К морю

Пирс встречает криком чаек и мирным шумом волн. Он оглядывается, пока не замечает в густых сумерках светлую фигурку. Армин не вздрагивает, когда Жан накидывает ему на плечи пальто; он, вообще-то, никак не реагирует. Продолжает смотреть в сторону моря. — Ты замёрз. — Армин едва заметно качает головой. — Хей, пошли домой. Нужные слова спазмом сдавливают глотку. Жан не силён в разговорах, в отличие от него. Для тихони-заучки Армин вполне неплохо умеет манипулировать людьми. Он бьёт словами метко, аккуратно, в отличие от Эрена, который разбрасывается ими, как фантиками. Армин знает, куда надавить, как задеть побольнее, за живое, и Жан не хочет верить, что ему нравится эта игра со словами. Армин выращен издёвками дворовых мальчишек: мальчик-сирота с длинными светлыми волосами и стопкой книжек. Идеальная мишень. Вопреки существующему порядку и мнению Жана, Армин не стал конформистом. Жизнь с детства заставляла его подстраиваться под окружающую среду, мимикрировать, но он остаётся тем, кто не умеет убегать. Сильный, храбрый и умный. Жан, пожалуй, пропал в этом еще несколько лет назад. Жалеет ли он? Ничуть. — Прости меня, — Жан запускает пальцы в волосы и слегка оттягивает их, пытаясь собрать себя в кучу. С губ срывается дрожащий выдох. — Чёрт, правда, Армин, я не считаю тебя манипулятором, и всё, что я сказал... Я дерьмово повёл себя. — Жан. Армин поднимает на него внимательный взгляд глаза-в-глаза, и Жан напрочь забывает всё, что вообще хотел сказать. Он чувствует себя идиотом. У Армина глаза большие, чертовски умные и проницательные, он теряет в них себя каждый раз. — Ты прав. Я думаю, что ты всё правильно сказал. Всмысле, я не раз думал об этом. — он грустно усмехается, и, кажется, цепляется взглядом за яхту, мирно покачивающуюся на волнах недалеко от берега. Паруса белым маяком светятся в море. — Мне тоже стоит извиниться, я никогда не хотел манипулировать тобой намеренно. Ни тобой, ни кем-либо ещё. — Никем, кроме преподавателя по физкультуре, так? — Жан шутливо пихает его в бок, и Армин наконец-то позволяет себе улыбнуться. — Я не думаю, что биохимикам она нужна. Они вновь замолкают, позволяя ветряному гулу заполнить тишину между ними. Жан несмело касается холодной ладони и тянет Армина к себе за плечи, когда тот переплетает их пальцы. Хоть так согреть, чтобы потом не слёг с температурой, иммунитет же никакущий. Сейчас бы чашку чая или молока в холодные лапки и завалиться спать, а не глазеть на толстых чаек. Одна вон совсем близко подобралась, косит на них глазами-бусинками. — Мы свободны — и потому вольны идти куда хотим и быть самими собой везде, где бы мы ни находились, — Армин, посмеиваясь, присаживается на корточки перед птицей. Роется в сумке, переброшенной через плечо. Жан выгибает бровь. — Не важно. Это из книжки. Про чаек. Вспомнилось почему-то. Жан наблюдает за тем, как пернатое выхватывает из рук Армина булку — тот даже разломить её не успел — и резво скачет по песку в противоположную сторону. Армин заторможенно моргает. Жана прорывает на хохот, и он почти сгибается пополам, когда Армин обиженно смотрит на него из-под чёлки. Становится вдруг тепло. Он тянет Армина за локоть наверх и прижимает к себе, обнимая за худые плечи. — Прости. Прости. Это было смешно. Я люблю тебя, ты знаешь? -- Армин фыркает ему в шею, обдавая её горячим воздухом, и обнимает Жана в ответ. — Она была похожа на Эрена. — Ничуть. Жан слегка раскачивает Армина в своих объятиях, пока тот сопит ему в правую ключицу. Им стоило бы подумать о том, как не заморозить ноги в летней обуви, но Жану чертовски хорошо. Он не хочет никуда двигаться. А ещё они не ели с самого утра. Жан ощупывает выпирающие лопатки и слегка отстраняется, чтобы заглянуть Армину в лицо. — Пицца или роллы? — Продуктовый, — Армин — чертятки в глазах — проговаривает ему прямо в губы. — У нас в холодильнике мышь повесилась. Жан пытается поймать его для поцелуя, но Армин снуёт под руку и отбегает на достаточное расстояние, чтобы вынудить его плестись позади. Жан страдальчески стонет, чувствуя, как холодный ветер вновь пробирается под пальто и тонкую рубашку. — Мистер Арлерт, не могли бы вы подождать своего подопечного, чтобы он помог вам дотащить сумки? — Армин довольно мурлычет себе под нос. — Хей, нет, серьёзно, подожди минутку. Армин поднимает на него вопросительный взгляд, вскидывая светлые брови, когда Жан ловит его за локоть. Он такой прекрасный, такой чертовски красивый, что Жан на мгновение забывает, кто он такой. Ему приходится постараться, чтобы сосредоточиться на словах. — Ты потрясающий. Нет, серьёзно, послушай меня, я влюблён в тебя, я влюблён в твою речь и в твои слова, они, чёрт возьми, прекрасны. Я не знаю никого, кто бы справлялся с этим так, как ты. Пожалуйста, я... Я действительно наговорил лишнего, и мне не нравится, что ты пытаешься отрицать такую важную часть себя. Боги, я звучу как клишированный тупой фильм, прости за это. — Жан. Армин ласково улыбается и цепляет его за руки. Жан сжимает тонкие ладони в своих лапах, готовый умереть прямо здесь, когда Армин привстает на носочки, чтобы коснуться его губ. Воздух вокруг становится душным. Жан подаётся вперёд, сминая его губы, ловит тонущий в жарком выдохе смешок и с трудом отстраняется. — А теперь в магазин. — Армин довольно щурится, но так и не отпускает его руку.