Кем мы становимся

Первое, что почувствовал Цинсюань, когда пришел в себя, была мягкая простынь, на которой покоилось его тело. Юноша медленно сжал нежную ткань, ощущая, как шелк течет между пальцами, словно прохладная вода. Он сонно приоткрыл один глаз; пелена еще туманила взор, но он всё равно увидел направленные на него глаза, в которых спокойным пламенем горели золотые огни. Этот взгляд был совсем близко к его лицу и занимал собой весь обзор Ши Цинсюаня. Несколько секунд юноша молча смотрел в черты лица, ставшие для него родными, а их хозяин оставался неподвижен. Повелитель Ветра улыбнулся уголками губ, теперь уже в оба глаза разглядывая лежавшего напротив него Черновода. Он выглядел совершенно бесстрастно, а кожа была так бледна, что казалось, словно этот человек и вовсе не был жив. Но горящие огни в серьезных глазах были живее и красноречивее всего, что только мог представить себе бывший небожитель. Повинуясь моментальному порыву, Цинсюань поднял руку и осторожно прикоснулся к щеке Хэ Сюаня. Кожа под его теплыми пальчиками была холодной как мрамор, но это не смутило юношу. За то время, что он нежными прикосновениями пробежался от его виска до линии подбородка, князь демонов ни разу не шелохнулся. Лишь когда Цинсюань медленно отстранил руку, Черновод одним уверенным, но полным нежности движением притянул Ши Цинсюаня к себе, обхватив того за талию. Юноша в ответ обвил шею демона руками и, выгнувшись, прижался к тому еще теснее. Стоило Цинсюаню оказаться в крепких объятиях Хэ Сюаня, как тот тут же поймал его губы, завлекая в томный и чувственный поцелуй. Черновод не спеша перевернулся, оказываясь сверху. При этом плавном движении он ни на мгновение не выпустил гибкое тело юноши из своих рук. В этот раз Ши Цинсюань взял на себя ответственность во что бы то ни стало не прерывать поцелуй, который из нежного и томного перешел в страстный и требовательный. Повелитель Ветра так сильно вцепился в плечи князя демонов, который нависал над ним нерушимой скалой, что тому пришлось нагнуться совсем низко, соприкасаясь с Цинсюанем всей поверхностью тела. Теперь, когда они отчетливо чувствовали друг друга, уже ничего не могло заставить их остановиться. Оба дрожали от переизбытка чувств, которые вырывались из них в виде бесконечных ласк и непрерывных поцелуев. Словно больше не в силах выносить этого прекрасного и феерического чувства, Ши Цинсюань мягко отстранился от влажных губ Черновода и, прежде чем тот снова успел завладеть его раскрасневшимися устами, с придыханием прошептал: — Я люблю тебя… Эта простая, но так много значащая фраза заставила даже распалившегося от страсти демона, не желавшего слышать сейчас ничего, кроме тягучих и долгих стонов Цинсюаня, вдруг замереть, вопрошающе глядя на него. — Я люблю тебя, — повторил бывший небесный чиновник, словно повинуясь немой просьбе, застывшей во взгляде Хэ Сюаня. — Ты же знаешь, что я тоже люблю тебя, — ответил Черновод, обуздав сильные эмоции, которые завладевали им всякий раз, когда юноша был столь близко. Он смотрел на Цинсюаня несколько долгих мгновений, прежде чем склонить голову и прильнуть губами к длинной белоснежной шее, которую юноша охотно подставил для ласк. Между легкими, почти невесомыми поцелуями, которые покрывали каждый цунь шелковистой кожи, князь демонов медленно произнёс: — И я не позволю тебе никогда усомниться в этом. — Знаю, — с лёгкой усмешкой отозвался Цинсюань, мягко поглаживая Черновода между лопаток. — Дагэ снова вырвал меня из лап гнусного демона. Как я теперь могу усомниться в его верности? Хэ Сюань нехотя прервал своё занятие, ставшее для него излюбленным времяпровождением и, запечатлев на ключице юноши последний поцелуй, многозначительно взглянул на него. В зелёных глазах Цинсюаня, словно вино, плескалась радость. На губах же расцвела игривая улыбка, а взгляд так и требовал подыграть ему. — Что ж, — протянул Черновод с самодовольным видом, — считай, тебе повезло. — Это ещё почему? — с наигранным удивлением вопросил бывший небожитель. Он распустил длинные чёрные волосы Хэ Сюаня, которые агатовым ручьем заструились по его плечам и спине. Тот молча позволил ему это сделать, а в следующее мгновение получил удовольствие от нежных массирующих поглаживаний по затылку. — Потому что этот дагэ без ума от тебя, — пробормотал Черновод, устроив голову на груди Ши Цинсюаня, чьи ловкие пальчики продолжали зарываться в его густые волосы. От наигранного самодовольства не осталось и следа, и князь демонов позволил себе расслабиться, возможно впервые с момента своего перерождения. — Боюсь, мне ещё не раз придется спасать тебя, — ухмыляясь, с закрытыми от удовольствия глазами добавил Черновод. Между тем его ладони мягко, но уверенно легли на бёдра юноши, по-хозяйски сжимая их и поглаживая. — Ах так! — притворно разобиделся Цинсюань, изо всех сил стараясь не улыбаться. — Обойдусь без столь великой чести! — Очень сомневаюсь, — заметил демон. Он нехотя поднялся и, сев на низкой кровати, посмотрел на юношу серьёзным взглядом. Тот, настороженный резкой сменой игривой атмосферы, перестал улыбаться и тоже сев, взволнованно спросил: — Что-то случилось? — Вовсе нет, — негромко ответил Хэ Сюань и, протянув руку, бережно заправил длинную прядь волос за ушко Повелителя Ветра. — Всего лишь думаю о том, что не встречал никого красивее тебя. — Ты сегодня щедр на комплименты, — смущенно отведя взгляд, заметил Ши Цинсюань. — Наслаждайся, — усмехнулся Черновод, — я бываю таким довольно редко. Рассуждая об этих словах, Цинсюань невольно оглядел помещение, в котором они находились. В окна лился дневной свет, и юноша хорошо рассмотрел просторную и изящно обставленную комнату, главным украшением которой была широкая кровать под воздушным белым пологом. Несомненно, это была та самая комната, в которой он очнулся впервые после заточения в башне на ином берегу. Глаза Цинсюаня безостановочно скользили по редким предметам интерьера, вспоминая их, и в какой-то момент он столкнулся со взглядом Черновода, который не сводил с него своего взора. — Это ведь та самая комната? — неуверенно спросил Ши Цинсюань. — Та самая? — с видом полного непонимания переспросил демон. — Хотя, это не важно… — бывший небожитель потупил взор, наблюдая за собственной рукой, которая медленно поглаживала шелковистую простынь. В голове тут же всплыло воспоминание о том, как они с Хэ Сюанем лежали здесь, на этой самой кровати, и он с искренностью в глазах благодарил того за спасение. Уста юноши тронула горькая усмешка, а потом он резко поднял взгляд на Черновода, сидевшего рядом с ним. — Обещай, больше никогда мне не врать, — вдруг потребовал Цинсюань, придав своему лицу серьезное и строгое выражение. Они молча смотрели друг другу в глаза, как тогда, когда Цинсюань впервые решился признаться демону и себе в своих чувствах. На сей раз первым сдался Черновод. Он слегка улыбнулся и, взяв юношу за руку, легко коснулся прохладными губами его тонких пальчиков, тем самым давая безмолвное обещание. — У меня есть к тебе предложение, — вдруг заговорил Хэ Сюань, вставая с кровати и приглашая Цинсюаня за собой. — Уверен, ты не откажешься. — В самом деле? — беря Черновода за протянутую руку, проговорил младший Ши. — О да, — лукаво ответил Хэ Сюань, ведя Цинсюаня к двери. Прежде чем ступить за порог, он взглянул на юношу и немного язвительно прибавил: — не припомню, чтобы ты хоть раз отказывался выпить. В ответ на эти слова в глазах Повелителя Ветра зажегся озорной огонек. — Знаешь, а ведь я уже где-то пил это вино… — пьяно разглагольствовал Цинсюань, наливая себе хмельной напиток. — Точно тебе говорю, — он потряс бутылкой как бы в подтверждение собственных слов. Сидевший напротив него Черновод почти всё время молчал, поглощая четвертую порцию баоцзы, и с лёгкой усмешкой наблюдал за уплывающим Ши Сюанем. Будучи небожителем, он почти не пьянел и мог осушить не одну бутылку крепкого напитка за раз. Но теперь, став человеком, это удивительное преимущество оставило его, как и все божественные силы. Цинсюань, конечно, этого не учел, поэтому не осилив и одной бутылки, захмелел. Его зелёный взгляд затуманился лёгкой пеленой, а речь стала более громкой. Со стуком поставив бутыль на стол, юноша заставил людей, обедающих на гостиничном дворе, заозираться по сторонам, недовольно бормоча. Ши Цинсюань же совершенно не обращая на это внимание, громко крикнул владельцу, чтобы ему принесли ещё вина. Хэ Сюань, который не хотел ему препятствовать, лишь наблюдал за расслабленным и опьяневшим юношей. Черновод, подмечая каждую мелочь, тут же отметил глуповатую, но ужасно очаровательную улыбку на устах своего хмельного возлюбленного, предназначенную двум бутылочкам крепкого напитка, которые принес хозяин. Золотистые глаза Хэ Сюаня пробежали по изящным рукам и тонким пальчикам, что менее изящно схватили бутылку. Черновод неосознанно усмехнулся, но тут же одернул себя, приняв равнодушный вид. Еда ещё лежала у него на тарелке, но впервые в жизни демона она не интересовала его, ведь сейчас его главной страстью был юноша, вызывая в нём волны неудержимого вожделения. Все помыслы князя демонов вертелись вокруг обещанной ему награды, и он терпеливо ждал своего часа. — Почему ты почти не улыбаешься? — требовательно спросил Ши Сюань слегка заплетающимся языком, при этом он протянул руку через стол и с сосредоточенным видом пытался подхватить палочками баоцзы из тарелки Черновода. Еда не хотела поддаваться и всё время выскальзывала, тогда Хэ Сюань взял свои палочки и, подхватив ими крупную баоцзы, молча сунул её в рот удивленному юноше. — Не подавись, — с серьезным видом велел ему демон, откидываясь на резную спинку скамьи. Разделавшись с едой, так бесцеремонно впихнутой в его рот, Цинсюань сделал большой глоток вина прямо из горлышка, после чего смерил Черновода то ли обиженным, то ли оскорбленным взглядом. — И не смотри на меня так, — хмыкнул Хэ Сюань, сам откровенно разглядывая юношу и в своем воображении раздевая его. Причем демон уже не отдавал себе отчета в том, насколько чувства, овладевшие им, проступают наружу. — Очень мило с твоей стороны было поделиться, — заплетающимся языком заметил Ши Цинсюань, совсем не замечая вожделения, горящего во взгляде князя демонов. Его неиспорченная натура не позволяла ему видеть страсть, жарким огнем наводнившую разум Хэ Сюаня. — А у меня был выбор? — изогнув бровь, поинтересовался Черновод. — Ах! Ты просто невыносим! — вдруг возмущенно вскрикнул Цинсюань, и повинуясь закипевшей в нём пьяной злости, схватил пиалу и швырнул её в сидевшего напротив демона. Тот ловко поймал её за мгновение до того, как она попала бы ему в грудь. — Знаю, — объявил Хэ Сюань всё тем же обманчиво спокойным тоном. И ставя пиалу обратно на стол, победно добавил: — Но ты всё равно меня любишь, — изначально он не собирался этого говорить, но переполнявшие разум чувства сказали за него. — Ты слишком самоуверен, — пробормотал Цинсюань, пряча свое зардевшееся от смущения лицо за пузатой бутылкой. При последних словах Черновода бывший небожитель почувствовал себя неловко, ведь они находились в людном месте, а тон демона был весьма чувственным. Ши Цинсюань хотел было что-то добавить к сказанному, дабы избавиться от смущения, и решительно взглянул на Хэ Сюаня. При виде раздевающих его глаз, все слова вылетели у юноши из головы, а тело прошибло током сексуальной энергии, витающей вокруг Черновода. Пьяный Цинсюань невольно поддался её зову, сам того не ведая. — Да, я весьма самоуверен, — ответил Хэ Сюань с деловым видом. Будто не замечая смущения юноши, он взял бутылку вина и налил себе полную пиалу. — Под стать своему статусу, — добавил князь демонов, делая большой глоток. Сторонний наблюдатель увидел бы лишь выпивающих за разговором двух молодых господ. Но внутри оба были поглощены усмирением своих чувств: один пытался обуздать свою страсть, а другой был полон смущения и странного необъяснимого предчувствия. — Я не улыбаюсь, — вдруг заговорил Черновод, словно наконец-то решился ответить на ранее заданный вопрос, хотя, на самом деле, ему было просто невыносимо молча наблюдать за Цинсюанем, взор которого всё больше терял ясность. — Потому что меня ничего не радует. До младшего Ши не сразу дошли последние слова Черновода, его мысли путались, и нить разговора то и дело ускользала от юноши. Он был сосредоточен на двух вещах: как бы не выдать своего смущения и не свалиться под стол. Но когда Цинсюань наконец-то осознал слова князя демонов, то тут же поднял голову, которую мгновение назад придерживал руками. — Что, совсем-совсем ничего не радует? — с печалью и досадой переспросил он. В его глазах, которые казалось, стали больше, читались обнаженные алкоголем чувства: грусть и боль любящего сердца. Хэ Сюань, смотревший только на Цинсюаня, тут же различил его эмоции. Уголок рта демона нервно дрогнул, словно что-то его расстроило. Он запрокинул голову и, осушив пиалу одним глотком, вновь взглянул на юношу. Тот выглядел унылым и сбитым с толку, а глаза, устремлённые в немом вопросе, были влажными от непрошено подступивших слёз. Это стало последней каплей в терпении Черновода. С видом проигравшего, князь демонов медленно поставил пиалу на стол и сказал, стараясь говорить как можно проницательнее: — Ну хорошо, меня раньше ничего не радовало. Он выделил слово «раньше», надеясь, что Цинсюань сам всё поймет. Но тот продолжал смотреть на него своими невинными и несчастными глазами, давая понять, что надежды князя демонов провалились с треском. Хэ Сюань со стуком уронил голову на стол, в сердцах проклиная свою идею напоить юношу. Он бы с легкостью мог увести опьяневшего Цинсюаня обратно в комнату и, как бы в шутку, напомнить ему о «героях и наградах», но эта мысль показалась демону слишком низкой и недостойной, хотя раньше он к совести не прислушивался, но раньше он и не любил. — Хэ Сюань? — легонько потеребив того за плечо, шепотом позвал бывший небожитель. — Хэ Сюань? — Что насчет того, чтобы прилечь? — неожиданно предложил Черновод, резко подняв голову и садясь прямо. — Мне и тут неплохо, — ответил Цинсюань, смотря на демона плывущим взглядом. Он улыбнулся, и в подтверждение своих слов вновь приложился к бутылке, которая оказалась практически пустой. Пока юноша пытался поймать на язык последнюю пару капель, Хэ Сюань шумно встал из-за стола, тем самым привлекая к себе не только внимание бывшего небожителя, но и других гостей. Совершенно игнорируя чужие взгляды, он обошел стол и осторожно, но настойчиво поднял Ши Цинсюаня со скамьи. — Хэ-сюн?! — удивлённо и одновременно возмущенно воскликнул Цинсюань, когда его под руку потащили к лестнице, ведущей на второй этаж гостиницы, где находились комнаты для размещения постояльцев. — Черновод! — снова попытался возмутиться младший Ши. От резкого подъема и быстрой ходьбы он почувствовал себя достаточно дурно, чтобы взмолиться: — Прошу тебя, помедленнее! Жалостливый тон юноши подействовал на Хэ Сюаня, и демон сбавил темп. Благо, коридор был не длинным, и вскоре они остановились около своей гостевой комнаты. Черновод отпустил Ши Цинсюаня, а тот, чтобы не упасть, привалился к стене и, сжав голову руками, пытался справиться с головокружением. Хэ Сюань смотрел на него несколько долгих минут, явственно ощущая, как чувство вины стискивает грудь. Если бы воздух был ему необходим, то он непременно стал бы задыхаться. Черновод вдруг понял, как абсурдно повел себя, а также в очередной раз убедился в собственной слабости к Повелителю Ветра, которая оказалась сильнее, чем он мог предположить. Хэ Сюань прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки, а когда вновь открыл их, то столкнулся со взглядом Цинсюаня, все также стоявшего у стены. Его взор, хоть и был затуманенным, но отчетливо мерцал негодованием. Непревзойденный сделал шаг и оказался напротив Повелителя Ветра. Взгляд зеленых глаз слегка насторожился, но когда прохладная ладонь Черновода прижалась к щеке Цинсюаня, приятно охлаждая горевшее от алкоголя лицо, он тут же расслабился. — Только ты меня радуешь, — объявил Черновод с такой внезапностью и решимостью, что юноша, у которого от быстрого подъема и выпитого всё перемешалось в голове, растерялся. — Пожалуй, ты прав, — едва ворочая языком пробормотал Ши Цинсюань спустя некоторое время, — лучше мне прилечь… Стоило этим словам сорваться с губ Цинсюаня, как Черновод тут же открыл дверь комнаты, пропуская юношу вперед. Затем быстро зашел сам, закрывая дверь на засов. Оглянувшись, Хэ Сюань увидел, как Цинсюань рухнул на кровать и его глаза тут же закрылись. Чуть подвинувшись, юноша молча похлопал по кровати ладонью, приглашая Черновода лечь рядом. Не увидев никакого отклика, бывший небожитель приподнял тяжёлую голову и окинул сонным взглядом комнату, отыскивая Хэ Сюаня. К его удивлению, тот сидел на стуле и смотрел в окно, явно не собираясь ложиться. — Да что с тобой происходит? — тихо спросил Ши Цинсюань. В голове нещадно гудело, и юноша дал себе слово в следующий раз выпить на одну бутылку меньше. Так и не дождавшись ответа, Цинсюань снова обратился к Хэ Сюаню, на сей раз даже не подняв головы: — Ты злишься на меня? — Нет, — коротко сказал Черновод, чувствуя, что не может оставить этот вопрос без ответа. — Скорее на себя, — еле слышно добавил он. — Тогда полежи со мной… — сонно пробормотал Цинсюань, не открывая глаз. Мягкая постель делала свое дело, быстро убаюкивая опьяневшего юношу, и всё же тот нашел в себе силы еще раз похлопать ладонью по второй половине кровати, капризно заявив: — Я хочу, чтобы ты был рядом со мной… Хэ Сюань хотел этого не меньше, но понимал, что не сможет просто лежать в одной кровати с Ши Цинсюанем, не поддаваясь искушению. Этот призывно зовущий голос уже действовал на него как соблазн, которому он очень хотел уступить. Ведь Черновод всем своим существом жаждал разделить постель с юношей во всех смыслах этого слова. Чтобы искушение не взяло над ним верх, Хэ Сюань закрыл глаза и с силой сжал деревянные подлокотники, приковав себя к стулу невидимыми цепями. Про себя он твердо решил не трогать Цинсюаня, пока тот в неподобающем состоянии. Демон понадеялся, что юноша скоро заснет и перестанет его звать и задавать вопросы. Через некоторое время, за которое больше не раздалось ни звука, Черновод решился взглянуть на Повелителя Ветра. Юноша уже крепко спал, развалившись на кровати и раскинув в стороны руки. Хэ Сюань смотрел на неподвижного Цинсюаня и невольно размышлял о его роли в своей жизни. В конце концов он пришел к выводу, что младший Ши всегда, так или иначе, влиял на него, невольно заставляя испытывать самые противоречивые чувства. Даже сейчас, непревзойденный князь демонов охранял сон бывшего небожителя, сдерживая бурю своих чувств, при этом безропотно ожидая своей награды. Когда Цинсюань проснулся, был уже поздний вечер, и комнату озаряли свечи. Медленно открыв глаза, он увидел, что вторая половина кровати так и осталась пустой. Полежав еще некоторое время, юноша наконец медленно сел, и тут же почувствовал, как в голове зашумел весь выпитый накануне алкоголь. Ши Цинсюань невольно поморщился, сведя брови к переносице. Оглядев комнату, он увидел Черновода, который всё так же сидел на стуле у окна. Глаза у демона были закрыты, и весь облик напоминал мраморное изваяние. Повелитель Ветра некоторое время смотрел на него, подмечая каждую мелочь во внешности своего избранника. Он никогда бы не осмелился так пристально разглядывать князя демонов, если бы тот сейчас не спал. В какой-то момент Цинсюаню показалось недостаточно лицезреть Хэ Сюаня на расстоянии, и он тихонько встал с кровати, чтобы подойти к нему поближе. Остановившись напротив, юноша сел на пол. С момента его пробуждения Черновод так ни разу и не пошевелился, и Ши Цинсюань подметил, что за его холодной красотой притаилось нечто хищное и опасное, но именно это и влекло бывшего небожителя, который и не думал противиться. Хэ Сюань походил на экзотический цветок, а Повелитель Ветра был крохотной птичкой, завороженной его ароматом. Ши Цинсюань, сам того не замечая, тихонько встал и сделал шаг вперед, поддавшись очарованию момента. Он протянул руку и легонько коснулся плеча Черновода. Это было едва ощутимое прикосновение, но демон тут же открыл глаза, схватив юношу за протянутую руку. Уверенно привлекая его к себе, он вынудил Цинсюаня сесть ему прямо на колени. — Я думал, ты спишь… — пробормотал Повелитель Ветра, чувствуя, как краснеет. Их лица находились в цуне друг от друга, слегка соприкасаясь лбами. И на сей раз именно горящие глаза Черновода пристально смотрели на Цинсюаня, которому ничего не оставалось, кроме как поддерживать это жаркое визави. Птичка попалась. Черновод ничего не ответил, только прижал бывшего небожителя к себе еще теснее, утыкаясь носом в его открытую шею: то целуя ее, то покусывая, вынуждая Цинсюаня покрываться мурашками и млеть, испытывая удовольствие от таких нехитрых, но возбуждающих действий. — Я помню… — вдруг выдохнул Ши Цинсюань. Его голос был тихим и жарким, опаляя огнём не только тонкую кожу на виске Хэ Сюаня, но и весь его разум. — Помню об обещании… Услышав эти слова, Черновод испытал целую бурю эмоций: от легкого удивления до опьяняющей радости, а от неё — до разбивающего на осколки неверия. Князь демонов медленно отстранился от нежной кожи с легким дразнящим запахом алкоголя и внимательно посмотрел на Цинсюаня. Он был почти уверен в том, что ему послышалось, но взор юноши, горящий тем же страстным огнём, в каком демон сгорал уже не один час, негласно подтвердил его слова. Губы Хэ Сюаня тронула дерзкая усмешка, все сомнения рассеялись, и он, более не сдерживая свои эротические фантазии, страстно впился в мягкие уста Ши Цинсюаня ненасытным и требовательным поцелуем. Огонь, давно пожирающий Черновода, прорвался наружу и, дав ему выход, демон перестал контролировать себя, поддаваясь древней как мир страсти, с неистовством целуя, а порой кусая Цинсюаня. Юноша в такие моменты стонал от боли, но не отстранялся, напротив — полностью отдавался на волю непревзойденного. В какой-то момент бывший небожитель ощутил, как крепкие руки подняли его, и вот уже остывшие простыни обожгли кожу юноши там, где Черновод уже успел ее обнажить. — Награда нашла меня… — раздался жаркий и довольный шёпот возле самого ушка Цинсюаня, и тот снова покрылся мурашками от нового прилива наслаждения. — Верно… — выдохнул юноша, безропотно позволяя демону снять с себя последние одежды. — Я нашел тебя… Хэ Сюань не тронул на Повелителе Ветра лишь медальон, который много значил для них обоих, и быстро разделся сам. Одним движением руки он создал звуконепроницаемый барьер, защищавший комнату от непрошенных гостей, и тут же вернулся к манящему телу Цинсюаня. Тот принял его в свои объятия, позволяя целовать и гладить себя везде, где желал князь демонов. Юноша таял под его бесконечными ласками, ни в чём ему не препятствуя. Хэ Сюань покрывал его хрупкое разгорячённое тело короткими, нетерпеливыми поцелуями, стремительно спускаясь всё ниже. Ши Цинсюань вздрогнул и интуитивно напрягся, ощутив мягкое и влажное прикосновение уже на внутренней стороне бедра. Эта ласка напомнила юноше о том, на чём они остановились в прошлый раз. Цинсюаня накрыла волна смущения, от чего раздвинутые ноги предательски дрогнули, в мгновенном порыве своего хозяина свести их вместе. Черновод, тут же заметивший этот нервный жест, мягко произнес: — Расслабься. А все остальное предоставь мне… Словно в подтверждение своих слов, демон прильнул губами к нежно-розовому соску Цинсюаня, слегка подцепляя его зубами и мягко покусывая. Вместо ответа, юноша зажмурился и тихо ахнул, комкая в руках шелковистую ткань простыни. Всё его тело пульсировало от возбуждения, дрожью откликаясь на ласки непревзойденного. Внезапно сильные руки Черновода одним умелым движением перевернули его на живот. Придерживая Повелителя Ветра за талию, Хэ Сюань так же ловко поставил его на колени, вынуждая задрать ягодицы кверху и упереться лицом в подушку. В такой позе Цинсюань ощущал себя совершенно беззащитным и слишком развратным. Он приглушенно охнул в подушку, интуитивно сделав попытку перевернуться обратно, но пара звонких шлепков заставила его отказаться от этой идеи. — Не дергайся… — прозвучал глубокий голос Черновода. Его повелительный тон не подразумевал отказа или непослушания, и Ши Цинсюань, ощутивший его превосходство телом и душой, замер в неловкой позе, всецело отдаваясь на волю князя демонов. Сразу после этих слов юноша ощутил обжигающее прикосновение чего-то влажного и горячего между ягодицами. Он уже испытывал это невероятно стесняющее чувство в рыбацком домике, но на сей раз он не воспротивился, помня наказ Хэ Сюаня. Но Цинсюань и вздохнуть не успел, как это влажное нечто проникло прямо внутрь него, а потом так же стремительно выскользнуло обратно. Повелитель Ветра ахнул и стиснул пальцами подушку, чувствуя, как пылает от стыда всё его тело. Возбуждающими движениями касаясь узкого отверстия длинным языком, Черновод то резко проникал в него, то нежно водил кончиком по влажному колечку мышц, которые становились мягче с каждой лаской. Эта развратная прелюдия настолько стимулировала неискушённого юношу, что тот, лишившись дара речи, только и мог, что громко скулить и непрерывно стонать, ублажая этими непристойными звуками слух демона и возбуждая того ещё больше. Разрываемый противоречивыми ощущениями, Цинсюань громко дышал, кусая опухшие губы, с трудом сдерживая рвущиеся стоны. Но это удавалось ему так же плохо, как и сопротивляться порочным деяниям Хэ Сюаня, которые возбуждали его столь же сильно, как и смущали. В какой-то момент Ши Цинсюань ощутил, что больше не в силах выносить распирающей боли в паху. Подсунув под себя руку, он схватил член, поражаясь его каменной твердости. Скорее интуитивно, чем сознательно, юноша понимал, что ему необходимо сделать, дабы снять это мучительное давление. Мастурбируя, он томно стонал, невольно ёрзая и виляя ягодицами. Хэ Сюань, которому невероятно нравилось такое поведение Цинсюаня, властно схватил его за бедра и, притянув ягодицы возлюбленного ближе, еще глубже проник в него языком. — Ах!.. Хэ-сюн… — невольно застонал юноша. Князь демонов истолковал этот возбуждающий звук по-своему. Его уста растянулись в довольной ухмылке, и он слегка отодвинулся, смотря на результат своих действий похотливым взглядом. Медленно облизав губы, Черновод снова прильнул языком к соблазнительному розовому отверстию. Оно было горячим и влажным, и демону доставляло огромное удовольствие дразняще поглаживать и скользить языком по девственному анусу Цинсюаня. Тот, пребывая во власти эротических эмоций, часто и громко стонал, сводя Хэ Сюаня с ума и подстёгивая его к еще более интенсивным ласкам. Мысли Ши Цинсюаня путались: то он думал о непристойных действиях Черновода, которые доставляли ему сладостную муку, то о собственном члене, который был всё ещё сильно возбуждён, то обращал внимание на неприличные звуки, постоянно срывающиеся с его собственных губ. Но он совершенно не догадывался, что уже очень скоро стоны и крики, свои или чужие, перестанут иметь для него какое-либо значение. Хэ Сюаню безумно нравилась каждая реакция Повелителя Ветра на его ласки, а ещё больше нравилось — доставлять их ему. Но и его достоинство требовало внимания: возбуждённый до предела член Черновода пылал, требуя разрядки. Не прекращая ласкать Цинсюаня, он не глядя обхватил свой орган и немедленно принялся мастурбировать, чтобы хоть немного снизить давление. Под действием чувств он укусил юношу за ягодицу, заставив того вздрогнуть и жалобно заскулить. Цинсюань хотел было перевернуться, так как спина уже ощутимо ныла, но Хэ Сюань удержал его тем, что решил сменить язык на два тонких пальца. Повелитель Ветра замер, тут же почувствовав изменения и, повинуясь инстинктам, плавно выгнул позвоночник, поднимая разведённые ягодицы еще выше. Черновод не спеша ввел пальцы внутрь и тут же начал медленными движениями массировать тугие влажные стенки. Немного сбросив напряжение, демон выпустил свой член из руки и провел ладонью по белоснежным ягодицам и красивой спине Цинсюаня, ласково поглаживая и помогая тому расслабиться. Новое ощущение чего-то более весомого, чем язык, оказалось для юноши скорее приятным, чем болезненным. Он ахнул, зарывшись лицом в подушку, и чувство смятения вновь вспыхнуло в нем. Ноги Цинсюаня предательски задрожали, выдавая его противоречивые эмоции, а когда пальцы демона полностью проникли в него, он зажмурился и протяжно застонал, не в силах сдержаться. Хэ Сюань ощутил, как кольцо мышц вокруг его пальцев сжалось, выдавая напряженность Ши Цинсюаня. Не переставая двигаться внутри юноши, Черновод мягко прижался губами к основанию его позвоночника. От этого нежного поцелуя вся спина Цинсюаня покрылась мурашками, вызвав именно тот эффект, на который и рассчитывал князь демонов. Ощутив неожиданное удовольствие от этой простой, но полной заботы ласки, Цинсюань робко улыбнулся и мало-помалу перестал дрожать. Хэ Сюань осторожно вынул пальцы и мягко надавил юноше на поясницу, безмолвно веля опуститься на кровать. Остывшая постель приятно охладила разгоряченную кожу Ши Цинсюаня, и он выдохнул от облегчения. Расслабившись, Повелитель Ветра безропотно позволил демону перевернуть себя на спину и слился с ним в упоительном поцелуе. Сильные руки Черновода крепко держали его в объятиях, тесно прижимая к себе. Цинсюань же скрестил ноги у того на пояснице, полностью сокращая расстояние между их обнажёнными телами. В тёплом свете огня влажная кожа юноши блестела, а его пальцы мягко скользили по гладкому, как мрамор, телу Черновода. Цинсюань откинул голову назад, разрывая их долгий поцелуй, и подставляя Хэ Сюаню свою белоснежную шею. Князь демонов, не заставляя себя ждать, тут же принялся осыпать её страстными и ненасытными поцелуями, то и дело чувствительно прикусывая тонкую кожу, оставляя на ней красные отметины и вызывая все новые и новые стоны и вздохи партнера, которые Черновод мог слушать до бесконечности. — Хэ Сюань… — томно простонал юноша в разгоряченный воздух. Тот не отозвался, продолжая осыпать страстными и нетерпеливыми поцелуями его тело. — Не бросай меня, — тихо попросил Цинсюань, медленно проговаривая каждое слово, — кроме тебя у меня больше никого не осталось… Повелитель Ветра с трепетом ощущал, как их возбуждённая плоть трётся друг о друга. Черновод слегка изменил свое положение, и Цинсюань почувствовал, как половой орган Хэ Сюаня заскользил у него между ягодиц. Младший Ши опять покрылся мурашками и задрожал. Князь демонов тут же поспешил унять его тревогу новым успокаивающим поцелуем в висок. — Я никогда не брошу тебя, — сказал он с непоколебимой уверенностью в тихом голосе. — В конце концов, мы связаны судьбой, помнишь? Ши Цинсюань только медленно кивнул, мягко ловя губы непревзойденного своими устами. Юноше не было страшно, и всё же он нервничал, что отчетливо читалось в том, с какой силой он вцепился в спину Черновода. Тот же сгорал от неимоверно сильного желания овладеть не только душой Цинсюаня, но и его восхитительным телом. Любя, Хэ Сюань проявил удивительную выдержку — терпеливо подготавливая Цинсюаня к самому главному, но наконец и его воля начала иссякать. Её остатки теперь стремительно таяли на слившихся в поцелуе горячих губах. Желая юношу сильнее, чем кого бы то ни было, как при жизни, так и после смерти, Черновод, больше не сдерживаясь, надавил своим членом на девственную дырочку юноши. Ши Цинсюань слегка выгнулся, ближе придвигаясь бедрами к паху Хэ Сюаня, и демон воспринял это как прямое приглашение. Следом юноша с болью ощутил, как член Черновода вошел в него. Толчок был настолько резким и нетерпеливым, что Цисюань не сдержался и жалостливо вскрикнул, впившись ногтями в плечи Хэ Сюаня, который сразу же возбранил себя за неосторожность. Опьяненный чувством вседозволенности, он разрешил эмоциям захлестнуть себя, пусть всего лишь на мгновение. — Прости, — взяв себя в руки, тихо прошептал Черновод на ухо Цинсюаню. Юноша часто дышал, стараясь сдержать выступившие на глазах слезы. Он мелко дрожал, пытаясь успокоиться и расслабиться, но ощущать внутри себя член, обладающий немалыми размерами, было достаточно больно и не шло ни в какое сравнение с языком или даже пальцами. Хэ Сюань чувствовал, как хрупкое тело Цинсюаня бьет дрожь, а его глаза видели слезинки, покатившиеся из закрытых глаз юноши. Черновод мягко взял его за подбородок и нежно поцеловал подрагивающие от напряжения веки Повелителя Ветра. Его плотно сомкнутые губы затряслись, и демон прикоснулся губами и к ним, стремясь хоть как-то успокоить. Цинсюань слабо ответил на поцелуй, всё еще пытаясь привыкнуть к новым ощущениям и, открыв глаза, встретил устремлённый на него взгляд Черновода. В нем, как в зеркале, он прочитал тревогу за него и за их отношения. Осознание, что князь демонов тоже переживает, помогло Цинсюаню быстрее успокоиться и даже немного расслабиться. Пристально наблюдающий за ним Черновод тут же заметил, как тревожность в блестящих от слёз глазах Цинсюаня сменилась умиротворением и странной решимостью. Хэ Сюань поразился этой необъяснимой, но разительной переменой. Он принял это за знак, что он может продолжать, и решил на этот раз быть более чутким. Ничего не говоря, но неотрывно смотря в зелёные глаза Ши Цинсюаня, демон сделал медленное движение бедрами, плавно продвигаясь вперед, потом назад, потом снова вперед, с каждым новым толчком проникая в Цинсюаня все глубже. Глаза юноши никогда не лгали, и потому демон избрал их проводниками к своей цели — доставить удовольствие им обоим. Двигаясь, Черновод то ускорялся, то вновь замедлялся, ориентируясь по малейшим изменениям в глазах бывшего небожителя. Руки Цинсюаня, тоже служили ему ориентиром, раньше напряжённо вцепившиеся ему в плечи, теперь они гладили его. Обжигающе горячие и очень узкие стенки плотно сжимали орган Хэ Сюаня, с трудом давая тому возможность двигаться в любом направлении. Это было мучительно блаженно — находиться внутри, и всё же не полностью. Под давлением чувств, демон издал тихий стон, и вскоре ощутил, как горячие пальцы Цинсюаня нежно зарылись в волосы у него на затылке. Этот жест, полный участия и теплоты, тронул Черновода. Не разрывая их жаркого визави, Хэ Сюань сжал ягодицы юноши, слегка разведя их в стороны и плавно, но уверенно продвинулся вперед, оказавшись практически полностью внутри. Зажмурившись, Цинсюань издал громкий стон, запрокидывая голову назад и разрывая их долгий зрительный контакт. Однако его стон быстро оборвался, сменившись частыми вздохами и тихими всхлипами. Проникнув так глубоко, Хэ Сюань задел какое-то особо чувствительное место, вызвав у Цинсюаня новую, еще не изведанную бурю эмоций. Эти поразительные ощущения, лишившие его дара речи и заставившие тело замереть в прекрасной муке, не продлились достаточно долго, и поэтому юноша тут же пожелал испытать их вновь. Ши Цинсюань не в силах проронить ни слова, лишь отчаянно вцепился в лопатки Черновода, прижимая того к себе как можно теснее, без слов моля о продолжении. Проницательный Хэ Сюань отозвался на зов: он тут же сделал резкий толчок вперед, вновь полностью проникая внутрь, скользя твердой, как камень, головкой по тому самому чувствительному месту. Цинсюань вскрикнул, невольно приподнимая бёдра и с силой дёрнул демона за волосы на затылке. Немного отстранившись, Хэ Сюань зарычал от боли, но потом резко подался вперед и накрыл приоткрытые уста Цинсюаня своими губами. При этом движении его половой орган вновь полностью оказался внутри, а новый стон, который должен был быть громким и долгим, так и не нашел выхода, оставшись запечатанным между плотно прижатыми друг к другу губами небожителя и демона. С каждым новым движением Черновод чувствовал, как горячее нутро Цинсюаня становится всё расслабленнее и мягче. Теперь его проникновения были более частыми, быстрыми и иногда достаточно грубыми, чтобы томные стоны юноши чередовались с резкими вскриками и всхлипами. Хэ Сюань, упорно не желавший разрывать их поцелуй, поглощал все рвущиеся из юноши звуки. Охваченный жаром эйфории, Цинсюань стал задыхаться от наслаждения тем, что совсем недавно доставляло ему боль и волнение. Ощущение члена внутри себя уже не казалось ему странным и смущающим, напротив — оно ему нравилось. Однако сам Черновод, доставляя невероятное удовольствие Ши Цинсюаню, всё ещё сдерживал себя. Самому демону этого было недостаточно, его внутренняя энергия жаждала большего. В глубине изнемогающего от страсти сознания он понимал: сила непревзойденного может навредить юноше. Но куда деваться от своей сущности он не знал, и это причиняло Хэ Сюаню душевную боль. Наконец разорвав поцелуй, Черновод начал языком ласкать ушко Цинсюаня, а тот был слишком поглощен своими ощущениями и не замечал внутренних терзаний князя демонов. Стоны, издаваемые юношей, ещё больше провоцировали его, но сам он молчал. Неожиданно Ши Цинсюань, силой любящего сердца, почувствовал исходившее от Хэ Сюаня напряжение и приоткрыл глаза, возвращаясь в реальность. Черновод нависал над ним сверху, одной рукой крепко держа за талию, а другой упираясь в изголовье кровати. Его лица Цинсюань не видел, но движения демона были несколько скованны, как будто он себя сдерживал. Юноша мгновенно всё понял — сейчас Хэ Сюань старается для него, а не для себя. Это окончательно покорило сердце Повелителя Ветра. — Не сдерживайся, — вдруг прошептал Ши Цинсюань, ласково проведя рукой по мягким, струящимся волосам Черновода. — Я твой как душой, так и телом. Хэ Сюань, который и представить себе не мог подобный поворот событий, удивлённо распахнул глаза и даже перестал двигаться. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — серьезно произнёс он, в душе поражаясь бесстрашию юноши. — Может быть, — тихо отозвался Цинсюань, и его губы тронула игривая улыбка. Больше не говоря ни слова, он прижался губами к устам Черновода, вовлекая того в порывистый и страстный поцелуй. Хэ Сюань охотно ответил на него, ощутимо прикусив нижнюю губу возлюбленного, тем самым намекая на то, что его ждёт, если он позволит ему не сдерживаться. Непревзойденный был готов к тому, что Цинсюань сразу же передумает, и снова удивился, когда вместо того чтобы отстраниться, юноша только углубил поцелуй, плавным движением бёдер слегка насаживаясь на его член. Ощутив на губах металлический привкус крови, Хэ Сюань издал звук, похожий на рык и стон одновременно; он нехотя оторвался от губ бывшего небожителя и медленно вышел из него, давая минутную передышку перед выплеском всей своей страсти. Стоя на коленях между разведенных ног юноши, Черновод любовался его восхитительным, обнаженным телом. В свете огня оно блестело от пота и было горячим, словно пылающее пламя свечей. Длинные волосы Цинсюаня, разбросанные по кровати, напоминали чёрные бурные волны, а томный взгляд был устремлен на возвышающегося над ним Хэ Сюаня. В его зеленых, манящих глазах горел вызов, который демон не принять был не в силах. Одним ловким движением он поднял бедра Цинсюаня на уровень своего паха и плавным движением вошел в него во всю длину. Тот восхищенно ахнул, получив от этого действия удовольствия больше, чем ожидал. Когда же Черновод стал двигаться в нем, сначала медленно, но очень быстро наращивая темп, то Цинсюань и вовсе чуть не захлебнулся от переизбытка эмоций и собственных громких стонов. Они срывались с его губ вместе с короткими криками каждый раз, когда Хэ Сюань безжалостно насаживал его на свой член. Вскоре собственные безостановочные стоны смешались в голове Ши Цинсюаня вместе со шлепками от ударов бедер о его ягодицы и утробными звуками, которые издавал Черновод. Сейчас тот явил свой истинный облик: Демон Тёмных Вод Сюань. Он был штормом, захлестнувшим юношу волнами страстных чувств и новых, шокирующих ощущений, в которых Цинсюань безнадежно тонул. Не в силах вынести адской смеси эмоций, Повелитель Ветра то стонал от наслаждения, то кричал от боли. Не зная, чего он хочет больше — чтобы демон наконец-то остановил эту пытку, или не прекращал её никогда, Цинсюань сбивчиво молил Хэ Сюаня то об одном, то о другом. Всё его тело дрожало и изгибалось в сильных руках Черновода, но тот держал его достаточно крепко, чтобы у Ши Сюаня не было шансов сбежать. Когда твердые пальцы сомкнулись на его шее, обжигая кожу своим неестественным холодом и вдавливая Цинсюаня в постель, в расширившихся зрачках юноши промелькнул первородный ужас человека, загнанного на край пропасти. Он поднял почти обезумевший от страстной агонии взгляд на Хэ Сюаня, который без устали удовлетворял свою страсть. Когда Ши Цинсюань встретил его пылающий взор, так сильно напоминающий хищника, то резко почувствовал страх. Но тут юноша вспомнил о том, что сам пожелал, чтобы Черновод не сдерживался, а потому жаловаться ему теперь не приходилось. Изнемогая от слияния и прилива гормонов, Цинсюань почти лишился чувств. В какой-то момент он перестал ощущать своё тело, и всё, о чем он мог думать — это безумно быстрые и безостановочные движения Черновода. А Хэ Сюань даже и не думал останавливаться. Глаза непревзойденного полыхали огнём неукротимой страсти, и ему все еще было мало. Ши Цинсюань по-прежнему оставался достаточно узким, и двигаться в нем доставляло Черноводу неимоверное наслаждение. Находясь в экстазе, Цинсюань не сразу понял, в какой момент член демона покинул его изнемогающее тело. Только когда он притянул его к себе и поцеловал, юноша очнулся и посмотрел на Хэ Сюаня. Его горящие глаза находились так близко к лицу бывшего небожителя, что занимали собой весь обзор. Несколько секунд Ши Цинсюань, словно загипнотизированный, смотрел в эти бездонные колодцы, в которых плескались огненные волны. Черновод что-то тихо спросил, но завороженный Повелитель Ветра ничего не услышал и даже не шелохнулся. Так как Цинсюань не отреагировал, князь демонов повторил вопрос, при этом слегка касаясь губ возлюбленного. — Ты в порядке? В порядке… — эхом отдалось в голове бывшего небожителя. Когда же до него наконец-то дошел смысл вопроса, в голове Ши Цинсюаня тут же пронеслась возмущенная мысль: Да ни черта я не в порядке! Но вместо ответа юноша лишь порывисто подался вперед, но не рассчитал силы и больно ударился о лоб Черновода. Цинсюань жалобно застонал и опять откинулся на подушку. Хэ Сюань склонился над ним, чтобы поцеловать, но юноша неожиданно для него воспротивился поцелую. В мозгу Ши Цинсюаня пронеслась мысль о том, что демон опять завладел им на своих условиях, как в ту зловещую ночь, с которой и началась их невероятная история. Черновод, как тогда, так и сейчас, властвовал над ним, позволяя себе все, что захочет, с одним отличием — сейчас сам Цинсюань дал ему на это добро. Внезапно в голову юноши пришла мысль, что настала его очередь властвовать над Хэ Сюанем и воплощать свои сексуальные фантазии в жизнь. Когда Цинсюань воспротивился поцелую, демон к нему не прислушался, за что и был укушен за язык, которым нагло хотел проникнуть юноше в рот. Черновод недовольно зарычал и предупреждающе сжал горло Ши Сюаня. Но тот не испугался его угроз — в конце концов, они не зайдут дальше того, что уже было. Стоило только Повелителю Ветра всерьез осознать этот удивительный факт своей неприкосновенности, как его уже ничего не могло остановить. Цинсюань резко толкнул Черновода в грудь, заставляя демона опрокинуться на кровать. Удивлённый и заинтересованный решительным блеском в глазах юноши, тот послушно лег. Теперь уже Ши Цинсюань возвышался над ним, открыто рассматривая его тело. Тот был прекрасно сложен, а его, всё ещё возбуждённый половой орган, возвышался как горная вершина. Цинсюань наклонился и медленно провёл языком по головке члена, вызывая у Хэ Сюаня эротический трепет и побуждая его поддаться вперёд, как бы приглашая возлюбленного к действию, но у того были свои планы. Смотря прямо в глаза непревзойденному, Ши Цинсюань медленно придвинулся к его лицу. Черновод приоткрыл уста, рассчитывая на поцелуй, но юноша решил иначе. Теперь он сам хотел немного покусать Хэ Сюаня, и начав с его шеи, неспешно перешёл на ключицу. Его рука сжимала член демона, и его медленные, дразнящие движения, не давали тому покоя. Спустившись к груди, Цинсюань оставил на ней несколько розоватых укусов и принялся играть язычком с твердыми от возбуждения сосками, чем вызвал несколько сдержанных стонов у Черновода. Довольный собой, Повелитель Ветра спустился ниже, теперь покусывая упругий живот и скользя по рельефным мышцам кончиком горячего языка. Князь демонов млел, ему доставляли огромное удовольствие прикосновения Цинсюаня, и он, с восхищённым блеском в глазах, наблюдал, как обнаженный юноша неспеша выпрямился и уверенно сел на него сверху. Сейчас инициатива была в его руках, и Хэ Сюань не собирался ему мешать. Ши Цинсюань же действовал исключительно медленно. Упершись руками в грудь Черновода, он очень плавно и ужасно соблазнительно двигал бедрами, скользя промежностью вдоль члена демона — дразня его, но не впуская в себя. Их органы соприкасались, терлись между собой, что доставляло удовольствие обоим. Ритм юноши то ускорялся, то замедлялся, а Черновод уже изнемогал от желания вновь завладеть им. Немного выпустив дикую страсть, демон не препятствовал Цинсюаню проявить свои собственные фантазии, тем более, они и ему доставляли неимоверное наслаждение. Вот только дразнящие действия юноши вновь его сильно распалили. Черноводу ужасно захотелось снова ощутить это несравнимое ни с чем чувство, когда каждый фэнь твоей плоти тесно сжимает обжигающе горячее нутро. — Цинсюань… — простонал князь демонов, изо всех сил сдерживаясь, чтобы самолично не насадить того на свой ноющий от возбуждения член. Его руки тут же поднялись и схватили Повелителя Ветра за талию, плотнее прижимая к своему паху. Ши Цинсюань, не собираясь так быстро сдаваться, продолжал возбуждающе двигаться на Черноводе. Мука, исказившая лицо князя демонов, доставила юноше истинное удовольствие, а его уста озарила победная улыбка, что не укрылось от Хэ Сюаня. — Смотрю, ты наслаждаешься своим маленьким триумфом, — заметил Черновод, всем своим существом ощущая исходившее от возлюбленного превосходство. Тот склонился к нему, практически прильнув к груди, и соблазнительным тоном произнес: — Не одному же тебе торжествовать, — а потом прикусил Хэ Сюаня за ушко. Если бы князь демонов мог испытывать всё то же, что и обычный человек, то непременно покрылся бы мурашками от этого жаркого шепота. Но вместо мурашек его грудь прошиб неожиданный электрический разряд от всколыхнувшейся в ней энергии. Черновод зарычал под тяжестью дикого желания снова оказаться внутри Цинсюаня. В резком порыве он схватил того за волосы на затылке и сильно сжал их. Юноша ахнул от боли и рефлекторно вцепился пальцами в удерживающую его руку. Видя, как боль исказила прекрасное, разрумяненное лицо Повелителя Ветра, Хэ Сюань ослабил хватку, но при этом безапелляционно заявил: — Я могу взять тебя прямо сейчас, и ты ничего не сможешь сделать, кроме как громко и развратно стонать. — Ты угрожаешь мне, демон? — с напускным удивлением спросил Цинсюань. Его тонкие брови взлетели вверх, придав выражению лица толику презрения. — Даже если и так, — усмехнувшись, ответил Черновод, отпуская юношу. Тот, и не думая отстраняться, снова уселся Хэ Сюаню на бедра. — Что ты сделаешь? — добавил демон, хищно сузив глаза. Его надменный тон так и сочился сарказмом. — Пожалуешься своим друзьям небожителям? — Думаю, я справлюсь с тобой как-нибудь сам, — высокомерно отозвался Ши Цинсюань. Словно игривый кот, он провел ногтями по груди Черновода, оставляя за собой поверхностные, розовые царапинки. В свою очередь Хэ Сюань ощутимо и звонко шлепнул его по бедру, чем вызвал неприлично громкий стон, слетевший с опухших губ Цинсюаня. Юноша прекрасно знал, как сильно Черновод желает его, но и сам жаждал демона не меньше. С каждым мгновением скрывать это становилось все сложнее. Цинсюань снова потерся о пах демона и, слегка приподнявшись, взял в руку внушительный орган Хэ Сюаня. Черновод тут же понял его намерения и, придерживая за талию, помог юноше медленно опуститься на него сверху. Как только головка проникла внутрь, Черновод снова утратил контроль и резко опустил Цинсюаня вниз, полностью насадив на свой член. Повелитель Ветра вскрикнул от резкой боли, пронзившей низ живота, но та довольно быстро рассеялась, сменившись блаженством. Нахождение сверху давало Цинсюаню возможность контролировать собственные ощущения и весь процесс в целом. Однако, когда член демона, словно мечом, пронзил его, то в первое мгновение юноша и вовсе забыл, как дышать. Хэ Сюань, не имея сил ждать, приподнял бедра и начал неистово вбиваться в Ши Цинсюаня. Тот, быстро придя в себя, мгновенно понял: в этот раз он может двигаться и сам. Словно на пробу, Цинсюань осторожно приподнялся, а потом плавно опустился. Повторив эти действия несколько раз, он вошёл в ритм, опускаясь то быстро, то медленно, и каждый раз сопровождая свои действия томными стонами и вздохами. Хэ Сюань, получая от этой позы не только физическое наслаждение, с огромным вожделением наблюдал, как Цинсюань двигается на нем. Одной рукой он придерживал юношу за талию, другой же обхватил его член и стал ему мастурбировать, быстро наращивая темп. Длинные, спутанные волосы Повелителя Ветра липли к его спине и плечам. Из приоткрытых, алых губ вырывались будоражащие сознание стоны, а взор затуманила пелена. Его влажная кожа блестела в свете огней, словно драгоценный камень в лучах солнца. От жара, охватившего всё его тело, к лицу прилила кровь. Бёдра Цинсюаня начали наращивать темп, подчиняясь собственным ощущениям. Хэ Сюань в ответ застонал, не в силах больше сдерживаться. Он пребывал в такой же эйфории, что и юноша, которого двойная стимуляция почти привела к пику. Ши Цинсюаню было невероятно приятно и одновременно больно, когда член демона полностью проникал в него, крупной головкой растягивая дальние стенки и касаясь эрогенного места. Но юноша жаждал этой сладостной муки все больше и больше, неосознанно двигаясь на Черноводе быстрее. Когда его бедра в очередной раз поднялись в воздух, Хэ Сюань, придерживая его, резко крутанулся, в одно мгновение вновь оказавшись сверху. Цинсюань ахнул, когда его быстро перевернули на живот и поставили на колени. Черновод, покинувший его тело лишь для смены позы, снова резко вошел в него сзади. Демон схватил юношу за шею и вдавил лицом в подушку. Его вторая рука опять легла на член Цинсюаня, продолжая доводить до оргазма. В таком положении ему оставалось только громко стонать и изнемогать от наслаждения, которое доставлял ему Черновод. Нарастающее давление в области паха становилось почти невыносимым, тело бывшего небожителя накрывали волны жара, и в какой-то момент он вдруг испугался, что по-настоящему задыхается. Цинсюань закричал, не в силах сдержать шквал эмоций и ощущений, которые, словно цунами, нещадно захлестнули его, и следом излился в сладострастном оргазме. Когда эякуляция закончилась, гормоны, выброшенные его организмом, распространились по всему телу горячей волной. Они заполнили собой каждую клеточку, вмиг наполняя тело легкостью, а сознание — искрящимся счастьем. Хэ Сюань, чувствуя, что его кульминация тоже совсем близко, больше не церемонился. Уложив обессиленного юношу на живот и желая наконец-то покончить с этой сладостной пыткой, он двигался в нём с такой скоростью, что всё тело Цинсюаня сотрясалось. Оргазм князя демонов был мощный, словно извержение вулкана, и Хэ Сюань вряд ли бы смог сравнить эти ощущения хоть с чем-то, что он испытал сейчас на пике блаженства, когда позволил себе излиться в Ши Цинсюаня. Это была такая сильная стимуляция всех его органов чувств, что на какое-то мгновение ему показалось, будто бы сердце в груди, давно остывшее, сейчас пропустило удар. Хотя Хэ Сюань и не стал бы возражать против мысли, что так оно и было. В конце концов, именно рядом с Цинсюанем он чувствовал себя живым, как никогда раньше. Не в состоянии вымолвить и слова, демон рухнул на кровать рядом с юношей, который застыл, лежа на животе. Его длинные волосы в беспорядке были разбросаны по подушке, а некоторые пряди упали на лицо, но сил убрать их не было. Ши Цинсюань просто молча смотрел на непревзойденного из-под опущенных ресниц, а тот лежал на спине, и его красивое, расслабленное лицо не пересекала ни единая морщинка. В тот момент Хэ Сюань казался нефритовой статуей заснувшего молодого господина: его глаза были закрыты, а от изогнутых ресниц на щеки падали длинные тени. От Черновода исходила непривычно мягкая аура спокойствия и умиротворения, а тихая ночь и уютный полумрак подчеркивали воцарившуюся идиллию. Цинсюань хотел лечь поудобнее, но сил не оказалось даже на то, чтобы пошевелиться. Он чувствовал такую всепоглощающую усталость, но почему-то все равно не мог заснуть. В его голове роились мысли о том, что с ним сейчас произошло. Раньше Цинсюань никогда бы и помыслить не мог о подобном, но то было раньше. Его томный взгляд медленно скользил по неподвижному Хэ Сюаню, в то время как мозг подкидывал бывшему небожителю красочные картины того, что этот умиротворенный господин творил с ним не более чем одну палочку благовония назад. Бессмысленно было отрицать некую грубость со стороны демона и его ужасную развратность, о которой Цинсюань даже не подозревал, смотря в вечно холодное и непроницаемое лицо. И тем не менее, младший Ши поймал себя на поразительно бесстрашной мысли, что повторил бы этот опыт вновь. Медленно закрыв глаза, Цинсюань глубоко вздохнул, ощутив ночную прохладу, которой он совершенно не замечал раньше. Ему бы забыться в крепком сне, но мысли снова и снова возвращались к Черноводу, назойливо цепляясь за его уставшее сознание и не давая заснуть. Внезапно он почувствовал, как его осторожно перевернули и притянули в объятия. Цинсюань не открыл глаза, только слегка улыбнулся, ощущая, как тонкие пальцы Хэ Сюаня медленно зарываются в его волосы на затылке. — Было невероятной глупостью с моей стороны позволить тебе не сдерживаться… — сонно пробормотал юноша, уютно устраиваясь на плече демона. Оно было блаженно прохладным, а объятия крепкими и нежными. Оказавшись в них, Цинсюань сразу понял, что именно этого ему не хватало, чтобы спокойно заснуть. Сквозь надвигающийся сон он почувствовал, как прижатое к нему тело слегка напряглось. — Жалеешь? — прозвучал над головой тихий голос, чарующий своей глубиной. Ши Цинсюань был слишком усталым, чтобы уловить в нем скрытое волнение. Уголок его губ дрогнул в слабой попытке улыбнуться. Обессиленное сознание уже утягивало юношу за собой в мягкие путы забвения, но прежде чем позволить себе окунуться в сладостный сон, он чуть слышно шепнул: — Ни за что… Цинсюань резко распахнул глаза. Все еще находясь под воздействием сна, он даже не сразу понял, что уже утро и яркое солнце светит в открытое окно их комнаты. Юноша не помнил, как вчера заснул, но зато отчетливо помнил свой сон. Ши Цинсюань редко видел сновидения, и даже если эти фантасмагории и посещали его во время отдыха, то он никогда их не запоминал, а потому не придавал значения. Но то, что ему приснилось этой ночью, определённо имело смысл, пусть он пока и не понял, какой. Юноша отчетливо помнил, что видел во сне свой парный медальон долголетия, от которого однажды избавился, дабы не вызывать лишний раз болезненные воспоминания. И который, обретя новую значимость, теперь снова покоился у него на груди, вызывая ассоциации с двумя самыми близкими ему людьми, подарившими ему это украшение в разное время и с разными намерениями. Медальон он не только видел, но и явственно ощущал его тяжесть на своей ладони. Во сне он выглядел изящной вещицей с интересной судьбой, но таковой она казалась лишь на первый взгляд. Цинсюань ощущал исходившую от него странную энергию, которая была практически незаметной и очень слабой. И тем не менее она проникала прямо в душу юноши, робким теплом разливаясь в груди, вызывая почти болезненную печаль и чувство абсолютной незащищенности. Вспоминая об этом сейчас, младший Ши невольно поддался эмоциям из своего сна. Он потянулся к медальону и сжал его в руке, беспомощно чувствуя, как горячие слёзы медленно стекают по его щекам. Не сразу, но Цинсюань понял, что эта всепоглощающая печаль не принадлежит ему, а исходит от вещицы в его руке. В неожиданном порыве Повелитель Ветра прижал медальон к груди, спрятав его в ладонях, словно стремясь защитить маленькое живое существо. Цинсюань больше не чувствовал той энергии, которая исходила от него во сне, но все равно не сомневался в особенности этого предмета. Теперь юноша воспринимал украшение иначе, нежели раньше. Его и без того немалая значимость возросла для него в невообразимых размерах. Не задумываясь ни о чем, а просто слепо цепляясь за чувства из сновидения, Цинсюань знал, что больше никогда не расстанется с медальоном. Взглянув на украшение, которое мирно покоилось в его ладонях, младший Ши внезапно осознал: это был уже не тот медальон долголетия, чья пара когда-то принадлежала Ши Уду. Да, он выглядел точно так же, но перед глазами юноши было нечто гораздо более ценное и неимоверно хрупкое. Он ощущал это так же ясно, как и руки Хэ Сюаня, которые бережно сжимали его всю ночь. Хэ Сюань. Повелитель Ветра медленно повернул голову и увидел перед собой спящего князя демонов, который по-прежнему казался умиротворённым. Внезапно у Цинсюаня появилось непреодолимое желание дотронуться до него, и юноша не стал противиться этому зову. Его рука будто действовала сама по себе, словно что-то толкало её, звало и тянуло, обещая ответы. Всё ещё сжимая медальон в одной руке, он поднял другую и кончиками пальцев прикоснулся к обнажённой груди Черновода. Ощутив приятное тепло в районе сердца, Хэ Сюань медленно открыл глаза и тут же встретил взгляд возлюбленного. Увидев слезы в печальных глазах Цинсюаня, Черновод нахмурился, не понимая причин этих неожиданных эмоций. Он уже хотел было спросить, что могло так его расстроить, как вдруг заметил, что бывший небожитель сжимает свой медальон. В груди у демона тут же защемило, но он все равно улыбнулся. Хэ Сюань при жизни был очень умным и сообразительным человеком, и как демон не растерял этих качеств, поэтому быстро догадался о происходящем. По тому, с какой силой Ши Цинсюань сжимал медальон, непревзойденный понял, что тот как-то узнал его маленькую тайну, хранителем которой юноша был, даже не подозревая об этом. — Не вижу причин для расстройства, — непринужденным тоном заявил Черновод, потягиваясь со сна. Он был уверен в том, что знает, о чем думает Цинсюань, и не находил в ситуации ничего стоящего слез, но все же поцеловал Повелителя Ветра в соленые от слёз губы и только потом сел на кровати, спустив ноги на пол. — А если бы я не принял его обратно… — услышал Хэ Сюань у себя за спиной. В голосе бывшего небесного чиновника сквозил страх, и Черновод промолчал, не зная, что на это ответить. Непревзойденный тут же понял, о чем говорил Ши Цинсюань, а также догадался и о причине страха в его голосе. Отдав Цинсюаню медальон на горе Тунлу и велев ему бежать, князь демонов рисковал своей жизнью больше, чем когда-либо. Если бы юноша не принял и выбросил этот подарок, Черновод счел бы это болезненным, но символичным знаком. Ведь к тому моменту в медальоне уже находился его прах. Если бы тогда Ши Цинсюань отверг этот неоднозначный дар Хэ Сюаня, тот воспринял бы отказ как нечто личное — неприятие его самого. И мало того, Черновод стал бы сильно уязвим. И тем не менее, князь демонов совершенно не колебался, прежде чем вручить Цинсюаню этот ценнейший артефакт. Ранее дотронувшись до Черновода, как того настойчиво требовало его подсознание, Ши Цинсюаня тут же озарило понимание всего произошедшего. Начиная с осознания, чем на самом деле является медальон, и вплоть до того, как рисковал Хэ Сюань, отдавая его. Ничего не зная о прахе демонов, небесные чиновники не подозревали и о самой главной их слабости. И если бы не удивительно вещий сон, приоткрывший глаза Цинсюаню, то он бы и не понял, что продолжительное время в прямом смысле слова держал при себе жизнь Хозяина Черных Вод. Думая об этом, юноша поймал себя на мысли, что сжимает медальон так сильно, что тот врезался ему в кожу. Но Цинсюаню совершенно не хотелось ослаблять свою хватку, словно он старался защитить доверенную ему жизнь. Он внезапно вспомнил, как получил этот медальон на горе Тунлу, и какие противоречивые мысли его одолевали. Что, если бы я пожелал тогда его выбросить? Сейчас эта мысль казалась абсурдной, и всё же в тот момент он вполне мог это сделать. Младший Ши ощутил, как злость медленно разливается в груди. Зачем вообще Хэ Сюань отдал мне свой прах?! Зачем ему нужно было так рисковать? Цинсюань злился и на себя, и на Черновода, а вот демон, по его же словам: «не видел причин для расстройства», да ещё и вел себя так, словно ничего не случилось. Юноша в смятении чувств смотрел, как Черновод, одеваясь, неспеша ходит по комнате. Он выглядел довольным, а его лицо озаряла беззаботная улыбка. Хэ Сюань никогда так себя не вел, и в голове Ши Цинсюаня тут же всплыло короткое воспоминание о том, как он вчера спросил Черновода, почему он не улыбается. Но вот что именно тот ответил, юноше вспомнить не удалось. — Хэ-сюн… — все, что смог сказать Цинсюань спустя продолжительное время. Тот обернулся и посмотрел на Цинсюаня вопросительным взглядом. — Я… — Не стоит разводить из этого драму, мой ненаглядный Ши Цинсюань. Я знал, что делаю, и даже в ином итоге не пожалел бы о своем решении. На это юноше нечего было ответить. История с медальоном казалась ему более животрепещущей, чем ее видел Черновод. Но если подумать о счастливом конце, то переживать так сильно действительно не имело смысла. Наконец выпустив медальон из своих занемевших пальцев, Цинсюань попытался сесть. Тело тут же отозвалось тупой болью, переключив на себя всё внимание. Не без труда подобрав позу, юноша не удержался и бросил на Хэ Сюаня хмурый взгляд. Тот закончил одеваться и теперь стоял у окна вполоборота, поэтому Цинсюань мог по-прежнему видеть его счастливую улыбку. Черновод сейчас выглядел как человек, наслаждающийся солнечным утром после прекрасно проведенной ночи. Ши Цинсюань, у которого все болело, тут же ему позавидовал. Откинув одеяло, он хотел было встать, но застыл на месте, во все глаза уставившись на свое обнаженное тело. Его кожу местами покрывали синяки, а кое-где — и следы от укусов. Почувствовав неладное, Черновод отвернулся от окна и застал юношу неподвижно сидящим на кровати с одеялом в одной руке и опущенным взглядом. Подойдя, демон встал рядом и, бросив заинтересованный взгляд на обнаженного Цинсюаня, спросил: — На что смотришь? Повелитель Ветра перевел на него уничтожающий взор, красноречиво передающий его мысли. — Если ты о паре синяков, то под одеждой все равно будет не видно, — заявил Хэ Сюань с таким самоуверенным видом, что юноше жуть как захотелось ему треснуть. — Пара синяков?! — возмутился Цинсюань столь лживому заявлению. — Ну, может, чуть больше. — Чуть больше?! — Что ты хочешь от меня услышать? — вдруг спросил Черновод, пытливо смотря на Ши Сюаня. — Извинений? Всерьез задумавшись над его предложением, младший Ши пришел к выводу, что этого он точно не хочет. Схватив Черновода за рукав, юноша потянул его на себя с такой силой, что тому ничего не оставалось, как уступить. Как только Хэ Сюань накрыл его своим телом, Цинсюань тут же впился в его губы жадным поцелуем, обеими руками крепко обнимая за шею и прижимая к себе. Черновод незамедлительно ответил на поцелуй, а его ладони незамедлительно пробежались по всему телу Ши Цинсюаня. Его кожа была такая нежная и шелковистая, что одно лишь прикосновение к ней сводило князя демонов с ума. — Чем я могу загладить свою вину? — спросил Хэ Сюань, когда оба насытились поцелуем. — Так ты все-таки её признаешь? — иронично спросил Ши Цинсюань. Демон лишь многозначительно вскинул брови и отвёл взгляд, молча давая понять, что так оно и есть. — Тогда вели слугам набрать мне ванну, — заявил юноша с томным выражением на лице. Хэ Сюань снова посмотрел на него и увидел мягкую улыбку, которая расцвела на алых губах Цинсюаня. Черноводу вновь захотелось коснуться их поцелуем, но он удержался и молча пошел заглаживать вину. Искупавшись, одевшись и позавтракав, они покинули гостиницу и теперь шли по оживленной городской улице. Хорошее настроение Ши Цинсюаня слегка омрачал тот факт, что идти ему было не так удобно, как хотелось бы. Изящно обмахиваясь веером, он гордо молчал по этому поводу, однако даже не подозревал о некой скованности собственных движений. Хэ Сюань был прекрасно осведомлен о состоянии юноши, но тоже тактично молчал. — Как ты узнал о медальоне? — вдруг спросил демон, нарушая мысли Цинсюаня. Повелитель Ветра, до этого размышлявший о том, когда к нему вернется былая лёгкость, немного растерянно взглянул на Хэ Сюаня. — Ну… — неуверенно начал он, — мне приснился сон. — Поразительно, — ответил Черновод с искренним удивлением. — Почему ты никогда не говорил, что у тебя вещие сны? Младший Ши растерянно посмотрел на него, и на полном серьёзе сказал: — Наверное, потому, что это первый вещий сон. В глазах Хэ Сюаня промелькнула заинтересованность, но ничего не ответив, он молча продолжил идти вперед. Ши Цинсюань, немного отстав от него, в сердцах поражался произошедшим с Черноводом изменениям. Мрачного и молчаливого демона сегодня так и тянуло поговорить, да и настроение у него было явно прекрасное. — Может, тебе хочется побывать где-то? — любезно предложил Хэ Сюань, останавливаясь, дабы юноша его догнал. И тут же самодовольно добавил: — Могу устроить. Ши Цинсюань улыбнулся немного смущенной улыбкой и отвел взгляд. Дети бегали по улицам и громко смеялись, их звонкие голоса смешивались с криками торговцев, зазывающих попробовать их товар — лучший во всем городе. По широкой улице одна за другой проезжали экипажи достопочтенных господ, которые спешили по своим важным делам, как и те, кто мог позволить себе лишь пеший вариант передвижения. Город дышал жизнью и людскими хлопотами — приятная картина, когда знаешь, что этот самый город могла поразить страшная чума. Но сердце Повелителя Ветра сейчас трепетало вовсе не от приятной городской суеты. Он взглянул на идущего рядом с ним Хэ Сюаня, гадая, знает ли тот, что его вопрос показался Цинсюаню довольно глупым. — Я уже там, где хочу быть, — неожиданно заявил он, заставив идущего Черновода резко остановиться. — Я просто хочу быть рядом с тобой, — для большей ясности уточнил Цинсюань. Хэ Сюань молча смотрел на него своими чёрными глазами с золотыми бликами, и юноша заволновался, что сказал не те слова. Но тут Черновод сделал к нему шаг, потом резко нагнулся и что-то прошептал на ухо. От услышанного лицо бывшего небожителя заалело, а глаза забегали из стороны в сторону. Немного запоздало он вспомнил о веере и тут же поспешил спрятать за ним свое смятение. — Хэ Сюань!.. — смущенно зашипел младший Ши, когда тот выпрямился. Непревзойденный ничего не ответил, но в его глазах плясало похотливое пламя, а на губах сияла не менее развратная ухмылка. Цинсюань тут же одарил его предосудительным взглядом. — Учти, я не отпущу тебя, даже если захочешь уйти, — неожиданно предупредил Черновод. Тон его голоса был совершенно спокойным и даже радостным, то есть абсолютно не подходящим для столь серьезного предостережения. — Сам еще захочешь избавиться от меня, — буркнул в ответ Ши Цинсюань, все еще прячась за веером. Нельзя сказать, что он сильно удивился, услышав столь категоричное заявление, скорее, это его позабавило. Юноша счел эти слова ответом на собственное признание, говорящие о том, что Хэ Сюань тоже хочет быть рядом с ним. — Кажется, там пирожки продают, — с неожиданным воодушевлением вновь заговорил Черновод, указывая в неопределённом направлении и выводя Цинсюаня из своих мыслей. Смущённый и немного растерянный от столь резких скачков разговора, бывший небожитель выглянул из-за веера и увидел, как демон медленно и многозначительно облизывает верхнюю губу, при этом смотря прямо на него. Лицезрев этот развратный жест, юноша чуть не умер на месте, невольно вспоминая, что этот самый язык творил с ним прошлой ночью. Не в силах вымолвить и слова, Ши Цинсюань принялся что есть мочи обмахиваться веером, пытаясь избавиться от охватившего его жара. Повелителя Ветра посетила невольная мысль, что теперь скучать не придётся. А тем временем, Хэ Сюань уже уводил его куда-то в толпу, то ли на поиски пирожков, то ли на поиски новой гостиницы…