Девочка из снов

      Я бегу.       Несусь мимо серого камня, перепрыгивая особо большие булыжники под ногами.       За спиной орут истошным воплем.       Тени атаковали меня сразу, как я тут появилась. Бросились и даже не дали мне секунды подумать.       Я петляю по тесным улицам, заставляя их разделиться и реветь ещё громче.       Даже не оборачиваюсь, потому что видеть их перекошенные, искривлённые, как у трупов, морды мне сейчас абсолютно не нужно. Дома рядом трещат кирпичами. С их крыш осыпается черная черепица, падая и разбиваясь у моих ног. Меня точно хотят тут убить.       Сильнее всего меня пугает не рёв позади, не почти дотянувшиеся до меня костлявые, мокрые руки, не ожившая архитектура…       Меня пугает то, что Каролины тут нет. Совсем нет.       Я будто очутилась в другом квартале, ещё более каменном, сером и злом.       И я не знаю, что мне делать.       Найти зеркальную лавку? Но где? Ни на одной улице я не увидела ни намека на магазины, только забытые и поломанные квартиры с выбитыми дверями и побитыми арочными окнами.       Резкий заворот в тесный коридор, и рука, почти ухватившаяся за мой свитер, врезается в угол здания, кроша кирпичи на мелкие кусочки.       Только не сбавляй темп, пожалуйста.       Поворот, ещё один, а потом прыжок с горки и вниз по лестнице.       Это буквально чёртова гонка на измор. И надолго меня не хватит.       На скорости не успеваю завернуть в ещё один проулок. Врезаюсь в шероховатую стену, сдирая кожу с правого плеча и рук. На них расцветают алые маки, и ранки начинают неприятно пощипывать.       В следующую секунду мне всё же приходится очнуться и прошмыгнуть туда. За спиной слышится грохот. Тени, как и я пару мгновений назад, влетели в поворот, кроша стену и грозно зашипели, обещая нагнать и прихлопнуть.       Это просто ужасно.       Я петляю, уворачиваюсь от падающих черепиц и пытаюсь не сломать ногу, двигаясь по кривой дороге.       У меня даже бояться нет времени, потому что любая оплошность будет стоить мне моего сознания. Я ведь даже представить не могу, что будет, если у меня не получится убежать.       Рёв раздаётся повторно, но звук ощущается более далёким. Я оборачиваюсь, не переставая бежать.       За моей спиной никого… Неужели оторвалась?       В небе образуется вспышка белого, слепящего света, и вой превращается в громкое шипение, а я наконец останавливаюсь. Стараюсь глубоко вдохнуть, так как лёгкие сейчас ощущаются раскалённой лавой в теле.       Она нашла меня.       Ноги становятся ватными, и тело чуть подрагивает. Я обхватываю себя руками, пытаясь убить внутри панику, что всё это время сидела на моих плечах и выжидала момента, когда же всё-таки у неё получится меня придушить.       Мне просто нужно подождать, сейчас Каролина придёт, и всё будет хорошо, всё будет как раньше. Мы вернёмся к ней домой или зайдём в какую-нибудь лавочку, она выберет для меня новую одежду, мягко поцелует и посмеётся над моим румянцем на щеках.       «Всё будет в порядке», — проносится в голове её чуть низковатый голос. И мои губы расплываются в полуулыбке.       Я оглядываюсь по сторонам.       Меня окружает небольшая площадь, что-то похожее на внутренний дворик с выходящими на него балконами. Огромной кучей чёрных резных балконов у каждого окна трёхэтажных домиков.       И моё сердце уходит в пятки, а тело становится тяжёлым. Настолько тяжёлым, что ноги подкашиваются и я еле удерживаю равновесие.       Куклы. Эти человекоподобные фарфоровые куклы в красивых викторианский платьях стоят на каждом.       Я верчу головой, рассматривая здания, но когда делаю ещё один оборот, понимаю, что проулки напротив теперь также заполнены ими.       Смотрю за спину: и улица, по которой я бежала минуту назад, забита. Возвращаю голову в исходное положение, с ужасом осознавая, что куклы сдвинулись, и теперь стоят ровным рядом перед домами. Их просто бесконечное количество.       За мной наверняка всё аналогично, и я уже не поворачиваюсь, потому что так их станет только больше.       Они взяли меня в кольцо, и их фарфоровые, пустые взоры сейчас обращены в самый центр площади.       Как я могла так облажаться и забыть про них? Теперь бежать мне уже некуда.       Сглатываю ком в горле и сжимаюсь ещё сильнее, совсем отчаявшись, а потом будто резко вспоминая, дёргаюсь.       Кукол совсем не тревожат мои движения. Они только продолжают множиться, подбираясь всё ближе.       Я подношу руки ко рту и кричу. Кричу очень громко, боломутя мёртвую душу города.       — Каролина! Каролинааа!!!       Сердце барабанит по перепонкам, эхом отдаваясь в голове. У меня получается позвать её ещё пару раз, прежде чем я замечаю, что мой голос совсем пропал.       Чёртов сон с его идиотскими правилами совсем не оставляет мне шанса.       Но я не хочу её терять, ведь если сейчас погибну, знаю, что больше никогда сюда не приду.       За спиной слышится тихое брякание, звук, похожий на столкновение двух стекляшек.       Я замираю, потому что прозвучал он уж как-то слишком близко. Медленно поворачиваюсь.       Руки опускаются, и моя челюсть падает. В паре десятков сантиметров от меня стоит фарфоровая дама под два метра ростом. У неё жуткие выгнутые чёрные брови, губы сложены в одну полоску, а взгляд метает молнии. Чёрные глаза без радужки выглядят настолько злыми, что будь она живой, вытащила бы топор из-за спины и разрубила меня пополам.       Я боюсь шевельнуться, так и смотрю на неё, ожидая дальнейших действий.       И её голова с жутким звуком бьющегося фарфора слетает с плеч.       За обрубком, как в замедленной съемке, я вижу Каролину, что держит в руках длинный железный стержень. Смотрит на меня с животным испугом, что медленно сменяется облегчением в глазах.       Осколки разлетаются в разные стороны, и один из них царапает ей щёку, но она только огибает керамическое тело, и в тот момент, как хватает мою руку, время возвращает свой привычный ход.       Каролина тянет меня за собой, и мы разгоняемся, влетая в ряд керамических созданий.       Она бьёт их, каждого, кто вырастает на нашем пути. Куски фарфора летят в разные стороны, царапая ещё сильнее и разрывая одежду.       А потом мы вырываемся из керамической массы, и улочки впереди опять пустуют.       Каролина переходит на бег, стискивая мою кисть ещё сильнее, и место, которого она касается, разливает тепло по всему телу. Мои лёгкие освобождаются, ноги крепнут и больше не дрожат, а из глаз текут слёзы.       Она пришла за мной.       Тащит меня за собой подальше от всего этого кошмара, дальше от теней и кукол.       Каролина оборачивается, слыша всхлипы позади, и уголки её губ растягивает в стороны улыбка. Облегчённая и бесконечно нежная, так, чтобы я точно поняла, что теперь всё хорошо.       — Ника, не раскисай, осталось совсем чуть-чуть, — говорит, ведя меня куда-то.       — Чуть-чуть до чего? — Спрашиваю, нагоняя её.       Она сбавляет темп, и я ловлю её взгляд. Он ощущается каким-то потерянным, и её тихий смешок только укрепляет моё беспокойство.       — Тебе нужно уйти сегодня… Мы идём к тому зданию, ну, помнишь? То, с которого прыгали в прошлый раз, — останавливается, полностью разворачиваясь ко мне, и берёт обе кисти в свои.       Смотрит своей зеленой бездной, и мои слова тонут в мыслях, что накрывают волной.       Каролина подносит мою руку к своему лицу, целует разбитые костяшки и трется щекой, прикрыв глаза. Моё сердце трепещет в груди, и я, кажется, забываю, как дышать.       Она так и стоит, прижимаясь, ластясь, как соскучившаяся кошка. В этом жесте столько нежной грусти, столько доверчивой любви, что мои глаза снова слезятся.       Каролина прощается со мной, и совсем не на сегодня. Она прощается со мной навсегда.       Я громко всхлипываю, и она открывает глаза, переводя взгляд.       — Нет… Нет, пожалуйста… Я не хочу с тобой расставаться… Каролина, пожалуйста… Я… — прерывает бессвязный поток слов, оглаживая мою щёку своей рукой.       В её глазах нефритовая пещера меркнет, тонет в тоске и грусти, но она улыбается, пытается сделать это ярко, спрятать отчаяние. Стоит ли говорить, что это просто блеф.       — Ника… Ты же понимаешь… Ты же всё понимаешь…       — Нет! Я ничего не понимаю! — У меня на душе камень, и пусть я веду себя бестолково и наверняка буду жалеть потом, но я не хочу её терять.       — Ника, солнышко, это опасно… Слышишь меня?       Я не слышу… Я не хочу слушать. Я бросаюсь ей на шею, крепко стискивая, прижимаясь всем телом, и безостановочно шепчу:       — Каролина, пожалуйста, пожалуйста, если я не могу остаться с тобой в этом мире, то пойдём со мной… Пожалуйста, пойдём со мной. Ты увидишь, как там красиво, мы будем прыгать по лужам в ливень и встречать рассветы. Я познакомлю тебя с моими родителями, и ты им обязательно понравишься. Каролина… Пожалуйста, я прошу тебя.       Она крепко обнимает меня в ответ, зарываясь дрожащими руками в волосы. Слушает и даже не думает перебивать, хотя намного правильнее было бы остановить меня сейчас.       — Ника, это невозможно… — в её голосе горечь, такая острая, что комком застревает в глотке, принося много боли нам обеим.       — Ты не знаешь наверняка, ты ведь никогда до этого не пробовала выбраться отсюда… А вдруг получится?       — Но я ведь плод…       Перебиваю её почти резко, отстраняясь и хватая её за плечи.       — Что? Плод моего воображения? Я не верю в это… Я просто не могу поверить, что я могла тебя придумать, потому что я на такое не способна. Ты слишком прекрасная, слишком настоящая для фантазии… Пожалуйста, Каролина, пойдём со мной.       Она сглатывает и жмурится, обдумывая мои слова. И я продолжаю её уговаривать, просто не в силах остановить все накопившиеся мысли.       — Этот город, может, и является сном, но ты… Нет, я отказываюсь в это верить. Каролина, пожалуйста, я не смогу без тебя, и тебе тоже будет плохо тут одной. Давай хотя бы попробуем. Ну же…       Она горько, едко усмехается, сжимает руки в кулаки и выпрямляется. Я понимаю, что у меня получилось её уговорить.       — Хорошо… — нефритовый лес опять освещает солнце. Это солнце растягивает уголки её губ в стороны, на этот раз уже твёрдо и уверенно. — Давай попробуем.       Я вздыхаю с еле уловимым облегчением. Она согласилась, а значит, надежда у нас есть, пусть и гарантий ноль.       Мы бежим к вышке, петляя по улицам. Дома перестали трещать, и теней нигде не видно. Затишье перед бурей, никак иначе.       Я не смею расцепить наши руки, но, двигаясь чуть позади, её лица тоже не вижу, и на чем она так сосредоточена, понять не могу.       Тревога никуда не исчезает, а в животе резко становится пусто, как только я окончательно осознаю, на какую авантюру мы решили пойти.       Вытащить Каролину из сна, в котором она, вне сомнений, застряла, сейчас кажется мне нереальным.       Но я же как-то выхожу из своих кошмаров, освобождаюсь от оков подсознания… Как правило, в таких сновидениях я сама хочу проснуться, и если ей захочется тоже, то наверняка всё должно получиться, обязательно получится. Пусть и в итоге мы, возможно, очнёмся в разных уголках реального мира.       Даже там я найду её, где бы Каролина не была, я обещаю себе.       — Почему тени от меня отстали? Ты отогнала их зеркалом? — Спрашиваю, стараясь отвлечь её от раздумий.       — Да, я почувствовала твоё появление, а потом поняла, что раз ты не очутилась рядом со мной, значит, тебя поймал город.       Она оборачивается, теряя свою серьезность. И я внутренне ликую над маленькой победой. Догоняю, на ходу чмокая в щёку: мокро так, что бы уж точно смыть всю эту неуверенность.       Каролина хихикает и треплет меня по макушке.       Очередная улица встречает нас вышкой. Это здание никак не изменилось со времён первого сна, и на том ему спасибо.       Мы заходим внутрь и поднимаемся по чёрной винтовой лестнице, на крышу.       Обе идём медленно, стараясь как можно дольше тянуть время. Неизвестность пугает и, смотря в глаза Каролины, я понимаю, что не только меня одну.       Как же я не хочу с ней прощаться. Моя любимая, дорогая сердцу знакомая-незнакомка, ради которой я готова все свои страхи затоптать, лишь бы только она оставалась рядом. Потому что Каролина прекрасна. Каролина перевернула моё сознание, создав из кошмара удивительное приключение.       Яркий, живой огонь в сером камне, что, даже не имея дров, не смел затухать.       Мы выходим на улицу, отпирая железную дверь. Она отходит чуть вперёд, и я любуюсь её рыжим волосами, что так красиво лежат, хотя, казалось бы, причёска самая обычная. Любуюсь её подтянутой, спортивной фигурой, с чуть розоватой кожей у колен и плечей. Такая красивая…       Подхожу, и она оборачивается. Два нефрита смотрят пронзительно, оглядывают меня с ног до головы, силясь выцепить каждую деталь.       Каролина сама как нефрит, настоящий самоцвет, и мне плевать, что этот минерал совсем не редкий. Для меня за эту череду снов он стал настоящим сокровищем.       Я чуть приподнимаюсь на носки, оглаживаю её щёки руками. Она опять жмётся, прикрывая глаза, и пушистые ресницы мелко трепещут. Губы поджаты и тоже подрагивают. Оказывается, она очень милая, когда волнуется.       А я сейчас почему-то абсолютно спокойна, и мне хочется этим спокойствием с ней поделиться.       Я целую её, в первый раз беря инициативу на себя. Легко и нежно, стараясь этими касаниями губ к губам показать все свои чувства. Полностью раскрыть душу и подарить её Каролине. Потому что она, несомненно, очень глубоко засела в моих мыслях, в моём сердце.       Маленький огонёк, за которым я обязательно буду приглядывать, чтобы он больше никогда не потух.       Вдали слышится разъярённый рев. Тени разбили зеркало, сформировались в водяную массу и сейчас наверняка искали нас.       Бетон под ногами начал трястись, а башенка у края осыпаться каменной крошкой. Здание-предатель вопил им о нашем местоположении, а значит, пора уходить.       Я отрываюсь, заглядывая ей в глаза, и не могу прочитать их выражение.       Каролина резко вскидывает руки, хватая меня за макушку, и притягивает для ещё одного поцелуя, глубокого и беспорядочного. Разрывает его так же быстро и переходит на мои щёки, прикасаясь губами к каждому сантиметру кожи. А потом просто прикладывает свой лоб к моему и тяжело дышит.       Я поглаживаю её макушку, тихо шепча:       — Всё будет хорошо. Я обещаю тебе.       Она мотает головой, а потом, будто опомнившись, кивает несколько раз. И я не понимаю, что она хочет этим сказать.       Вопль теней раздаётся повторно, я оборачиваюсь.       Они уже начали забираться на край крыши, вонзая туда свои пальцы-коряги и почти сразу растекаясь по поверхности.       Каролина зависла, стоит и не двигается, впрочем, глаз тоже не открывает.       Я хватаю её за руку, тяну к противоположному парапету, и только тогда она отмирает. Мы бежим вровень, разгоняясь всё сильнее для прыжка.       С горечью понимаю, что так и не сказала ей эти слова, хотя мы ведь встретимся в реальности… Тогда я еще успею.       Тени позади почти полностью заползли на крышу. Драгоценные секунды утекают сквозь пальцы.       Я запрыгиваю на парапет, сжимая тёплую руку, и отталкиваюсь ногами, подбрасывая тело вперёд.       И с ужасом осознаю, что больше не держу Каролину за руку.       Время опять замирает, превращаясь в замедленную съемку старого смартфона. Я поворачиваю голову и смотрю на крышу, с которой только что спрыгнула. Спрыгнула одна.       Каролина стоит на коленях, упираясь одной рукой на выступ у края, а вторую, с чуть растопыренными пальцами, протянув вверх. Ту самую руку, которую она выдернула…       Её нефриты светят ярко, и как мне кажется, ничуть не грустно.       По щекам текут дорожки блестящих слёз, а сзади на неё летят тени, уже даже не вытягивая руки, им просто незачем.       Мне хочется кричать. Глаза слезятся, и рот сам распахивается, выкрикивая так долго путающую мои мысли фразу.       — Я люблю тебя!       Улыбка цветёт на ее губах, яркая и счастливая.       В голове душераздирающей кляксой отпечатывается картинка.       Тени врезаются в неё, моментально поглощая тело, а затем и вытянутую руку. Стекают со здания, издавая победный рык.       А я падаю.       Сон вышвыривает меня, на этот раз резко и безжалостно.       Вышвыривает в реальность без Каролины.

***

      Я вскакиваю с кровати, пытаясь выровнять дыхание.       Мозг немым кинофильмом прокручивает одну и ту же сцену перед глазами, заново показывая стекающие с щёк слезы и слепящую улыбку.       Я прижимаю руки ко рту и сгибаюсь. Сдерживаю крик, чтобы не разбудить маму с сестрой. Им это ни к чему. Слёзы водопадом текут из глаз, а зрачки мелко дрожат, мыля рельеф одеяла на ногах.       Меня накрывает волна истерики, из-за которой из горла вылетают лишь поломанные хрипы, а вдохнуть и вовсе не получается.       Каролины больше нет.       В голове что-то щёлкает, и тело бьет судорога. Я трясусь, беспорядочно шаря руками по лицу. Белые звёзды сияют через окно, скатываясь по щекам и приземляясь на руки, колени, одеяло.       Кошка беспокойно мяучит, подбирается ко мне ближе и бьет лапкой по моим рукам. Я пытаюсь погладить её и в итоге совсем прижимаю к себе, укладываясь обратно на кровать, сворачиваясь в огромный, трясущийся комок.       Всхлипы раздражают слух, и слёзы совсем не хотят останавливаться.       Каролина… Моя прекрасная, смелая знакомая-незнакомка оборвала все мосты, чтобы не подвергать меня опасности. Она дорожила мною слишком сильно и в конце концов это её и погубило, хотя вряд ли в итоге она об этом жалела.       Но сейчас, лежа под пуховым одеялом и прижимая к себе маленькое животное, я, задыхаясь в своей трагедии, понимаю, что какая-то часть меня умерла в тот момент, как её кисть отпустила мою.       Она потонула в собственной привязанности.       Я захлебнулась в своей любви.