Потеря и утрата
«Прости меня, кроха.
Я не сдержал своего обещания и не смог вернуться в этот раз. Видимо что-то пошло не так… Прости меня, малыш, прости.
Вообще не хотел что-либо писать, но так нужно. Не вини ни себя, ни кого-либо другого, так сложилась ситуация. Пусть я сейчас уже не могу крепко обнять тебя, зарыться в твои мягкие волосы, которые как обычно пропахли медикаментами, но я хочу, чтобы ты не забывал…я люблю тебя, любил и буду любить.
Может в этой жизни уже не получится, но как насчёт того, чтобы снова встретиться в следующей? Ты же сможешь в меня влюбиться и в ней тоже? Хотя вопрос глупый, я то знаю, что влюбишься.
Я об этом позабочусь.
Пожалуйста, не плач, никогда не любил твои слёзы и был готов за них убивать. Не плач, вот прямо сейчас читая это, не плач. Я не с тобой, но я всё же рядом и всё вижу!
Я люблю тебя бесконечно сильно и знаю, что ты любишь точно так же. Спасибо за всё то время, что мы провели вместе, спасибо.
Твой вечно опаздывающий на свидания Чонгук»
Истерика, слёзы, паника и резко свалившееся чувство дикого одиночества. Первое время после этого письма Юнги отказывался в это верить и вцепившись в друга возлюбленного, Ким Намджуна, каждые пять-десять минут упрекал его во лжи. На его плече слезами захлёбывался, верить в происходящее отказывался. — Он просил меня помочь тебе, если с ним что-то случится, — схватив Мина за плечи, Намджун сильно встряхнул его. — Но я ничем не смогу помочь тебе, пока ты сам не возьмёшь себя в руки Немного грубо в сторону человека, который в один момент лишился смысла жизни, буквально потерял всё ради чего жил, но по-другому альфа не мог. Ну, не мог он видеть такого Юнги, это слишком тяжело. Это конечно не особо помогло, но немного успокоило. Мин ещё долго приходил в себя, заваливал себя работой и почти не находился дома. Не мог, потому что там всё пропиталось запахом Чонгука и воспоминаниями о нём же. Относительно в себя он пришёл только спустя два месяца и то только тогда, когда к ним в госпиталь привезли пострадавшего в аварии беременного омегу. Родитель пострадал сильно, а вот самому малышу повезло. Видимо при ударе, омега успел прикрыть живот и уберечь своего не рождённого малыша от повреждений. Экстренная операция спасла только ребёнка. Именно в момент, когда Юнги впервые увидел в своём отделении маленького недоношенного малыша в боксе, изодранное сердце дрогнуло и омегу будто стрелой пробило. В глазках-пуговках тёмного почти чёрного цвета он увидел всю свою жизнь, что перед глазами кадрами из киноленты пронеслась. Он будто снова дышать начал. Смысл жизни замелькал перед глазами своим пушистым хвостом. — Такой крохотный, а уже один, — с тоскливой улыбкой на губах произнёс тогда Юнги, склонившись над боксом. Этот малыш стал переломным моментом в его жизни, отправной точкой в новое будущее. С усыновлением пришлось немного повозиться, благо Намджун помог и Мин смог забрать малыша. Сейчас уже два года прошло и малыш сильно подрос, даже в садик ходит, пока его папа работает присматривая за крохотными детишками в родильном отделении. — Папа! — звонкий детский голосок разрезает тишину замершей улицы. Сердце Юнги к горлу подпрыгивает, когда в поле его зрения появляется маленькое двухлетнее чудо с тёмными шоколадными волосами и большими оленьими глазками. — Привет, мой малыш, — Мин подхватывает ребёнка на руки и покрасневшей от холода щёчки губами касается. — Папа по тебе так сильно соскучился, Чонгук~и — И я, и я, — звонко тянет крошка, обнимая ручками шею Мина. — Гуки тозе соскутился — Так быстро подрос, — улыбкой одаривает и следом подошедший Намджун, который сегодня в отгуле и смог забрать малыша из садика, пока его папа задерживался на работе. — Сегодня пригрозил мне, чтобы я папу его не обижал, а то побьёт — Правда? Гуки, ты так сказал? — чуть отстранившись и взглянув в тёмные глазки мальчика, спросил Юнги. — Ну, долзен зе кто-то тебя засисять, — насупившись отозвался ребёнок. — Ну, конечно, — улыбается Мин и легонько щёлкает пальцем по носу-кнопке. — Больше же не кому«Чонгук, ты же видишь это, да? Юнги справляется…нет, твоя семья справляется»
