Ты можешь остаться...

      ♫ We Set Signals — We'll Watch the World End       Страхи могут полностью отключить от реальности. Когда чего-то боишься, ты стараешься всеми силами избегать этого, делаешь все, чтобы не подпускать это чувство. Вспоминать о страхе так же страшно. Всё, что чувствуешь в данный момент, исчезает и остаётся лишь отвратительное ощущение пустоты. Но отталкивание страха тоже страх. В таком случае, ты боишься не чего-то конкретного, а последствий. За страхом чаще всего следует боль. Никто не хочет оставаться наедине с этими чувствами.       Но Джисон не остался один.       Поздним вечером того же дня они лежали на кровати Минхо в его комнате. Света до сих пор не было, поэтому старший притащил все свечи, какие только смог найти и зажёг их. В комнате было светло как в тёплый осенний день.       Хан лежал в объятиях Ли. Он уткнулся носом в шею старшего, который мягко гладил его по голове и успокаивающе стучал по спине. Джисон только-только полностью успокоился от приступа паники, хотя обычно ему было нужно намного больше времени, но рядом с Минхо ему было гораздо лучше.       — Джисон? — тихо спросил Ли.       — Да, хен.       — Что… Что там было? — аккуратно, без лишнего напора спросил Минхо, чтобы не вызвать новый приступ.       — Мне стыдно говорить об этом, хен, — Хан сильнее обнял его и зарылся в плечи старшего.       — Тебе нечего стыдиться передо мной, Джисон. Ты можешь сказать мне абсолютно все.       Джисон не отвечал, только сильнее сжимал ткань кофты Минхо в кулаках. Через пару минут он все же разжал руки и посмотрел на старшего снизу вверх.       — Х-хорошо, хен. Но это…просто пойми, что я никак не могу этого изменить. Я ненавижу это и боюсь.       — Мне можешь сказать все.       — Хорошо, хен.       Хан ещё немного отстранился от Минхо. Ему было тяжело начать. Он загипсованной рукой держался за руку старшего и переплел их пальцы, чтобы физически ощущать поддержку Ли. Он заглянул в его большие глаза и с тяжёлым вздохом начал:       — Летом, когда мне было семь лет, мы с родителями поехали в отпуск на озеро за городом. Там мы жили в деревне для туристов и каждый день ходили развлекаться. В один из дней мы пошли на озеро. Там было немного людей, родители с кем-то общались, а я пошёл гулять один. Я играл на причале со своим игрушечным корабликом и так заигрался, что выронил его в воду. Причал был длинным и под местом, где был я, уже было глубоко. Я потянулся, чтобы достать игрушку и упал в воду. А я не умею плавать, хен.       Губы Джисона начали дрожать как и его голос. Ему снова становилось тяжело дышать, но он старался подавить это. Чтобы успокоиться, он прижал руку Минхо к своей груди.       — Я начал тонуть. Я старался выплыть, но только больше погружался под воду, — в глазах младшего уже скопились слезы, готовые упасть на подушку, но Минхо аккуратно вытер их свободной рукой и невесомо поцеловал Хана в щеку.       — Сейчас, хен.       — Не торопись, я никуда не уйду.       Джисон молчал около минуты, а потом продолжил:       — Я помню, как было нечем дышать и как я опускаюсь глубже в эту черную воду. Было так темно, даже солнца не было видно. Я ничего не видел там и у меня не осталось сил на то, чтобы пытаться спастись. Я просто тонул. Мне бы было еще страшнее, если бы я не начал отключаться.       — И что потом? — Ли уже сам был наготове расплакаться, но шмыгнул носом и отогнал от себя этот порыв.       — Я очнулся на берегу озера, кашлял водой, а рядом был Чонин и держал в руках мой кораблик.       — Подожди, тебя спас Чонин? — глаза Минхо стали еще больше от удивления.       — Да. Так мы с ним и познакомились. С тех пор он мой лучший друг. Я жив только благодаря ему и, я надеюсь, что когда-нибудь отплачу ему за это. Когда я уже мог дышать, он отдал мне кораблик и спросил, как я. Он помог мне встать и отвел к родителям. Потом до конца нашего отпуска мы каждый день играли вместе. Он отвлекал меня от случившегося, помогал мне и до сих пор помогает. Но с тех пор я до смерти боюсь темноты. Каждый раз, когда я остаюсь в темноте, я вспоминаю тот случай, и меня будто снова тянет на дно. В темноте мне становится тесно и нечем дышать. Я даже сплю со светом.       — Ааа…Так вот почему у тебя свет по ночам горел.       — Да, поэтому. Это Чонин придумал. В тот вечер мы долго сидели в моей комнате и он остался ночевать. Когда стемнело, мне стало плохо, я опять начал задыхаться. Поэтому Чонин оставил включённой лампу на столе и мне стало спокойно. С того дня я ещё ни разу не спал без света. Мне так стыдно за это, просто потому что я как ребёнок, который боится спать в тёмной комнате.       — В этом нет ничего постыдного, Джисон. Мне так жаль. Я могу что-нибудь сделать для тебя?       Хан задумался на несколько секунд, разминая руку старшего, а потом ответил:       — Могу я…У меня есть мечта хен, хочешь узнать какая?       — Конечно хочу, Джисон, — Минхо изменился в лице. Выражение грусти и печали ушло, осталось только любопытство. Он спустился пониже, чтобы быть на одном уровне с глазами Хана, а руку не убирал.       — Я всегда любил делать фотографии. С самого детства, как мне в руки дали мой первый полароид. Все необычное, прекрасное и несравнимое я сохраняю на снимках. А когда я вижу тебя, твою улыбку, я хочу заполнить всю память камеры твоими фотографиями.       Старший тут же начинает улыбаться. Его широкая красивая улыбка заражает и Хана, который так же десенно улыбается и немного смеётся.       — Джисон, твоя мечта это…       — Ты. Хочу, чтобы закончилась эта тьма и снова видеть твою улыбку. Чтобы ты всегда был счастлив и чтобы тебе никогда не приходилось грустить. Ты помогаешь многим людям, но забываешь про себя. Поэтому я мечтаю сделать тебя счастливым.       Веки Минхо дрожали от подступающих слез. Он нужен.       — Дж-жисон, — его голос слегка дрожал, но это была приятная дрожь от избытка тёплых чувств, — Ты мне…ты мне нравишься. Нет, это звучит недостаточно. Так избито. Но это правда, ты мне очень нравишься.       С каждым словом Ли краснел и краснел все сильнее. Сердечный аппарат не справлялся со скоростью и пропускал несколько ударов.       — Тогда мои слова так же будут избитыми и недостаточными, хен, — Джисон положил загипсованную руку на щеку старшего, — Потому что ты тоже мне очень нравишься.       От избытка чувств Минхо хотел плакать и смеяться одновременно.       Нужен.       — Считай, что твоя мечта уже сбылась, Хан Джисон, — с улыбкой прослезился Минхо, — Потому что сейчас я очень счастлив.       После этих слов он приблизился к губам Джисона и поцеловал его, зарываясь рукой в светлые волосы. Хан отвечал на поцелуй с полной отдачей, когда Ли приоткрыл рот и языком прошёлся по чужим губам. Он аккуратно проник внутрь и подразнил Хана, на что получил тихий стон. Старший улыбнулся в поцелуй и повторил свою шалость, только уже более настойчиво. Он прошёлся языком по зубам Хана и ещё сильнее втянул его в поцелуй. Джисона прикосновения старшего уносили в далёкие дали, где не существует страха и тьмы. Касаясь своего хена, ему было до невероятного хорошо.       Минхо ещё раз провел языком по внутренней стороне зубов младшего и медленно отпустил его губы, продолжая их невесомо касаться.       Слегка выровняв дыхание, он сказал:       — Когда будет совсем темно, я оставлю свет включённым.       Лицо Джисона засияло от счастья. Он сильнее обнял старшего и уткнулся ему в шею. Через несколько минут они оба заснули в объятиях друг друга и в свете свечей.       Серое холодное утро. После сильной грозы на улицах остались большие лужи и все заволокло густым туманом. Прохладный ветер гулял по улицам и тревожил еще не опавшие листья. Ни одной души не было видно. Атмосфера за окном больше напоминала хоррор, чем обычный будний день.       Темноволосый парень спал на низкой кровати, укутанный в теплое одеяло. Его веки дрожали от проникающего белого света, пальцы сминали мягкий синий плед. Длинные вороные волосы были растрепаны и падали на мягкие щеки. Губы были розового оттенка и слегка надуты во сне.       Этот безмятежный вид наблюдал Чонин через свои очки. Он сидел на самом краю кровати и едва дышал. Просидеть бы так еще немного. Или целую жизнь.       — Хен, — прошептал Чонин, — Хен, просыпайся.       Хенджин слегка пошевелился но не проснулся.       — Хен, пора вставать, — Чонин положил свою руку на руку Хвану, а тот тут же переплел их пальцы, так и не проснувшись, — Просыпайся, помоги мне найти очки, ничего не вижу, — шутя говорил Чонин и смотрел на их руки.       Старший ворочался, от чего его чёлка упала ему на глаза. Ян лёгким движением убрал её за ухо, а после Хенджин проснулся.       — Доброе утро, хен, — Чонин говорил так же тихо и улыбчиво, — Прости, что разбудил, но мне нужно на учёбу.       — Доброе, Чонин, — от пробуждения голос Хвана звучал ещё ниже обычного, что удивило младшего, — Ничего, мне ведь тоже на пары нужно.       — Окей. Твоя одежда чистая и сухая. Как соберешься спускайся на кухню.       Младший ещё раз улыбнулся Хенджину и встал с кровати. Длинноволосый заметил, что держит кого-то за руку только тогда, когда этот кто-то отпустил его. Привычно холодные руки в этот раз были тёплыми и мягкими и оставили после себя маленькие искорки на пальцах.       Хван сел на кровати и начал загружаться. В памяти сразу всплыли моменты вчерашнего вечера. То, как он с младшим бежал до его дома под дождём, как Ян починил его планшет, как проиграл ему же в шахматы три партии подряд и как он, после заявления Хенджина что тот будет спать на полу, буквально заставил старшего остаться в его комнате, а сам лёг в комнате своего дяди.       Несмотря на то, что его разбудили, Хван так хорошо выспался, что на лице и руках остались вмятины от простыней, а волосы были в полном беспорядке.       Так уютно, как в этом месте, ему было только дома.       Хенджин умылся и спустился на первый этаж, где за столом его ждал плотный завтрак и младший, который читал книжку. Он присоединился к Яну за столом и принялся за еду. Чонин снова наготовил много вкусностей, которые поставил перед старшим.       — Приятного аппетита, хен.       — Когда ты успел столько приготовить?       — Да я рано проснулся, электричество уже дали и я решил не терять время впустую. Выспался, хен?       — Да, я хорошо спал…как дома, — последние слова Хенджин произнес очень тихо, но младший все равно их услышал и уголки его губ едва заметно содрогнулись в улыбке.       После завтрака они вышли на холодную улицу и отправились в путь. Чонин провожал Хвана до остановки. Они шутили и смеялись, им было так комфортно вдвоём, что больше ничего не нужно было.       — Как доедешь до универа, напиши, хен.       — Лучше ты напиши, как дойдёшь до школы.       — После такой бури её, наверное, смыло.       — Хе-хе, мечтать не вредно.       — Возможно. Знаешь, хен, если сильно чего-то желать, то это исполнится.       — Я хочу в это верить.       — А ты поверь, хен. Просто поверь.       На этих словах они расстались на остановке. Хенджин сел в автобус и помахал младшему. Тот ответил ему улыбкой, а после побежал на всех парах в школу, потому что опаздывал из-за того, что провожал хена. Но ему об этом не сказал.       Вечером, когда Хенджин вернулся с работы, у него не осталось никаких сил. Минхо был где-то занят в универе, а Джисон сидел на кухне и залипал в окно с мечтательным видом.       — Привет, Хан.       — О, привет, хен. Где пропадал? Ты, вроде, не возвращался вчера.       — Я был… — Хван помедлил, — Я был у Чонина. Он вчера помогал мне с планшетом, а потом гроза началась, в общем я у него ночевал.       — Понятно, хен, — в мыслях Джисон улыбнулся, потому что знал, что его друг уже давно интересуется Хенджином, но не говорит об этом, — Будешь есть?       — Да, я бы поел.       Парни разогрели себе суп, взяли по пиву и закуски, а потом Джисон предложил посмотреть кино в его комнате. Они взяли еду и устроились на кровати Хана и включили лайтовый фильм.       После фильма они посидели ещё немного, поболтали и Хенджин собирался уходить. Он поставил посуду на стол Хана и заметил кое-что между его тетрадями. Там был альбомный лист с очень знакомым рисунком. Это был портрет Минхо, который Хенджин нарисовал в парке по просьбе Чонина.       Хван нахмурил брови и взял рисунок в руки.       — Эй, Джисон, могу я поинтересоваться, откуда у тебя это? — обернулся к младшему Хенджин, а тот, когда увидел рисунок, максимально округлил глаза и слегка покраснел.       — А.оо.Эмм…ну… — Хан поправлял свои волосы и краснел сильнее, — Да просто так. Просто рисунок.       — А зачем тебе этот «просто рисунок»?       — У меня плохая память на лица, хен. Я с трудом запомнил Минхо-хена, а рисунок как напоминание, — быстро говорил Хан.       — Джисон, ты меня обманываешь? Или ты мне врёшь?       — Как тебе сказать, хен…       — Скажи как есть.       — Я…мне… В общем, хен, — Джисон сел на кровать и теребил свои рукава, он не знал как сказать о своих чувствах другим людям, — Минхо, он… Он мне нравится, хен. Он такой…что я просто не могу. Я когда увидел его в первый раз, так хотел его сфоткать. Он такой красивый, а когда улыбается, то ещё красивее.       — А чего просто не сфотографировал его?       — Это стремно, просить мало знакомого человека о фотке, да ещё и с улыбкой, поверь. Я так уже лажал. Но тебя напрямую я тоже стремался просить. Поэтому попросил Чонина. Он всегда выполняет просьбы, какими бы они не были. Это тоже было стремно, но не так сильно.       Хенджин умилился всей ситуации и немного похихикал. Он вспоминал, как Минхо говорил ему о том, что Хану он вряд ли интересен, а тут вон оно как.       — И как успехи с этим? Когда планируешь ему сказать?       — Да я уже.       — Чего? — удивился старший и затрепетал ресницами.       — Вчера. Мы… — Джисон опустил взгляд и подбирал слова, чтобы без лишних подробностей обрисовать ситуацию, — Я попросил хена помочь мне с проектом, мы засиделись и… Короче, я сказал ему о том, что чувствую. Знаешь, хен, я теперь самый счастливый человек на планете. Может, это банально звучит, но мне все равно.       — Неважно, как это звучит, главное, что это правда.       — Правда, хен.       — Что ж, Джисон, — Хенджин подошел к нему и потрепал по светлым волосам, — Я искренне рад за тебя. Минхо очень повезло с тобой. Знаешь, я сейчас скажу лишнего, но ты ему давно нравился, просто он боялся тебе сказать.       — Правда? — засиял Хан.       — Да. Он такой по натуре — может всем раздавать отличные советы, поддерживать, подталкивать, а сам трусливый заяц.       Они посмеялись. Сердце младшего после этих слов только чаще билось, а улыбка украшала лицо.       — Ладно, Хан, я пойду спать. Совет да любовь вам.       — Да ну тебя, хен, — смущался Джисон и прикрывал румяное лицо.       Хенджин вышел в коридор и медленно шёл к своей комнате. Радость за друга перекрыла одна мысль.       «А если и я боюсь зря?»       Перед тем, как лечь спать, Хенджин вспомнил кое о чем. Он достал несколько булавок и обернулся к своей стене с рисунками. Рядом с портретами родителей и рисунком Чонина он прикрепил портрет Яна. На самое видное место.       Настало новое утро. Такое же серое, как и предыдущие, но хотя бы без дождя.       У Ли не было первой пары и он провожал Хана на лестнице на занятия своими сладкими поцелуями, а после ушёл на кухню. Там уже был Хван, одетый в голубые джинсы и белую футболку, а поверх нее была светлая вязаная кофта с закатанными рукавами.       У Минхо был розовый румянец на щеках, а мягкая улыбка не сходила с лица, щёки нагрелись и он прикрывал их ладонями.       — Когда свадьба? — спросил Хенджин.       — Чего? — Минхо спустился с облаков и мало понимал, о чем говорит его друг.       — Ну, ты же теперь в отношениях, поэтому мой вопрос обоснован.       — Что?! Откуда ты знаешь?! — Ли перестал улыбаться, но его щёки сильнее покраснели.       Хван посмеялся.       — Да ладно тебе так паниковать. Джисон мне вчера рассказал. Выходит, ты зря сомневался и в себе и в нем.       — Д-да, это так, Хенджин-а, — Минхо мягко улыбался, но в мыслях спрашивал себя, что конкретно ему сказал Хан. Рассказал ли о том, как всё произошло? Сам Ли не имел права ничего говорить по просьбе Джисона, — А что Хани тебе сказал?       — Сказал, что ты помогал ему с учёбой и у вас там все само собой произошло.       — А, хе-хе, ну да. Все так и было.       — Так просто?       — Ну не совсем, просто момент был такой, что я понял, если не сейчас, то никогда. Мне было страшно, что это не взаимно, — Ли присел на стул и мял свои пальцы, — Но я решил, что лучше я попробую и, возможно, пожалею, чем не попробую и точно буду жалеть.       — И как ощущения от новых отношений? — спросил брюнет и водил пальцами по ободку кружки.       Ли мягко улыбался донсену. За прошлый год они немало пережили вместе, поэтому говорить об этом было легко.       — Невероятно, — ответил старший, — Хенджин, у меня хоть и есть бывшие, но такого я ещё не чувствовал. Правда. Хан он…он…боже, — Ли покраснел и прикрыл лицо руками, — Почему я не могу нормально сказать о том, что он мне нравится, Хенджин-а? Почему я как мямля? Он самый лучший человек, которого я встречал.       — Даже лучше меня? — Хенджин наиграно надул губы, от чего Минхо смутился, но улыбнулся шире.       — Хенджин-а, ты мой лучший друг и ты самый лучший друг во Вселенной. А Хан, он…пххх ну вот опять! Твою же картофелину!       Младший рассмеялся.       — Я счастлив за тебя, хен, — мягко улыбнулся Хван. Минхо его лучший друг и он всем сердцем желал ему счастья.       — Спасибо, Хенджин. Я надеюсь, правда надеюсь, что и у тебя все будет хорошо.       «Всё будет хорошо.»       — Ладно, Хенджин-и, мы с тобой ещё вечером поболтаем, а мне пора бежать.       Хенджин убирал посуду в шкафчик и вспоминал свои вчерашние мысли.       Страх.       Единственная преграда. Боязнь вновь почувствовать боль отталкивала от всех других чувств.       Парень так задумался, что не заметил, как зацепился рукавом кофты за дверцу шкафчика. От резкого торможения он выронил из рук тарелки. Они с громким звуком разбились на больше осколки.       Хван громко выругался и начал поспешно собирать разбитую посуду. Он торопился и заметил, что сильно порезался только тогда, когда почувствовал влагу на своих пальцах. Он поднял левую руку и увидел, что она вся в крови. От испуга он не смог произнести ни слова, только открыл рот и что-то прошипел. Порез был очень глубоким, пластырем не заклеить.       — Бля… — наконец выдавил из себя Хенджин.       Обмотав руку бинтом, он отправился в больницу. К моменту, когда он туда пришёл, весь бинт уже промок и был темно красного цвета. Хвана поспешно приняли в приёмном отделении и залатали его руку. Наложили несколько скоб, замотали бинтами и надели нарукавник.       Когда Хенджин шёл по холлу больницы на выход, то увидел на лестнице знакомую фигуру в сером спортивном костюме, белых кроссовках и с тёплой синей курткой в руках. Ян медленно спускался вниз, не замечая никого рядом. Складывалось ощущение, что парень из нашего мира переместился в другой, где нет ни солнца, ни воздуха. Глаза он не поднимал будто от тяжести, а его лицо было таким усталым и печальным, что Хван даже немного испугался.       — Чонин? — окликнул его старший, когда тот приблизился к нему.       Младший поднял голову и в изумлении округлил глаза. Кого-кого, а хена он точно не ожидал здесь увидеть.       — Хен? Ты как здесь? Что-то случил… — начал спрашивать Чонин, но заметил бинт под кофтой Хвана, — Что с твоей рукой, хен?       Чонин быстро приблизился к нему и поднял его руку. Ладони младшего как обычно были очень холодными, но Хенджин уже привык к этому. Ян аккуратно водил пальцами по забинтованной ладони юноши, успокаивая рану и словно забирая ноющую боль.       — Я просто порезался, все нормально…уже, — прикосновения Чонина действительно были как лекарство. Ещё пару минут назад рука горела, а сейчас не осталось и намёка даже на лёгкий дискомфорт.       — Опять ты за своё «нормально», болит ведь.       — Нет, уже не болит.       Хенджин осторожно сомкнул руку Чонина в своей, чтобы согреть его ледяную ладонь своей горячей от пореза рукой.       — А ты что здесь делаешь? — таким же вопросом задался старший.       — Я? — младший забегал глазами по лицу старшего, думая над ответом, и убрал руку, — Я тут у окулиста был. Так, обычная консультация.       — Понятно, — тихо сказал брюнет, ощущая пустоту в своей руке.       — Эй, хен, ты свободен сегодня?       — Ну, я думал пойти на пары сейчас.       — Пфф, какие пары, у тебя больничный. Не хочешь увидеть ещё одно интересное место?       В глазах старшего заиграли огоньки, а уголки губ сами поднялись вверх. Каждый раз, как Чонин говорил об интересном месте, это заканчивалось приключением, зарисовки которого появлялись в скетчбуке с красной обложкой.       — Куда в этот раз?       — Увидишь, — ответил младший с хитрым взглядом.       Хенджин мягко улыбнулся, чем вызвал в груди младшего всплеск тепла. Это тепло было так желанно и так необходимо, что Ян готов был сделать что угодно, чтобы оно никогда не пропадало.       — Тогда я согласен, — ответил старший, подумав несколько секунд.       А сейчас в сердце Яна был фейерверк, ведь он давно задумал эту прогулку с Хваном и теперь, когда они уже на старте, его радости не было предела.       — Отлично, просто прекрасно, хен! Давай только сперва в магазин зайдём.       Парни зашли в супермаркет и Чонин набрал полный рюкзак еды — от конфет до готовых сендвичей. Хенджин не понимал, зачем младший набрал столько еды, но не возникал.       После магазина Ян поймал такси и в конечном пункте у Хенджина возникло ещё больше вопросов, потому что приехали они на вокзал.       — Поезда, конечно, красивые, но что конкретно ты хочешь мне здесь показать, Чонин?       — Мы ещё не в том месте, хен. Подожди здесь.       Младший оставил Хенджина в центре вокзала, а сам пошёл к кассам. Он вернулся через несколько минут с двумя билетами.       — Так, Чонин, что ты задумал? Собираешься сбежать из страны? — изначально старшему было интересно, что же за место выбрал Ян, но уже было как-то не до любопытства.       — Нет, не совсем, хен, — усмехнулся младший, — Потерпи немного и увидишь.       — Куда мы едем? — не унимался Хван. Он не привык к спонтанным действиям, всё всегда планировал и просчитывал. Конечно, Чонин иногда нарушал его систему, но сейчас он слегка превысил градус.       — Хен, я обещаю тебе, все будет хорошо, просто доверься мне, — парень в очках смотрел в чёрные, ничего не понимающие глаза, своими лисьими глазками и всем видом умолял пойти за ним.       Как тут не согласиться?       — Ладно, — уступил старший, — Поехали. Куда только?       — Не скажу, — блеснул своим хитрым взглядом Ян, — Бежим, а то опоздаем.       Чонин взял здоровую руку Хенджина и потянул за собой. Они бежали по перрону на свой поезд, который уже собирался отходить. Забежав в вагон последними, они сели на свои места и начали свое мини путешествие неизвестно куда.       Чонин достал из рюкзака закуски, мармеладки, чай и они на пару сточили вкусняшки, наблюдая картины за окном. Они уже выехали за город, так что в основном наблюдали широкие поля, которые на горизонте касаются неба.       По своему обычаю, Хенджин достал наушники и включил музыку. Он вообще редко оставался в тишине, музыка была его вдохновением, утешением, маяком. Большинство его рисунков связаны с тем или иным треком, под который он рисует. Музыка как дополнение к изображению — взглянешь на него и сразу вспомнишь мелодию. Он поделился наушником с младшим и откинул голову на кресло.       Они проехали около часа, как Хван заснул и опрокинул голову на плечо Чонину. Младший сидел слева от Хенджина, уступив ему место у окна. Он улыбнулся спящему на своём плече хену. Забинтованная рука брюнета лежала на подлокотнике и Ян аккуратно, чтобы не разбудить юношу, выводил круги по его ладони своими длинными пальцами. Он щекотал его порез через бинты и успокаивал поражение, от чего Хенджин только крепче засыпал. Младший ещё раз провел пальцами, а затем проскользнул своей рукой в тёплую ладонь старшего и сомкнул их пальцы. Он бы мог так держать его целую вечность. Ян мягко водил большим пальцем по пальцу Хвана, заставляя старшего видеть сны, в которых он бегает по большому холму под лазурным небом.       Ещё через полтора часа, когда они подъезжали к своей станции, младший выпустил руку Хенджина и легонько водил по ней, чтобы разбудить хена. Уже второй раз будит его за последние два дня.       — Хен, эй, хен, — тихо протянул Ян, — Мы почти приехали.       Хенджин открыл глаза. От крепкого сна он не сразу понял, что его голова лежит на плече младшего. Он так хорошо спал только когда Чонин был рядом.       — А куда мы приехали? — не поднимая головы спросил Хван.       — В интересное место, — по-прежнему хитрил младший.       Они вышли с вокзала в маленьком тихом городке. Это даже на вокзал было не особо похоже, скорее переправочная станция с парой ларьков. Городок был наполнен узенькими улочками и невысокими домами и больше походил на посёлок. В отличие от столицы, здесь было не так дождливо и даже изредка светило солнце. На улицах было много магазинчиков с сувенирами и товарами для рукоделия. Был так же и маленький магазин для творчества, на который Хенджин сразу положил глаз.       Они подошли к витрине художественного магазина и старший прилип взглядом к тому, что находится внутри. Он как ребёнок в магазине игрушек — хочет всё и сразу и неважно, что дома у него целая коробка, с которыми он не играет.       — Хочешь зайти, хен?       Хенджин заламывал пальцы и со звёздочками в глазах рассматривал магазин. Чонин умилился этому виду и потянул хена внутрь.       Хван набрал в свою корзину (руки Чонина) новые простые и цветные карандаши, сухие материалы, несколько кистей, две папки с бумагой и несколько тюбиков с краской, дополнил он это все маленьким скетчбуком с крафтовой бумагой. Пока старший ходил по магазину в поисках нового творческого предмета, которым он воспользуется не скоро, а то и вовсе никогда, Ян прошмыгнул на кассу и оплатил покупки. Хван подошёл к нему с новой акварелью и неподдельным удивлением в глазах.       — Зачем ты заплатил, Чонин?       — Так мы же в магазине, если не заплатим и уйдём, нас арестуют. Ты чего, хен, незаконно это, — младший забрал из рук Хенджина краски и оплатил их.       Они вышли из магазина и продолжили свое путешествие на такси.       — Хен, мы уже скоро будем на месте. Могу я тебя попросить?       — Конечно, что тебе нужно?       — Это место довольно необычное и я хочу сделать сюрприз, поэтому… — Чонин поджал губы и крутил свое кольцо, — Мне нужно завязать тебе глаза.       Этот день приносил Хвану удивлений все больше и больше, заставляя хмурить брови в непонимании.       — Так, это уже попахивает тёмной. Ты меня убить хочешь что ли?       — Нет, хен, нет, — смеялся младший, — Я не буду тебя убивать, не бойся. Просто так будет интереснее.       — Интереснее заманить в какую-нибудь подворотню и забить до смерти?       Ян продолжал смеяться, а Хенджин по своей натуре воспринимал всё серьёзно.       — Я не убью тебя, хен. Доверься мне, — Чонин достал из своего рюкзака голубой шарф и смотрел на Хенджина.       — Ладно, хорошо. Но если ты маньяк какой-то, то хотя бы потом позвони моим родителям и скажи, где тело.       — Хорошо, хен, — смеётся младший.       Он завязал старшему глаза своим мягким шарфом, а через пять минут они приехали в пункт назначения. Куда — известно только Чонину.       — Мы почти на месте, хен. Осталось немного, — Ян аккуратно взял старшего за его левую руку и повёл за собой. Сердце Хвана трепетало не столько от неизвестности, сколько от лечебных прикосновений младшего к его ране.       Через несколько минут Хенджин уловил странный звук и сильный ветер в лицо, а ноги начали подкашиваться.       Чонин поддерживал его, но от непривычных ощущений Хенджин качался туда-сюда. Было похоже на то, как маленький лисенок провожает пьяного хорька до дома.       — Чонин, где мы? Может, уже покажешь?       — Хорошо, хен. Но глаза не открывай, пока не скажу.       — Ладно.       Чонин снял свой шарф с головы старшего и повесил ему на шею, а потом поднялся на цыпочки и прошептал ему на ушко: «Открывай».       Хван медленно открыл глаза и потерял дар речи. Буквально не мог ничего произнести, моргать или даже дышать.       Хенджин и Чонин стояли на белом, холодном песке, а перед их взглядом раскинулось бескрайнее бирюзовое море. Волны приближались к берегу большой белой пеной, а редкое солнце освещало воду, делая цвет волн более насыщенным. Облака плыли по ветру так низко, что казалось можно вытянуть руку и коснуться их. Шум волн эхом отдавался в сердце старшего, а морской бриз щекотал щёки.       Хенджин интуитивно двинулся вперёд к голубой воде, сбросив свою сумку на песок. Тихими и короткими шагами он двигался как под гипнозом. У самого края воды он остановился и замер, глядя на море. Ян подошёл к нему и взглянул на него снизу вверх. К удивлению младшего, по лицу его хена медленно стекали слезы.       — Хен, что? Тебе…тебе не понравилось? — Чонин задумал эту поездку, чтобы порадовать человека, который никогда в своей жизни моря не видел. По пути сюда, его сердце часто билось от предвкушения того, как обрадуется старший, но сейчас он не мог понять, что сделал не так, — Я просто подумал… Хен, если тебе не нравится это место, то давай уйд…       Хенджин развернулся к младшему и заключил его в объятия. Он обвил своими руками широкие плечи младшего и крепко прижал к себе.       — С-спасибо, Чонин, — старший хлюпал носом и жмурил влажные глаза, — Это…самое невероятное место.       Младший на несколько секунд растерялся, но затем обнял Хвана в ответ и положил свою голову ему на плечо.       — Я же обещал тебе, что твоя мечта сбудется. Я всегда выполняю свои обещания.       От этих слов слезы у Хенджина накатили с новой силой. Он был так счастлив в этот момент, что не мог контролировать свои эмоции.       — Я задолжал тебе спасибо, — сказал Хенджин, не отпуская младшего, — Но как я могу за такое отблагодарить, Чонин?       — Ну сколько мне говорить, что не нужно запредельных благодарностей, просто спасибо, — ответил Ян, вдыхая сладкий запах Хенджина на пополам с морским воздухом.       — Просто «спасибо»? — Хван посмотрел на Чонина, держа его за плечи. В его голове не укладывалось, что кто-то смог осуществить его мечту вот так просто, ничего не требуя взамен, — Ты…Ты невероятен.       Чонин покраснел и отводил взгляд. Ему и правда не нужно было ничего взамен, просто видеть улыбку на лице Хенджина.       — Ладно, если тебе так важно поблагодарить, то ты можешь кое-что сделать.       — Что?       — Не плачь, хен, — Чонин легонько смахнул холодной рукой такие же холодные слезы с лица Хвана, — Когда сбывается мечта нужно радоваться.       — Хорошо, я не буду плакать. Но это от счастья.       — Тогда тем более. От счастья нужно радоваться и смеяться. Давай, хен, мы же на море. Хочешь искупаться?       — Ты серьёзно? В такой холод?       Они посмеялись и сели на песок. Чонин достал из рюкзака сендвичи и чай. Еда была холодной, но парням было на это плевать. Они сидели на берегу моря и просто наслаждались видом. Хван запоминал каждый момент морской стихии, чтобы потом передать это в своих рисунках и картинах. И он определённо заполнит половину скетчбука зарисовками сегодняшнего дня. Хван привык к тому, что помимо родителей и Минхо о нем никто особо не заботился и уж точно не исполнял его мечты. А тут появился невысокий паренек в милых очках и большом свитере и перевернул его жизнь, заставив почувствовать себя счастливым.       — Красивый вид, да хен?       — Невообразимый. Такое не передать словами, влюбиться можно, — Хенджин не отводил взгляда от моря, а Чонин не сводил глаз с Хвана.       — Да, ты прав, — ответил парень, глядя на старшего.       — Ты ведь уже бывал на море?       — Да, мы каждое лето ездили с родителями, когда я был мелким, а потом я с дядей начал гонять. В этом году не получилось. А хотя стоп, получилось же. Мы ведь сейчас с тобой на море.       — Спасибо тебе, это лучшая поездка в моей жизни.       — Не за что, хен.       — Всегда есть за что, Чонин.       — Помню, — с улыбкой сказал младший, — Только ты прости, что в такой холод, но потом станет ещё холоднее.       — Это неважно, все замечательно. Мне так нравится этот вид сейчас, — старший снова взглянул на воду, — Знаешь, если бы сегодня настал конец света, то это было бы идеальным местом, чтобы встретить его.       — Идеальным место делают люди. Неважно где, важно с кем.       Хенджин обернулся к младшему и со всей мягкостью, на которую был способен, улыбнулся ему. Эти слова согрели его руки и сердце. В этот момент ему казалось, что он может тысячу лет, а то и больше, просидеть на пляже, смотреть на бескрайнее море и наполнять лёгкие соленым воздухом. Главное, чтобы рядом был темноволосый паренек в очках.       — Пойдем руки помоем, хен, — Чонин встал и подал руку старшему, — Нужно хоть как-то искупаться, а то зря приехали что ли.       — И то правда.       Парни подошли к месту, где волны заканчивали свой путь и возвращались обратно. Чонин присел на корточки и окунул ладони в воду. То же сделал и Хван здоровой рукой. Они как дети хлюпали по воде ладонями, брызгая в друг друга соленые капли, носились по пляжу, догоняя волны и убегая от них. Действительно дети.       Эти дети провели на пляже почти весь день, а на закате стали собираться домой. Перед уходом Хенджин ещё раз взглянул на море и обратился к Яну:       — Чонин, давай сфоткаемся на память.       — Давай, хен.       Старший дал парню свой телефон, а Чонин встал перед ним, чтобы тот не прикрывал его своим ростом. Сделав несколько фото на фоне моря, они отправились домой.       В ожидании поезда пока Чонин ходил в магазин за новой провизией для хена, последний просматривал фото в телефоне. Снимки получились светлыми и лучистыми. Младший широко улыбался, а Хван придерживал его за плечи. За их спинами было море насыщенного тёмного цвета и облачное небо, которое на закате переливалось фиолетовым, розовыми и голубыми оттенками. Теперь это для Хенджина самые дорогие воспоминания, которые ни при каких обстоятельствах он не хочет потерять.       — Хен, иди сюда, — окликнул его Чонин, стоя рядом с одним из ларьков. Хван подошёл к нему, а тот уже ждал с двумя коробками готового рамена, закусками и горячим чаем, — Наш поезд приедет через полчаса, так что пока нужно тебе заправиться.       После долгого, приятно изматывающего, дня, парни были только больше рады горячей еде.       — Ну как, хен? Нравится?       — Лапша? Да, очень вкус…       — Да какая лапша! — засмеялся младший, — Я про поездку. Всё понравилось?       — Ты ещё спрашиваешь?! Да это блин…а.пхх.аа, — Хван размахивал руками и не мог подобрать слов, издавая нечленораздельные звуки, — Уф.....да, Чонин. Это был лучший день в моей жизни.       — Надеюсь, что твоя жизнь будет наполнена такими днями, хен.       «Только если ты будешь рядом.» — осталось не озвученной мыслью в голове старшего.       По пути домой парни спали на плечах друг друга — устали все-таки, а когда приехали в Сеул, то младший настаивал на том, чтобы проводить хена до общаги или вызвать ему такси, но Хван строго велел тому идти домой.       Хенджин вернулся в общежитие около одиннадцати вечера и свалился на свою кровать звёздочкой. Он провалялся так около десяти минут, снова и снова прокручивая прошедший день в голове. Пока он зависал, в комнату зашёл Минхо и хотел уже надавать Хвану пи…рожков за то, что тот пропал на целый день и не отвечал на звонки и сообщения, но решил сперва узнать, где он был.       Он тихонько подошел к младшему и наклонился к его голове с недовольным прищуром. Хенджин только широко улыбнулся ему.       — Привет, Хенджин-а, — растягивал слова старший, — А где ты пропадал весь день, а?       — Ты мне не поверишь, — ответил Хенджин, в глазах которого по прежнему сияли звезды.       — А ты попробуй. Что такого, мать твою, произошло, что ты исчез на весь день?! А с рукой что, блин?! Вы чё, теперь друг за другом будете себе руки калечить?!       Хенджин рассмеялся в хмурое лицо Минхо, от чего тот только больше закипал. Ли заботился о Хване. Это было не привычкой или обязанностью как старшего, это было самой настоящей дружбой, поэтому Минхо сильно беспокоился, если его друзья ни с того ни с сего обрезают все ниточки для связи.       — Спокойно, Минхо. Все хорошо со мной, я просто порезался, уже все зажило, наверное.       — Надеюсь, ты ни с какими сомнительными личностями не вступал в драку из-за варежки какой-нибудь.       — Нет, хен, — хихикал Хенджин, — Тарелку разбил и все, ни с кем не дрался.       — Допустим, — сказал Ли, скрестив руки на груди, — А куда ты пропал?       — Я был в мечте, — ответил младший, и словно провалился в воспоминания, от которых зрачки расширились, а руки задрожали, а лёгкие будто вновь наполнились соленым воздухом.       — Где?       — Хен, это долгая, но очень хорошая история.       — Значит, самое время для чая?       — Да, это так.       — Хорошо, Хенджин-и. Я поставлю чайник, заварю нам чай, а потом ты в подробностях мне все опишешь. Снимай пальто и приходи на кухню, — Минхо удалился заваривать чай, а Хенджин, когда снял свое черное пальто, то заметил, что на его шее до сих пор висит шарф Чонина, которым тот закрывал ему глаза.       Недолго думая, он завязал шарф на игрушке, которая лежала на его кровати, и ушёл пить чай с Минхо.