Ты можешь остаться...

      ♫ The Neighbourhood — Void       Было за полночь. Город светился множеством праздничных огней. Каждая улица была наполнена атмосферой доброго фильма с счастливым концом.       В этом фильме двое парней поднимались по ступенькам общежития в комнату.       Весь оставшийся вечер они провели вместе и грели друг друга своим теплом, так что за все это время холод ни разу не коснулся рук Чонина.       — Останешься здесь? — спросил Хенджин, открывая дверь своей пустой комнаты.       — Я бы с радостью, правда, Хенджин. Но не могу, мне с утра нужно разобраться кое с чем.       — Понятно. А вечером будешь свободен?       — Возможно. Я не знаю. Я правда хочу ответить тебе, что зайду за тобой в кафе, но сам не знаю ответа.       — Хорошо, я понимаю, — ответил старший, потирая ладонь Чонина в своих руках.       — Эй, Хенджин, — Ян наклонил голову, чтобы заглянуть в темные глаза, — Я не убегаю от тебя. Мне просто нужно закончить пару дел. Я напишу тебе завтра, и если хочешь, то следующим вечером я тебя встречу после работы.       — Очень хочу, — сказал брюнет, обнимая младшего за талию, — Я заканчиваю…       — В семь, я помню.       — Уже выучил мой график? — с улыбкой спросил Хван.       — Я давно его выучил, Хенджин. Ты думал, я случайно каждый раз так заходил? Наивный, — хмыкнул Чонин и театрально закатил глаза.       Старший слегка рассмеялся.       — Хитрец. Может, все-таки, останешься?       — Я не могу. Прости.       — Ладно. Только… — Хван резко прижал его к себе и горячо поцеловал. Исследуя мягкие губы, ему хотелось большего. Он приоткрыл рот и облизал чужие губы, на что младший слегка неуверенно ответил, но после того, как Хенджин юркнул чуть глубже, он расслабился и просто получал наслаждение, — Только напиши потом, хорошо? — Хван отдалился с мокрыми звуками и тяжёлым дыханием.       — Не жди, ложись спать, — Чонин ещё раз поцеловал его в родинку на щеке и выскользнул из чужих рук, — Спокойной ночи, Хенджин.       — Спокойной… — он взглядом проводил его до выхода, а после рухнул на кровать и довольно пищал несколько минут.       Все следующее утро Хан не особо обращал внимание на то, что там говорили преподы на занятиях, конспекты писал с ошибками, если вообще что-то писал, зависал и в целом был рассеян. Даже не помнил, как оделся в светлые джинсы, белую худи, тёмный бомбер и накинул черную кепку.       Он вспоминал прошлый вечер, как Минхо позвал его на свидание. По правде, на свидания. Младший только об этом и думал. Его мысли полностью были заполнены Ли Минхо, который ради него захотел измениться. Хан никогда не думал, что встретит человека, который будет готов делать что-то ради него. Он знал много людей, все разные, но таких, как Ли, никогда не встречал. Этот заяц просто не давал ему покоя. Джисону постоянно хотелось, чтобы он держал его ещё не до конца восстановившуюся руку, чтобы массировал её, чтобы водил своим носом по его светлым волосам, согревая дыханием. А главное, чтобы был с ним рядом, когда совсем темно.       Но иногда Джисон боялся, что сделает что-то не так и этот свет исчезнет и он снова окажется в темноте, которая однажды задушит его.       От подобных мыслей в горле у Хана встал ком, поэтому он отогнал их и попытался сосредоточиться на словах учителя, который рассказывал тему. Но не получилось.       Обычно Ли и Джисон вместе завтракали и ходили до универа, пересекались на обеде и переменах, но сегодня Джисон не видел его с самого утра и к обеду начал немного нервничать, потому что и там его не встретил. Он даже написал Хенджину и спросил о старшем, но Хван в ответ написал, что тоже не видел его.       Джисон обошёл почти весь университет. Поискал в обычных для обитания Минхо местах — в главном зале, спортивном зале, операторской, в коморке для кураторов, где они обычно пили чай, ещё раз заглянул в столовую, поискал в кабинетах старшекурсников.       После занятий Хан с слегка грустным настроением отправился в общагу. Минхо он так и не встретил. Это было не свойственно старшему. Не появиться в универе и не отвечать на сообщения.       Пока Хан шёл по улице с поникшими головой и настроем, за ним по пятам следовал человек, которого он искал весь день. Он был одет в белые джинсы, жёлтую рубашку и светлое мягкое пальто, а на шее был завязан клетчатый шарф.       Минхо тихонько подбежал к Хану и прыгнул перед ним.       — Хани! — крикнул он.       — Ох ты ж блять! — вырвалось от испуга у младшего, — Хен! Боже! Прости пожалуйста!       Минхо лишь рассмеялся.       — Ай-яй-яй, Хан Джисон. Такой хороший мальчик, а так выражается. Нехорошо. Может, мне преподать тебе пару уроков? — прищурился Ли и хитро ухмыльнулся.       — Только если не сбежишь никуда больше, хен. Я… — Джисон опустил взгляд и, хоть наконец встретил Минхо, по прежнему был немного грустным, — Я весь день ждал тебя.       — Ой, Джисон, прости меня, — Ли подешел к младшему и поднял его подбородок, чтобы заглянуть в круглые глаза, — Но я не просто так слонялся. Идём, я искуплю свою вину.       — Куда, хен?       — Секрет, — сказал старший, поцеловал Хана в щеку и потянул за собой.       Настроение Джисона сразу улучшилось, губы растянулись в улыбке, а поцелованные щёки стали розовыми.       — У тебя камера с собой?       — Конечно, она всегда со мной.       — Отлично.       — Что, хен? Что ты задумал?       — Потерпи немного, мы почти пришли.       Они шли около десяти минут куда-то. Куда — знал только старший, он продолжал ухмыляться и набирал что-то в телефоне.       Они пришли во внутренний дворик какого-то дома, где был небольшой сад и две лавочки. Несмотря на то, что уже была середина октября, в клумбах росли цветы, а солнечный свет играл в проемах крыши, проливая золотой свет в этот дворик. На одной из лавочек стояли два стаканчика с кофе и тарелка с пирожным.       Минхо отпустил руку младшего и прошёл к лавочке, пока Хан разглядывал место.       — Тебе нравится здесь, Джисон?       — Да, хен, тут так красиво. Как ты нашёл его?       — Это неважно, — махнул рукой Ли, вспоминая, как подначил друзей с универа помочь ему с поиском места для свидания и как попросил их принести сюда кофе и сладости, — Иди сюда.       Джисон сел рядом с Ли и завороженно рассматривал сад.       — Сегодня я должен был помогать одной группе с кучей заданий, — сказал Минхо, поглаживая правую руку Джисона, — А потом другой и третьей. Но вместо этого я сейчас сижу здесь с тобой и пью вкусный кофе. Джисон, это так классно.       — Видишь, хен. Полезно иногда отвлекаться от других и думать о себе.       — Возможно. Но я не хочу отвлекаться от тебя. Поэтому у меня к тебе предложение. Оно, правда, немного эгоистичное…       — Хен, побудь хоть сегодня эгоистом и проси все, что хочешь.       — Хорошо, Джисон, — Ли глубоко вдохнул, — Ты говорил, что хочешь меня сфотографировать, потому что тебе нравится моя… — Минхо немного смутился, — моя улыбка. Поэтому… Джисон, сфотографируешь меня?       Хан засиял. Его зрачки расширились, отбрасывая яркие блики. Он машинально накрыл слегка дрожащие руки старшего и прижал их к себе.       — Хен! — улыбался младший, — Да! Хоть весь день, хоть всю память камеры.       — Хорошо, но сперва давай выпьем кофе.       Они выпили кофе и скушали свои воздушные пирожные, а после Хан начал настраивать свою камеру.       Свет был идеальным для фотографий, ничего лишнего или недостающего, в этих лучах Минхо казался ещё светлее, чем обычно.       — Куда мне встать, Джисон?       — Так, давай сделаем несколько снимков на лавочке, а потом поиграем с тенями в глубине сада.       Минхо сел на лавку и уже хотел начать позировать, но только много ёрзал, не давая Хану заснять.       Младший, стоя на одном колене, лишь хмурился в видоискатель и пытался поймать кадр, но Ли тут же менял позу и выражение. Улыбки по-прежнему не было на его лице.       Джисон опустил фотоаппарат. Он давно занимался фотографиями, поэтому знал, если человек перед камерой не может усесться, то ему некомфортно.       — Хен, что-то не так? — спокойно спросил он.       — Нет, нет, все хорошо, а почему спрашиваешь? — быстро выпалил старший и старался скрыть свое состояние.       — Я же вижу, что тебе не по себе.       Ли широко распахнул глаза.       — Что?! С чего ты взял?       — Ты елозишь туда сюда и твоя реакция это только подтвердила, — Джисон встал с колен и подошел поближе к старшему, — Хен, это же не обязательно. Я не хочу, чтобы ты через силу себя заставлял.       — Но я хочу! — вскликнул Ли и резко поднялся, — Я правда хочу. Просто…       — Что, хен?       — Я…немного…я стесняюсь.       — Стесняешься? — Хан был действительно удивлён этому. Минхо всегда казался ему открытым человеком, который ничего не боится. К тому же на сцене выступает, — Хен, но ты же… Минхо. Минхо, который все знает и всем помогает. Ты же танцор, выступаешь перед десятками людей и на тебе держится половина универа.       — Так то оно так, — скромно сказал Ли и опустил взгляд на свои беспокойные руки, — Просто я никому не говорил, что мне бывает страшно выходить на сцену и выступать перед людьми. Я заставляю себя закрыть глаза и просто идти вперёд, и у меня получается. Но потом мне кажется, что что-то не так. Что я плохо справился или кому-то не понравилось. Это сплошная головная боль.       — Хен, — Хан накрыл трясущиеся руки старшего и мягко постукивал по ним пальцами, — Тебе то уж точно нечего бояться. Когда ты показывал моей группе универ, ты был как звёздочка, которая всех ведёт за собой. На фестивале ты так круто выступил, просто слов нет описать то, как это было афигенно. Ты прыгал по сцене как безумно энергичный, сильный и красивый заяц, я едва успевал ловить тебя в объектив.       Минхо хихикнул и слегка покраснел. С Ханом произошло то же самое.       — Ты самый классный заяц, которого я встречал, Ли Минхо.       Минхо сильнее рассмеялся и широко улыбнулся улыбкой, в которую когда-то влюбился Джисон.       Блондин схватил камеру и сделал снимок.       Такой яркий, будто солнце сфотографировал.       — Вот, хен! Получилось! Видишь, ты даже в этом идеален. Вот, посмотри.       Ли взглянул на кадр и еще больше смутился.       — Нет! — улыбался он, — Я слишком старый на фотке, нужно фильтров наложить.       — Фотография идеальна, тебе не нужны никакие фильтры. Теперь не бойся, садись и просто посмотри в камеру.       Минхо с весёлым настроем сел на лавочку и мягко улыбался, глядя на Джисона.       — Кто самый красивый заяц в мире? — озвучил в воздух Хан перед новым снимком, от чего старший оголил свои зубки в широкой улыбке.       Кадр за кадром Джосон ловил Минхо в объектив. До самого заката парень фотографировал своего человека, на лице которого было самое прекрасное украшение в мире — улыбка.       После фестиваля Чонин написал, что они не смогут встретиться и следующим вечером, но пообещал прийти через день, поэтому длинноволосый взял две смены подряд и следующие два дня носился по кафе с заказами, лишь бы время бежало побыстрей.       Для вечера в середине недели было непривычно много гостей, так что он совсем забыл следить за этим самым временем. Временем, которое приблизилось к семи. За полчаса до конца смены Хенджина, в кафе, как и обещал, зашёл Чонин, который вновь надел тёплый светлый свитер, джинсовую куртку, чёрные штаны и кроссовки. В руках он держал свой синий скейт. Его очки запотели, когда он зашёл в тёплую кофейню с холодной улицы. Там среди столиков бегал Хван, одетый в темно-синюю рубашку с короткими рукавами и белыми вставками спереди, классические брюки и короткие ботинки, а спереди был завязан фартук. Он принимал и относил заказы гостям, пока младший наблюдал за ним сквозь затуманенные линзы.       Хенджин через несколько минут и сам заметил Яна, но успел только улыбнуться и снова убежал. Чонин поймал его улыбку и замер на входе в кафе с разливающимся внутри теплом.       Так тепло.       У Хенджина выдались свободные пятнадцать секунд и он быстро подошел к младшему, чтобы хоть сказать «привет».       — Привет, Чонин, — сказал он впопыхах, — Что-то вечер сегодня оживленный. Подождёшь меня?       — Может тебе помочь?       — Нет, не нужно, — быстро ответил старший и хотел взять Яна за руку, но успел только легонько коснуться его пальцев, как его снова вернули к работе. Он убежал, оставив на фалангах Чонина лёгкие электрические разряды, которые немного согрели его руки.       Хенджин задержался чуть дольше, чем длится его смена, но парень в очках ждал его и, казалось, мог прождать целую вечность.       Будь у него время.       Когда они все же покинули кафе, то Хван тут же налетел на Чонина и сжал его плечи в объятиях.       — Прости, что заставил ждать, — сказал он Яну. Он в ответ крепко прижал его к себе и почувствовал, какой Хенджин тёплый, словно бы он обнимал лето.       — Ничего, Хенджин.       — Ты как? Ты не заболел? — спросил старший, потому что Ян был бледным и как будто вновь не спал всю ночь, — Может, тебе лучше домой?       — Со мной все хорошо, — ответил Ян, но в глаза не смотрел, — Это ты устал столько работать. Идём, угощу тебя чем-нибудь.       — Точно все хорошо?       — Да, Хенджин, не переживай.       — Я не могу не переживать, — Хван водил пальцами по шее младшего и накручивал волосы, — Больше не могу.       На секунду улыбка пропала с лица Чонина, но затем снова вернулась, когда он заглянул в глаза старшему.       — Всё хорошо, Хенджин, идём, — младший проскользнул в тёплую ладонь Хвану своей едва тёплой и потянул за собой, — Накормлю своего хена.       В кафе они возвращаться не стали, Чонин довёл Хенджина до ближайшего ларёчка, оставил на скамейке неподалеку и купил ему рамен, жареной свинины, закуски и горячий чай. Сам же ничего не ел.       Хенджин в его глазах изменился. Прежде брюнет был немного поникшим. Но с того вечера, когда он впервые сказал младшему о своих чувствах, он буквально светился. Даже на работе, заваленный заказами или на учёбе, он не прекращал улыбаться. Чонину кольнуло в сердце.       «Неужели, это из-за меня он так сияет? Боже…как же это сохранить? Как сделать так, чтобы этот свет никогда не погас?» — думал он.       — Наелся? — спросил Ян, сидя рядом.       — Более чем, спасибо. А ты чего не ешь?       — Я не голоден. Хенджин, я могу тебя спросить?       — Да, спрашивай, конечно.       — Ты, кхм, — Чонин покручивал кольцо на пальце и немного нервничал, — Я.гм…я н-нравлюсь тебе?       Хван смущенно улыбнулся. На щеках сразу выступил румянец и он прикрыл лицо рукой.       — Я не могу описать то, как сильно ты мне нравишься, Чонин.       Губы Яна дрожали в улыбке, а Хенджин, кажется, полностью осмелился сказать младшему о своих чувствах, так как нашел чужую руку и крепко ее сжал, а после взглянул прямо в темные глаза.       — Чонин, ты мне очень нравишься. Правда. Кажется, что слов недостаточно. Каждый раз, как думаю о тебе, мне воздуха не хватает. А когда ты не рядом мне совсем дышать нечем, — старший поднял чужую холодную руку и несколько раз коснулся ее своими губами, — Я бы хотел все сделать для тебя. Боюсь только, что мне не хватит сил. Это так давно со мной…       — А почему не говорил раньше?       Хенджин помедлил. Он много думал о том, чтобы сказать младшему. Но каждый раз останавливался.       — Я боялся.       — Хенджин, ты же помнишь, что я не посмеюсь над тобой, так?       — Да, помню.       — Тогда чего ты боялся?       — Я…не хотел снова боли.       — Какой боли?       Хенджин не смотрел Яну в глаза. Воспоминания нахлынули холодной волной и оставили после себя осколки.       Младший сел ближе к Хвану и взял его за руку.       — Какой боли, Хенджин?       — Той, что сжигала не одну неделю, пока я не встретил тебя. Но…потом тоже было больно. Но не из-за тебя, нет. Скорее из-за меня самого.       — Ты поэтому был таким грустным?       — Я? Грустным? Блин, — старший прикусил губу, — То есть, это, все-таки, было заметно? Хреновый из меня актёр.       — Да. Как будто все беды этого мира висели на твоих плечах. Я хотел тебя отвлечь от…что бы там ни было.       — Ты поэтому водил меня во все эти места? — спросил Хенджин с искорками в темных глазах.       — Это одна из причин, — ответил Чонин, поглаживая ладонь старшего со шрамом, — Я делал это ещё и потому, что хотел подольше остаться с тобой. Это время…оно так ценно для меня.       — Чонин… — Хван поднял чужую ладонь и тепло поцеловал её, — А ты…почему ты ничего не говорил?       — Честно? Я думал, что такой, как я, не заинтересует тебя как…как парня.       — Что? — нахмурился старший, — Почему ты так решил?       — Ну, — вздохнул Ян, — Ты сравни нас, ты высокий, умный, талантливый, просто до одури красивый парень с необычным стилем и твои волосы…твою ж направо они такие…я просто не могу. И я, тощий школьник, который едва достаёт тебе до плеч, ещё и очкарик. Боже, хорошо, что ты меня ещё с брекетами не видел.       — Ну-ка стоп, ты что, считаешь меня лучше себя? Ещё и зовёшь себя без талантливым? Бред. Ну и бред, Ян Чонин. Ты умеешь и можешь столько, о чем я и не мечтаю даже, потому что знаю, что не справлюсь. И не вздумай больше называть себя каким-то не таким, — Хван слегка отпрянул от Чонина и крепче сжал его руку, — Когда ты улыбаешься, ты такой красивый, что мне сложно дышать. Мне нравятся твои глаза, они как у лисенка, как у той игрушки, которую ты мне достал. А твои руки, боже… — Хван водил пальцами по тонким запястьям, чем вызывал у младшего мурашки, — Нарисовать бы их тысячу раз. Мне нравится твоя скромность, ты такой вежливый, что мне иногда даже неловко. Ты очень храбрый, хоть иногда от этого мне страшно, но мне это очень нравится. Ты…ты самый лучший для меня       — Ох, Хенджин… — младший явно смутился, но все равно улыбнулся и накрыл розовую щеку свободной рукой.       — Что Хенджин? — Хван щекотал носом шею младшего, — Это правда. И кстати, я бы хотел увидеть тебя с брекетами. У тебя остались фотки?       — Блин, нет, пожалуйста, — хныкал младший.       — У Джисона наверняка есть. Надо спросить.       — Нет-нет-нет! — протестовал младший, но все равно смеялся, потому что Хенджин обхватил его руками и щекотал уже и бока, — Хенджин!       — Ладно, ладно, не буду. Но фотки все равно хочу посмотреть.       — Если так просишь. Только я хочу кое-что взамен.       — Всё, что хочешь.       — Ты уверен, что именно такой ответ хочешь дать?       — Абсолютно.       — Хорошо. Тогда ответь мне, какую боль ты от себя отталкивал? — спросил Ян с серьёзным видом.       Хенджина этот вопрос встревожил. Снова вспоминать то, что он так старательно забывал последние два месяца было тяжело и неприятно, а делиться этими воспоминаниями с человеком, которого он хотел уберечь от любой грусти и переживаний, было ещё тяжелее.       — Это плохая история, Ян Чонин, — брюнет опрокинул свою голову на плечо младшему, — Она не стоит того, чтобы озвучивать её вслух.       — Ты сказал, что ответишь.       Хван помедлил еще немного, но все-таки поднял голову и посмотрел Чонину в глаза.       — После первого курса я поехал на летние каникулы домой к родителям. Я так ждал эти каникулы, потому что соскучился по дому и, когда приехал, был очень рад увидеть дом и маму с папой. Всё хорошо было, даже отлично. Я помогал родителям, много гулял и нашел подработку в центре помощи людям. Там я познакомился с одним парнем, которому, как мне казалось тогда, можно доверять. Он выглядел и вел себя так, будто у него и правда случилась какая-то беда. Мы много времени проводили вместе, разговаривали…он начал мне нравиться. Потом мы стали встречаться. Он говорил, что ему было тяжело в то время, и что я для него стал настоящим спасением. А я поверил. Но я…я просто хотел ему помочь.       Хван говорил тихо и низко. Его голос впервые для младшего звучал непривычно. Было в нем что-то пугающее и в то же время притягивающее.       — Я доверял ему всё, свои секреты, грёзы, мысли и переживания. Я полностью ему верил. Я…знаешь, Чонин, я не разбираюсь в людях. У меня было мало друзей и заводить новые знакомства мне бывает тяжело. А ему только и было нужно, что втереться в доверие и воспользоваться всем, до чего дотянется, — старший отпрянул от Яна и зарылся в волосы, — Я бросал все и всех и летел к нему, если было что-то нужно, даже незначительное. Я ставил его выше своих нужд и даже родителей, а он просто…черт, — Хенджин всхлипнул от накативших чувств, но оказалось, что рассказывать младшему было так легко, — Я доверился ему, а он втоптал эту веру и полил грязью, когда получил, что хотел.       — Ты любил его?       — Это была не любовь. Когда относишься искренне к человеку, а в ответ получаешь только лицемерие, то это просто игра. Вот и мы сыграли в игру, в которой нужно было плюнуть и забить на все чувства. И он победил.       По щеке Хенджина медленно прокатилась слеза, оставив после себя мокрый след. Он быстро смахнул её кулаком и шмыгнул носом. Теперь он чувствовал себя ещё более жалким — сидит и плачет на глазах у любимого о том, кого ненавидит и винит себя за эту ненависть.       — После того, как он втёрся мне в доверие и получил то, зачем все это делал, он нашел себе новую жертву для этого, а про меня просто забыл, словно я и не существовал никогда.       — Я понимаю, что тебе было больно. Но почему ты винил себя? Ты же не виноват в его поступках.       — Он…он все равно был мне дорог и я злился на себя за ненависть к нему. Это глупо, я знаю, но я ничего не мог поделать с собой. Я был да и до сих пор я наивен на столько, что даже сам себе удивляюсь.       — Ненавижу его, — скрипнул зубами Чонин, — Он просто мерзость. Хенджин, — младший встал напротив брюнета и взял его за руки, — Прости меня. Не нужно было настаивать на том, чтобы ты рассказал. Мне очень жаль.       — Не нужно, уж тебе точно не за что извиняться, — сказал Хван и встал со скамейки, — Мне даже легче стало. Я не виню себя. Он больше не имеет для меня смысла. Только ты.       Хенджин крепко обнял Яна. Он стал его миром, в котором хотелось раствориться, чувствовать его каждую секунду каждой клеточкой своего тела. Младший укутался в шею старшего и руками путался в его длинных волосах цвета ночи. Если для Хенджина Ян Чонин целый мир, то младший хотел стать его солнцем.       — Мне жаль, что у тебя были такие каникулы, — сказал Чонин, поглаживая волосы Хвана, — Лето должно быть ярким и насыщенным, чтобы его было приятно вспоминать.       — Ничего, зато осень у меня прекрасная, — произнес старший на ушко Яну и легонько прикоснулся к нему губами. Затем он поцеловал за ухом, попутно зарывался в тёмные густые волосы одной рукой, а второй притягивал к себе, — Такая осень лучше любого лета.       Хван опускал поцелуи ниже по шее, приоткрывая поля свитера. От прикосновений пухлых розовых губ младший тяжело дышал и хватался за пальто брюнета. От близости с Хенджином его ноги не выдерживали и он начал оседать, пока старший тёплыми ладонями проникал под светлый свитер Чонина и легонько сжимал его бока. Он вёл вверх, перебирая позвонки, считал каждый и притягивал ближе. Своими горячими губами и дыханием он только дразнил младшего. Чонину уже надоело терпеть. Он потянул старшего за волосы и встал на носочки, чтобы дотянуться до губ. Ян настойчиво припал к губам юноши и всем своим существом молил о том, чтобы ему хватило сил не упасть.       Хенджин целовал мягко и нежно, остужая пыл Чонина, но через пару секунд и сам поддался этому. Он слегка прикусил губу младшего, а затем языком коснулся его зубов. Он скользил вдоль передних зубов, исследуя каждый. Пройдясь по задней стенке, он заметил полосу ретейнеров, которая осталась от брекетов. Это заставило Хвана улыбнуться в поцелуй. Он мягко отпрянул, пока Чонин едва дышал.       Это сводило с ума. Быть в объятиях человека, который прекраснее любой звезды в небе и который заставляет пульс разгоняться до запредельной скорости, для Чонина было на ряду с кислородом. Необходимость. Без этого ему не выжить.       — Теперь я ещё больше хочу увидеть твои брекеты.       — Хенджин, блин! — выкрикнул Ян и раскраснелся ещё сильнее.       Брюнет рассмеялся и положил ладонь на розовую щеку лиса, а он прикрыл глаза и прильнул к чужой руке.       — Мне так тепло с тобой, — сказал младший, — Никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас.       — Тогда останешься со мной?       Ровно три секунды Чонин думал над ответом, но шёпотом сказал:       — Да. Я…останусь.       Хенджин ярче улыбнулся и крепче обнял младшего за плечи.       — Давай сходим в интересное место, — предложил Хван.       — Какое ты хочешь?       — Самое лучшее.       — На море?       — Нет, хе-хе, но идея хорошая. Пойдём на качели.       — А, понял, идём.       Они пошли гулять дальше. Это уже вошло в привычку — просто гулять по вечернему городу и никуда не торопиться. Они пришли на старую площадку, куда Чонин уже приводил Хенджина и где они катались на ржавых каруселях, но это было одно из их мест, где можно было побыть детьми и просто вдоволь насладиться друг другом. Чонин раскачивал Хвана на детской качели, смешил и обнимал его. Весь оставшийся вечер они носились по площадке, шутили, целовались и делали селфи. Правда, в темноте получились размытые фотографии, но это уже неважно.       — Который час? — спросил старший, который совсем потерялся во времени и вылупил глаза, когда взглянул на часы, — О, боже! Уже так поздно… Мне пора, Чонин. Завтра к первой вставать.       — Да, мне тоже. Блин, как достала эта школа.       — И это говорит отличник с самым высоким баллом по математике?       — Это не значит, что мне это нравится.       — Не обманывай.       Ян поджал губы.       — Ну ладно, ладно, нравится. Но все равно это скучно.       — Мы же увидимся завтра?       — Ни в коем случае не откажусь от этого.       — Отлично. Тогда приходи в общагу, как освободишься. Буду ждать.       — Прибегу как можно быстрее. Идём, я провожу тебя, — младший потянул старшего за руку, но Хван остановил его.       — Нет. Теперь моя очередь провожать тебя.       — Но я…       — Не спорь, — сказал Хенджин в самые губы Чонину и быстро поцеловал его.       От площадки было недалеко до дома Чонина, поэтому Хенджин проводил младшего почти до самой двери и, хоть уходить и не хотелось, отправился домой к себе.       Чонин зашел в свой дом, едва переставляя ноги. Весь его разум был заполнен высоким брюнетом. Его тело до сих пор чувствовало объятия сильных рук и прикосновения мягких губ. Без этого теперь не уснуть.       Ян тихонько прошмыгнул мимо комнаты своего дяди, который, как он надеялся, уже спал и не влепит за позднее возвращение. Чонин упал на кровать без сил и вспоминал последние вечера.       Он наконец то признался старшему, но остался небольшой осадок, потому что сказал не все. Так же он ничего не рассказал лучшему другу, с которым делился всем. Они давненько не говорили по душам. Поэтому Ян взял в руки телефон и написал Джисону.       I.N: Джис, привет, спишь уже?       Через несколько минут пришёл ответ.       HAN: Здарова, нет, ещё не сплю, фотки перебираю. Чего хотел?        I.N: Хочу кое что обсудить с тобой. У тебя завтра во сколько пары заканчиваются?       HAN: У меня всего две завтра, к обеду буду в общаге. Забегай.       I.N: Ок, приду после школы.       HAN: А что обсуждать то будем?       I.N: Завтра.       Чонин откинул телефон и лёг спать. Хотя скорее лёг полежать, потому что от всех новых эмоций он не спал пол ночи.       Днем после школы он на всех парах, на своём новом скейтборде, летел в общагу к Джисону. Вбежал на нужный этаж и в нужную комнату, где Хан сидел на своей кровати в куче распечатанных фотографий и перебирал их.       — Хан, привет.       От резкого звука открывающейся двери блондин вздрогнул, а затем в суматохе начал собирать фотки.       — Чонин, блин! Напугал.       — Что ты там прячешь? — прищурился Ян.       — Ничего! — быстро ответил Хан.       — Да ладно тебе, покажи.       — Ну…тебе это покажется слишком ванильным.       — Чего? Джисон, мы давно знакомы, я видел все твои фотки и ни разу они не вызывали у меня приступ сахарного обморока.       — Л-ладно.       Хан передал одну фотографию Чонину в руки. Младший увидел на ней Минхо, который широко улыбается в лучах солнца. Свет лежал на лице Ли так аккуратно, что придавало ему ещё больше лучезарности.       — О…ты наконец сфотографировал его?       — Да. Блин, ты не представляешь, как это…я…я не знаю, как это сказать.       — Это очень хорошее фото, Хан, и…я могу представить, каково это.       Джисон приподнял одну бровь.       — Можешь?       — Да. Как раз это я и хотел обсудить.       Хан ещё больше озадачился. Он догадывался, к чему клонит младший, но не был до конца уверен.       Чонин глубже вдохнул, покручивая кольцо на пальце, сел на стул и неуверенно начал:       — Я хотел тебе сказать, что я…мы с… Хенджин и я теперь вместе.       — Да ладно… — Джисон распахнул глаза и широко открыл рот, будто ему сказали что-то из ряда вон выходящее, и рухнул на кровать. Догадки были о том, что Чонин сейчас ему скажет, что Хван ему нравится, а тут сразу такое.       — Ты не веришь?       — Да верю я, просто… Я подозревал, что он тебе нравится, ведь ты бегал сюда почти каждый день якобы со мной зависнуть.       — Но я не только из-за него бегал сюда, ты же тоже здесь, — оправдывался младший.       — Ой, хватит заливать. Чего раньше то не говорил?       — Я не думал, что так сильно буду нуждаться в нем. Когда мы познакомились, я запал, но не хотел привязываться. Ты знаешь, почему. А потом мы встретились в его кафе и я показал ему тот двор с граффити. Ты бы видел, как он смотрел… И тогда я захотел, чтобы он и на меня так взглянул.       — Ты не сказал ему?       — Нет. Я не могу.       — Понимаю, — тихо сказал Джисон и присел напротив младшего, — Мне тоже было страшно сказать Минхо, что я боюсь темноты. Но он помогает мне. Думаешь, Хенджин тебе не поможет?       — Не надо. Только не он. Пусть все будет так, как есть.       — Ты любишь его? — спросил Хан, глядя Чонину прямо в глаза.       Но вопрос остался без ответа, потому что в этот момент в комнату к Джисону ворвался Минхо с пакетами продуктов в руках.       — Хани, я… О, привет, Чонин, рад тебя видеть.       — Привет, хен. Я тоже рад, как дела?       — Да лучше всех, — Минхо говорил громко и с улыбкой, — Так, ребятки, вы голодные? Если да, то хорошо.       — Что же в этом хорошего, хен? — спросил Ян.       — А то, что я вас накормлю. Давненько я не готовил своим младшим, все времени не было, но сегодня все по другому.       — Я заинтригован, — сказал Хан, потирая ладони, — Что будешь готовить?       — Не скажу, это секрет.       — Тебе помочь?       — Ни в коем случае! — крикнул Ли, — Еще чего удумал! Чтоб ноги твоей не было на кухне.       — Ладно, хен, не кипятись. Мы смиренно подождём.       — Смотри мне, — прищурился Минхо.       Хан в ответ подмигнул ему и улыбнулся, что побудило щёки старшего покраснеть. Он с улыбкой убежал на кухню творить свои шедевры, а Чонин и Джисон остались в комнате. Чонин хотел убежать куда-нибудь подальше, ведь он ставил за собой вопрос, на который было очень тяжело ответить. Джисон это понимал. Он все понимал. Он так хорошо знал младшего, что мог все понять без слов. Он тепло улыбнулся ему и похлопал по плечу.       — Хорошо, Чонин, — сказал Хан, — Я счастлив за тебя, правда. Если честно, я давно не видел тебя таким.       — Каким?       — По-настоящему живым. Может, все будет хорошо?       — Я не надеюсь зря, ты знаешь это.       — Зато я надеюсь. Пойдём, поможем шефу Минхо.       — Но он же сказал, чтоб мы не мешали ему.       — Да, но он просто упрямый до жути. Пока мы сами не начнём, он будет кидаться всем подряд, но ему все равно будет приятно, что мы помогаем.       — Странный у тебя парень конечно.       — Есть немного, — хихикнул Джисон, — За это он мне и нравится.       — А вот теперь ванильно, да.       — Да иди ты, — Хан слегка толкнул младшего в плечо, — У самого парень с причудами. Потом сам мне будешь эту ваниль вёдрами сыпать.       — Еще посмотрим.       — Идем уже.       Они зашли на кухню, где Минхо суетился с продуктами, а за столом спиной к ним сидел длинноволосый брюнет и болтал с Ли.       Чонин, увидев его, словно взлетел в воздух. Эта лёгкость, которая каждый раз сопровождала его при встрече с ним, накрывала с головой и забирала все силы. Но это было так приятно, что хотелось повторять снова и снова.       — Привет, Хенджин-хен, — поздоровался Хан и сел рядом, пока младший стоял на входе в кухню.       — Привет, Джисон. Как дела? — Хван не заметил Чонина.       — Было бы лучше, будь мой друг не такой тормоз.       Хенджин не понял его слов, пока Хан не кивнул головой в сторону Чонина. Брюнет развернулся и увидел его. Сразу же по телу пробежали электрические разряды, а лицо украсила улыбка.       — Привет, Чонин, — тихо и мягко произнёс он.       — З-здравствуй, — бормотал младший и медленно подошёл к столу, — Как ты?       — У меня все хорошо, — с мягкой улыбкой ответил Хван.       Хан, чтобы не мешать голубкам, тихонько встал со стула и подошёл к Минхо.       — Эй, хен, давай помогу.       — Джисон, не трогай мою посуду, — сказал Ли с прищуром в глазах и ножом в руках.       — Давай хоть овощи порежу.       — Хани, будь хорошим мальчиком и сядь на стульчик, чтобы твой хен приготовил тебе покушать.       — Хорошие мальчики помогают своим старшим, поэтому и я помогу, — Джисон уже начал привыкать к упрямству Минхо, поэтому просто мягко улыбался и стоял на своём, — А, хен?       Минхо все ещё щурился, но потихоньку начал сдаваться.       — Ладно, но только немного.       — Конечно, хен. Давай, что мне делать?       Пока Ли командовал Джисоном, Хенджин шёпотом обратился к Чонину:       — Эй, что-то не так? — спросил он.       — Всё хорошо, Хенджин, — так же шёпотом ответил младший, — Просто я очень рад тебя видеть, — Ян нашёл руку Хвана под столом и переплел их пальцы.       — Хорошо, потому что я очень соскучился, — брюнет накрыл свободной ладонью холодную руку Чонина и вырисовывал на ней узоры, — Только…может нам оставить наших поваров?       — Если хочешь, мы можем уйти, — Ян догадался, что Хенджин ещё не рассказывал своему лучшему другу, поэтому только один человек в комнате был в неведении, — Но Джисон знает.       — Что Джисон знает? — Минхо повернулся к ним, так как услышал их перешептывания, — Что ты знаешь?       Хенджин немного забеспокоился, но Чонин мягко ему улыбнулся и крепче сжал его руку.       — Что я и Хенджин теперь вместе.       Большие глаза Ли стали еще больше. Он захлопал своими ресницами и чуть не уронил челюсть на пол. Чонин и Джисон рассмеялись, а Хван смутился, что было заметно по красным щекам.       — И давно? — спросил старший.       — С вечера фестиваля, — ответил Ян.       — И ты ничего не говорил мне?! — вскрикнул Ли, размахивая ножом, — Я же…а как же…ох, мне надо присесть. Хенджин-а, почему ты не рассказал?       Хван почувствовал себя виноватым, ведь Минхо почти сразу все ему рассказал про Джисона и сам всегда рассказывал все, что с ним происходило.       — Ну, сперва ты пропадал где-то с Ханом, — начал Хенджин, — а потом я пропадал с Чонином.       — Ты поэтому так поздно возвращался?       — А сам то.       — Ну ладно, ладно, не умничай. А ты… — осторожно начал Ли, — Ты уже рассказал о…       — Да.       — Ах ты хорек! — старший хлопнул по столу, — Мне неделями ничего не говорил, а школьнику все выложил? М-да уж, не ожидал, Хван.       Остальные рассмеялись, а Минхо надулся.       — Да ладно тебе, хен, — сказал Хенджин и обнял Ли со спины, — Все хорошо ведь, не злись.       — Я не злюсь, я огорчён.       — Как мне искупить свою вину?       — Мы ещё поговорим об этом, Хенджин-а, а пока…брысь с кухни!       Чонин быстро взял Хвана за руку и они со смехом выбежали прочь, пока Минхо не начал кидаться тем, что под руку попадётся.       Хан остался со старшим помогать готовить обед.       — Чего ты расстроился то?       — Я не расстроился, я рад. Я так рад за Хенджина.       — Тогда чего накричал на него?       — Я не кричал, я всегда так говорю, — поправил его Ли, — Просто… Хенджина кое что беспокоило, я переживал за него. А теперь, кажется, все хорошо. Ну ладно, давай уже приготовим поесть.       — Да, давай, — сказал с улыбкой Джисон, но в мыслях крутилось то, что и Чонина кое-что беспокоит. Только он не знает, хорошо ли теперь все или нет.