И в этой, и в следующей

Lana Del Rey — Summertime Sadness

Выматывающий день и не менее выматывающий вечер. Хотя вечер даже куда более выматывающий, чем день. Держать лицо и улыбаться знакомым, которых папа пригласил на столь замечательный приём в честь дня рождения любимого сына, куда тяжелее, чем управлять огромной компанией и людьми служащим её движущим механизмом. Чонгук никогда особо не любил лицемеров, а тут их количество сильно превысило норму на один квадратный метр. Все силы ушли на то, чтобы не плюнуть на всё и просто не уехать в свой пентхаус. Как оказалось невыносимо длинный день не закончился… Только открыв дверь пентхауса, Чонгук оказался схвачен и окружён пучинами полумрака, который развеялся только, когда он дошёл до гостиной. — С Днём Рождения, — громогласно провозгласил чуть шепелявый и такой невыносимо звучный, точно самая любимая мелодия, голос. Среди множества воздушных шаров золотистых оттенков стоял он… …невысокий, можно даже сказать, что маленький и хрупкий, в свободных шортах и длинной футболке, ну, точно маленький котёнок в наволочке для большой подушки, волосы чуть взъерошены…такой невыносимо мягкий и домашний… В руках небольшой торт с зажжёнными свечами, что отбрасывают свои золотистого оттенка тени на щёки, скулы, губы и находя своё отражение в тёмных глазах. — Скорее свечи задувай, а то они уже капать начинают, — произносит это до невозможности домашнее чудо и ближе сам подходит. — Желание загадать не забудь Чонгуку ничего не остаётся, кроме как действительно прикрыть глаза и только сделать вид, что загадывает желание. На самом деле просто замирает и вдыхает запах плавящегося воска, сочных свежих ягод с украшения торта и скрывающийся за всем этим аромат миндаля. Вообще Чон никогда особо не нравились эти орехи, но встретив его, не представляет жизнь без их аромата.

«Мне нечего загадывать, малыш…кроме тебя желать и нечего больше»

Одним порывом выдыхаемого воздуха, Чонгук пламя свечей гасит, но полумрак не рассеивается, свечи, только искусственные, не позволяют и атмосфере рухнуть. Торт переходит в его руки, чему альфа немного опечален, но чувство это не задерживается. — Я не знал, что тебе подарить, так что сегодня только этой ночью, предлагаю тебе погрузиться в атмосферу домашнего тепла, — улыбается он так чисто, что дёсны обнажаются, но выглядит это очень мило. Сердце Чонгука от этого плавится, растекается так же, как воск горящих свечей. — Для начала тебе нужно сходит в душ. Я пока бутылку вина открою и фруктов порежу. Хочешь ещё и сыр? — Хочу — Тогда и сыр тоже порежу — И торт? — Ну, куда же без торта — Тогда я в душ? — Да, давай, — торт снова возвращается на место, то есть перекочёвывает в руки омеги. — Иди скорее, — мягкие губы быстро и легко касаются щеки. Горячая вода смывает всю ту грязь, что только могла накопиться за весь этот день, усталость тоже уходит. И сейчас уже не хочется упасть ничком на кровать и полностью отдаться во власть всемогущего Морфея. Чонгук быстро натягивает свободную футболку и такие же свободные трико, всяко лучше, чем костюм, от которого тело устаёт. На столике в гостиной уже ждёт нарезанные сыр, торт, яблоки, бананы, киви и манго, два наполненных бокала красным вином. На диване среди подушек расположился маленький котёнок, что нервно мнёт пальцами края подушечки, а на фоне играет смутно знакомая песня. — Это Саммертайм? — Чонгук ближе подходит к дивану и обойдя усаживается прямо на пушистый ковёр на полу. — Да, — отвечает омега. — Помнится она тогда играла у тебя в машине в день нашего первого знакомства. — Ага, в день моего рождения, — альфа тянется за бокалом. — Давай выпьем за … — улыбается, сжимая в длинных пальцах тонкую ножку. — За тебя, — перебивает Чонгук — Почему за меня, сегодня же твой день? — удивление и растерянность мелькает на светлом личике. — И я хочу, чтобы этот день повторялся бесконечно много, если ты будешь так же встречать меня после работы, — взгляд глаза в глаза, чтобы до него дошло то, что чувствует сейчас Чонгук. — Не боишься, что тогда это будет похоже на день сурка? — в лисьих глазах появляется искра веселья, некая задоринка, что сразу заостряет на себе всё внимание. — Если ты рядом будешь, то нет, — ни капли сомнения, ни капли лжи или чего-то подобного. Чон уверен в своих чувствах и намерениях. — Куда же я от тебя денусь, — тихо произносит он и улыбается, мягко, тепло. — Я люблю тебя, Юнги, — выпаливает не задумываясь даже. — А я тебя больше, — мягкое прикосновение к губам. — Всегда рядом буду и каждый день тебя так же встречать буду, ну только может без торта и шаров, но по-домашнему тепло, точно.