Ты можешь остаться...

      ♫ A Day To Remember — Everything We Need       Вечер сочельника Чонин провел в больнице. Но был не один. Минхо и Джисон принесли ему много подарков и праздничной еды. Его дядя так же принес несколько подарков. В итоге, к вечеру почти вся палата была заполнена подарочными коробками разных цветов.       Но Яну это казалось неважным. Ему, несомненно, было приятно видеть своих друзей рядом, но больше всех он радовался только одному человеку.       Этот человек ушел позже всех. И то потому, что его выгнали медсестры, так как часы посещения уже закончились. Хенджин очень сильно скучал по Чонину, поэтому не хотел уходить. Не хотел оставлять парня ни на секунду. Он навещал его в больнице каждый день, приходил утром и уходил вечером. Каждый день он приносил ему новый рисунок или рисовал прямо в палате.       Однажды Хван пришел как обычно рано и не застал младшего на месте. Это немного встревожило юношу, потому что врачи запретили Яну выходить дальше стен палаты. Но молодого лиса так достали эти стены, что он использовал любую возможность погулять за их пределами. Хоть операция прошла успешно, Чонин был еще слаб, и его организму нужно было время на восстановление.       Хван оставил свои вещи и отправился на поиски младшего. Но долго искать не пришлось. Ян медленно передвигался по коридору, разглядывая пейзаж за большими окнами. Он опирался о стену и маленькими шагами шел вперед. Хенджин догнал его и легонько коснулся его плеч.       — Эй, привет, Чонин. Ты надумал сбежать?       — Привет, Х-хенджин, — с тяжелым дыханием ответил младший, — Да и этот план должен осуществиться. Мне уже надоела эта палата, хочу домой.       — Понимаю, — улыбнулся Хван, — Но тебе нужно быть аккуратнее. Тебе не больно?       — Нет, не больно.       Младший отвел взгляд. Хенджин уже выучил эту его фишку, поэтому точно знал, что парень врет.       — Ага, конечно. Идем обратно, Чонин.       — Ну пожалуйста, Хенджин, — захныкал Ян, — Давай вместе сбежим. Ты отвлекай медсестер, а я вылезу в окно.       — Ну да, с третьего этажа то ты вылезешь. Не пойдешь сам, тогда я тебя понесу.       Ян хитренько улыбнулся.       — Тогда я точно туда не пойду.       Хенджин посмотрел на младшего своими кошачьими глазами и подошел вплотную. Он смотрел прямо в темные глаза напротив, будто никогда не видел эти черные ореолы. Он слегка наклонился и Чонин уже был готов кинуться на любимые губы, но Хван подхватил его бедра, а сам Ян ухватился за плечи брюнета и спрятал покрасневшее лицо в его локонах.       Старший принес Чонина в палату и аккуратно, чтобы не причинять лишней боли, опустил на кровать, хотя последний предпочел бы, чтоб его на эту кровать кинули.       — Скучный ты, — младший надул губы.       — Зато в тебе энтузиазма на нас двоих хватит.       Ян усмехнулся и решил воспользоваться моментом. Пока старший был близок к его лицу, он схватил его за плечи и потянулся к пухлым губам. Хенджин от внезапного наклона не удержался и упал на парня, придавив своим телом. Младший хоть и вел себя настойчиво, но его поцелуй был невесомым и легким, словно белоснежное облако. Прикасаться к старшему было так приятно и так тепло, что прерываться не хотелось ни на секунду. Ян все быстрее смаковал чужие губы, когда как Хван одной рукой уже проник под больничную рубашку младшего. Но вдруг Ян резко его остановил и отстранился от губ.       — Стой, — прошептал младший после глубокого вдоха.       — Что? — спросил Хенджин с затуманенным взглядом. Чонин каждый раз вырывал его из реальности, когда был рядом, а когда он был так близко, то реальность просто сыпалась на тысячу частиц, — Я сделал тебе больно?       — Нет, просто… Все хорошо, Хенджин. Скоро врач придет, давай отложим?       — Хорошо, — старший улыбнулся и легонько поцеловал губы лиса, но остался в непонятном состоянии.       Парни несколько минут провели вместе, а затем, как и говорил младший, пришел его врач, которого Хенджин уже видел после приступа Яна. Парень поклонился старшему и поздоровался. Доктор ответил тем же. За то время, что Чонин лежит в больнице, он успел познакомиться с Хваном.       — Здравствуй, Хенджин, — сказал мужчина, — Ты часом не ночуешь где-нибудь в больнице?       — Нет, доктор, — улыбнулся брюнет, — Я просто рано пришел.       — Надеюсь, а то вдруг ты спишь в какой-нибудь прачечной, чтобы не тратить время на дорогу сюда.       Младшие усмехнулись.       — Так, теперь ты, Чонин, — мужчина развернулся к нему, открыл его карту и перебрал несколько бумаг, — Судя по твоим последним показателям, ты идешь на поправку. Это очень радует.       — Правда? Значит, я могу вернуться домой? — по детски наивно взглянул Ян на старшего.       — Еще чего! Я сказал, что твои анализы хорошие, но не идеальные. Вот когда будут как у космонавта, тогда я тебя отпущу.       — Блин.       — Не блин, а оладушек. А теперь поднимайся, тебе пора на МРТ, молодой человек.       — Еще одно? Ну, ладно. Хенджин, подождешь здесь? Это не очень долго.       — Да, конечно. Не торопись.       — А я только так и могу, не спеша, — вздохнул младший, а Хван улыбнулся.       По случайности, когда доктор покинул палату вслед за парнем, он оставил карту Чонина на тумбочке. Хенджин ее не сразу заметил, но когда обнаружил, то решил, что она ему понадобится. Брюнет поднял ее и отправился за старшим. По пути к кабинету врача Хенджин решил полистать не худенькую историю болезни Яна. Парень тяжело вздохнул, прочитав, сколько всего перенес младший — тесты на совместимость, диализы, препараты, отмененные операции, десятки анализов и переливаний, но порадовался тому, что все уже позади. Когда он закрыл карту, то на первой странице прочитал некоторую информацию о Чонине, которая заставила его глаза увеличиться в диаметре, а челюсть чуть не упала на грудь.       Хван как обычно ушел от Чонина поздно вечером, предварительно зацеловав и защекотав до смеха. По пути домой, он вспоминал то, что узнал сегодня и начал уже строить планы. Первым делом он навестил Джисона, чтобы удостовериться и поговорить.       Через две недели непрерывного нытья и молитв Чонина отпустили домой на два дня при условии, что он ни в коем случае не пропустит ни один препарат и придет утром на процедуры. Младший хоть и казался легкомысленным, но пообещал все сделать, а обещания он не нарушает.       Вонхэ и Хенджин привезли Чонина домой. Ян облегченно выдохнул, когда зашел в уже родной для него дом, где было намного лучше, чем в больнице или где-нибудь ещё. Особенно когда рядом был высокий брюнет.       Пока Вонхэ суетился на кухне, дабы приготовить что-нибудь из того короткого списка блюд, что он умеет готовить, Хван поднялся наверх к младшему. Ян поставил на прикроватную тумбочку рамку с рисунком, который ему подарил Хенджин и вешал его рисунки на свою стену.       — Эй, как себя чувствуешь? — спросил старший и обнял парня со спины. Ему очень нравилось вот так держать Яна в своих руках.       Чонин откинул голову на плечо Хвану и укрыл его ладони своими, теплыми руками, а длинные волосы щекотали ему щеки и лоб.       — Просто прекрасно. Еще ни разу не был так рад вернуться сюда. Хенджин, завтра выходные, останешься здесь?       — Если твой дядя не против.       — Ой, Хенджин, ты дяде нравишься больше, чем я, так что хватит стесняться. Он знает, что я люблю тебя.       Хван тихонько хихикнул в шею младшему.       — Что? — улыбнулся Ян.       — Нет, ничего. Просто мне так нравится это слышать.       — Что я люблю тебя? — снова спросил Чонин и развернулся лицом к порозовевшему лицу хена, — Так я могу весь день это говорить. Я люблю тебя, Хван Хенджин.       — И я люблю тебя, Ян Чонин, больше, чем что-либо в этом мире.       Хван хотел прикоснуться к губам младшего, но услышал, как дверь комнаты открылась.       — Эй, голубки, обед готов. Ну, если вы такое едите.       Парни присоединились к Яну старшему за обеденным столом. На удивление младшего, его дядя подал несколько салатов, жареное мясо, пол десятка закусок, картофель, суп и лапшу.       — Ого, дядя, ты когда успел все это приготовить? И главное, где ты научился готовить?       — Доставку никто не отменял, пацан.       — Пфф, а я то уже подумал, что ты в повара подался. Жалкое зрелище.       — Но-но, не умничай. Суп я сам сварил.       — Я воздержусь, дядя. Хенджин, тебе советую сделать то же самое.       — Ах ты, — смеялся старший, — Ешь давай.       Суп оказался действительно вкусным. После обеда все трое пили чаи из большой чайной коллекции Янов. Вонхэ постукивал пальцами по кружке, разглядывая напиток и собираясь с мыслями. Младший знал, что дядя всегда так делает перед каким-то серьезным разговором, поэтому начал первым.       — Дядя, что-то не так?       — А? Да нет, все хорошо.       — Но что-то же тебя беспокоит.       — Ну, — вздохнул старший, — Я бы хотел с тобой поговорить.       Хенджин не хотел мешать двум Янам, поэтому тихонько встал и вышел на террасу с чашкой чая.       — Что ты хотел обсудить?       — Мне нужно завтра уехать.       — Уехать? Надолго? — с грустным видом спросил Чонин.       — На месяц.       — Что? А почему так долго?       — Я решил вывести свой бизнес в южные города, в Пусан, Чхавон. Пока найду нужные помещения, людей, соберу бумаги и подписи…       — Понятно, — протянул Ян младший, — Но давай только не больше месяца, хорошо?       Вонхэ тепло улыбнулся своему племяннику и присел рядом, чтобы обнять.       — Прости, что уезжаю именно завтра. Не сильно расстроишься?       — Сильно, но не буду вести себя как малолетка и ныть.       — Ты уже давно не малолетка. А завтра так уж точно перестанешь им быть. Думаю, скучать ты не будешь. С тобой Хенджин, Джисон, гиперактивный Минхо, остальные. Я уже староват, чтобы быть с тобой как на равных.       — Не правда, ты не старый. Во всяком случае, для меня. И…я наверное давно должен был сказать тебе спасибо.       — Спасибо? За что, Чонин? — приподнял бровь старший.       — За все.       — Все равно не понимаю.       — Дядя, ты столько сделал для меня, а ведь я даже не заслуживаю этого. Я же просто упрямый пацан, который творит всякую фигню и не уважает своих родителей. Ты принял меня, когда я отвернулся от них и ушел из дома, потому что устал от их контроля. И ты вырастил меня.       — Постой, постой, малец. Ты заслуживаешь всего в этом мире, я не жду от тебя ничего. Ты же мой родной. В добавок, это твои родители отвернулись от тебя. Это они не достойны такого сына, как ты. То, как они с тобой обращались, больше похоже на армейский уклад, чем на обычную семью.       — Я не такой золотой, каким ты меня видишь.       — Наоборот. Это доказывают те миллионы кубков, которые ты прячешь в моей комнате.       Младший засмеялся.       — Все равно. Дядя, может, ты и не мой отец, но ты мой папа. Если бы не ты, я бы не сидел здесь сейчас, не ел бы твой вкусный суп и возможно даже не встретил бы Хенджина. Ты никогда не перестанешь быть мне лучшим другом.       Слова Чонина растрогали Вонхэ, но он шмыгнул носом, чтобы не подавать виду.       — Л-ладно, кахм, — прокашлялся старший, — Я пойду собирать вещи. Присматривай за домом и давай без вечеринок, из-за которых все соседи будут звонить в полицию. И помни про лечение, чтобы твой врач не выносил мне мозг.       — Обещаю, — с улыбкой сказал парень.       Вонхэ отправился собирать чемоданы, а младший вышел за Хенджином, который стоял с чашкой чая в серых джинсах и черной кофте на холодной улице.       — Хенджин, не стой на холоде. Иди сюда.       — Да мне не холодно.       — Я не верю тебе, идем уже.       Парни поднялись в комнату к младшему и сели на диван. Хенджин устроил голову на коленях Чонина, а младший запустил руки в его волосы, перебирая пряди и заплетая косички.       — Все хорошо?       — М? Ты о чем?       — Дядя что-то обсудить с тобой хотел.       — А, да. Он хочет перспектив в своей работе, поэтому завтра уезжает на юг продвигать свою компанию. Надолго правда.       — Будешь скучать?       — Конечно, но я не буду один. Ты же будешь со мной?       — Ни за что не оставлю тебя одного, — сказал Хван с закрытыми от удовольствия глазами. Как же ему нравилось, когда руки Чонина касаются его волос.       Младший наклонился и поцеловал Хенджина, так что от быстрого наклона его очки упали на чужие щеки.       Вечером, а скорее ночью, когда парни легли спать, Хван прильнул поближе к парню и носом щекотал его шею. Он медленно проник рукой под футболку Чонина, но младший сразу же остановил его, обосновав это тем, что ему щекотно. Хенджин не стал продолжать, но слегка задумался, ведь раньше Чонину это нравилось.       Утром длинноволосый брюнет проснулся позже Яна. Младшего не было в комнате, но Хван услышал его на кухне, когда спустился на его поиски.       — Доброе утро, Хенджин, — сказал Ян, широко улыбнувшись. Эта улыбка была для Хенджина ярче любого солнца.       — Доброе, Чонин. Чем хочешь заняться сегодня?       — Для начала мне нужно сгонять в больницу, отметиться, так сказать, а потом можем делать, что пожелаем. Можем вернуться сюда. Не хочу торчать на холоде.       У Хенджина в голове был целый план на сегодняшний день. Ему лишь нужно было заманить Чонина в общежитие.       — А мы можем после зайти ко мне? Хочу взять пару вещей, так, альбомы и пеналы.       — Без проблем.       Мысленно Хван потирал ладони в успешном выполнении первого пункта своего плана.       Чонин поднялся и надел черные джинсы, белую кофту с длинными рукавами и вязаный белый жилет, а Хенджин остался в своей одежде.       После больницы они доехали до общежития Хенджина и парень оставил Чонина на кухне, пока сам набирал Минхо сообщение о боевой готовности и убежал в свою комнату, чтобы надеть брюки, белую рубашку, свитер любимого цвета Чонина и завязал ленту на вороте рубашки.       Следующим пунктом было привести Чонина в гостиную, но чтобы он сам туда пришел. Поэтому Хенджин обратился к младшему из комнаты.       — Чонин, принеси, пожалуйста, мою сумку, она в гостиной, на диване.       — Хорошо, — крикнул ему младший.       Когда он вышел с кухни, Хенджин на цыпочках двигался следом.       Войдя в гостиную, Чонина чуть не сбил с ног резкий звук праздничной хлопушки. Напротив стояли Минхо с подарками, Джисон с камерой, Сынмин, Феликс, Чан и Чанбин, которые держали в руках шарики и длинный плакат с надписью «С днем рождения, Чонин!».       Они все хором повторили надпись с плаката, а младший не то испугался, не то сильно удивился, но не смог произнести ни слова. Но руки Хенджина на плечах вернули его к жизни.       — С днем, рождения, Чонин, — улыбался он, — Надеюсь, мы тебя не напугали.       Ян попеременно смотрел на Хвана и друзей. Он не мог ничего произнести. Он растерялся и даже слегка задрожал.       — Эй, Чонин, все хорошо? — спросил Хван.       — Я…я, — младший дрожал, — Х-Хенджин, это…это для меня?       — Ну конечно, Чонин, у тебя же сегодня день рождения.       Из под очков младшего по его щеке прокатилась слеза и он быстро ее вытер.       — Простите, ребята, я…спасибо вам, — наконец улыбнулся Ян, — Это…это лучший день рождения.       — Подожди с выводами, — сказал Чанбин, — Мы еще не начали.       — Хех, хорошо. Хенджин, как ты узнал? Я же не говорил тебе.       — После нового года я случайно увидел твою карточку в больнице и там вычитал твою дату рождения.       — И ты поэтому меня сюда привел?       — Да, мы придумали план под названием «Как поздравить Ян Чонина с днем рождения и не спалиться по пути».       — Боже, — смутился младший и прикрыл лицо руками, — Ребята, спасибо, спасибо вам! Это так приятно. Простите, я не умею красиво благодарить.       — Неважно, — махнул рукой Хан, и подошел к Чонину, чтобы обнять, — Добро пожаловать в клуб восемнадцатилетних, Чонин. Черт, как же я люблю тебя, мелкий. Счастья, здоровья, ну, а за остальным к Хенджину.       — Иди ты, Хан, — младший обнял его в ответ, — Спасибо.       Все парни налетели на Чонина и Джисона и обняли их все вместе. Хенджин обнял всех сверху и они ещё раз все вместе поздравили Яна.       После обнимашек парни начали дарить младшему подарки, а Хван побежал на кухню и вернулся с белой коробкой. Он вручил её Яну и снял крышку, так что в руках у парня осталась тарелка с красивым тортом из голубой глазури и белыми украшениями. Чонин так улыбнулся, что глаза совсем закрылись, оставив два маленьких смайлика, а Минхо поставил в торт свечу и поджёг её.       — Загадывай желание, Чонин-а, — сказал он.       Ян ненадолго задумался, но потом закрыл глаза и задул маленький огонёк. Парни захлопали в ладоши и ещё раз обняли своего младшего.       — Как дела, Чонин? — спросил Феликс, — Мы за тебя волновались… Хенджин-хен нам рассказал, что ты болел.       — Рассказал, да? — младший прищурился в сторону Хвана.       — Ну, — вздохнул Сынмин, — было трудно не заметить, что ты больше не заходишь сюда каждый вечер как раньше, и что Хенджин киснет в своей комнате.       — Да, — поддержал Банчан, — Мы скучали по тебе. Спрашивали у Хенджина, что случилось. Не сердись на него. Он переживал больше всех.       Чонин вновь почувствовал себя виноватым за все произошедшее, от чего опустил взгляд и рассматривал украшения на торте.       — Но мы тоже, — Чанбин подошел к Яну и обнял за плечи, — Твой парень нам объяснил все, поэтому мы тоже волновались. Сейчас то все хорошо?       — Да, хен, — улыбнулся ему парень в очках, — Сейчас я в порядке. Мое лечение еще продолжается, но мне уже намного лучше.       — Хорошо. Мы правда рады, что наш донсен здоров.       — Спасибо, Чанбин-хен. Я рад, что вы все сейчас здесь.       — Как мы могли пропустить такой день, Чонин-а? — спросил Минхо, — А чего раньше не рассказал про день рождения?       — Даже не знаю, хен, — Чонин отвел взгляд, что подметил Хенджин.       — Ладненько, — сказал Джисон, — Давайте уже тортик поедим.       Ребята включили музыку, притащили еще много вкусностей с кухни и расселись по комнате. Чонин открывал подарки от друзей и только больше радовался. Самый младший повторил благодарности всем друзьям по несколько раз. Он давно так не радовался, как сейчас. Весь день Хван не отпускал Чонина, поздравлял снова и снова, улыбался ему и шептал на ушко «я люблю тебя», от чего щёки краснели у обоих.       Под вечер Чонин и Хван собрали все подарки и отправились домой к младшему, поблагодарив ребят за сегодняшний день. Они зашли в дом и оставили подарки на полу, а после свалились на диван. Хенджин снова положил голову на колени Яну, а он опять путал его волосы.       — Чонин, тебе все понравилось? — спросил старший.       — Не то слово, Хенджин. Почему ты спрашиваешь?       — Мне сперва показалось, что ты не сильно обрадовался сюрпризу.       — Нет, ты неправильно понял, — сказал младший и взял Хвана за руку, — На самом деле, я просто не знал, как реагировать.       — Как это?       — Я не очень люблю свой день рождения.       — Что? А почему?       Ян мягко улыбнулся хену. Он понял, что больше не нужно ничего скрывать от Хенджина. Он может сказать ему все, что угодно и Хван это примет. Он не просто эмоциональная разгрузка, он тот, на кого можно положиться. Младший приподнял Хенджина и обнял его за плечи.       — Пока я жил с родителями, дни рождения мы не отмечали так, как это привычно проходит. Не было сюрпризов, шариков или тортов, просто короткая фраза с утра «с днем рождения» и все.       — А… — протянул старший и опустил взгляд, — Поэтому Джисон тоже ничего не говорил?       — Да, он знает это, но не рассказывает.       — Когда я у него спросил, то даже не подумал о том, почему ни ты ни он не говорите об этом. Кхм, теперь как-то неудобно.       — Все в порядке, Хенджин, — улыбнулся Ян и продолжал перебирать темные волосы, — Обычно в этот день родители только больше говорили о том, что я должен делать, чтобы стать лучше в спорте, учебе, чтобы показывал пример брату с сестрой и не занимался ерундой. Искренне меня поздравляли только Вонхэ и Джисон. Дядя водил нас в кафе, парки, кино, на аттракционы, в игровые комнаты. И мне это нравилось. Но это лишь ненадолго отвлекало меня от семейных ссор. Знаешь, в мой день рождения их всегда было больше. Но в этом году все изменилось. Хенджин, как я тебя встретил вообще все изменилось. Я…я никогда не был таким счастливым, как с тобой. Спасибо…за все спасибо тебе. За день рождения, за то, что был рядом и…прости меня еще раз за тот день, за то, что я тебе сказал.       Хван приподнялся, чтобы взглянуть младшему в глаза, которые он опустил. Чонин все еще чувствовал себя виноватым за то, что сказал старшему, и не мог перестать об этом думать.       — Я давно простил тебя, Чонин. По правде, я не могу на тебя долго злиться.       — Лучше злись, чтобы я понял, какой я придурок, что обидел тебя.       — Все уже в прошлом. Не цепляйся за него, а то не сможешь найти выход.       — Хорошо, Хенджин, — улыбнулся младший.       — Кстати, я же не подарил тебе подарок.       — Что? Какой подарок? Ты и так столько сделал, зачем еще подарки?       — Не спорь.       Хван специально оставил подарок, чтобы подарить его в конце дня и чтобы этот момент принадлежал только им двоим. Он присел напротив Чонина и достал из своей сумки маленькую коробочку синего цвета и отдал ее младшему. Ян слегка дрожащими руками открыл крышку и увидел внутри круглый серебряный кулон c изображением стрелок компаса.       — Чтобы ты всегда четко видел свой путь, Чонин. Я надеюсь, что в твоей жизни дорога всегда будет прямой и без препятствий, не будет больше белых коридоров, в которых ты потеряешься. Но, если вдруг такое произойдет, я буду идти с тобой.       Чонин большими глазами смотрел на кулон и тонкими дрожащими пальцами касался украшения. Хван взял цепочку и надел младшему на шею, а после поцеловал его в уголок губ.       Такое нежное и легкое касание разбудило внутри пожар, который моментально охватил все тело, проник в каждую вену и разогнал пульс.       Хенджин потянулся к губам младшего и уже целиком их накрыл, попутно сжимая руками бедра. Хоть они каждый день были вдвоем, но таких поцелуев Хенджин давно не оставлял на любимых губах. Яну кружило голову все происходящее. Он чувствовал, как Хван проникает ему между губ и в то же время как поднимает его с дивана, придерживая за бедра.       Старший принес Чонина в его комнату и опустил на пол, продолжая целовать его скулы, щеки и шею. Внезапная страсть так сильно подняла температуру его тела, что ему казалось, что он сейчас сгорит. Он руками прижимал парня к себе, а Чонин был не в состоянии почувствовать его жар, так как сам горел не менее пламенно.       — Я хочу быть с тобой сегодня, — произнес Хенджин, оставив чужие губы, — Я так хочу тебя. Прости мне эту развязность, но я так сильно хочу тебя.       Хван руками опустился к бедрам, а затем проник под белую кофту Яна и уже почти коснулся его кожи, как младший остановил его руку.       — Стой! — прошептал он, — Не надо.       Старший резко открыл свои глаза и посмотрел в глаза напротив. Он не совсем понимал, что происходит с младшим в последнее время, когда они наедине.       — Что-то не так? Ты не хочешь?       — Хочу, — опустил голову Ян, — но…       — Что?       Чонин накрыл своей ладонью свой бок слева и отошел от Хенджина.       — Он такой ужасный, Хенджин, — тихо сказал парень, — Я не хочу, чтобы ты его видел.       Старший опустил взгляд к тому месту на теле Чонина, где он прикрывал ладонью и вспомнил, что пару раз видел на этом месте медицинские повязки.       — Твой шрам? — спросил Хенджин для подтверждения.       — Да. Он как лишнее напоминание. Уродливое напоминание. Ты посмотри на меня. Я до сих пор не понимаю, как такой парень, как ты, заинтересовался…мной, а тут еще этот шов.       Хван подошел к младшему вплотную и снова проник под рубашку рукой. Пальцами он нащупал место шрама и повел вверх. Он чувствовал выступающую кожу шва и мягко рисовал его, повторяя очертания.       — Каждая частичка тебя прекрасна, Чонин. К тому же, я не на столько красив, как ты думаешь.       — Нет, намного больше, — сказал Ян, опустив голову.       Старший слега усмехнулся.       — Ты самый прекрасный для меня. Твои глаза, улыбка, кудрявые волосы, все в тебе невероятно красивое. Знаешь же выражение, что шрамы украшают мужчину. Значит сейчас ты еще прекраснее. И это напоминание того, что ты прошел через все это и не сдался. Это делает шрам ценным и красивым. Шрам это символ силы.       В груди Яна все сжалось, а затем распустилось как весенние цветы. Кожу покрыли мурашки и он уже сам не сдержался и обнял старшего, целуя шею.       Хван убрал очки с лица парня и начал стягивать его мягкий жилет, а младший развязал ленту на вороте Хенджина и запустил руки под свитер, чтобы так же снять его и кинуть на пол. Брюнет целовал Яна в губы, пока тот снимал с него рубашку и расстегивал ремень. Чонин потянул старшего на кровать и уже более разгоряченно исследовал языком его рот. Хенджин упал на парня и придавил своим весом. Руками он гулял по любимому телу и сжимал чувствительные участки. Он отстранился, чтобы снять с Яна всю оставшуюся одежду, а затем и свои брюки кинул в сторону. Он сел между его ног и посмотрел на большой шрам, который младший продолжал прикрывать рукой. Шрам уже затянулся и выглядел совсем обычно.       Брюнет наклонился к этому месту и сперва поцеловал теплую ладонь парня, а затем убрал ее и оставил нежные прикосновения губ на каждом шовчике вдоль шрама.       Чонин от таких касаний терял контроль над своим телом и разумом. Внизу все тянулось и напрягалось. Когда Хенджин покусывал кожу младшего на ребрах, целовал пресс и гладил руками возбужденную плоть, то все время и реальность застывали для Яна.       Пока Хенджин беспорядочно перемещал свои руки по телу Чонина, последний разглядывал, как он подумал, одну из самых прекрасных картин. Темные налитые губы, которые освещал слабый свет светильника. Глаза, как уже ранее говорил младший, были как ночное небо или даже космическое пространство, которое затягивает с такой силой, что сопротивляться было просто бесполезно. Эти маленькие родинки, которые тремя следами остались на бледном лице, манили к себе не меньше, чем черные волосы. Ну а про локоны Ян и сказать бы ничего не смог, потому как сильно их любил. Они покрывали впалые скулы и очерчивали линию подбородка, переливаясь в тусклом свете золотистыми оттенками.       Такой вид только сильнее разгорячил кровь в венах лиса. Он приподнялся, чтобы поцеловать Хенджина, а далее начал медленно подниматься выше и в итоге оказался поверх Хвана, продолжая нежно исследовать его губы. Старший сидел и упирался руками в кровать, пока Ян губами опускался по его груди. Руки Чонина бегали по внутренней стороне бедер брюнета, заставляя глубоко дышать и терять контроль. Младший продолжил целовать до самого низа, а после переместил поцелуи на те самые места на бедрах, где только что сжимал руками. Теплыми пальцами он массировал старшему напряженные мышцы, а губами уже почти приблизился к налитому органу, как Хенджин поднял его голову за подбородок и прильнул своими губами к чужим. Хван перехватил его напор и крепко обнял за талию. Чонин просто таял в его руках. Несмотря на то, что Хенджин оставлял на шее и плечах нетерпеливые укусы, последующие ласки губами успокаивали возбужденные места. Продержав Яна в своих объятиях минуту, старший медленно опрокинул его на спину, пощекотал грудь пальцами и переместил руки на бедра.       Нежно подготовив Чонина, Хенджин проник внутрь, от чего у них обоих вырвались громкие стоны. Оба парня пытались ровно дышать, но от толчков и соприкосновений эта задача оказалась непосильной.       Брюнет начал мягко задавать ритм, двигаясь и заставляя Яна ощущать в себе это движение. Такое впечатление, что всем своим нутром младший мог почувствовать выступающие венки на налитой кровью плоти.       Ян переместил свои теплые руки на шею старшего и гладил по ней, нежно перемещая пальцы на ключицы и обратно к затылку. Хенджин просто с ума сходил от касаний младшего и сильно краснел над ним. От осознания, что щеки покраснели и это видит Чонин, Хван широко улыбнулся, продолжая не спеша двигаться. Младший пытался улыбаться в ответ, но каждое движение Хенджина вызывало стон или крик.       Хван смутился еще сильнее, но даже не понял, почему. Он приблизился к Яну и уткнулся в его шею, чтобы тот не видел его лица.       — Хенджин…что…что такое? — с тяжелым дыханием спросил младший.       Хван немного замедлился и взглянул в любимые глаза, а рукой водил по ровной линии подбородка.       — Чонин… — так же тяжело дышал старший, — Мне так…хорошо…когда ты рядом. Я так сильно тебя люблю. Я…я просто не вижу…не вижу смысла быть в этом мире без тебя.       Чонин чувствовал, как внутри становится еще теснее от глубоких толчков старшего. Эти движения так приятно отдавались по всему телу, что можно было задохнуться от наслаждения.       — Хенджин…ведь мы…мы с тобой вместе. Разве… — от особо сильного и резкого толчка Ян громко крикнул и ему было сложно сразу восстановить дыхание, — Разве нужно что-то еще?       Младший держал лицо Хвана в своих руках и мягко водил пальцами по щекам, заставляя старшего улыбаться.       — Нет… — прошептав это очень медленно, брюнет наклонился к чужим губам, развязно, но нежно исследуя их языком. Далее он проник внутрь и так же неистово сплел их горячие языки в единое целое. В итоге если бы Чонин не отстранился первым, то они бы оба задохнулись в поцелуе.       Комнату наполнили нежные стоны. Они мешались с восклицаниями удовольствия, когда парни катались по кровати, меняя позицию. Они полностью открылись друг другу. Ритм движений то ускорялся, то замедлялся, и каждый раз это было как взрыв сладких чувств. Чонин хватал ртом воздух и боялся, что задохнется, а Хван чувствовал его руки в своих волосах и получал дополнительное наслаждение. Своими руками Хенджин обнимал чужие бедра, ласкал их и только больше погружался в свое море. Он оставлял на шее, ключицах и груди младшего тысячи поцелуев, а Ян двигался в такт старшему и не переставал путать его волосы.       После того, как с губ Чонина сорвался самый громкий стон, а тело обдало жаром и нежными судорогами, Хенджин прилег на его грудь и слушал, как часто и как громко стучит любимое сердце. Это сердце, которое ни в коем случае не должен коснуться холод. Нет, никогда и ни за что. Старший в этот момент понял, что готов отдать свое, лишь бы с сердцем Чонина ничего не случилось.       Отдышавшись несколько минут, он поднял голову к младшему, пока тот пальцами расчесывал его локоны.       — А я могу спросить тебя?       — Да, можешь.       — Какое желание ты загадал? И если честно, я никогда не спрашивал тебя о твоей мечте. Ты узнал мою мечту и исполнил ее, а о чем ты мечтаешь?       Младший улыбнулся, накручивая темные пряди, когда вспомнил, какой прекрасный день они провели на море, хоть и в холодную погоду.       — Я мечтаю закончить школу.       — Что? — брюнет приподнял одну бровь, — Ты же отлично учишься и я уверен, что ты закончишь школу с медалью.       — До всего этого я воспринимал это как что-то несбыточное. Я не думал, что у меня получится все это пройти.       — Но сейчас ты веришь? — Хван приподнялся над младшим и уронил свои волосы ему на лицо, чем щекотал розовые щеки, — Помнишь, ты сам мне сказал, что если сильно чего-то желать, это сбудется.       — Я верю. Теперь я правда в это верю.       — Я помогу тебе исполнить это желание.