Блеск

Никакого яркого света, который обычно заливал гриффиндорскую башню по утрам. Только полумрак и сильная рука у неё на талии. Гермиона повернулась и сразу же вздрогнула от неожиданности. Малфой. Прижимал её к себе, зарывшись лицом в кудри. Совершенно другой. Совершенен. Без этой злобной усмешки на губах. Без холода в глазах, хотя, возможно, она бы увидела его, если бы Драко сейчас не спал. И была бы не против. Снова. Ей нравилось, как он смотрел на других. Так, словно уже жалел потраченные силы на их убийство. Будто и тратить было не нужно — само их существование уже непосильная ноша. Сколько они спали? Наверняка проспали половину занятий. Гермиона попыталась высвободиться из кольца его рук, повернувшись на другой бок. Малфой хмыкнул и прижал её сильнее к себе. Только сейчас поняла, что боль отступила. Хорошо. Как хорошо. Смирилась, смотря на длинные, бледные пальцы перед собой. Фамильный перстень с изящной буквой «М» даже за задвинутыми полами кровати блестел, будто отливая на солнечном свету. Провела кончиками пальцев по печатке, чувствуя арктический холод на коже. Жар его тела обволакивал её, приятно облизывая спину, и захотелось сделать что-нибудь, чтобы почувствовать больше. Выгнула спину, упираясь ему в пах. Да. Господи, да… Коварно улыбнулась, когда он в мгновение затвердел под ней. Руки Малфоя двинулись с её живота ниже, туда, где начиналось тонкое и мокрое кружево её трусиков. Прошибло будто разрядом от его медлительных движений. Поёрзала ещё больше, тёрлась об него под тихий Малфоевский стон. Красивый. Красивый, глубокий стон. Засунул руку под тонкую ткань, и Грейнджер не выдержала, глухо застонала, закатывая от наслаждения глаза. Никто её ещё так не трогал. И теперь она хотела, чтобы это был только он. Потёрлась об него ещё раз, распаляя. — Если ты не прекратишь, Грейнджер, я сейчас трахну тебя, — сонно, хрипло, но так, чёрт возьми, завораживающе. Не ответила, потому что задохнулась, когда Малфой лениво начал выводить круги большим пальцем по её клитору. Откинула голову назад, обнажая шею. Почувствовала, как он ввёл в неё палец и вздрогнула. Как же это… Всё тело гудело, дыхание сбилось, выходя с тяжёлым хрипом. — Блять, какая же ты мокрая, Грейнджер, — подмял её под себя, не убирая руки из-под белья. — Течёшь как последняя шлюха. Малфой упёрся одной рукой в матрас возле её головы и склонился ближе, всматриваясь в неё. Вздрогнула от пронзивших искр удовольствия. Почувствовала, как он медленно вводит в неё второй палец, и снова глаза закатились с тяжёлым придохом. Как же хорошо. Хорошо. Хороший. Такой хороший. — Убью нахуй всех, кто тебя касался, — рыкнул, припадая к её шее. — Не… боже, никто, — попыталась ответить, цепляясь за его плечи ногтями. Драко отработанными движениями ускорился, когда она особенно громко застонала, всхлипнув напоследок. Гермиона закусила губу, чувствуя как давление в теле усиливается, и вскинула бёдра навстречу его движениям. — Сейчас ты кончишь, Грейнджер. Кончишь от моих пальцев в себе. Малфой согнул пальцы внутри неё и сделал несколько быстрых поступательных движений. Гермиона задрожала под ним, и его образ в её глазах размылся, когда вихрь удовольствия пронёсся по влажному телу, унося осколки трезвости из её сознания. Вцепилась, как когтями в бледную шею, смотря как на красивом лице расползается самодовольная усмешка. Потому что всё произошло именно так, как он и сказал. Всегда так было. Сердце всё ещё глухо стучало где-то у неё внизу живота, когда судороги вокруг его пальцев внутри не прекратились. Гермиона стеклянными глазами на него смотрела, притянув к себе и впившись в аккуратные, красивые губы жарким поцелуем. Его язык ласкал её нёбо, настойчиво вторгаясь дальше. Пальцы Малфоя всё ещё были в ней, и Гермиона с опозданием поняла, что хочет ещё. Он быстро вынул руку из её трусиков и поднёс к своему рту, оторвавшись от её губ. Бледные пальцы были влажными. По ним стекали блестящие капли вязкой смазки, как следствие того, что он с ней делает. Гермиона завороженно смотрела, как он поднёс два пальца к своим губам, и вобрал их в рот, прикрыв глаза. Она застонала только от этой картины перед собой. — Сладкая. Ты сладкая, Грейнджер, — влажными губами произнёс он, наклоняясь к ней. — Попробуй себя. И Гермиона попробовала. Языком провела по его губам, слизывая остатки себя со рта Драко. Во рту смешался вкус Малфоя и её, создавая неповторимый вкус чего-то возбуждающего. — Тебе нравится? — лукаво спросил он, чмокнув её в нос. — Очень, — Гермиона обхватила его бёдра ногами и прижала ближе к себе, чувствуя, как его член пульсирует, утыкаясь ей во внутреннюю сторону бедра даже через пижамные штаны. — Нет, дорогая, немного позже, — Малфой отстранился, под её непонимающим взглядом и жадно обвёл глазами лежащую перед ним Грейнджер. Гермиона всё ещё лежала в его рубашке, с очень мокрым бельём, таким мокрым, что Грейнджер удивлялась, как с неё ещё не капает. И… фамильным перстнем Малфоев на пальце. Она поднесла руку к лицу и сглотнула вязкую слюну, скопившуюся во рту. На её безымянном пальце поблёскивала серебряная печатка. Та самая, которая в то время как она проснулась, была на пальце у Малфоя. В какой момент он умудрился надеть перстень на неё? — Не снимай его, — приказным тоном, в какой-то момент снова ставший холодным. — Ты поняла меня, Грейнджер? Гермиона приподнялась на кровати, встречаясь с ним взглядом. Усмехнулась, обвив руками его шею. — Да, Драко, я поняла, — царапнула его шею ногтем и лизнула уголок губы, улыбаясь в этот полу-поцелуй. — Ты сейчас нарываешься, Грейнджер, — предупреждающе схватив её за плечо, понизил голос. — Или ты перестанешь, или из твоего милого ротика ближайший час не будет вылетать даже намёка на моё имя, так как он будет занят моим членом. Гермиона сглотнула, с горящими от возбуждения глазами смотря на него. И сделала то, что почему-то в тот момент захотела. Просто обняла. Прижала его к себе, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Малфой провёл рукой вдоль её спины, и выдохнул ей в волосы с еле слышным «нам пора, дряблая старуха нас на куски порвёт»

***

Это раньше он надменно ходил, презрительно и с высока глядя на всех вокруг? Фыркнул про себя, вспоминая то время. Взять хоть вчерашний день. Никогда он ещё не чувствовал себя более возвышенно, чем сегодня. Это чувство окрыляло, так как по правую руку, как и в его самых смелых мечтах, вышагивала Грейнджер летящей походкой и да! Чёрт, возьми, да! С его перстнем на пальце, как знак своей принадлежности. Он обожал всё в этом дне. Грейнджер больше всего остального. Если раньше со стенами пытались слиться только младшекурсники, а старшекурсники предпочитали обходить Драко другим коридором, то теперь… Теперь жались все. Просто ссались кипятком от их дуэта. Это было, сука, шикарно. Она была шикарной, наводя липкий ужас на их сокурсников. Потому что Грейнджер ещё никто не прощупал. Никто не знал, на что способна эта маленькая девочка, которая сейчас ,громко смеясь, увлекала Драко за собой в Большой Зал. Они пропустили завтрак, пропустили первые два занятия по чарам, но были счастливы. У Грейнджер до сих пор не сходил этот до охуения живой румянец со щёк с того момента, как она извивалась под ним, когда он трахал её пальцами у себя на кровати. И сам Малфой не выглядел никогда так хорошо, потому что видел, как облизнулась Астория, как только он вышел из спальни, но потом у сучки просто челюсть с этими её шлюховатыми туфлями встретилась, когда за ним вышла Грейнджер, ещё более великолепная. Великолепная в своём очаровании. Каждый день. Когда кричала, когда училась, когда кончала. Всегда. Великолепная. Глаза у неё светились так, будто на дне шоколадных радужек рассыпали перламутровые зеркала, разбитые её красивой яростью. Драко распахнул перед Грейнджер двери, и они вошли в обеденный зал, предвкушая эту желчь, которая прольётся. Обязательно, блять, прольётся. Зал затих, и даже преподаватели повскакивали со своих засиженных мест, во главе с Макгонагалл, которая вылупилась на них так, будто они собирались поджечь школу у неё на глазах. Что, кстати, было бы очень даже забавно. Это же Грейнджер любила больше всего? И сжигала она не только мосты. Грейнджер взяла его под руку, и его снова повело от неё как в первый раз. Он потянул её к слизеринскому столу, скидывая сумку и усаживая к себе на колени. — Все пялятся, — шепнула она. Грейнджер обвила его шею рукой, взяв со стола кубок и сделав маленький глоток. По Залу пронеслись разочарованные и истерические вопли. Какие-то пуффендуйцы даже повскакивали со своих мест, стараясь тихо ретироваться, чтобы не обращать внимания парочки на себя. Потому что это остальные были здесь, чтобы пообедать. Но не Малфой и Грейнджер. Они здесь были для того, чтобы перекусить чужой ненавистью и запить её горькими слезами. — Потому что боятся, — он спустил руку по её спине к бёдрам и сжал, вызвав тихий вздох. — И правильно делают. Не так ли, дорогая? Грейнджер посмотрела на него и закусила губу. Ей и не требовалось ничего говорить, он всё понял, только мельком взглянув на неё.

***

Драко шёл по коридорам второго этажа горя от гнева. Забини и Нотт сегодня просто вывели его из себя. Да так вывели, что захотелось уебать. И не словом. Реально закопать и позвать Грейнджер, чтобы она плюнула сверху чёрной земли едким словом. Если, блять, ещё хоть раз из чьего-либо рта вылетит это мерзкое «грязнокровка» – он распотрошит его и развесит кишки на Мэноре как рождественскую мишуру. И пусть липкая кровь стекает по белоснежному мрамору, показывая всем желающим, что она значит для него. Одно. Только. Сука. Слово. Лицемерно? О, да. Так и есть. Но его когда-нибудь это волновало? Нет. Он съехал. На этом всё. Занавес. Увидел её, когда уже хотел свернуть к подземельям. Грейнджер сидела в пыльном классе трансфигурации, создавая над собой алые лепестки магией. Они медленно сыпались и засыхали, как только касались земли, оставляя после себя розовую пыль. Грейнджер взмахнула палочкой, и вихрь тёплого воздуха закружил алый бархат роз по кабинету, развеиваясь светлой дымкой. Прекрасно. Его маленькая умная девочка. Не каждый мог сотворить такое. Нужна была немалая концентрация и хорошая чувствительность к собственной магии, чтобы достичь такого уровня мастерства в чарах. Но она могла. Потому что не было никакой долбанной корреляции между чистотой крови и магическими способностями. И он всегда это знал. Просто, если бы до него дошло раньше, что обладать Грейнджер в разы приятнее, чем втаптывать в грязь, он бы и тогда признал то, что кровь давно не имеет никакого значения. Прошедшая война была не о крови. Каждый идиот знал, что она была только о власти. Драко подошёл к ней ближе, опустив руки на хрупкие плечи и вдыхая приятный аромат сирени. Теперь это его любимый запах. — Драко, — с таким благоговением, что хотелось трахнуть её прямо на учительском столе. А почему бы, собственно, и нет? Он сейчас был очень, чертовски, зол. А Грейнджер была здесь. Такая мягкая с ним, податливая, как глина в руках. По-собственнически запрокинул её голову назад на своё плечо, впитывая её эмоции. О, она никогда не боялась. Жалась, но не в стены. В него. Драко до сих пор не простил ей того, что провоцировала прошлым утром. Пришлось приложить просто капитальные усилия, чтобы не поставить её перед собой на колени. — На стол, Грейнджер, — он жёстко поднял её с колен, толкнул в сторону стола, заваленного пыльными книгами. Пусть ответит. Пусть поможет ему справиться. Подчинилась как обычно, кусая губы. Малфой подошёл к ней, обводя её стройную фигуру глазами. Маленькая. Очень маленькая. И ей, скорее всего, будет больно с ним. То, что нужно. Смёл одним движением всё со стола, притягивая её ближе к себе и хищно усмехаясь. Грейнджер вскрикнула от неожиданности и пробежалась глазами по его лицу, стараясь понять что происходит. Его вывели. Вот что происходило. Потянулась к нему за поцелуем, силясь согреть, но Драко отстранился. Нет, Грейнджер. Сейчас будет по-моему. Сейчас будет больно. Будешь делить со мной эту разъедающую херню. Грейнджер попыталась снова за него ухватиться, но Драко со злостью сжал её шею двумя руками, чувствуя, как бешено стучит её уже не такое благородное, гриффиндорское сердце под пальцами. — Мне хреново и тебе тоже будет хреново, Грейнджер, — встряхнул её, вдалбливая эти слова в неё. — Я поняла, — тихо с намёком на ухмылку. Ей весело? Отлично. Пусть наслаждается этим, пока может. Рассердила ещё больше, потому что не понимала, насколько его несло. Разорвал на груди Грейнджер школьную блузку, вгрызаясь зубами в тонкую кожу над тканевым бельём. Мягкая. Такая мягкая. Поднял голову, встречаясь с блестящим взглядом, и смял её губы в горячем поцелуе. Она выгнула спину, касаясь промежностью его уже твёрдого члена. Хватало всегда только одного вида её глаз, чтобы он завёлся. Сука, это навсегда. Грейнджер впилась в его шею, прикусывая кожу, и его глаза застелило чем-то нечеловеческим. Лязгнула пряжка ремня, и он опрокинул девушку на спину, быстро стягивая с неё трусики. Придерживал рукой, чтоб не сбежала. — Кричи сколько хочешь, Грейнджер, но я не остановлюсь, — спустил брюки и приставил к ней член, проводя им вдоль неё, пока гриффиндорка изгибалась и что-то щебетала. Её глаза забегали, и вот Драко впервые увидел на её лице его. Привычный страх. Он приоткрыл рот от этого вида и хрипло выдохнул. Как же, блять, это было… Грубо толкнулся в неё, чувствуя, что его так сильно сжимает, что Грейнджер, наверное, больно. Чертовски больно. Она так жалобно закричала, что пришлось закрыть ей рот ладонью, дабы не привлечь внимание патрулирующих. С карих глаз пролились крупные слёзы, и это напомнило те моменты, когда она ещё не была другой. Была заучкой, на которую в жизни ни у кого бы не встал. Но теперь она была идеальной. Привлекательней человека он в жизни не встречал. Хотелось выцарапать глаза всем, кто провожал её взглядом. Пугливым, грустным, не важно, блять. Хотелось запятнать, чтобы только его. Салазар, да! Она была мокрой, горячей. Ему в жизни не было так хорошо. Подождал несколько секунд, чтобы Грейнджер привыкла к ощущением, и это было единственное, в чём он ей уступил. Больше он не выдержит. Потому что лава под кожей от её вида плавила границы дозволенного, плавила и так хрупкие стены его морали, оставляя Драко наедине с ней. — Стой, стой, ст… — из-под его ладони слышались умоляющие стоны Грейнджер, но он не слушал, что она говорила. Слушал, как она это делала. Почти плакала. Почти скулила. Толкнулся в неё ещё один раз, дальше, грубее. Смял её грудь в ладони, да так, что синяки останутся. Но он подумает об этом позже, не сейчас. Возможно, станет жаль, но точно не сейчас. Не тогда, когда она была такой узкой, что ему не приходилось делать буквально ничего, чтобы получать удовольствие. Нарастил темп, слушая как её крики переходят в стоны, медленно опустил руку с её губ, проверяя станет ли снова кричать. Не кричала. Впился в истерзанные губы сразу же. Не давал ей даже шанса взять хоть какую-либо инициативу. Даже в долбанном поцелуе. Зарычал, вбиваясь в неё всё глубже, чувствуя, как Грейнджер пульсирует вокруг него. Эта великолепная сука стонала так громко, что аж стены тряслись. Грейнджер закинула ноги ему на плечи, прижимая ближе. Ей начинало нравиться. Видел по выражению лица. Не смотря на всю его жестокость — нравилось. — Хорошая, хорошая… — пытался что-то сказать, с яростью вколачиваясь в неё, но Грейнджер была такой чертовски восхитительной, такой... — Хорошая… — Драко! — вскрикнула и подмахнула бёдрами, принимая его глубже, и от смены положения он почти кончил, настолько она подходила. Понял, что уже не выдерживает. Надавил пальцами на её клитор, смотря как извивается, как сквозь больные слёзы кричит от удовольствия, срывая голос. Пару секунд и всё. Не мог больше терпеть. Грубо скинул Грейнджер со стола на пол, больно обхватил влажное, красивое лицо пальцами, надавливая на щёки. — Открой рот, Грейнджер, — прикрикнул Драко, смотря как её трясёт от происходящего. Боялась, но открыла. Хорошая девочка. Приставил член к её восхитительным губам, проводя по ним, размазывая капельки смазки по розовой коже. Грейнджер сама, сама! Обхватила его губами, вбирая в себя член. Он хрипло застонал, не веря, что может быть настолько хорошо. Собрал её вьющиеся волосы на затылке в хвост. Толкнулся глубже, чувствуя, как она давится. Грейнджер подняла на него большие, застеленные слезами глаза и в панике попыталась слабо отстраниться. — Расслабься, Грейнджер. Дыши через нос. Снова слушалась, будто отсасывать у него было делом всей её жизни. Снова толкнулся и на этот раз глубже, в самую глотку, перекрывая путь к воздуху. Попробуй теперь вздохнуть сладкий пыльный воздух, Грейнджер. Просто попробуй. Не получается? Да, потому что у тебя во рту мой член по самые гланды. Да… Это оно… Грейнджер начала задыхаться, стараясь отстраниться, но он держал её на месте, потому что нужно было ещё. Больше её. Один. Она начала давиться всё более громко, руками царапая кожу у Драко на торсе до красных полос, а у него перед глазами только тьма, пугающая, манящая бездна. Два. Видел, как у Грейнджер глаза начали закатываться от нехватки кислорода, но держал. Давай девочка. Держись. Подари мне себя. Три. Он в последний раз толкнулся, изливаясь ей в рот. Грейнджер упала на пол, вдыхая носом так, будто не дышала никогда. И… Давай! Давай же, блять! Сглотнула горячую сперму. А у Драко от её вида произошёл взрыв эндорфинов голове, насколько же, сука, была прекрасной. Подлетел к ней, как только пришёл в себя. Грейнджер всё ещё отходила и явно была не в силах подняться. Он сейчас готов был что угодно для неё сделать, потому что так он ещё никогда в жизни не кончал. Так могло быть только в раю. — Ты молодец, дорогая, — прижал к себе, погладив по мокрой щеке. — Ты в порядке? Обеспокоено попытался всмотреться в её лицо, но её пышная копна не давала ему даже примерно увидеть, что с ней. Грейнджер снова поперхнулась и попыталась приподняться. — Нет, — прохрипела она, поднимая голову. Грейнджер была самим совершенством сейчас. В эту минуту. Со слезами и его спермой на лице. Превосходно. — Но мне нравится. И в этот момент он окончательно влип. Влюбился как в первый раз. Потому что это и был первый раз. Теперь она, блять, не снимет это кольцо со своего пальца. Никогда. Иначе он просто убьёт её.