Девочка из снов

      Я открываю глаза.       Меня встречает уже знакомый деревянный потолок, твердоватый матрас, на котором я лежу, и бархатное красное кресло. Оно повёрнуто к камину, и если бы не свисающие с него девичьи ноги, я бы даже не догадалась, что на нём кто-то лежит.       Привстаю, скидывая с конечностей тёплый плед, потягиваюсь.       В этом сне подсознание впервые решило переодеть меня во что-то более домашнее. Похоже, за пределы этой маленькой квартирки на этот раз я не выйду. Да я и не против.       Клетчатые красные штаны и самая обычная чёрная футболка с какой-то белой надписью. Удобно.       Голые ступни касаются половиц, и я чуть ёжусь. Не люблю ходить босиком по дому.       Подхожу к креслу, заглядывая за его спинку. Каролина спит, тихо посапывая. Она закинула обе ноги на одну из ручек, голова покоилась на другой.       Одета в свою болотную толстовку и велосипедки - это её уличная одежда. Значит, только что вернулась и сильно устала. Бедная. Чем же она вообще занимается, когда меня нет рядом?       Такие вопросы, вопросы о том, как она тут появилась и почему так старается меня защитить, я гнала от себя подальше. Мне, честно, не очень хотелось об этом знать, знать о её прошлом, наверняка трагичном.       Я склоняюсь над ее лицом, сейчас абсолютно спокойным. Ресницы трепещут и носик чуть дёргается. Она шумно выдыхает, чуть мотает головой и перекладывает ноги, что бы лежать было удобнее.       Губы трогает улыбка. Она такая потрясающая. Если бы я могла, я бы, наверное, навсегда осталась в этом мире рядом с Каролиной. Я чувствую, что я тоже ей нужна, даже если она и пытается не показывать своего прошлого одиночества: её взгляд, счастливое выражение лица, поиск физического контакта… Она действительно несчастна в этом мире так же, как и я в своём.       Но раз я своим появлением тут сделала её жизнь хоть капельку лучше, может, если она появится в моём, мне тоже станет легче?       Из мыслей меня вытащили внезапно вскинувшиеся руки, что схватили за щёки и притянули к лицу. Сверкающие нефриты завораживали, она смотрела на меня, когда наши носы опять были в паре сантиметров друг от друга. Почему-то меня это совсем не смущало, я просто смотрела в ответ, желая, чтобы зелёный лес её глаз, нефритовая пещера, забрали меня к себе.       Она целует меня, так нежно и глубоко, вкладывает всю себя в этот жест. Обвивает мои плечи и прижимает ближе. Я запускаю руки в её волосы, проводя по ним и останавливаясь на щеках, поглаживая пальцами область под глазами.       Её губы мягкие, задерживаются на моих очень долго, чувственно. Это ощущается так правильно, будто по другому даже и быть не могло. Сейчас, находясь в тёплом свете этой маленькой квартирки, я понимаю, что ждала её всю свою жизнь.       Для меня больше не существует ни прошлого, ни будущего, есть только настоящее. Каролина, которую я, сама того не замечая, всегда искала среди знакомых и прохожих на улицах. Каролина, которую я наконец нашла и которую теперь никогда не отпущу.       Я люблю её. Люблю так, как никого раньше не любила, потому что Каролина… Каролина нереальная. Прекрасная знакомая-незнакомка из моих снов, и я хочу остаться с ней навечно.       Реальный мир после этих приключений кажется скучным и ещё более холодным. Правда, всё же она меня изменила, и изменила очень сильно.       Я стала смелее, намного смелее. Мне всё ещё бывало боязно, но в сердце теперь бушевала вера, вера в то, что я переживу свои страхи. Я не верила в себя, но в меня верила Каролина, я точно знаю. И с ней у меня обязательно всё получится.       Прекращать совсем не хочется, но я всё же чуть отклоняюсь, целуя кончик носа. Она опять смотрит своими нефритами, в которых переполняющие чувства сжигают зелёный лес. Улыбается, и я готова в обморок упасть, потому что от этих губ у меня сердце крошится на мелкие осколки.       Да и пусть.        Пусть хоть заберёт его и разобьёт на тысячи кусочков, скинув с вышки на какую-нибудь мостовую. Мне не жалко. Я лишь соберу их и вложу в её руки. Мол, бей себе на здоровье, только, пожалуйста, не переставай улыбаться.       Потому что этот её жест — это самое прекрасное, что мне когда-либо дарили.       — Эй… — поднимает руку и треплет по макушке, что уже так привычно и по-особенному интимно с её стороны, — всё в порядке? Ты хмуришься.       — Да, всё хорошо… Просто… Я лю…       Меня прерывает на полуслове протяжный звук. Яростный рёв теней на улице.       Уверенность, которую я вынашивала с конца предыдущего сна, как ветром сдувает. Эх…       Каролина привстает с кресла, и мы смотрим в окно. Увиденное заставляет меня вздрогнуть.       Кирпичи соседнего дома дрожат, трещат и постукивают. По ним вверх течёт чёрная жижа, останавливаясь напротив нашего окна, потихоньку начинает собираться в водянистую массу, сопровождая всё загробными хрипами и злым мычанием.       Я дёрнулась, икнула, взглянула на Каролину.       Она нахмурилась, цыкнула и что-то пробурчала себе под нос. Потом вскочила и подлетела к окну, распахивая его.       Сейчас я заметила стоящую у стены прямоугольную пластину, которую Каролина попыталась поднять.       Переборов ступор, я подбегаю к ней. Мы вместе поднимаем, как оказалось, зеркало и ставим его на подоконник, отражающей поверхностью на улицу.       Почти сразу оно вспыхивает, и тени оглушают нас громким криком. Всё стихает, а потом ещё раз повторяется, но как-то жалобнее и на полтона ниже.       Теперь комната перекрашивается в оранжевый, освещаясь огнём камина. Волосы Каролины красиво поблёскивают, переливаются. Как же я хочу увидеть её при закатном солнце…       — Это поможет? — Спрашиваю, поворачиваясь к ней.       — Ну, на время. Не волнуйся, до твоего ухода они не успеют его разломать. — Она улыбается, выгоняя из моего тела тревогу.       — Подожди, а потом? Они же могут и не уйти… Если ты им тоже нужна…       — Пф, — фыркает, отходя от окна и махнув на это рукой, — ну, подумаешь… Разнесут эту квартиру, переберусь в новую.       Смелая… Какая же она отчаянно смелая.       Я как-то грустновато угукаю. Мне не хочется доставлять ей проблем с переездом. Тем более если я уйду рано, она ведь останется в опасности.       Собираюсь отходить от окна, за которым всё ещё периодически слышится рёв. Но меня не пускают.       Обхватывают и прижимают к себе, заставляя уткнуться носом в изгиб плеча. Мы стоим так, наслаждаясь мимолётной тишиной и еле слышным потрескиванием огня.       — Я же сказала тебе не волноваться… И со мной, и с тобой всё будет в порядке. — Она опять гладит меня по волосам и целует в макушку.       У Каролины очень тонко получается угадывать моё настроение.       Вздыхаю, обнимая её в ответ. Хлюпаю носом, зарываясь ещё сильнее в ложбинку между плечом и шеей.       От неё приятно пахнет чем-то родным и знакомым. Запах пота смешивается с костром, которым пропитались её волосы, и это почти мимолётно напоминает мне о семейных посиделках летом на даче. Когда казалось, у меня всё всегда будет хорошо.       В тот вечер сестра чуть не сожгла веранду, но родители просто смеялись, чуть поругав её и попросив быть осторожнее. Мне тогда было восемь. Я ощущала себя самым везучим ребёнком на планете, хах… Сейчас я бы только горько улыбнулась. Такого в моей семье больше никогда не будет.       — Почему они гонятся за мной? — Бурчу ей в шею, сжимая крепче.       — Я не знаю… Наверное, городу ты не понравилась. Он понимает, что тебя тут не должно быть, вот и пытается поглотить, закрыть тебе дорогу.       Странно всё это. Моё подсознание отправило меня в мир, который ко мне враждебен, но при этом подарило удивительное знакомство. Как раз тогда, когда я уже совсем отчаялась.       — А ты? Каролина, как ты сюда попала? И почему ты им не так интересна?       — Я… Я не помню… Возможно, я прожила тут уже настолько долго, что стала его частью…       Эти слова кольнули моё сердце. Я хочу забрать её. Забрать в свой мир, потому что оставлять здесь, совсем одну, в этом злом сером городе, я просто не могу… Не хочу.       И знаю, пару дней назад я боялась, что реальный мир её сломает, я боюсь этого до сих пор, но теперь… Я вижу, что она со всем справится.       Каролина не я, она не боится трудностей, не обращает внимание на мелочи и любого человека ослепит своей улыбкой, а если не сработает, вмажет ему. Это определённо в её характере. Она в тысячу раз лучше меня, и если кто и должен жить в реальности, так это она.       Хотя, я ведь тоже изменилась… Я могу её предостеречь, помочь… В реальном мире она не будет одна, и я постараюсь сделать всё возможное, чтобы её нефритовый блеск в глазах никогда не исчез.       — Ника… Хочешь посидеть на крыше? — Она выпускает меня из кольца рук, берёт за щёки и стирает собравшуюся в уголках глаз влагу.       — А тени?       — Зеркало их поймало. Слышишь хлюпы или визг?       — Нет. — Я отстраняюсь и беру её за руку.       — Ну вот! У нас достаточно времени, пока они додумаются его разбить. С этим у них туго.       — Ага…       Она подводит меня к лесенке, и я забираюсь наверх. Дом, в котором поселилась Каролина, пятиэтажный. Я посчитала окна, когда выглядывала на улицу.       Пятый этаж совсем не обжит. Он выглядит как настоящий чердак с кучей разного хлама. Где-то вещи - книги на непонятном языке, какие-то детские игрушки, металлические палки, рамы от зеркал, деревянные дощечки и многое другое - были сложены в кучки. Остальные же, похоже, используемые когда-то Каролиной, лежали в сундуках.       Из одного такого выглядывал краешек бумаги, на котором было что-то нарисовано.       Я забралась на чердак и подошла к сундуку, вытягивая лист, пока Каролина не поднялась следом.       Бумага оказалась свёрнутой картой… Картой города. Очень большой, разрисованной серыми маленькими прямоугольниками, которые обозначали дома, и красными линиями, что обводили большими квадратами кварталы. В каждой подчёркнутой области в центре была приписка. Где-то «пусто», а где-то «никого» или «ничего полезного».       Я развернула её ещё. Другой край выпал из моих рук, сделал пару оборотов, остановился, так и не открывшись мне до конца. Она была просто огромной… И вся в этом красном контуре. Пару кварталов яркая линия обводила несколько раз и приписки там гласили: «Опасно».       Всё это время она путешествовала по городу в поисках других людей…       — О! Ты её нашла. — Голос раздался за моим плечом, и я подпрыгнула от неожиданности.       — Ты… Изучала город?       — Да, — она пожимает плечами, добавляя ответу более непринуждённый оттенок, — пыталась найти его конец и других людей, а потом просто устала и осела здесь. Брось ты её, и пойдём.       Я сворачиваю карту, кладу её на сундук. Каролина берёт меня за руку, и мы подходим к мансардному окну.       Она вылезает первая, вставая на бортик, и аккуратно помогает мне выбраться.       Мы проходим по нему чуть дальше, придерживая рукой подоконник. А потом она забирается на выступ и залезает выше, на более пологое место, покрытое чёрной черепицей. Помогает мне подняться, и мы садимся на кровлю.       Впереди была видна нескончаемая череда таких же чёрных черепичных крыш, что иногда меняли свою форму и размер, башенки с облупившейся штукатуркой, острые шпили и совсем уж перекошенные, старые постройки. Действительно причудливая архитектура.       Каменная гладь серого города с одной единственной живой душой. Хотя нет… Теперь уже двумя.       Я всегда буду с ней, и неважно, в каком мире мы находимся.       Каролина кладёт свою голову мне на плечо и тоже смотрит вдаль. От неё веет лёгкой грустью, так что я приобнимаю её за спину и поглаживаю кончиками пальцев.       Слова сейчас не нужны, нам вообще больше ничего не нужно, и от этого так хорошо. Хорошо просто чувствовать себя счастливой, необходимой кому-то и, наверное, любимой.       Пейзаж перед глазами мылится. Моё время на исходе.       — Давай приляжем… — на плечи тяжёлым грузом вешается усталость.       Каролина не отвечает, лишь заваливает меня на поверхность и нависает сверху. Смотрит ласково, топя в своих нефритах, а потом целует. Так же мягко, как там, у камина. И я не могу перестать думать, насколько она великолепна.       Касание на этот раз недолгое. Она отрывается, укладывая голову на мою грудь и судорожно вдыхая, будто я украла весь воздух из её лёгких.       Моё зрение почти не фокусируется так, что даже Каролина превращается в рыже-зеленое пятно. Я перестаю чувствовать свою руку, и когда поднимаю её, понимаю, что кисть растворилась, а предплечье продолжает тлеть. Рассыпается на мелкие детальки и испаряется слишком стремительно.       До нас доходит тихое рычание теней. Я пытаюсь встать, как она берет меня за исчезающую конечность и останавливает.       — Не надо… Засыпай.       Она сжимает обрубок сильнее, и мне начинает казаться, что тени ревут громче. Хочется подскочить, подхватить Каролину и унести ноги, но сил совсем нет.       Мои веки слипаются. Я ещё пару минут слышу её ровное дыхание, тихий вой, впрочем, тоже. А потом всё исчезает.       Только на этот раз пространство, в котором я оказываюсь перед тем, как проснуться, не белое…       Чёрное, как будто полностью мёртвое.       И Каролины тут нет.