К морю

Жан не силен в головоломках. У него ни мозгов, ни усидчивости не хватает, чтобы сидеть и копаться в этом. Армин вот другое дело — вертит кубик Рубика в руках, пока они пытаются смотреть какой-то кровавый ужастик, выбранный Имир. Жан засматривается на аккуратный профиль и на то, как легко он складывает грани в правильные цвета. И не удерживается: накрывает узкую ладонь своей, пока никто из ребят не видит. Эрен ему голову оторвёт. Армин вскидывает голову, чуть склоняя ее в бок, улыбается и пододвигается ближе. В кухне Саша в ночи гремит кастрюлями. Все равно они пустые. Всё складывается как нельзя лучше. И именно поэтому Жан теряется, когда Армин начинает его избегать. Он утыкается в конспекты с лекций каждый раз, стоит им пересечься, засиживается в библиотеке и надолго пропадает из сети по вечерам. А ещё он больше не появляется на совместных прогулках, когда они организовывают вылазки всей компанией. Жану кажется, что Армин избегает только его до тех пор, пока он не слышит возмущённого вопля Эрена в университетском коридоре. Что-то происходит. И этим чем-то Армин не хочет делиться ни с близкими друзьями, ни с ним, с Жаном. И именно поэтому он, спустя пару недель, вылавливает его после пар прямо около библиотечных дверей. Честно говоря, ему приходится постараться, потому что Армин тенью проскакивает мимо него несколько раз. — Жан? Прости, я хотел... — Не буду я тебе мешать, копайся в своих книгах. С тобой хоть посидеть можно? — Армин пожимает плечами, но не отталкивает. Уже хорошо. Наивно было полагать, что он тут же выведет Армина на разговор. Арлерт моментально утыкается носом в книгу, а Жан не дурак, чтобы понять, что вытащить его оттуда будет отнюдь нелегко. Поэтому он укладывает голову на руки и бессовестно разглядывает чужое лицо — все равно Армин ничего и никого не замечает, когда увлекается чтением. Жан не замечал, что у Армина такие светлые ресницы. И россыпь бледных веснушек он не замечал. Ему хочется дотронуться до них, но он слишком боится спугнуть момент, поэтому опускает взгляд на худые запястья. У Армина руки тонкие, изящные, будто созданные для аккуратной работы. Совсем не мальчишечьи, но и не девчачьи, нет. Жан лично набьет морду каждому, кто скажет, что Армин похож на девочку. Потому что Армин — это Армин. Забываясь, Жан дотрагивается до острой бледной косточки ручки на запястье, и приходит в себя, когда Армин ощутимо вздрагивает. И только сейчас замечает: Арлерт не читал. Все это время он упрямо смотрел в одну точку в книге, но его глаза не бегали по буквам. Ну все, время действовать. — Армин, — Арлерт упорно молчит, прикусывая губы. — Эй, Армин, посмотри на меня. Они наконец-то встречаются взглядами. Жан не может прочесть эмоции на светлом лице Армина, но в его глазах отчётливо видно напряжение. И Жану это не нравится. — Давай поговорим? — О чём? — Ты ведь знаешь, о чём. — Армин, очевидно, понимает. Он тушуется, поджимает искусанные губы и хмурится сильнее, будто решаясь на что-то. — Только не здесь. Можем пойти ко мне. Дома у Армина пахнет чистящими средствами и мятой. А ещё цветами. Вон, весь подоконник растительностью заставил. И кухня у него светлая, с большими окнами, вся солнцем залита. Армин копошится в полках, ставит чайник, и Жану хватает ума, чтобы понять, что он тянет время и упрямо избегает зрительного контакта. Пора бы заканчивать этот спектакль. — Хей, Армин... — Думаю, нам нужно разойтись. Жан замирает, тупо упираясь взглядом в светлый затылок. Мозг знатно коротит и даёт сбой. Ему хочется встряхнуть Армина, чтобы вытащить из него ответы, но он сдерживается, оставаясь приклеенным к стулу. — Что ты имеешь ввиду? Нет, подожди, не так. Ты же мне объяснишь? Армин молчит. Снова. Жан не может видеть его лица, и ему достаточно этого, чтобы понять, что что-то не так. Поэтому он продолжает сверлить взглядом слишком прямую спину. — Армин, давай поговорим. Ну же. — Армин моментально напрягается и весь подбирается, когда Жан вновь окликает его. Проходит ещё несколько долгих минут, прежде чем Армин поворачивается к нему. Он опирается на столешницу и судорожно цепляется за нее руками, будто ища опору. Жану это не нравится. Ему тяжело удерживать себя от желания перехватить бледные ладони, чтобы дать молчаливую поддержку, потому что сейчас не время для этого. Армину нужно простраство. — Я... Я много думал. Ещё до того, как мы начали... — он замолкает, проглатывая смущающие его слова, и в любой другой ситуации Жан бы его поддразнил, но не сейчас. — Мне нравятся отношения с тобой. Клянусь, Жан, я ни с кем не чувствовал себя так комфортно, как с тобой, и мне приятны любые прикосновения, ты ведь знаешь об этом. Но я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь и заслуживаешь. И я достаточно долго обдумывал это, чтобы сделать такой вывод. Пожалуйста, не думай, что я решаю за тебя, я просто... Я боялся, что будет больно. Жан всё ещё решительно не понимает, но ему не нравится этот прощающийся взгляд Армина. Ему не нравится видеть, как тот сглатывает ком в горле, прежде чем продолжить говорить то, что ему, вероятно, даётся безумно тяжело. И ещё больше ему не нравится, что Армин выглядит таким несчастным и разбитым. — Жан, я асексуален. И я не смогу дать тебе того, что тебе нужно. Тебе стоит найти кого-то, кто... С кем... Кто будет нормальным. Что-то трещит по швам. Жану нужно несколько минут на то, чтобы пришло осознание, и каждая из них больно бьёт по Армину. Будто раскалённой наждачкой по оголённым нервам. Он вновь отворачивается, занимая трясущиеся руки приготовлением чая. Сахар рассыпается по столешнице. Вообще-то, никто из них не пьет сладкий чай. Жан мягко цепляет его за локти из-за спины, и что-то внутри него болезненно сжимается от того, как Армин дёргается под этим прикосновением. Будто ждал удара. И тем не менее, он укладывает обе ладони на его щеки, вынуждая смотреть на себя. — Армин... Вот ты, вроде, такой умный. Но иногда говоришь такие глупые вещи. Ты поэтому месяц с лишним от меня бегал? — Ты не понимаешь. Я же сказал тебе... — Тш-ш, ты можешь набраться терпения и выслушать меня? Армин хмурится и пытается кивнуть, но Жан всё ещё держит его за щеки. Это мило. Он милый. На солнце веснушки на его носу стали ярче. — Послушай. Любовь не завязана на сексе. И, уж тем более, моя любовь к тебе не завязана на сексе. Мы можем с этим что-нибудь придумать, я обещаю тебе. Боги, почему ты просто не сказал мне об этом раньше. — Это не так просто, как ты думаешь. — Армин ведёт плечами, и его голос дрожит от ощутимого облегчения. Он, кажется, сейчас расплачется. Жан, впрочем, тоже, поэтому он тянет его ближе к себе, пока они оба не разревелись. Армин утыкается уже мокрым носом ему в плечо и с детской наивностью зачем-то сообщает надломленым голосом: — Я не реву. — Вот и не реви, — Жан целует его в светлую макушку и мягко переплетает их пальцы. — А с каких пор ты пьешь чай с сахаром?