Хенджина.       Хван не ожидал увидеть Чонина, обычно он приходил по вечерам, но был очень рад, что можно было заметить по порозовевшим щекам и мягкой улыбке. Но он слегка завис в таком состоянии, потому что в это время говорил по телефону.       — П-привет, Чонин, — сказал парень и прикрыл телефон рукой, — Я очень рад тебя видеть.       — Ам… — лис замялся, когда увидел телефон, — Я, наверное, не вовремя…       — Нет, нет, — тараторил старший, — Заходи. Подожди… — Хван впустил младшего и вернулся к телефону, — Пап, давай завтра еще созвонимся? Нет, все хорошо, просто…ко мне друг пришел…ага…нет, это не Минхо…ну…я рассказывал о нем… Да, Чонин… — хен отвернулся от младшего, так как чувствовал подступающее к щекам тепло, — Ладно, пап, еще поговорим, пока.       Хван старался утихомирить свои покрасневшие щеки пока Ян сдерживал улыбку.       — Твой отец звонил? — поинтересовался Чонин.       — Ам…да, — развернулся к нему старший и выпустил волосы так, чтобы щеки были прикрыты, — Мы часто болтаем. Ты голоден?       — Нет, я не голодный, но я не откажусь от лучшего чая в мире.       — Тогда идём сразу на кухню.       Они зашли на кухню и Хван поставил чайник, достал из ящика в большом количестве печенье, конфеты, зефирки и мармеладки и свалил их младшему.       — Хен, я столько не съем, пощади.       — Не мои проблемы, кушай. Ты вечно ничего не съедаешь. Может, хоть сласти будешь есть.       — Только ради тебя, хен, — тяжело вздохнул Ян.       — Как ты, Чонин? Как твоя учёба?       — Всё хорошо. Всё по-прежнему скучно. Только ты и спасаешь меня, хен. А ты как? Что нового рисуешь?       — Сейчас я занят дизайном помещения, нам задали спроектировать дизайн книжного магазина. Нужно задать конкретную тему оформления, нарисовать все с разных сторон и так далее.       — Ой, я тебя отвлек? Блин, чего сразу то не сказал, — младший начал ерзать на стуле, — Я тогда не буду тебе мешать и пойд…       — Нет! — ответил старший немного громче, чем ожидал, — Ты мне не мешаешь, останься. Пожалуйста.       — Точно? Не хочу тебя отвлекать.       — Ты не отвлекаешь. Бери кружку и пойдём отсюда.       Чонин взял свою кружку, а Хенджин взял гостинцы и они оба ушли к старшему в комнату.       — Мне немного осталось доделать, — Хенджин положил конфеты на свой стол и поставил стул для младшего, — Ты пока отдыхай.       — А покажешь что делаешь, хен?       — Да, конечно. По дизайну я на планшете рисую.       Хван открыл на своём планшете несколько файлов, которые уже успел закончить. Это были эскизы кафе-книжного магазина в современном, тематическом стиле. Было много книжных полок разного размера и цвета, мягкие кресла и стулья, а так же светильники в форме книг.       — Круто, хен, — Чонин внимательно разглядывал эскизы, — Я не видел такого нигде, сможешь такое воплотить?       — Я бы хотел. Я люблю читать и чай люблю. А читать за кружкой чая просто обожаю.       Младший улыбулся, посмотрел на Хенджина, а затем снова на эскизы. В этот момент экран планшета покрылся зелёными полосами и потемнел.       — О нет… — глаза Хвана расширились на столько, на сколько это было возможно, — Нет-нет-нет-нет, нет!       Хенджин начал паниковать и метать руками. Казалось, что его сейчас удар хватит. Оно и понятно. Старший купил планшет на свои деньги, которые заработал тяжким трудом. Он служил ему верой и правдой несколько лет, но за последний год нагрузка на него увеличилась и старичок захотел на пенсию.       — Твою мать! Не посмей, слышишь, не смей!       — Хен, успокойся, — Чонин пытался разрядить обстановку, но у него это плохо получалось.       Старший на пару секунд даже забыл о присутствии Чонина, слишком был поглощен трагедией.       — Как тут успокоиться, Чонин! — паника старшего сменилась истерикой, — Мне же работать нужно, а он решил сдохнуть!       Младший развернул Хвана к себе лицом и взял его за руки.       — Хен, не нервничай ты так, сейчас разберемся, — Ян говорил тихо и мягко, чтобы помочь старшему успокоиться.       — Как это исправить? На ремонт нет ни времени, ни денег, а задание нужно сдать через два дня.       — Пфф, у тебя полно времени. А это мы сейчас починим. Фигня вопрос.       — Как ты это починишь?       — Руками, как еще?       Чонин подошёл к планшету и начал его осматривать. Пару минут он лазил в настройках, насколько это было возможно, и развернулся к старшему.       — Тут проблема в экране, возможно провода поплавились от нагрева. Это не сложно исправить, но нужны кое-какие инструменты.       Хенджин успокоился и смотрел на младшего с выражением полной озадаченности, подняв одну бровь.       — Чего? Откуда ты...как, что?       — Я могу это починить, но не здесь. У меня дома есть нужные приборы, это займёт немного времени.       — Правда? То есть, сможешь? Ты правда починишь его?       — Да, без проблем хен.       Хенджин широко улыбнулся. Он бы запрыгал от радости, но истерика отняла на это силы.       — Спасибо, правда, огромное спасибо.       — Пока не за что благодарить, хен. Сперва нужно все сделать. Так, собирайся и поехали.       Хван надел поверх футболки чёрный свитер с длинными рукавами, а сверху накинул джинсовку, положил планшет в рюкзак и они с Чонином отправились к нему домой.       Они сели в автобус и созерцали серый и сырой пейзаж за окном. Хван любил в дороге слушать музыку, поэтому он поделился наушником с младшим.       В это же время, в универе Хан сидел в столовой и думал, как ему сделать задания. Им задали отснять маленькие макеты города, но эти макеты ещё нужно было сделать и расставить, а Джисон все ещё ходил с гипсом, поэтому с мелкими деталями управлялся плохо. Гипс мешал ему управляться с камерой, держать ручки, палочки и ложки. Хан так и не привык к этому, а левой рукой у него получалось плохо. Оставалось пара дней до сдачи задания, а Хан не сделал ни единого снимка, макеты получались кривыми. У него оставалась только одна надежда.       Джисон взял телефон и написал короткое сообщение:       HAN: Хен, ты где сейчас?       Через минуту пришёл ответ.       LeeK: Я в главном зале, а что?       HAN: Я могу к тебе подойти? Нужно поговорить.       LeeK: Конечно, подходи. Я буду в операторской.       Джисон взял свою сумку с камерой и как можно быстрее пошёл в главный зал. Дойдя до места назначения, он увидел, что в зале много студентов кипят над подготовкой к какому то мероприятию, носятся туда сюда, настраивают микрофоны и колонки, собирают декорации. Пару раз Хана чуть не снесли, пока он шёл к операторской, в которой был Минхо. Там ситуация была похожа, только народу было поменьше. Ли был поглащен работой, что-то писал в компьютере, говорил с несколькими людьми и записывал в блокнот. Хан уже пожалел, что хотел просить Минхо о помощи, ведь старший был просто нарасхват, как и всегда. Младший так хотел ещё один день, в который он убежит с Минхо куда-нибудь, чтобы старший просто отдохнул от вечной занятости. Он даже был готов сломать себе ещё что-нибудь, лишь бы Минхо отвлёкся от заботы о других и просто отдохнул.       Краем глаза Ли заметил знакомую фигуру с бандажом на руке. Он тут же встал и улыбнулся младшему своей яркой, затмевающей все звезды улыбкой, бросил все дела и направился к Хану.       — Джисон-и, привет! Так, я сейчас подойду, обожди пару минут, хорошо?       Хан кивнул и слабо улыбнулся.       Через несколько минут они вышли из зала в прохладный коридор и сели на подоконник.       — О чем хотел поговорить, Хани?       — Да наверное в другой раз, хен. Если бы я знал, что ты сильно занят, то не стал бы писать.       — Нет-нет, — Минхо положил руку на гипс младшему, — Ты уже пришёл и я здесь говорю с тобой, так что выкладывай.       — Ну, — младший тяжело вздохнул и опустил голову, — Ты как-то сказал, что я могу обращаться к тебе за помощью, хен. И я бы хотел тебя попросить помочь мне, но ты сейчас занят, поэтому не бери в голову. Я пойду, хен, а то отвлекаю тебя.       — Нет, стой! — Минхо уже второй рукой схватился за пальцы младшего, — Конечно я помогу тебе, о чем разговор. Только…чем помочь то?       — Мне…мне нужно сделать фото-проект мини макета города, но у меня не получается сделать это одной рукой. Вот я подумал, что ты…но ты занят, хен. Я лучше пойду.       — Не уходи без меня, Джисон. Подожди здесь, я только вещи свои возьму.       — Хен, у тебя же дела, лучше иди помогай друзьям. Я справлюсь.       — Я говорю, подожди здесь. Какая непослушная белка, — Минхо шикнул на Хана, — Совсем не уважаешь старших. Жди.       Хан остался ждать у окна, а старший побежал за вещами. По дороге за курткой и сумкой он вообще не представлял, как оставит ребят в зале, как скажет, что ему нужно уйти. Если Ли что-то начинает, то обязан закончить. Так он был устроен. Но оставлять младшего тоже не хотел. Он хотел помочь Джисону всем, чем только сможет, пусть даже оставив ребят, которым уже помогал. Поэтому без лишних слов, но с угрызениями совести, он быстро зашел к ребятам, схватил свои вещи и с жалобным видом кинул им: «Ребята, мне нужно бежать» и реально убежал. Никто толком ничего не понял.       Минхо вернулся к Хану и с улыбкой спросил его:       — Куда путь держим?       — Ты точно не хочешь остаться тут и помогать друзьям? Я могу и са…       — Если бы мог, то не просил бы помощи, Джисон. Все в порядке, веди меня.       — Хорошо и… — Хан немного помедлил, — Спасибо, хен. Правда.       — Я ещё ничего не сделал. Так, давай рассказывай, чем ты занят.       По пути в студию, где Джисон занимался проектом, младший рассказал Ли о задании, а пока они шагали к своему конечному пункту, Хенджин и Чонин подъезжали на свою остановку.       Хван узнал это место. Неподалёку отсюда они завершали идеальный день идеальным вечером, пока к ним не пристали пьяные недоумки. Хоть Хенджин в тот вечер чуть не слетел с катушек, те моменты были ему дороги.       — Черт, кажется дождь собирается, — сказал младший, глядя в окно.       И ровно через минуту начался сильный ливень. Парням не хотелось покидать тёплый и сухой автобус и идти под ледяным дождём в холодную погоду, но все-таки пришлось.       Чонин снял с себя куртку, встал рядом с Хенджином и прикрыл их головы. Не то чтобы это было хорошим укрытием от сильного ливня, но хоть какое то.       Они вышли из автобуса и побежали к дому Яна. Своим «зонтиком» Чонин в основном прикрывал Хвана, но все равно они прибежали к дому почти полностью вымокшими.       Они прибежали на крыльцо под крышу и стряхивали с себя воду, а куртку младшего можно было буквально выжимать. Ян открыл дверь и впустил Хвана первым. Дом Чонина был двухэтажным и довольно просторным. На первом этаже была светлая кухня, большая гостиная с мягким диваном, двумя креслами и книжной полкой. Обеденная зона была такой же светлой. Далее была ванная и спальня. На втором этаже была ещё одна спальная комната, ванная и кабинет. Так же на первом этаже был выход на большую террасу, где стоял стол для уличных трапез, но только не сегодня. Весь дом был в тёплых тонах и излучал уют.       Хенджин снял обувь и прошёл в дом. Это место понравилось ему с первых секунд, как он увидел его с улицы.       — Хен, раздевайся.       — Что? — старший резко обернулся и выпучил глаза.       — Ты весь промок, — ответил Ян, — Иди за мной.       Они поднялись на второй этаж. Чонин оставил Хенджина у лестницы, а сам убежал в другую комнату. Через пару минут он вернулся с полотенцем и сухой одеждой.       — Вот, возьми и иди в душ, тебе нужно согреться, дрожишь весь.       Хенджин и правда замёрз от ливня, но старался не подавать виду.       — Спасибо, Чонин.       Хенджин ушёл в ванную. После горячего душа, надев сухую футболку, спортивные штаны, которые были ему коротки и вязаную синюю кофту, он спустился вниз и прошёл на кухню. Там уже был младший в белой кофте с длинными рукавами, поверх нее была полосатая мягкая жилетка, на ногах серые штаны и тапочки, а на голове было завязано полотенце. Он раскладывал закуски по тарелкам, на плите свистел чайник, рядом в кастрюльке что-то варилось. Момент был таким спокойным и умиротворенным, что от этого вида Хенджин согрелся ещё сильнее, а на щеках появился румянец.       — Проходи, хен, не бойся, — сказал младший, когда заметил Хвана.       Хенджин сел на высокий стул перед залавком, а Чонин по прежнему суетился с едой. Через несколько минут младший подал ему большую тарелку горячего супа, миску с рисом, холодные закуски, салат, жаренное мясо и чай. Себе он поставил только рис и чашку чая. Старший в изумлении открыл рот. Он давно не ел так много сразу, разве что у Минхо был свободный вечер и он готовил на весь этаж, а то и на весь корпус.       — Приятного аппетита, хен, — поклонился Ян и присел рядом.       — Чонин, я столько не съем.       — Не мои проблемы, кушай, — Ян повторил слова старшего и хитро улыбнулся.       — А ты?       — Я не особо голоден, ешь давай. Не выйдешь из-за стола, пока все не съешь.       — Я попробую.       Спустя пол чашки супа, три ложки риса, тарелки салата и несколько закусок, Хенджин уже объелся.       — Я больше никак, — тяжко вздыхал старший, — Но все очень вкусно. Я как будто дома оказался. Ты хороший повар, Чонин.       — Спасибо, хен. Ты скучаешь по дому?       — Да, скучаю. Но твоя стряпня похоже на то, что готовит моя мама, так что сейчас я не скучаю. Где ты вообще научился готовить?       — Я живу с дядей, а он плохой повар, умеет готовить только вафли. А вафли на завтрак, обед и ужин так себе перспектива.       — Хе-хе, понимаю. А почему ты живёшь с дядей, а не с родителями?       — А, да я просто... — Чонин забегал глазами, — Отсюда просто до школы моей ближе, так то я живу с предками, а здесь я скорее ночую.       — Понятно. Красивый дом. Уютный. А твой дядя скоро вернётся?       — Он сейчас в командировке, приедет через несколько дней, а ты доедай это все и пойдём чинить твой планшет.       Хенджин поклевал ещё немного, но все-таки не смог съесть все, а Чонин не съел даже ту малую порцию, что положил себе.       Они поднялись на второй этаж и зашли в комнату к младшему. Это была просторная комната в синих оттенках с тремя большими окнами. Стены были светло-голубого цвета, под средним окном стояла кровать без ножек с синим покрывалом. Над кроватью на потолке были подвешены несколько птиц оригами. В углу стоял стол с компьютером, рядом была большая книжная полка, на которой все книжки были по порядку, там же были игрушки и самодельные фигурки животных. Там же на одной из полок Хван заметил разбитые очки Чонина. На стене перед столом было много фотографий, плакатов любимых групп младшего, какие-то статьи из журналов и стикеры. У противоположной стены стоял темно синий диван, а рядом стояли две гитары — акустическая и электрическая. Над этим диваном так же были фотографии, только уже в рамках. Сбоку от дивана была полка, на которой стояли старые часы, радио родом из семидесятых и маленькая модель машины. Под полкой было несколько бумбоксов. Во всей комнате царил порядок, все было на своих местах. Хенджин осматривал комнату и не знал, на чем остановить взгляд.       — Так, давай посмотрим твой аппарат, — Чонин достал из-под стола синий ящик с какими-то инструментами.       «Понятно, какой твой любимый цвет», — подумал старший.       Ян снял крышку с планшета и начал колдовать. Он молча и сосредоточенно перебирал провода и платы и что-то паял.       Хенджин наблюдал за каждым его движением. Это было как искусство. Хенджин во время рисования легко водил кисточкой или карандашом, а младший во время починки техники так же легко вёл инструментом. Слегка затягивающее зрелище. Хван даже не говорил с Чонином, не хотел прекращать действо.       Спустя двадцать минут Ян закрыл планшет, убрал инструменты и подключил экранник к своему компьютеру. С замиранием сердца Хенджин взглянул на планшет и увидел, что он в идеальном состоянии и отлично работает.       Старший был так рад, что мог бы прыгать от счастья. Но вместо этого он просто смотрел на младшего и сильно хотел его обнять. Уже в который раз Чонин делает что-то ради него. Просто так.       Тепло. Очень тепло.       — Спасибо, Чонин, — тихо сказал брюнет, — Я не знаю, как мне еще тебя отблагодарить. Это…это очень важно для меня.       Чонин почувствовал, как его руки согреваются. Низкий голос Хвана был как первое весеннее солнце после снежной и безжалостной зимы. От этого света лёд не просто трескался, а таял, навсегда прогоняя снег. Младший уже привык к вечной зиме, поэтому весна для него была чем-то призрачным, но глядя на старшего, в его сердце распускались цветы.       — Не нужно выдумывать запредельных благодарностей. Ты можешь просто сказать спасибо.       — Спасибо, за все спасибо.       Ливень усилился и уже началась настоящая гроза с раскатами грома. От громких и неожиданных ударов в небе Хван вздрагивал.       — Ты боишься грозы? — озадаченно посмотрел на него младший.       — Нет, скорее громких звуков. Когда я был совсем мелким, недалеко от моего дома был пожар и взорвался газовый балон. Звук был таким громким, что я испугался и с тех пор так и боюсь чего-то громкого.       — А как тебя отвлечь?       — Обычно я рисую.       — Логично для художника, — усмехнулся Чонин, — Точно, ты же хотел меня нарисовать. Я давно обещал тебе, но до сих пор не выполнил свое обещание, а я всегда их выполняю.       — Точно, да-да! — в глазах Хенджина загорелись маленькие огоньки, — Ты же не против сейчас попозировать?       — Нет, не против, хен, — с улыбкой ответил младший, — Что тебе нужно?       — Только лист бумаги.       В сумке старшего всегда был минимум один пенал, так что карандаши были наготове, а Чонин достал из ящика папку с листами и дал старшему.       — Как мне сесть?       — Ты просто сядь на стул, а ракурс я выберу.       Чонин так и сделал, а Хван недолго думая сел напротив, выбрав ракурс в три четверти.       Он уже начал построение, но тут захотел кое что изменить.       — Чонин, а ты мог бы снять очки?       — Да, без проблем.       Хван рисовал Чонина со всей отдачей, на какую был способен в рисовании. Линии сами ложились так, как было нужно. Как известно, это был не первый портрет Яна, который рисовал старший. Но это будет первый, о котором станет известно всему миру. Хенджин с точностью передал ровную линию челюсти и острые скулы младшего. Волосы младшего были слегка волнистые от воды. Его лисий взгляд Хван уже знал наизусть, но каждый раз рисовал как в первый. Холодный и непроницаемый, но в то же время мягкий и нежный. Брюнет рисовал Яна простыми карандашами, выделяя главное и штриховкой накладывал тон. Его академический рисунок с первого курса претерпел изменения и стал намного лучше, что было заметно на его работах, но портрет Чонина получился одним из лучших его портретов.       Когда Хенджин не поднимал голову, младший украдкой поглядывал на него, хоть и видел плохо. Но он подмечал, как руки старшего то и дело носятся по листу, вырисовывая линии и штрихи.       — Хен, только не рисуй этот шрам, — младший указал на правую бровь, — Стремный он.       — Нет, не стремный. Он как напоминание о твоей безрассудности, но в тоже время храбрости.       С губ младшего сорвалась усмешка.       — Герой и дурак. Смешно.       — Немного, но это ты.       — Ну а ты рисуешь этого дурака.       — Я не жалуюсь.       Хенджин полностью погрузился в рисование и перестал замечать гром и вспышки молнии. На улице уже начало темнеть, но старший не замечал и этого.       Он рисовал около двух часов и когда закончил портрет, то был более, чем счастлив. Рисунок получился лучше всяких ожиданий, даже для Хвана.       Чонин надел очки, чтобы посмотреть и широко открыл глаза и рот.       — Воа…хен, это очень красиво, — младший водил над рисунком пальцами и не смел касаться, — Странно, что мне нравится я сам, но это…невероятно.       — Ты прям как моя мама, — хихикнул старший, — Она на каждую мою каракулю так реагирует.       — Но это же не каракули, хен. Я не встречал таких как ты.т-таких художников, — быстро добавил Ян.       — В любом случае спасибо за референсы, будет что сдать на домашку.       — А, — посмеялся младший, — Так я просто способ получить пятёрку? Ну и ну, хен, не ожидал.       Хенджин засмеялся в ответ.       — Думаю, за эту работу я получу пару. Пару пятерок. Хороший портрет. Один из лучших.       — А какие рисунки ты считаешь своими самыми лучшими?       — Те, которые я рисую поддавшись моменту. Это как заряд адреналином, я без остановки рисую и не задумываюсь над тем, что делаю, руки сами следуют по заданной траектории. А могу я спросить?       — Конечно, хен.       — А ты чем горишь?       «Высоким темноволосым художником, который стоит напротив», — подумал младший.       — Мне нравится… — он задумался на пару секунд, — Мне нравится чинить вещи. Многие люди покупают какие-то вещи, которые начинают барахлить через пару лет и их выбрасывают. А я люблю восстанавливать их, как бы давать вторую жизнь. Я научился много техники чинить, даже телевизор могу разобрать и собрать и лишних деталей не останется. Я словно помогаю этим вещам жить. Вот например эти часы, — младший указал на старенькие часы на полке, — Сосед хотел их выбросить, потому что они больше не заводились, а там всего лишь нужно было поменять пару шестерёнок и все. Сейчас эти часы отлично ходят и…живут.       — Ого, ты же можешь стать хорошим инженером или механиком, это ведь настоящий талант. Ты починил мой экранник за двадцать минут и теперь он работает лучше прежнего.       — Спасибо, хен. Я ещё не думал об этом, куда пойду после школы. Посмотрим.       Гроза за окном становилась только сильнее. Дождь был таким сильным, что горизонта не было видно, а ветер поднимал в воздух все, что лежало под ногами. В какой-то момент из-за таких погодных условий половина города осталась без электричества, а так как небо заполонили чёрные тучи, то на улице стало ещё темнее. В доме Яна света тоже не осталось.       Хенджин подошел к окну и с жалобным видом пытался рассмотреть хоть что-то в такой темени.       — Блин, как я домой то поеду? — озвучил он свой вопрос, когда к нему подошёл младший.       — Ты можешь остаться, — сказал Ян, глядя на Хенджина взволнованным взглядом.       Хван обернулся к Чонину и удивлённо посмотрел на него. Внутри будто искорки загорелись, стало теплее.       — Что?       — Останься, хен. Переночуешь здесь, а утром уедешь в общагу. Или днем, или вечером, когда захочешь. Чего в такую погоду выходить? Только замерзнешь снова. Просто останься.       Старший пол минуты смотрел Яну в глаза, будто заблудился в их темноте и не хотел находить выход из этого лабиринта. Как бы страшно не было потеряться в этой тьме, он хотел этого больше с каждой секундой, которую проводил в этих омутах.       — Хорошо, я…останусь.       Чонин ярко улыбнулся, прищурив глаза. Снова Хенджин заставил его сердце стучать быстрее, разгоняя кровь и согревая руки.       — Отлично, хен. Я рад. Только ничего сейчас не могу предложить. Ни телека, ни компа, только чай.       — Чай это хорошо.       Парни сидели на диване в гостиной и пили горячий чай, глядя в окно. Буря не утихала, но в этом был свой шарм и притяжение. Было уже очень темно, поэтому младший принёс несколько свечей, чтобы не сидеть в полном мраке.       — Я никогда не видел такой грозы, — сказал Чонин.       — У меня дома это частое явление. Ещё бывает, что во время дождя светит солнце, так что можно увидеть сразу две радуги.       — Такого тоже никогда не видел.       — Буду рад принять тебя в своём доме, Ян Чонин, покажу тебе окрестности. Там очень красиво.       — Я постараюсь, хен.       — Пообещаешь?       Младший несколько секунд думал над ответом. Он никогда не давал пустых обещаний, даже простых. Пообещать для него значит костьми лечь, но выполнить обещанное.       — Хорошо, хен, я обещаю тебе.       А душу когти рвут на части. Обещаешь — выполняй.       — Хен, ты умеешь играть в шахматы? — Чонин решил сменить тему, чтобы отвлечься от разных мыслей.       — Очень плохо. Я больше не умею, чем умею.       — А сыграешь со мной? — Чонин глядел на старшего своими глазами маленького умоляющего лисенка, — Со мной мало кто играет, потому что…       — Проигрывают? — закончил за него Хван.       — Да.       — Не удивлён. Эх…ладно, но я правда плохо играю, не питай больших надежд.       — Хорошо, хен! — Чонин убежал в свою комнату за игрой, оставив старшего в темноте, где источником света было несколько маленьких свечей.       — Кто научил тебя играть? — спросил Хван, сделав первый ход.       — Мой дядя. Научил так хорошо, что не выигрывал уже пару лет.       — Тогда мне проще сейчас сдаться, чтобы не позориться.       — Ну хен, ну не надо, — пищал младший, — Это же просто игра.       За пару часов до того, как отключили электричество, Хан и Ли сидели в студии универа, где подготавливали проект Джисона.       Минхо занимался мелкими деталями, а Хан настраивал свет и фон.       — Хен, ты не устал? Отдохни…       — У меня все отлично, Джисон-и, — ответил Ли, не отрывая взгляда от работы, — Осталось пара деталей и макет готов.       — Спасибо, хен, просто огромное. Мне немного неловко было просить тебя о помощи.       — Почему? — Ли нахмурился.       — Ну…у тебя своих дел хватает, хен, а тут я со своей домашкой. У тебя, наверное, времени на это нет.       — Так, Хан Джисон, — Минхо хлопнул по столу, — Ты можешь в любой момент дня и ночи просить меня о чем угодно. Тем более о помощи с заданием, я же твой куратор. Так что больше не поднимай эту тему.       — Хорошо, хен. Тогда если тебе что-то понадобится, что угодно, ты можешь меня просить. Так же в любое время.       — Вот и славно, — улыбнулся старший, — Так, давай продолжим, тут немного осталось.       Они ещё какое-то время заканчивали макет, а затем установили его на подиум. Хан выставлял свет и искал хорошие ракурсы. Наконец он начал снимать. Джисон был так сильно поглощен процессом, что не замечал, как Минхо за ним наблюдает.       Старший подмечал каждое движение Джисона — как младший придерживает камеру здоровой рукой, как откидывает падающие на лоб волосы, как настраивает объектив. Джисон давно стал таким человеком для Минхо, с которым быть рядом хочется всегда. Эти чувства возникли так внезапно и так неожиданно, как молния за окном. Доля секунды и жизнь полностью изменилась. Старший такого никогда не испытывал и не знал, как сказать, да и говорить ли вообще. Нужно ли это младшему? Или он просто рад быть другом? Ли не мог переступить эту черту сомнений, поэтому и оставался ни с чем. Помогать младшему ему было вдвойне приятно, но во столько же раз тяжелее. Он был рядом, но в то же время далеко. Минхо ситуация казалась глупой. Казалось бы, просто скажи и все, в чем проблема?       В страхе. Он боялся, что будет не нужен.       Джисон закончил съёмку своего макета и тут же начал сбрасывать фотки на ноутбук и просматривал их. Минхо стоял позади и рассматривал фотографии.       — Ого, Джисон-и, такие красивые кадры получились!       — Нет, хен, из них половина шлак…надо выбрать несколько.       Следующий час они спорили о том, какие фотки хорошие, а какие нет. В итоге они выбрали несколько по настоящему хороших снимков. Все задание Хана заключалась в том, чтобы снять оригинальный и креативный кадр с использованием обычных материалов. Поэтому Джисон, с помощью Минхо, выполнил небольшой макет города из газет и журналов, на ниточки повесил ватные облака и закрепил гирлянду, чтобы облака были разноцветными, а между «зданиями» поставил тоненькие свечки вместо фонарей. В результате вся серия снимков получилась волшебной.       За окном уже началась гроза, а парни отмечали завершение проекта горячими булочками и кофе из столовой универа.       — Спасибо ещё раз, хен. Без тебя я бы не справился.       — Да хватит уже благодарностей, ты как реклама, повторяешь и повторяешь, — Ли отмахивался от слов младшего, но сам краснел, все-таки, ему было приятно это слышать.       На телефон Минхо пришла уже, наверное, пара сотен сообщений за то время, пока он был с Ханом, и вот пришло ещё несколько. Всем срочно был нужен Ли. От внимания Джисона это тоже не ускользало.       — Хен, ты можешь идти. Ты уже достаточно мне помог, я не хочу тебя задерживать, — говорил Хан быстрым темпом, не поднимая взгляда на старшего, — Всё равно мы уже все сделали. Я уберу тут все и тоже пойду.       — Точно? Тебе неудобно будет одной рукой…       — Уверен, хен. Беги уже, а то силой тебя выгоню.       — Это угроза или обещание? — хитро прищурил глаза старший.       Хан лишь посмеялся в ответ.       — Ну ладно, Хани, тогда я пойду. Если что…       — Твою ж мать, хен, беги уже! — все так же усмехнулся младший.       Минхо вышел из студии так же хитро улыбаясь. Он прошёл всего несколько метров от двери, как выключили свет. Он остался в полной темноте и с его уст почти сорвалось именитое ругательство, как он услышал громкий крик со стороны студии, где все ещё был Джисон.       — Хен!       Сердце Ли будто в лёд окунули. На секунду он замер, а потом кинулся обратно к младшему. Забежав внутрь студии, в которой единственным источником света было маленькое окно, он обнаружил Хана сидящим на полу. Младший держался руками за горло и хватал ртом воздух. Его дыхание было прерывистым и тяжёлым. Казалось, что парень сейчас задохнется.       — Хан! — Минхо упал на колени рядом с Джисоном и пытался заглянуть ему в глаза, но младший крепко их закрыл, — Джисон, посмотри на меня! Джисон, что…       Хан будто не слышал слов Минхо. Ему было тяжело дышать, а по щекам стекали крупные слезы. Он пытался вдохнуть, но ему будто что-то мешало. Плач перешёл в истерику, которая усиливала панику старшего. Джисон сильно дрожал и с трудом мог произнести хоть одно слово.       Ли ничего не понимал и сам уже хотел плакать от страха за Хана. Старший смотрел на светловолосого парня перед собой, который пять минут назад был поглощен любимым делом, а сейчас он сидел на полу и задыхался в слезах. Минхо готов был сделать что угодно, лишь бы ему стало лучше.       Кроме одного действия он не придумал.       Ли вложил голову младшего в свои руки, протянул его к себе и накрыл его губы своими. Тёплые губы старшего коснулись дрожащих уст Джисона мягкими прикосновениями. Поцелуй был таким нежным, насколько мог быть от человека, который всем сердцем любит того, кого целует и боится за него. Не позволяя себе лишнего, Минхо только аккуратно касался его губ, словно пробуя на вкус. Воздух заканчивался и старший медленно отстранился, продолжая держать лицо Хана в руках и тяжело дышать.       Дрожь младшего медленно утихала. Слезы по прежнему стекали по щекам, но он больше не плакал. Джисон наконец открыл глаза и посмотрел на Ли, который сидел перед ним.       — Хен, я…ты… Ты не должен был это увидеть — шёпотом сказал младший.       — Что увидеть, Джисон? — старший опустил руки на плечи Хану и пытался выровнять и теперь уже свое дыхание.       — Мои…мои страхи. Только не это, только не ты, — младший накрыл здоровой рукой одну из рук Минхо, — Мне…прости меня.       — За что я должен тебя простить?       — За то, что я задерживаю тебя здесь, хотя ты должен бежать к друзьям, а вместо этого…сидишь в темноте и наблюдаешь мои слезы, — шептал младший.       — Я здесь, чтобы помочь тебе, помнишь? А твои слезы причиняют мне сильную боль, Джисон. Я не могу этого выдержать. Что мне сделать, чтобы помочь тебе?       — Просто…пожалуйста, побудь со мной.       — Хорошо.       Минхо приблизился к Хану и так же нежно, как и в первый раз, прикоснулся к его губам. Он встал на колени, чтобы быть выше младшего и обвил его шею руками. Хан обнял Ли за талию, принимая все его тепло. От поцелуя младшему казалось, что его тело покидают все силы. Минхо водил пальцами по щекам Хана, таким образом он успокаивал его только больше. Ли чувствовал, как руки Джисона крепко цепляются за его одежду, притягивая к себе. Не углубляя поцелуй, он оставил губы младшего и коснулся его лба своим.       — Я буду рядом.