Ты можешь остаться...

      ♫ Noija — Hold Your Heart       Октябрь подходил к концу. Уже стало намного холоднее, поэтому Хенджин не расставался с мягкими голубым шарфом, который ему оставил Чонин.       Приближался Хэллоуин. Весь универ был на ушах по этому поводу. Студенты готовили костюмы не менее усердно, чем выпивку и зал для самой вечеринки. Минхо сильнее всех горел этой идеей, поэтому с местом определились сразу — корпус Ли Минхо. В этом корпусе жили в основном с дизайнерского и архитектурного, поэтому украсили все здание и даже снаружи.       Прошло уже какое-то время с тех пор, как Хенджин и Чонин начали встречаться. Ян забегал за Хваном в кафе и в универ и они проводили все свободное время вместе.       После своих пар Хан решил позвать Чонина погулять по городу и зависнуть как в школьные времена. Чонин подогнал к университету на своём скейте и прыгнул на спину к Хану.       — Привет, Джисон, — младший ухватился за плечи блондина, — Давай, вперёд.       — Я тебе не лошадь, — смеялся Хан, — Слезай.       — Хе-хе, ладно. Видимо, оседлать тебя может только один.       Младший слез с Джисона, пока тот бухтел на него, и подхватил скейт.       — Куда путь держим, Хан?       — Куда-нибудь, где можно погонять. Можно я на твоей доске прокачусь?       — Хорошо, только аккуратно. Это, все-таки, подарок.       Парни пришли в небольшой парк, где можно было немного повеселиться, катаясь на скейте. Джисон хоть не катался так же круто, как младший, все равно был хорош в этом. Он выполнял не только трюки для новичков, но и сам выдумывал интересные прыжки.       — Эй, Чонин, ты на вечеринку то придёшь? — спросил Хан пока выделывался перед младшим.       — Ты про хэллоуин? Ты же знаешь, я не особо люблю такие сборища пьяных людей, ещё и костюм нужен.       — Что, и ради Хенджина не придёшь? Он там так круто все украсил, настоящий художник. Ещё и костюм себе сшил. Правда, я не до конца понял какой. Что-то красное и чёрное. Хрен знает, может в леди баг оденется.       Ян усмехнулся.       — Я не хочу быть супер котом.       — Да куда уж тебе, — саркастично произнес старший.       — Ишь, а сам-то кем будешь? — прошипел Чонин.       — Я буду жнецом. Я нашёл крутую шляпу и пальто. Осталось какую-нибудь косу намутить и будет готово. Приходи, думаю, будет круто. Тебе же понравилось на посвящении.       — Да, понравилось, — Чонин вспоминал тот вечер с особым трепетом, ведь тогда он познакомился с Хваном.       — Вот. Думаю, что и эта тусовка будет не хуже. Ну приходи. Не заставляй меня выпрашивать, ты знаешь, что в этом мне нет равных.       — Ой, ладно, приду, только не хнычь.       — То же мне, одолжение делаешь что ли? Думаешь, Хенджину не будет приятно провести с тобой вечер?       — Я бы и так провел его с ним, необязательно наряжаться и танцевать.       — Зато будет крутой вечер.       — Но у меня все равно нет костюма.       — Пфф, это не проблема. Пойдём, придумаем что-нибудь.       Парни вернулись в общагу. По пути они зашли в пару магазинчиков, где могли бы быть костюмы для праздника, но Чонину ничего не понравилось. Все костюмы были слишком яркие или развратные, даже для парней. В итоге он решил сам подобрать себе наряд.       Пока парни веселились и придуривались в комнате Хана, на этаж поднялся Хенджин, который спешил на работу, но в дальней комнате услышал знакомый голос.       Он приоткрыл дверь и заметил ребят, которые сидели на полу в куче вещей и каких-то тряпках, бусах, кепках и прочем хламе. Они смеялись, примеряя на себя смешные шапки, очки и парики. Обычные дети. Хенджину даже не хотелось нарушать этот беззаботный момент, но его заметил Хан.       — О, хен, — произнес Джисон будучи в розовом парике с хвостиками и очках с накладным носом, — Проходи, мы выбираем Чонину костюм.       Младший сидел на полу с воротником в виде подсолнуха и с яркой улыбкой встретил хена.       — Привет, Хенджин, — сказал он, продолжая светиться.       — Привет, — тихо ответил старший, — Будешь на хэллоуин цветочком?       — Не, — хихикнул Ян, — По правде, я ещё не выбрал костюм. Не знаю, кем быть.       Хван прошёл в комнату и присел рядом с Чонином.       — Будь собой, — спокойно произнес Хенджин, глядя младшему в глаза.       Чонин задумался над такими простыми словами. Быть собой в последнее время было для него самой тяжёлой задачей. Проще было просто нацепить любую маску, которая избавит от лишних вопросов и идти, куда глаза глядят. Но рядом с Хваном ему хотелось разбить все фарфоровые лица, свободно дышать и смотреть на мир без пелены перед глазами.       Но было сложно.       — Тогда мне не нужен костюм, — отвел взгляд младший, — Просто приду в джинсах и футболке.       — Ну нет, так нечестно, — ответил Хенджин, — Вход на party только в костюмах.       — Да, — поддержал Хан, — Так что выбери уже что-нибудь, привереда мелкая.       — Может, я и привереда, но мелкий здесь только ты, — кинул Чонин.       Джисон шикнул на младшего, но не придумал ответ. Хван прикрыл вырвавшийся смешок рукой.       — Я бы рад с вами ещё посидеть, ребят, но мне пора на работу. Пойду.       — Давай я тебя провожу, — Чонин уже начал подниматься, но Хенджин остановился его.       — Не нужно, останься здесь. Развлекайся.       — Да ладно, давай…       — Останься.       Ян немного подумал и сдался.       — Ну ладно. Но я зайду за тобой.       — Буду ждать, — улыбнулся Хван и быстро чмокнул младшего в щеку, а Хан скорчил рожицу.       — Ой, иди уже, хен.       — Всё, убежал. До вечера.       — Пока…       Хенджин убежал, оставив младшего с дрожью в руках и сотней мыслей в голове.       Хэллоуин выпал на пятницу, поэтому в планах у студентов было продолжить веселье и на выходных. Парни и девчонки готовились с самого утра, начиная с того, что большинство студентов пришло на занятия в костюмах и гриме и с прочими атрибутами.       Хан оделся во все чёрное — высокие ботинки, брюки, рубашка, длинное пальто и шляпа с широкими полями, а на пояс он повесил старые карманные часы. В таком виде он и пришёл на пары. Правда, косу он так и не нашёл.       С утра он не видел своего хена, поэтому искал его среди остальных учащихся и прохожих. Но, как он ни старался, нигде не находил темноволосую макушку. А все потому, что искал макушку не того цвета.       Выйдя из кабинета после пары, Джисон заметил молодого человека, который сидел на подоконнике и болтал ногами. Он был одет в футболку с чёрно-красными полосками, джинсовый комбинезон и высокие ботинки. В руках он держал игрушечный ножик. Все черты лица были очень знакомы — ровный нос, пухлые губы, большие глаза. Но был один нюанс. Волосы были другого оттенка.       Хан подошёл ближе и Минхо поднял свою голову с рыжим волосами. На лице были реалистично нарисованы царапины знакомым художником, так что Джисон даже принял их за настоящие.       Младший обомлел. Такого Минхо он ещё не видел.       — Привет, Хани! — старший широко улыбнулся, когда увидел Джисона. В ответ Хан только смотрел большими глазами на своего хена и не мог выудить из себя ни одно слово.       — Джисон, ты чего застыл? — спросил Ли, будто не произошло ничего необычного, но сам едва сдерживал смешок.       — Х-хен, — едва слышно произнес Хан, — Т-ты что с собой сделал?       — Ты о чем?       — О чем? Ты издеваешься? Твои волосы, они…другие!       Минхо все-таки рассмеялся, пока Джисон с видом одинокого бельчонка стоял напротив.       — Хани, не волнуйся, это не навсегда. Смоется через несколько дней. Это так, для образа.       Младший выдохнул с легкостью и схватился за сердце.       — Хотя… — продолжал издеваться старший, — Мне нравится такой цвет, может, оставлю.       — Хен!       — Да ладно тебе, — сказал Минхо и обнял Джисона за плечи, — Я ведь не перестану быть твоим из-за другого цвета волос.       Хан улыбнулся и обнял Ли за талию.       — Я надеюсь, что ты никогда не перестанешь быть моим.       Минхо положил голову на плечо младшему и крепче прижал к себе, надеясь, что Хан правильно его понял. Иногда не нужно никаких слов.       — Тебе нравится мой костюм? — спросил Ли.       — Очень, но…ты немного шокировал меня.       — На то и был расчёт. Кстати, твой костюм мне тоже нравится, особенно шляпа, тебе очень идёт.       — Спасибо, хен. Могу я тебя сфотографировать?       — Тебе не нужно спрашивать, Джисон.       — Хорошо. Но у меня есть ещё один вопрос.       — Какой?       — Пойдёшь со мной за конфетами?       — За конфетами?       — Ага, я знаю одно местечко.       — Ну, ладно, раз знаешь.       Джисон подхватил Минхо под руку и повёл за собой. Они покинули универ и шли в направлении известному лишь Хану. Но старшему дорога показалась очень знакомой.       Хан привёл Ли в то самое винтажное кафе, которое когда-то ему показал сам Минхо. По случаю праздника кафе украсили старыми постерами фильмов ужасов, гирляндами в виде тыкв и каждый стол был тематически сервирован, а в меню было несколько хэллоуинских блюд и десертов.       Минхо давненько не был в этом кафе. Они с Ханом чаще проводили время либо в универе, либо в парках, гуляли и просто наслаждались друг другом.       — Ой, тут так красиво, — Ли разглядывал помещение своими большими глазами, — Я ни разу не был здесь на хэллоуин.       — А как в прошлом году отмечал?       — Я…не помню.       — Как не помнишь, хен?       — Ну, на первом курсе я много вечеринок посетил, и на всех этих вечеринках было очень, очень, очень много алкоголя…       — А, я понял, хен.       — Но ты не подумай, что я алкаш законченный, — Ли потянул Хана за столик и сел рядом с ним, — Я люблю веселиться, да, но я знаю меру. К тому же, я не ставлю развлекаловку и выпивку выше учёбы.       — Не волнуйся, хен, я о тебе так не думаю. Веселиться тоже надо, не только ведь сидеть за уроками.       — В любом случае, с тобой мне веселее, чем с любой шумной компанией.       — Это взаимно, хен, — улыбнулся младший.       — Я рад, Джисон. Очень.       Минхо поцеловал Хана в губы, попутно поглаживая по щекам. Когда он отстранился, младший немного рассмеялся.       — Что смешного, Хани?       — Ничего, ничего, просто твой грим и рыжие волосы слегка не сочетаются с твоими милыми словами.       — Ой, подумаешь, — смутился Ли, — Я не на столько милый.       — Нет, ты ещё более милый, чем думаешь.       Джисон крепко обнял старшего, ещё больше смущая его.       — Давай уже поедим, Хан. Мы, вроде, для этого сюда пришли.       — Давай, но в меню нет такого сладкого пирожочка, как ты.       Минхо краснел, смеялся и ёрзал в руках у младшего.       — Хан, ну хватит! — смеялся Ли.       — Ладно, давай закажем поесть.       Они заказали несколько хэллоуинских десертов, а после отправились в общагу, чтобы завершать подготовку к празднику.       Уже близится вечеринка, а Чонин до сих пор не выбрал костюм. Хенджин предлагал ему несколько идей, но ребёнку все не нравилось. Он заверил Хенджина, что подберёт костюм к вечеринке, но вот до праздника пара часов, а костюма нет.       Он стоял перед зеркалом в своей комнате и разглядывал отражение. Слова Хвана эхом звучали в его голове.       «Будь собой. Будь собой. Будь собой. Будь…собой».       В отражении он не видел того, кем хотел бы быть, но отчётливо видел, кем являлся.       Хэллоуин это день, когда каждый может надеть на себя маску и побыть кем то другим. Это день лукавства.       Чонин ненавидел обманывать, а обманывать дорогих ему людей он ненавидел ещё больше. Поэтому, подумав ещё несколько минут, он выбрал самый подходящий ему костюм на данный момент.       Вечер. Половина детского населения города гуляла по домам и выпрашивала конфеты. А половина студенческого населения уже была заправлена сладко-горьким алкоголем и ушла в отрыв.       Чонин зашёл в зал в своём костюме — белые джинсы, белые кеды, большая белая рубашка, а под ней белая футболка. На его лице не было никакого грима, только очки, а непослушные волосы были растрепаны и падали на лицо кудряшками.       Зал был тематически украшен — повсюду фонарики в виде тыквенных голов, кто-то потратил все простыни с целого этажа на приведений, окна и мебель были в паутине, на дверях кровавые таблички с саркастичными надписями, повсюду были искусственные свечи и гирлянды. Хенджин несколько дней помогал с украшениями. Он так же притащил с художественного два скелета и одел их в костюмы. Звучала энергичная музыка, студенты пили и танцевали, никто никому не мешал. Все просто отдыхали и наслаждались вечером, оставив заботы где-то далеко.       Он встретил Сынмина в костюме Шерлока Холмса с тростью в руках. Тот болтал с Чанбином, который был в костюме шерифа Вуди. Ян даже не сразу узнал старшего хена.       — Привет, хен и…хен?       — Привет, Чонин, — ответил Со, — Да, это я.       — Крутой костюм, тебе идет шляпа. Вы не видели Хенджина?       — Он, вроде, еще и не спускался, — ответил Ким, — Не знаю, я его днем видел в последний раз.       — Понятно, ну ладно, поищу.       — Да, иди, поищи…хена, — хитро ухмылялся Чанбин, от чего Ян немного смутился.       Младший ходил в толпе, выискивая Хвана, но нигде его не видел. Телефон Чонина завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Он открыл непрочитанное письмо от Хвана, в котором старший писал: «Ты почти нашел меня».       Ян осматривал толпу танцующих и нетрезвых студентов, но рядом не было никого похожего на Хенджина, пока не заметил около выхода высокую фигуру с длинными волосами и в чёрной маске, прикрывающей глаза.       Хван хитро улыбнулся и поманил младшего к себе пальцем, а затем скрылся из зала. Чонин быстро подошёл к месту, где видел Хенджина, но там его уже не было. Он поднимался по лестнице наверх, все так же хитро улыбаясь. Чонин не спеша шагал вверх, глядя на высокого юношу в белой свободной рубашке, расстегнутые верхние пуговицы которой обнажали ключицы, в чёрных брюках, красном шелковом плаще и чёрной маске. Он манил к себе всем своим существом. Демон с черными глазами и такими же чёрными, длинными волосами, которые спадали на лицо. В слабо освещаемом коридоре Чонину казалось, что Хенджин и правда какое-то мифические существо, на столько прекрасное, что поверить в его существование невероятно сложно.       Чем быстрее поднимался младший, тем быстрее двигался и Хенджин. Старший побежал по лестнице вверх и выбежал на крышу, а Чонин изо всех сил рванул к нему.       Выбежав на крышу, на которой они сидели в день своего знакомства, он никого там не увидел. Было холодно.       Без него.       Без него всегда холодно. Как прыгнуть в ледяную воду зимой. Когда он не рядом, кажется, что весь мир покрывается льдом, окутывая и поглощая до самого сердца. От этого холода невозможно двигаться и произнести его имя.       Лёд. Ничего больше.       «Где ты…»       Только эта мысль успела пронестись в голове младшего, как большие теплые руки обвили его со спины, заключая в объятия.       — Попался, — томно прошептал Хенджин на ухо Чонину, при этом прижимаясь к младшему вплотную.       Тепло. Лёд уходит.       — Да, попался, — тихо ответил Чонин, — Но, кажется, я бы не смог пройти мимо этой ловушки, даже если бы хотел.       Хенджин усмехнулся, продолжая обнимать младшего и водить руками по его животу.       — Тогда останься.       Он развернул младшего к себе лицом и крепко обнял за талию. Чонин разглядывал образ Хвана и догадался, что хен оделся вампиром — бледное лицо и алые губы, а на шее нарисовано несколько капель крови. Хенджин был так близко к младшему, что щекотал своими волосами его щёки. Он водил руками по спине Яна и рисовал узоры. Свойственно своему образу, он впился младшему в шею и крепко прижал к себе. Он опустил поцелуи на плечи, пока Чонин выдыхал горячий воздух на шею старшего и хватался за его волосы, оттягивал и путал, что было так приятно для Хенджина. Прикосновения Чонина были хоть и прохладными, но такими желанными и мягкими. Пока Хван ласкал младшему шею, тот громко дышал и едва мог устоять.       Хенджин перешёл с шеи на губы, не углублял, только нежно касался. Ему хотелось провести вечность вот так — вдвоём, стоя под звёздным небом и греть друг друга своими телами.       Чонин дрожал и это почувствовал старший, поэтому он отдалился, хотя младшему этого не хотелось.       — Давай спустимся вниз, — сказал Хван.       — Зачем? — спросил Ян, хватая воздух и с дрожью в голосе, — Давай просто побудем здесь.       — Ты замёрз.       — Нет, это не так, — сказал парень, продолжая путаться в длинных волосах, — С тобой мне всегда тепло. Так тепло, Хенджин. Я не мёрзну, если ты рядом.       У Хенджина перехватило дыхание, от чего его губы слегка дрогнули, а затем растянулись в улыбке. Тем же ответил и Ян. Он несколько раз поцеловал старшего в уголки губ и положил голову ему на плечо, крепко обнимая.       — Тогда давай спустимся, чтобы потанцевать.       — Пожалуйста, нет, — хихикнул младший, — Я ужасно танцую.       — Я тебе не верю, — смеялся брюнет, — Ты всё умеешь.       — Всё да не всё.       — Всё равно пойдём, — старший взял его за руку и потянул за собой. На улице было холодно, а парни были в лёгкой одежде и дрожь Чонина уже перешла на зубы, как бы он не заверял старшего в обратном.       Они спустились на этаж, где проходила вечеринка. Парни и девушки танцевали, не обращая внимания ни на кого. В конце зала Чонин заметил своего друга, который танцевал с каким то рыжим парнем. Ян даже сперва удивился, а потом, когда признал в нем Минхо, посмеялся.       — Выпьешь чего-нибудь? У нас вино, пиво и вроде даже виски был, если, конечно, все первокурсники уже не выпили его и не валяются где-то под лестницей.       Чонин хихикнул.       — Нет, спасибо. Я не буду.       — Не против, если я выпью?       — Конечно нет, пей если хочешь.       Пока Хенджин пил вино, к ним подошли Чан и Ли младший.       Банчан вновь проспорил, только в этот раз Феликсу и оделся на праздник красной шапочкой. Надел старые джинсы, поверх них зелёную юбку, футболку и раздобыл красный плащ с капюшоном. Свои рыжие волосы он собрал в два хвостика, а в руки взял корзинку, только туда он положил не пирожки.       Феликс выбрал для себя образ студента из Хогвартса с факультета Пуффендуй. Поверх рубашки и брюк у него была чёрная мантия с желтым капюшоном и жёлтый шарф с черными полосками, а в руке держал волшебную палочку.       Чонин усмехнулся виду старшего, прикрывая улыбку рукой.       — Классный костюм, хен, — сказал младший.       Чан поджал губы, но тоже усмехнулся.       — Спасибо, наверное.       Феликс довольно улыбался и тоже выпил бокал вина.       — Хен, будешь? Вроде нормальное.       — Нет, спасибо, у меня свое, — рыжий указал на свою корзинку и достал оттуда банку пива, — Хотите, детки?       — Я буду, — сказал подошедший Чанбин и потянулся в корзинку и достал сразу две банки.       К ним подошли и Хан с Минхо, которые уже были навеселе и не переставали над чем-то смеяться.       — …понимаешь, хен? — сквозь смех говорил Джисон, а Минхо в ответ так же смеялся и кивал головой.       Их друзья смотрели на них как на придурков.       — Может поделитесь, над чем вы так хохочете? — спросил Сынмин, который подошёл вместе с Чанбином.       Ли и Джисон только больше начинали смеяться. Хан пытался начать рассказ, но каждый раз возвращался к смеху.       — Понятно, — сказал Ким, — Видимо, мы не скоро об этом узнаем.       — Согласен, — сказал Чан, — давайте лучше выпьем.       Хенджин осушил ещё пол бокала, а затем потянул младшего на танцпол к себе и начал не спеша двигаться под музыку. Чонин и правда не умел танцевать. Вообще никак. Поэтому, рядом с пластичным и гибким Хенджином, он чувствовал себя доской.       — Хенджин, да я не умею. Давай лучше ты один.       После этих слов энергичная музыка сменилась медленной, мелодичной. Чонин заскулил, понимая, что старший его не отпустит.       — Пожалуйста, давай потанцуем, Чонин. Я научу тебя.       Хван положил одну руку на спину Яну, второй держал его слегка дрожащую ладонь. Он сделал шаг вперёд, управляя танцем, затем шаг в сторону, снова вперёд. Младший волновался, но решил поддаться движению. Ещё через пару шагов Чонин подхватил ритм и двигался более уверенно. Хван улыбался, глядя как парень старается. Он обнял его двумя руками за талию, а Чонин переместил руки на плечи. Они даже не танцевали, скорее просто двигались и слушали не музыку, а биение своих сердец. Ян уже взял себе за привычку путать волосы старшего. Хенджина это каждый раз сводило с ума, это было как наркотик. Хотелось больше и больше, снова и снова. Только этот наркотик был абсолютно безвреден, а его действие было бесконечным.       Несколько минут они танцевали под мелодию, глядя друг другу в глаза, где каждый видел что-то чарующее, как водоворот звезд. Но музыка снова поменялась и зал наполнился басами и свистом людей, нарушив всю идиллию.       — Эй, Хенджин, — сказал младший ему на ушко, — Давай куда-нибудь уйдём.       — Что? Тебе тут не нравится?       — Нравится, но я бы хотел побыть с тобой, а не в окружении пьяных и шумных студентов.       — Хорошо, я не против, но куда пойдём? Этот шум слышно во всем корпусе, в моей комнате тем более.       — Просто пойдём со мной.       — Ладно, только сумку и пальто возьму.       Парни выскочили из общежития держась за руки. Громкая музыка провожала их шаги, которые отдалялись в неизвестном направлении. Неподалеку от универа была небольшая праздничная ярмарка, где так же были люди в костюмах. Это были уличные артисты в традиционных нарядах и масках и устроили небольшое представление. Хван и Чонин ходили мимо будок с конфетами и прочими сладостями и взяли себе пирожные в виде черепов. Над их головами были разноцветные фонарики, которые украшали лица теплым светом, придавая немного загадочности скрытому черной маской взгляду Хенджина, а в линзах младшего бегали яркие огоньки.       Старшему вино слегка ударило в голову, поэтому он не отпускал Яна. Он целовал его щеки и губы, щекотал бока, шептал на ушко разные сладости, руками касался открытой шеи и накручивал волосы. Ему было плевать на косые взгляды прохожих. Этот невысокий парень кружил ему голову сильнее, чем любое вино. Но пьянеть от него было гораздо приятнее и слаще.       Чонину не повезло, ведь и здесь, на этой улочке с ярмаркой, играла музыка. Он старался отвлекать Хвана от возможности танца, но безуспешно.       — Чонин, давай потанцуем. Тут так здорово.       — Я не гожусь в пары для танца.       — Ты врешь! — смеялся Хенджин, — Ты отлично танцевал в корпусе. Так что тебе не сбежать. Ну же, идем, — сказал старший и уже затянул Яна в свои объятия под энергичную музыку.       — Ты издеваешься надо мной, Хенджин, — улыбался парень.       Хван завлекал его в свои ритмы под музыку и младший в итоге сдался. Он старался не отставать от Хенджина и потом его танец был не таким плохим, каким его описывал сам Ян.       К полуночи они вдоволь натанцевались и даже устали. Последнее, что они сделали на ярмарке, это взяли по стаканчику какао с взбитыми сливками и отправились гулять дальше.       — Куда пойдем, Хенджин? — спросил Чонин.       — Даже не знаю. В общаге вечеринка до утра будет, это сто процентов. Я устал немного.       — Да? А чего молчишь? Идем со мной, я знаю место, где ты сможешь отдохнуть.       — Что за место? — игриво спросил Хван, приблизившись к губам Яна.       — Увидишь, — ответил Чонин в самые губы старшему, а затем подло отвернулся от них, хитро улыбаясь.       Они направились на остановку, где младший поймал такси. Машина ехала по знакомой дороге. Хенджин точно уже бывал в этом районе. Через несколько минут он увидел знакомый магазин, в котором была будка с игрушками, и понял, куда они едут.       Такси остановилось перед двухэтажным домом, где уже оставался Хван — дом Яна.       — Останешься, Хенджин?       — А твой дядя разве не дома?       — Нет, он уехал по работе в другой город.       — Хорошо, — улыбнулся парень, — Останусь.       Они прошли в дом и брюнет обратился к спутнику:       — Чонин, а что у тебя за костюм? Странно, но только сейчас у меня возник этот вопрос.       — Я призрак, — ответил Ян.       — Призрак? Почему?       — Ты сказал мне быть собой. Я собой и остался.       Хенджин нахмурил брови. Он не совсем понял его слова.       — Но ведь ты не призрак, Чонин, ты живой человек.       — Сейчас, возможно, — Ян отвел взгляд, — Но пока я тебя не встретил, точно был приведением, которое просто бродит где-то в атмосфере, не имея никакой цели или желаний. А теперь…уже не так.       — Что ж, я рад этому. Я надеюсь, что ты больше не будешь бродить и останешься со мной.       — Хоть навечно, Хенджин.       Младший вплотную подошёл к Хвану и поцеловал его, встав на носочки и держась за его плечи. Хван поддерживал его и нежно водил по спине. Лис хотел большего. Он был так опьянен высоким юношей, что ему не хватало сил дышать. Поцелуй из нежного и невинного перешёл в страстный и жаркий. Старший чувствовал, как его кровь буквально закипает в венах рядом с Чонином.       Он водил руками по спине, рёбрам, изучал лопатки и позвоночник. Затем плавно опустил руки на бедра и слабо сжимал их, не разрешая себе лишнего.       Но Чонин был жаден до прикосновений и подстраивался под руки старшего, зарываясь в волосы и целуя алые губы. Каждая секунда на этих ярких губах была для младшего настоящим раем. Он поочередно накрывал каждую, такую желанную, нежным теплом, а затем набрался смелости и проник между ними.       Воздуха было мало и, когда он совсем закончился, парни разорвали поцелуй, а Ян повис на Хване и едва успевал дышать.       — Хенджин… — поцелуй забрал много сил, поэтому младший говорил тихо и прерывисто, — Я…я хочу быть…быть с тобой сегодня.       Без того быстрое сердцебиение старшего участилось ещё сильнее. В миллион раз быстрее. Еще немного, не выдержит и взорвется.       — Ты…хочешь?       — Очень сильно, Хенджин. Кажется, я сойду с ума от тебя, но я готов на это. Я прежде не был ни с кем близок. Ты…ты останешься со мной?       — Да…я останусь, — произнес старший в чужие губы, а затем влажно их поцеловал.       Они поднялись на второй этаж и прошли в комнату к Чонину, которую холодным светом освещала большая луна.       Хенджин держал младшего за руку и немного волновался. Он хотел сделать все идеально, чтобы Чонину понравилось, поэтому не спешил.       Он обнял его одной рукой, а второй нежно водил по щеке. Он начал легонько целовать его лицо, не пропуская шрам на правой брови, острые скулы и ровную линию подбородка. Руки он переместил на плечи, а затем начал медленно опускать их вдоль тела младшего, ощущая, как глубоко дышит Чонин. Хван водил пальцами по груди Яна, по ребрам и талии, будто изучал анатомическое строение чужого тела. Хотя теперь это не чужое тельце. Теперь оно готово стать единым целым с его собственным и это лишало рассудка. Просто напрочь сносило весь разум и растворяло остатки мышления.       Чонин держался за плечи брюнета и целовал его шею, оставляя засосы и укусы, точно маленький лисенок, который решил подразнить старшего. Это разогревало Хвана, но он не смел торопиться.       Первым на пол упала белая рубашка Яна, затем его очки. Младший в свою очередь развязал шнурок плаща Хенджина и тот тоже упал на пол. Ян снял маску с лица юноши и откинул в сторону. Его глазам наконец-то открылось прекрасное лицо старшего, что сразу вызвало смущенную улыбку у последнего, а Чонин так же улыбнулся в ответ. Хван запустил руки под футболку Чонину и немного щекотал его, хоть знал, что младшему щекотка не очень нравится.       Ян сразу на это отреагировал и подтолкнул Хенджина к стене, но старший перехватил его инициативу и развернул уже Чонина, а младший начал расстегивать рубашку Хвана.       — Хенджин, — говорил он в поцелуй, — Ты меня с ума сводишь. Ты и правда вампир. Ты забираешь все мои силы.       — Нет, я обычный человек, просто я сильно влюблён в тебя.       От последних слов Чонин застыл на несколько секунд, глядя в чёрные глаза напротив. Но затем он улыбнулся и притянул старшего к себе так близко, на сколько это было возможно. Он зарывался в широкие плечи и целовал их, массировал руками. Своими губами он нашел чужие и несколько раз облизал их, словно сладкий мед, который он бы хотел вечность чувствовать на своих устах.       Хван снова проник руками под футболку Яну и уже стянул её совсем. Хоть в комнате было темно, холодный лунный свет проникал через окна и очерчивал две фигуры. В этом свете Хенджин разглядывал тело Чонина — стройное, подтянутое, атлетичное, которое он вечно скрывает под большими свитерами. Художник выводил длинными пальцами по его упругой груди рисунки, оставляя за собой мурашки и тихие стоны. Узоры были беспорядочными и понятными только ему, но Чонину нравилось быть для старшего своего рода холстом.       Младший приложил свою ладонь к ладони старшего, а второй рукой гладил его ключицы, тихонько опускаясь к пуговицам рубашки. Одна, вторая, третья. Ещё несколько и Чонин освободил Хвана от верха и припал к его шее, ставя новые отметины. Хвану казалось, что губы младшего не менее острые, чем его клыки, которыми он впивался в его плечи, оставляя маленькие следы.       Старший обнял его, поглаживая по талии длинными пальцами, а от близости его волосы упали младшему на шею и щекотали своими кончиками.       Это так нравилось Яну. Эти волосы. Длинные черные локоны были как крылья птицы, что касается так нежно и так легко.       Хван потянул его к кровати, попутно проникая языком между острых губ, но запнулся за свои же ноги и они рухнули вниз. От падения оба парня рассмеялись.       — Удачно мы приземлились, — сказал Чонин.       — Повезло, — улыбался Хенджин, — Скажи, Чонин, кхм…ты правда хочешь провести со мной ночь? Не то, чтобы я тебя отговаривал, просто…мы же с тобой не так давно вместе.       — Ты единственный человек, которому я полностью доверяю, Хенджин, — сказал Ян, оглаживая плечи старшему, — Для меня нет человека важнее тебя. К тому же, я считаю, что мы давно встречаемся, — младший хитренько улыбнулся.       — Как это? — улыбнулся и Хенджин.       — Ты разве не помнишь наше первое свидание?       Хенджин задумался и младшему на секунду показалось, что он услышал звук загрузки операционной системы.       — Ну…нет, — ответил Хван.       — М-да, ну ты даёшь. Как ты можешь этого не помнить, Хенджин? — наиграно произнес Ян, — Давай я помогу тебе вспомнить. Кафе, улица, фонарь, искусство…       — А! — воскликнул старший, — Тогда, во дворе с граффити!       — Вот это да, неужто ты вспомнил, — улыбался младший.       Хенджин рассмеялся.       — То есть, все последующие походы в интересные места это тоже свидания?       — Да, именно так и неважно, что ты об этом не знал.       Старший рассмеялся ещё сильнее, а Ян опустил взгляд на его ключицы и бегал по ним пальцами.       — Я просто хотел…и…хочу, чтобы тебе было хорошо со мной.       — Я уверен, что так и будет, — прошептал Хван, а затем перекинул ногу через парня и сел сверху, — Я хочу и тебе сделать приятно. Не бойся.       — С тобой я ничего не боюсь, — сказал младший и водил руками по торсу Хенджина, от чего последний почти мурлыкал и запрокидывал голову в удовольствии. Ладони младшего были теплыми и своими длинными пальцами он возбуждал каждый миллиметр на теле Хвана. По спине бегали мурашки, а длинные волосы будто наэлектризованные поднимались вверх.       Хенджин наклонился и поцеловал Чонина очень страстно, исследуя точеные губы и проникая языком внутрь. Он нашел своим языком чужой и словно слился в медленном танце. Нежно и не спеша он выводил пируэты, от чего младший приподнимался на локтях, чтобы ни в коем случае не пропустить ни одно движение. После губ он перешёл на шею и ключицы и не останавливался, опускаясь все ниже и ниже. Он осыпал поцелуями грудь младшего, попутно сжимал её и выводил узоры. Одним словом — художник. Ему хотелось покрыть любимое тело всеми своими рисунками. Языком он щекотал младшему соски и слегка покусывал кожу на ребрах. Поцелуи он опустил до пупка, а потом отдалился и начал расстегивать джинсы Яна, которые в скором времени оказались на полу. Избавившись от своих брюк, Хенджин потянулся руками к белью младшего. Он почувствовал, что младший сильно возбужден, как и он сам, но все равно не торопился. Хенджин хотел сделать все так, чтобы Чонину понравилась сегодняшняя ночь.       — Я хочу увидеть тебя, — шептал старший на ухо Яну и одновременно водил по возбуждению парня, — Хочу этого так сильно, что едва могу дышать.       Чонин гладил старшего по спине и опустил руки на его боксёры и начал их стягивать. Старший освободил младшего от белья, затем и сам остался без своего. Он разглядывал его тело, которое было залито бледным лунный сиянием. Каждая рельефная мышца была подчеркнута светом. Выступы отбрасывали тень, что притягивало взгляд.       Хвана бросило в жар. Он впервые видел Чонина без одежды и влюблялся сильнее с каждой секундой, которую проводил рядом. Стройное тело будто содрогалось под взглядом черных глаз.       Чонин смотрел на Хенджина, который нависал сверху и сам потихоньку впадал в транс. Темные глаза брюнета затягивали в свои омуты. Хван снова показался ему сказочным демоном, который пришёл по его душу. И Ян готов был отдать ему все без остатка.       — Ты так красив, Хенджин, — сказал Чонин и положил руку старшему на щеку, — Мне даже не верится, — Хван накрыл его ладонь своей и оставил несколько поцелуев, — Всё в тебе такое прекрасное. Твои глаза, они такие большие и тёмные, а когда я в них смотрю то кажется, что я смотрю в небо.       — Чонин… — Хвану прежде никогда не говорили подобных слов, так что от услышанного у него начали дрожать губы и веки, — Лучше тебя на свете не существует человека.       — Разве что ты.       Старший прослезился и улыбнулся одновременно. Чонин присел, чтобы убрать маленькие слёзки с щёк хена и мягко поцеловал их.       — Давай, Хенджин, я готов.       Чонин глубоко вдохнул и начал разворачиваться к брюнету спиной, но тот его остановил.       — Не нужно.       Хенджин уложил младшего на простынь, попутно поцеловав острые скулы, а после сел между его бедер. Он гладил пресс Яна, целовал его. Пальцами рисовал узоры. Затем он переместил руку на член младшего, аккуратно сжал и пару раз прошёлся вверх и вниз. Чонин уже начал постанывать от ощущений и схватился за плечи брюнета. Когда Хенджин опустился, чтобы поцеловать его щеку, Ян зарылся в его волосы одной рукой и не отпускал. Хван снова слегка сжал член младшего у основания, а потом мягко начал водить длинными пальцами вдоль ствола, в конце надавив на головку. Шумный выдох сорвался с уст Чонина, и он сцепил зубы.       Хенджин ещё раз прошёлся по возбужденной плоти Яна, а потом прошептал младшему в губы:       — Чонин, сейчас расслабься.       После этого Хван слегка сжал рукой ягодицу младшего, а затем проник одним пальцем.       Младший широко открытыми глазами смотрел в глаза напротив и дышал как можно глубже, облизывая иногда губы. Он все так же накручивал локоны Хенджина, что приносило не меньший кайф и для последнего.       Когда Хван проник вторым пальцем, то младший напрягся сильнее, что было заметно по рваному дыханию и сильной хватке длинных волос.       Хенджин наклонился и поцеловал его сперва в уголок губ, а затем оставил пару поцелуев на скулах. Свободной рукой он гладил его по груди, рисуя красивые узоры.       — Тише, Чонин, расслабься и дыши. Просто поддайся ощущениям.       Он двигал не спеша, но уже старался приблизиться к точке, которая будет самой желанной. Все это время он не переставал второй рукой водить по возбуждению парня.       Тело младшего содрогнулось, а с губ слетел громкий стон, когда Хенджин проник третьим пальцем. В глазах у Яна собрались капельки слез, а ноги слегка свело от ощущений. Но прекращать ему не хотелось ни за что. Ощущения не были болезненными, просто неизведанными. Он тихо постанывал, пока Хенджин рукой ласкал его. Младший ощущал, как внизу живота сбегаются все мурашки с тела и заставляют его мелко дрожать, желая большего. Лицо приобрело розовый оттенок, а глаза стали более влажными. Во всем теле было будто высоковольтное напряжение. Одно неверное движение и произойдет короткое замыкание. Но Хенджин двигался аккуратно и точно знал, как сделать приятно.       Когда пелена перед глазами Яна немного развеялась, он увидел, как длинные волосы падали вниз и прикрывали впалые скулы Хвана, а в этих самых волосах были уже горячие руки.       Старший ещё немного подвигался так, а затем вынул пальцы и развёл колени младшего немного шире и сел ближе, а руками гладил бедра. Он приблизился губами к коленям и несколько раз поцеловал чувствительную кожу.       — Чонин, помни, что я не хочу сделать тебе больно. Я буду осторожен.       Он оставил еще несколько мокрых поцелуев на груди Чонина, выводя темные следы, а затем осторожно вошёл наполовину, продолжая двигать рукой по его твёрдой плоти. Ян громко застонал, руками вцепившись Хенджину в спину. Брюнет тяжело дышал от ощущений раздвигающихся мышц и подступающего жара. Он не торопился с движениями, давая младшему время привыкнуть. Чонин же тянул Хвана на себя.       Старший гладил напряжённые бедра Яна своими длинными пальцами, чем успокаивал его и, после пары коротких толчков, вошёл полностью, а одной рукой снова переместился на налитый орган парня и медленно водил вверх и вниз.       Тело младшего изогнулось в сладком ощущении заполненности. Каждая мышца в теле напряглась до предела. Мысли полностью освободились от лишнего, осталось только одно имя.       Хенджин.       Его он произносил между стонами и всхлипами, когда старший двигался вперед, задевая своими ногами чужие.       Сам Хенджин кусал свои губы, чтобы его чувства не вырывались слишком громко. Он так сильно полюбил парня, что от избытка эмоций не мог ничего контролировать.       Через несколько медленных и глубоких толчков он достигнул той заветной точки, от которой комнату заполнил громкий и сладкий стон младшего. Хенджин немного приподнялся, чтобы Чонину было удобно и водил рукой по его рельефному торсу, слегка остужая пыл, но такой пожар ничем не потушить.       Он снова приблизился к его губам и поцеловал их так страстно, что едва не задохнулся. Хван нашел руку младшего, переплел их пальцы и ускорил свой ритм, на что получал ответные движения.       Чонин уже почти забыл все на свете, кроме ощущений, которые получал благодаря Хенджину. Этой ночью он чувствовал себя таким живым и таким счастливым, каким не был никогда в своей жизни. Эти чувства были подобны океану, который своими водами заполняет все пространство, не оставляя ничего, кроме любви к старшему. Это все было так ново, так неизвестно и так приятно, что хотелось кричать от счастья. Чувства к Хвану поглощали разум, забирали силы и обволакивали теплом, которое ни за что не хочется терять.       Вот бы это тепло осталось навсегда.       Для них двоих ночь стала космическим пространством, в котором не существует больше ничего. Чувства превратились в млечные пути миллионов звёзд, которые светились ярким огнём. Этот огонь разжигал чувства и дарил невероятные ощущения, прогоняя по венам горячую кровь.       Стоны и крики становились все громче и Хенджин понял, что они оба близки. Он чувствовал, как тело Чонина под ним сокращается от судороги и сжал его член для большей разрядки. У обоих внутри все невероятно приятно сжалось в предвкушении, а затем последовало до невозможного приятное чувство свободы. Сперва Хван довёл младшего до самого громкого конца, а затем сам вышел и излил себя на мягкие простыни, сопровождая нежными стонами.       Таких ощущений Чонин не испытывал прежде. По всему телу разливалась горячая энергия, сердце готово было взорваться, во рту был сладкий привкус и имя Хенджина. Ноги и спину сводили приятные судороги, а руки тряслись и не находили себе места, пока их не нашёл Хван, который тут же начал покрывать ладони поцелуями.       Хенджин и сам был в сказочном море, которое нежными волнами накрывает все тело. Он лёг рядом с едва дышащим младшим и водил по его дрожащему телу пальцами, что потихоньку успокаивало их обоих.       — Хенджин…ты…такой красивый, — тихо сказал Чонин, а затем провалился в крепкий сон.       Хенджин улыбнулся своему маленькому лисенку и поцеловал его в лоб. Отдохнув ещё немного, он все убрал, а затем пристроился рядом с горячим телом и заснул, понимая, что никогда больше не будет прежним человеком. Не из-за событий, а из-за чувств. Они поменяли всё.