Black mask

- Учитель? – растерянно и тихо произносит про себя Чонгук и, глядя за спину прослеживает за парнями и девушками, которые уходят из танцпола для уединения. Целующаяся пара в клубе в темном углу - обычное дело и на это уже никто внимание не обращает. - Что вы здесь делаете? - Тупой вопрос зайчонок, - оскалится Тэхен, оставляя жаркие поцелуи на шее, обвивая руками тонкую талию и прижимая желанное тело к себе в плотную. - Тебя ждал. - Но… - Тсс, - затыкает Ким, прикладывая указательный палец к своим губам и заглядывая в округленные ореховые глаза. – Молчи, я хочу насладится тобою. Я скучал. Чонгук судорожно смотрит перед собою, не решаясь сосредоточится на чем-то одном. Например, на пшеничной макушке. Но сердце так же колотится в разные стороны, от тягучих и мокрых поцелуев на шее, медленно спускающихся на ключицы. Чонгук всем телом чувствует, как собственный член наливается кровью, а чужой каменный стояк упирается в его бедро через ткань черных брюк. Свой болезненно ноет и просит внимание к себе, а поглаживание чужой рукой по нему, лишь удваивают влечение поскорее получить долгожданную разрядку. Тэхен хватает за запястье своего зайчонка и увлекает в ближайшую кабинку туалета, закрыв на замок. Он припечатывает Чонгука одним резким толчком к стене и срывает маску с лица одним рывком, не желая видеть её. Она перекрывает вид на самые сладкие и манящие губы, которые хочется истерзать до потери пульса. - Да вы задрали срывать маску с моего лица, - сердито вскрикивает Чон, хмуря брови. – Это у вас фетиш какой-то на пару с Юнги? – фыркает он, закатывая глаза и громко выдохнул, словно весь воздух что был в легких. – Нет нормально попросить?! Они имеют свойства рваться. - Зайчонок, не сердись, - нежно выдыхает Тэхен в приоткрытые губы, рассматривая их четкие контуры и милую родинку под нижней губой. – Я куплю тебе сто, тысячу, миллион масок, но обещай мне одно… Ким оглаживает щеку, рассматривая каждый шрамик и вновь вернувшись к пухлым губам, вгрызается в них жадным и голодным поцелуем, больше не смея себя контролировать. Они всегда будут желанными. Только для него одного. Чонгук хмурится, мыча в настойчивый поцелуй, но что-то накрывает его с головой. Он размякает в крепких руках и не понимая, что делает сейчас. Жадно отвечает, позволяя чужому ненасытному языку по-хозяйски бродить внутри. Жар накрывает двойной дозой, первая капля пота стекает по левому виску, а смоляные волосы неприятно липнут ко лбу. Тэхен кусает чонгуковы губы, смакуя соленый привкус крови вперемешку с приятными нотками сладости последнего напитка. - Обожаю текилу с добавлением гренадина и апельсинового сока, - тяжело дыша и прерываясь от жаркого поцелуя, шепчет Тэхен. – Ты слишком сладкий. - Так это ты заказал мне коктейль? – ухмыляется Чонгук, понимая, что правда только что открылась, но ответ был совсем другой какой ожидался услышать. Это был не Юнги и даже не Джин. Маленькое разочарование. – Не стоило. - Еще как стоило, - хрипло смеется Ким, плавными движениями проникая под рубашки длинными пальцами и оглаживая бока. – Ты мой самый вкусный десерт. - А не слишком калорийно, а? – язвит Чонгук, прикрывая глаза от удовольствия. Пальцы нежно оглаживают затвердевшие соски, слегка сжимая, а тело покрывается гусиной кожей. - Ради такого лакомства можно заняться спортом, - усмехается Ким, улавливая легкую улыбку младшего. Его губы, вновь присасываются к сладким, языком обводя нижнюю, а потом верхнюю, собирая остатки коктейля. Чонгук думать ни о чем не может, будто его натренированные мозги за всю жизнь испарились, оставив после себя пустоту и туман. Парень обвивает шею и льнется ближе к твердой груди. В жизни брюнет не чувствовал такого влечения к половому акту, особенно к парню. Его будто сейчас напоили сильными возбудителями и воспользовавшись моментом хотят вытрахать из него всё. Тэхен хочет. Хочет истерзать это хрупкое тело, что на вид не скажешь, лишь дотронувшись понимаешь, что малейшее надавливание, и оно хрустнет. Рассыпется под ногами, словно хрусталь. Хочет чувствовать тепло своего зайчонка, каждый божий день, просыпаясь ранним утром в одной постели и засыпать после бурной ночи. Хочется слышать сладкие стоны, исходящих из уст любимого. Созерцать его только на себе и только под собой. Никто другой не смеет брать это тело, что принадлежит Тэхену. Крыша слетает окончательно, когда застежка на ремне расстёгивается и штаны вместе с боксерами летят вниз на темный кафель с приглушенным звоном. Чонгук задыхается в поцелуе. Кислорода нет, как и здравого ума. Тэхен отстраняется буквально на несколько секунд, позаимствовать немножко воздуха и в очередной раз присасывается, словно пиявка к раскрасневшимся, искусанным губам. Первый стон срывается с губ Чонгука, заглушаясь в глубоком и мокром поцелуе. Изящные, длинные пальцы мягко проводят по твердому стволу. Большой палец слегка надавливает на раскрасневшуюся головку, размазывая предэякулят. У Чонгука мурашки проносятся по всему телу, а дыхание становится тяжелее с каждой секундой. Он утопает в сногсшибательных ощущениях. Тэхен не скупится на них. Не в коем случае. Для его зайчонка всё сделает. Ким неохотно отстраняет от алых губ, прерывая острым кончиком языка, тянущуюся нить их совместной слюны вперемешку с кровью. - Ты что добавил мне в коктейль? - хрипло с нотками возмущения спрашивает Чонгук, стараясь выровнять свое рваное дыхание. - То что надо, - ехидно улыбается учитель. - Надеюсь в этот раз ты не испортишь всё? – хихикает Тэхен, облизнув губы и под недоумивающим взглядом спускается вниз, становясь на колени. Кончик языка касается выпирающей венки на члене, скользя вниз. Чонгук закатывает глаза, от переизбытка эмоций, которые накатываются одной волной, грозясь взорваться в любую секунду. Тэхенов язык мокрый, горячий. Чону даже, кажется, что тот сейчас обожжет его лишь своим дыханием. Тэхен скользит язычком по всей длине, подмечая про себя, что размер не маленький. Он ухмыляется, взглянув на младшего из-за пушистых ресниц снизу верх. Чонгук такой распаленный, такой красивый, такой горячий и сексуальный. Одна рука обхватывает член, проводя с верху вниз, а другая проскальзывает к своему изнывающему стояку, что сильно ноет, прося к себе внимание. Ноги подкашиваются, когда блондин вбирает в свой горячий рот почти половину длины. Чонгук хватается за ручку двери, удерживая равновесие, а другой интуитивно врывается в пшеничные растрепанные волосы, сжимая их у самого корня. Стон за стонами прошибает уборную. Чонгук забылся во всем. Он забыл, что есть окружающий мир. Что за пределами кабинки всё-также продолжают ходить люди. Ему всё равно. Ему до умопомрачение хорошо. - Эй, там, - слышится возмущенный голос парня и стук по дверям. Чонгук же слышит словно через толстый слой льда. – Будьте тише или валите в другое место. Чонгук виновато закусывает губу, взглянув на пшеничную макушку, что продолжает вбирать в себя почти всю длину и не обращает никакого внимания на других. Ему пофиг. Он занят. Ким вылизывает головку, проводя по нему острым язычком. Причмокивает, заставляя зайчонка утробно рычать. Сходить с ума. Тэхен крепче обхватывает член пальцами у основания и расслабляет глотку, позволяя органу войти до конца. Чон сглатывает полный рот слюны и мягко надавливает на затылок своему учителю, вбиваясь по всю длину. Легкая улыбка падает на алые истерзанные губы, созерцая, как его крупный член исчезает во рту этого чертового учителя биологии. Ким наращивает темп не без помощи руки на затылке. Берет его больше, глубже. Младший мычит, откидывая голову на стенку и прикрывая глаза. Он тонет. Тонет в блаженстве. Тело потряхивает, а жар становится все сильнее. Плавит их обоих. Накрывает и тянет за собой в омут страсти. Ким хватается крепкой хваткой за упруги ягодицы и сминает их, оставляя красные отметины. Он берет член в плотное кольцо своих губ, ощущая языком каждую выпирающую венку. Чонгук утробно рычит, чувствуя скорый оргазм. Он несколько раз толкается бедрами в горячий рот Тэхена, затем отстраняется под непонимающий взгляд учителя и помогает себе рукой дойти до разрядки. - Мы так не договаривались, - возмущенно выпаливает Ким, хмуря брови в недовольстве. Это он хотел довести до разрядки своего зайчонка, а не дать это сделать чонгуковой руке. Тэхен тянется к набухшему члену, но Чонгук резко разворачивается и обильно кончает на стенку. Блондин сжимает челюсть и поднимается с колен, глядя на белесые капельки, что стекают по стенке. Тэхен хватает за горло Чонгука и припечатывает к стене, ударяя его лопатки. Он смотрит в затуманенные темные глаза Чонгука и рычит, сжимая руку на шее. - Ты опять всё испортил, - прожигая все внутренности цедит Тэхен. Чон поджимает губы, но держится равнодушно, будто чужая рука не сдавливает горло, а кислород всё-также продолжает поступать в легкие. – В следующий раз пощады не жди и молись, чтобы ты смог вилять своей задницей после того, как я вытрахаю из тебя всё твое упрямство. - Что? Не понравилось? – хитро растягивает губы Чон, глядя в изумрудные глаза в которых черти плещут. – Прости, - хрипло выдавливает из себя слова. – Что не доставил тебе удовольствия. Тэхен ослабевает хватку, но не давая опомнится накрывает пухлые губы своими. Яростно терзает их утробно ликуя. Он чувствует, как Чонгук брыкается, прося получить дозу свежего воздуха. Тэхен хватает пальцами за черные влажные волосы на затылке и прижимает вплотную их губы, не позволяя Чону осуществить задуманное. Грудная клетка младшего остановилась. Кислорода нет, дышать нечем. Губы болезненно ноют, неприятно жгут оставленные ранее укусы. Тэхен, словно животное, что любит наслаждаться, как жертва мучается. Он высасывает из неё всё. До последней капли. - Чонгук, ты страшный человек, - шепчет Ким, отстраняясь. Наконец, оставляет свою жертву в покое. Но на долго ли? Насколько ему хватит этой дозы? Брюнет жадно хватает ртом воздух, откашливаясь. Чон кладет ладонь на свою грудь, прислушиваясь к стучащемуся в бешеном ритме сердца. На мгновение парню показалось, что оно перестало биться. Что Тэхен высосет из него всю душу. Не оставит ничего. Все заберет себе. - И почему это? – интересуется Чонгук, не поднимая взгляда. Нет никакого желания встречаться с ними. - В тебе живут два человека, - смеется Тэхен и облокачивается об стенку кабинки, скользя взглядом по упругим бедрам и выше. - И какие же? - с нотками издевки спрашивает брюнет, натягивая боксеры, а следом джинсы, не обращая внимание на пронзительный взгляд, что оставляет неприятные ощущения на коже. – Позволишь мне узнать? - С удовольствием, - тянет Ким, доставая из заднего кармана сигарету. – Когда ты пьян, такой дерзкий, раскрытый, а когда в школе такой замкнутый в себе. Закончив с застёжкой на кожаном ремне, Чонгук поправляет рубашку и зачесывает влажные волосы назад. Он морщится, когда первый горький дым разносится в воздухе, отравляя его и не только. - Думаю ты прав, но на это есть причина, - пожимает плечами Чонгук и задерживает дыхание, наклоняясь за маской, что валялась на темном кафеле. Ждала своего хозяина. - Я много не прошу, но обещай мне одно, - продолжает Ким фразу, что изначально не смог закончить из-за соблазна к пухлым губам. – При мне держи свои прелестные черты лица открытыми. - Не говори так. - Почему? – вскидывает бровь Тэхен, делая очередную затяжку. – Ты так не считаешь? - Всё. Закрыли тему, - резко обрывает Чон, уставившись в глаза, напротив. – Мне пора, - осведомляет он учителя и одевает маску, скрывая не только свой шрам на лице, но и опухшие, кровавые губы. – А ты как-нибудь сам разберись со своей проблемой. Чонгук указывает взглядом на стояк Тэхена, что твердым стволом выпирал из расстегнувшей ширинки. Второй ухмыляется, облизывая пересохшие губы. Он и забыл про свою проблему, когда все его планы оборвал младший. - Даже не поцелуешь на прощание? – делает нежный, невинный голосочек Ким, хлопая густыми ресницами. – Я ведь могу обидеться. - Нет, - отрезает четко Чон, открывая кабинку. – Обижайтесь сколько хотите учитель Ким, - ерничает он, двигаясь в сторону выхода. - Ну ничего, у меня для тебя есть еще виагра, - оскалится Тэхен, сделав последнюю затяжку и тушит окурок об стенку, кидая в туалет. Он закрывает дверь и крышку унитаза, и садится на неё, хватаясь за ноющий член. Надрачивая себе, Ким быстро доходит до разрядки и кончает себе в кулак с вырвавшимся именем на губах... «Чонгук-и». ******* В огромном просторном зале раздаются голоса влиятельных людей, обсуждающих свой бизнес, демонстрируя своё влияние в Сеуле. Их лицемерие разбавляет негромкая классическая музыка, что излучает в себе все эмоции музыкантов. Юнги сидит за большим круглым столом где самые изысканные и дорогие блюда, приготовленные известным шеф-поваром из Италии. За этим разнообразным столом сидят мужчины пожилого возраста, но каждый занимает самые высокие места в политике, куда соваться не стоит, иначе погрязнешь в коррупции и лжи. Окинув скучающим взглядом всех присутствующих, Юн посмотрел на отца, что сидел рядом и с мольбой в глазах попросил уйти, но отец слегка мотнул головой, показывая, чтобы он сидел и вливался в их разговор, как будущий председатель компании. Это не для него. Мин ненавидит такие вечера. Они скучные и не интересные. Смотришь на генерала, вроде бы человек с большим и добрым сердцем, постоянно улыбается. Но что скрывается под этой улыбкой? Сердце давно покрылось корочкой темноты. Улыбка скрывает зависть, лицемерие. А руки давно погрязли в крови и взятках. От каждого веет холодом, скрывающимся за ярким теплом, что греет лишь на публику. Юнги поскорее хочет уехать отсюда. Подальше от этих людей, если их так можно назвать. Он хочет поскорее вернутся к своему теплу. Настоящему теплу, что греет душу своей яркой и чистой улыбкой. Невинной. Не познавшей всей той власти, что портит сущность человека, стоит тому лишь распробовать. Обмакнуть кончик языка и всё… он попался в сети «грязной власти». - А вот и моя принцесса, - более громче говорит мужчина в черном костюме и приподнимается, восхищенно глядя за спину Мина. – Это моя любимая и единственная дочь. Хочу вам ее представить. Девушка походит ближе к отцу, слегка кланяясь в знак уважения всем здесь присутствующим и выпрямляется. - Меня зовут Ю Чау, - с натянутой улыбкой на губах представляется девушка, скользя взглядом по мужчинам, не стесняющихся рассматривать её с ног до головы. – Буду рада познакомится. - Чау, ты красавица, - не отводя взгляда, отец Юнги не может скрыть свою очарованность. – Ты словно жемчуг, что сияет своей драгоценностью. - Не смущайте меня дядя Мин, - отмахивается девушка, прикладывая ладошку к губам и застенчиво прикрывая глаза. Но вмиг меняется всё, когда её взгляд падает на сидячего рядом парня, что смотрел с издевкой и сцепленными руками на груди в ожидании увидеть реакцию Чау. Он её и получил. Молодая особа застыла, позабыв что сейчас она в центре внимания. Сердце будто остановилось или стало намного быстрее биться… она так и не могла разобраться. Потому что этот ледяной и с насмешкой взгляд голубоволосого выводил из себя. Так и напрашивался показать свой настоящий характер. Но нельзя. Не здесь. Её синее платье в пол красиво подчеркивает идеальную фигуру, а глубокий разрез на спине и декольте показывало, что не такая уж она и пушистая. Слишком откровенное платье и плотоядный взгляд спрятан под сапфировыми линзами, который Юнги смог рассмотреть, говорили сами за себя – стерва. Просто эта девушка одна из них. Носит маску в корыстных целях и от этого у Юнги отвращение в двойной дозе. Теперь понятно, почему лицо девушки из магазина оказалось знакомым. Это еще одна мажорка, любящая деньги и власть. Если бы Юнги не пересекся с ней утром, то сейчас у него бы сложилось впечатление, что она вполне милая девушка. Но её любезность и воспитанность сейчас никак не сочеталось с утрешней бестактностью и грубостью. Пыль в глаза пустить легко. Но вот не ослепнуть – сложнее всего. - Ты знаешь моего сына? – удивленно спрашивает старший Мин, поглядывая на своего партнёра и его дочь, что сильно была увлечена Юнги. Отец прищурился, наблюдая за двоими, что, кажется, были единственными здесь молодыми. Он почти незаметно одобрительно кивает председателю Ю и берет бокал красного сухого вина. – Я думаю стоит выпить за молодых. Пусть в их жизни всё будет прекрасно. Цоканье бокалов эхом отразилось от стен, разнося звон по залу. Юнги хмыкает и тянется за гранатовым свежевыжатым соком боковым зрением, наблюдая, как Чау садится за стол и продолжает любезничать со всеми. Мину блевать хотелось, поэтому в её сторону он больше не смотрел. Теребил салфетку в руках под столом и иногда подключался в разговор, относительно касающийся его работы. - Я предлагаю ускорить строительство, так мы не потеряем значительную сумму, что нам… Вибрация в классических черных брюках заставила Юнги прерваться. Парень быстро достает телефон. Одного имени было достаточно чтобы на его лице промелькнула улыбка, кажись за весь вечер. На дисплее загорается «Малыш Гуки». Быстро разблокировав мобильный, Мин открывает сообщение и пробегается по буквам. «Юнги, я поехал домой. Я уже на веселился и напился, поэтому хочу тишины и спокойствия. А еще спать. Жутко хочу спать. Везет меня водитель Джина, поэтому можешь не переживать. Хорошо тебе провести оставшееся вечер.» Что-то не хорошее закрадывается в сердце. Юнги еще раз прочитывает сообщение. Почему Чонгук так рано захотел домой? Ведь с момента как они приехали в клуб не прошел даже час. Что-то случилось? Юнги обрабатывает в своей голове все возможные варианты. Но ничего не приходит на ум. Это сильно начинает напрягать его и, кажется, весь воздух в районе двадцати метров становится тяжелым. - Отец, мне нужно срочно уехать по делам, пожал… - Можешь уехать, - согласно кивает старший, нежно хлопая сына по плечу белоснежной рубашки. – Только подвези Чау домой. - Хорошо. Отец всегда понимал своего сына и Юнги был ему очень благодарен. Ведь в богатых семьях всегда разлад между членами семьи. А причины могут быть совсем не значительные. Но в семье Мин давно не было скандалов. Отец подстраивается под сына, понимая его возраст и его развлечения, а Юнги всегда делал то что нравилось папе. Никогда не ослушивался его и всегда был предельно собранным на работе. ******* - Ну вот я и узнал кто твой отец, - злорадно ухмыляется Юнги, выходя из ресторана. Холодный ветер трепет ярко-голубые волосы, а свежей воздух закрадывается под одежду, пуская мурашки по коже. – Председатель Ю - премьер-министр по вопросам экономики и развития Южной Кореи, - произносит он медленно, словно смакуя слова и останавливается возле своего бмв, припаркованного, напротив, главных дверей здания. Юнги может поклясться, что затылком почувствовал, как Чау закатила глаза, вздохнув. Он достает из внутреннего кармана своего пиджака пачку сигарет и достав одну зажимает меж губ. - Заткнись, - выплевывает грубо девушка, сравниваясь плечами с парнем. - А где же манеры? – издевается Юн, прикуривая. – За столом ты была сама нежность. -Оставила там же, - парирует Чау, хмуря брови. – Прости, что для тебя не взяла. - Не утруждай себя, оно мне не нужно, - одним уголком алых губ оскалится Мин, делая глубокую затяжку никотина, наполняя легкие до отвала. – Поехали, я подброшу тебя домой. - А что так сразу? – изогнув бровь в удивлении, девушка разворачивается всем корпусом, рассматривая профиль ледяного и невозмутимого парня. – А где же приглашение продолжить вечер в более уединённом месте? Только ты и я… - Мое предложение состоит только из того, чтобы подбросить вашу задницу домой. Не более, - твердо чеканит Юнги, сделав очередную затяжку, выпуская облако едкого дыма вверх. – Мне нужно ехать и нет времени на твои заскоки. - Едешь к девушке? – интересуется Чау, с прищуром глядя на парня, пытаясь уловить хоть одну эмоцию на свой вопрос. Но всё тщетно. Ни один мускул на лице не двинулся. – У тебя есть возлюбленная? - Я тебя приглашаю в машину, а не в мою личную жизнь, - фыркает Юнги, играя желваками на лице и отшвырнув окурок в сторону достает ключи от автомобиля. – Личное остается личным и не стоит совать свой и так большой нос. - Что? – Чау давится от возмущения, прослеживая злобным взглядом за Мином, что разблокировав машину садится за руль, даже не удосуживаясь поухаживать за дамой, приоткрыв ей дверцу. – Грубиян. Козел. Придурок. - Вам особое приглашение надо? – бесцветно спрашивает Юнги, через опущенное пассажирское окно. – Садишься? - Иду я. Чау садится в машину, захлопнув дверцу за собой и кинув мимолетный сердитый взгляд стала пристегивается. Её раздражало практически всё. Сегодняшний день, этот вечер среди стариков, а в особенности этот привлекательный мужчина. Все парни при виде её делали всё, чтобы привлечь внимание или осыпать комплиментами. Но Юнги другой. Совсем другой. Не такой как другие. Он словно привлекает своим холодом и ледяным взглядом, что заставляет все внутренности холодеть. Ю сама не понимает почему такой парень, который ни разу не проявил знак уважительности к ней привлекает её. Притягивает к себе и от этого Чау беситься сильнее, потому что её сердце набирает бешеный ритм, созерцая, как Мин легко ведет бмв. Как его руки ловко управляют рулем, а его глубокий нечитаемый взгляд устремлен лишь на дорогу. Одна мысль, что Юнги сейчас едет к своей девушке, заставляет Чау чувствовать опустошение и грусть внутри. Она не хочет ехать в этой машине последний раз в компании ледышки пусть даже если он и молчит. Ю Чау не отступит и если ей уж так что-то понравилось – она это получит. ******* Говорят, что зеркала – это самый лучший друг, он может выслушать и понять твою проблему. Но всё это обман. Чонгук сам убедился в этом. Сколько бы он в детстве не плакал навзрыд, то зеркало лишь удваивало боль своим упоминанием про его никчемную жизнь. Каждый раз, как только парень заглядывал в зеркало, он видел своё изуродованное лицо, шрамы на теле после побоев отца и опухшие глаза после долгих рыданий в одиночестве. Зеркало для Чонгука стало не лучшим другом, а врагом. В него нет ни малейшего желания взглянуть, но сквозь неприятный скрип внутри парень смотрит в него каждое утро. Каждый чертов день. Чон моет руки в приятной для кожи теплой воде и приподнимает глаза, встречаясь с собственными через отражение зеркала, что висит над рукомойником в школьном туалете. Он рассматривает свои смоляные волосы, что спадают на веки, пирсинг на густой брови и черная маска. Черный цвет поселился у него в душе и в мире. Во вселенной. Чонгук полюбил его с раннего возраста, считая, что он также скрывает в себе невыносимую боль. Груз одиночества и боли, что он несет вечно с собой потускнел и больше не сияет, как остальные светлые тона. Чонгук тянется мокрыми пальцами к краешку маски и медленно стягивает её, лишь наполовину. Губы невольно поджимаются слегка подрагивая. Шум воды, что льется без остановки не перебьет, тот шум, что всегда играет внутри, когда Чон остается сам. Наедине со своими мыслями. Наедине со своими страхами и травмами, которые, кажись, никогда не пройдут. Дверь скрипнула, разнося свой неприятный звук эхом об голые стены. Чон вздрогнул быстро натягивая маску обратно. Он заглядывает в зеркало, глядя себе за спину в отражении, продолжая мыть руки, хоть мыло уж давно смылось, оставив после себя аромат пахнущих цветов. - Ты что избегаешь меня? – с прищуром спрашивает Тэхен, скользнув по его формам, облизываясь. – Тебе не дают покоя мысли о нашем вечере в клубе? - Я не избегаю вас учитель Ким, - ровно отвечает Чонгук, опустив глаза на свои уже распаренные руки. – И уж точно не думаю о том вечере. Что было, то было. Глядя на него можно было сказать, что он спокоен, но грудная клетка, что вздымалась рвано выдавала его с потрохами. Это никак не ускользнуло от пристального взгляда преподавателя. - Уверен? – не уймется Ким, медленно приближаясь в сторону парня, беззвучно ступая по полированному бетонному полу. Он ухмыляется на четкое «Да» от Чона и останавливается в четырех метрах от него. – Тогда почему не смотришь мне в глаза? - Просто не хочу, - хмыкает Чонгук, обмакивая свои руки об салфетку и выбросив в мусорный использованную разворачивается. Но идти не собирается. Бессмысленно. - Ну да, конечно… - тянет Ким, сцепляя руки у себя на груди, въедаясь хитрым взглядом в темные глаза, напротив. – Я же говорил, что ты совсем другой в школе. Но та сторона в клубе мне больше нравится, - усмехается он, толкая язык за щеку. – Ты удивительный Чон Чонгук. - Учитель, мне пора, - произносит младший твердо, чтобы скрыть все свои эмоции, что бурлят внутри, вспоминая тот вечер. Даже взгляд изумрудных глаз сейчас впиваются в него, будто пытаясь рассмотреть каждую деталь и ничего не упустить. – Скоро начнется урок, а мне нужно к нему еще подготовится. - Мне приятно, что ты так трепетно относишься к биологии, - одними уголками губ Тэхен улыбается, а Чонгук мысленно бьет себя по лбу, ведь он просто хотел отмазаться и уйти, а получилось куда более хуже. – Почему так официально со мной разговариваешь? Мы вроде стали друг другу куда ближе чем учитель и ученик. Не так ли? - Мы находимся в школьном заведении, - игнорируя последний вопрос, Чонгук вздыхает и набирая в легкие побольше воздуха продолжает: - Здесь по всюду ученики и если вас поймают за домогательством несовершеннолетних, то вас посадят или в лучшем случае уволят и больше вы нигде не сможете устроится из-за вашей плохой репутации. - Беспокоишься обо мне? – подкалывает Тэхен младшего, делая шаг к нему. Его сердце скачет об одной мысли, что Чонгук так относится к нему. Что переживает и предостерегает. Это мило и до невыносимо приятно. - Не придумываете себе лишнего, - хмыкает Чон, осматриваясь по сторонам. – Я сказал, то что вы и так знаете. Я просто напомнил. Если ваша репутация упадет ниже плинтуса, то моя тоже пострадает. - Не переживай. Никто не посмеет даже слова плохого сказать в мою сторону, - довольно оскалится Тэхен, разводя руки по сторонам. – А тебе тем более, - блондин замечает искорки удивления в карих глазах, что смешиваются с недопониманием. - Знаешь, у нас с тобой появилась традиция уединятся в туалете. Может быть это знак? Не желаешь… - Чонгук? – зовет такой чистый и низкий голос, что на лице младшего невольно проскальзывает тень улыбки, что четко ловят изумрудные глаза, меняясь в лице. – Скоро урок. Пошли. Чон, как перышко вылетает в коридор, ничего не сказав учителю, а Тэхен прослеживает за удаляющейся спиной, что как верная собачка следует за Юнги. Злость заполняет разум, но не туманит. Нельзя. Позже. Время настанет и тогда Ким сможет убрать преграду, которая уж слишком преградила путь. А постоянно натыкаться на неё Тэхен не собирается. Нервы не выдержат. Если оборвутся все ниточки здравого ума, то смерть окутает каждого, кто хоть слово вставит против. Но терпение у него пока есть, да и наблюдать, как младший постепенно склоняется перед ним - лучшая игра, которую стоит пройти до конца. Он добьется желаемого, даже если путь будет пропитан кровью. Тэхен такой – только его или никого. ******* - Как ты узнал, что я в туалете? – интересуется Чонгук, неторопливой походкой разгуливая по длинному коридору школы. – Снова воспользовался слежкой за мной? - Прости, если тебе не нравится, то я больше не буду, - Юнги говорит с грустинкой, но мнение младшего для него важнее. – Просто я зашел в твой класс, а там тебя нет, вот я и… - Нет, все нормально, - оживленно проговорил Чон, расплываясь в яркой улыбке, что старший чувствует и видит сквозь черную ткань. – Ты даже вовремя появился. Прям как в сопливых фильмах. - Рад слышать, - улыбается Мин, останавливаясь и развернувшись всем корпусом к брюнету заглядывает в глаза, словно пытаясь прочесть нужную ему информацию. – Что хотел от тебя Ким? - Ничего, - отмахивается Чонгук, запрыгнув на подоконник и болтая ногами, как маленькое дитя опускает взгляд на них. – Просто пересеклись случайно. - Ты ничего от меня не скрываешь? – с нотками беспокойства спрашивает Юнги, облокотившись бедром об подоконник с права от младшего. - Нет, с чего это ты взял? - Просто, ты ведешь себя странно, - объясняет Юн, облизнув пересохшие губы. – С того самого вечера в клубе. Ты уехал меня не дождавшись. Вчера редко выходил из комнаты, а маску вообще не снимаешь. - Юн, всё в порядке, правда, - бархатным голосом выдавливает из себя Чон. – Просто, я тогда перебрал с алкоголем и плохо себя чувствовал все выходные. Ты ведь знаешь, что я не умею пить. Врать другу совсем не хочется. Неприятно. Но и сказать стыдно, что учитель биологии в тот вечер делал ему минет. Ведь, что подумает на счет него Мин? Как отреагирует? Страшно до дрожи в руках. Неприятно до той степени, что сердце в тиски жмется, а легкие будто мстят и не выделяют нужную порцию кислорода. Одна темная сторона, что засела в темном уголку сердца диктует, что тайны должны быть у всех. Даже Юн не рассказал про себя что-то. Значит есть что утаивать. Все люди с темными секретами, которые остаются, лишь внутри них самих. - Как чувствуешь себя сегодня? – кажется, Мин поверил в ложь младшего, но вот от этого стало еще хуже. Совесть заиграла своими яркими красками, надавливая на только ей ведомые клавиши. - Отлично, - Чонгук закусывает нервно губу, слегка щурясь от жгучей боли еще не зажившей раны на искусанных губах и набирается смелости, ведь именно сейчас совести вздумалось прийти и заставить парня изложить всю правду, которая мучает сердце и душу младшего. – Юнги, я хочу тебе кое-что сказать, - запинаясь с дрожью в голосе шепчет он, надеясь, что его не услышат, либо мысли придут вовремя и помогут правильно изложить информацию. – В тот вечер я был с … - Прости, - извиняется Мин и достает из кармана черных брюк телефон, чья музыка прервала признание Чона и вряд ли уже он сможет набраться сегодня смелости снова. – Это отец звонит, я должен ответить. Чонгук понимающе кивает и опускает взгляд. Может быть это знак, что не стоит раскрывать свои карты? Еще рано? Чон вздыхает и прикрывает глаза, прислушиваясь к гулу стоящему в коридоре. Одни дружно что-то обсуждают, другие дурачатся, выплескивая всю энергию накопившуюся за урок. Жизнь в школе, кажется, беззаботной на первый взгляд. Но именно здесь подростки учатся выживать среди сверстников. Кто-то терпит унижение, издевательства, из-за того что изначально показал свой мягкий характер. Кто-то благодаря слабым возносится, издеваясь над ними, повышая свою самооценку. И теперь ученик сам должен выбрать: стать сильнее или потускнеть еще больше. Есть те кто совершает самоубийство, не выдержав насмешек, но разве это выход? Мы учимся всю жизнь, не считая десятка лет, проведенных в школе. Каждый совершает ошибки в своей жизни, но они лишь делают нас сильнее. Одни падают и вновь поднимаются, а другие не в силах даже головы поднять. Может быть из-за того, что у них нет нужного человека под боком, который помог бы им, протянув свою руку помощи? ******* - Папа, что-то случилось? – встревоженно спрашивает Юнги,закусывая нижнюю губу. – Мне нужно приехать в компанию? - Остановись сынок, - смеется старший в трубку от напорства вопросов. – Всё хорошо, даже отлично. Надо чаще тебе звонить просто так, а то реакция на мой звонок у тебя не лучшая. - Прости, просто я думал, что… - Юн делает паузу, обдумывая фразы у себя в голове, но вздохнув продолжает: - Ладно не будем об этом. Ты что-то хотел? - Да, ты в школе? - Конечно, сижу и слушаю занудных учителей и стараюсь не заснуть, - улыбается Мин, улавливая хихиканье своего отца через трубку. – Но, а так в целом нормально. - Молодец, но у меня есть к тебе просьба, - голос отца стал более серьезней, и парень напрягся, внимательно вслушиваясь. – Пригласи Ю Чау в кино или в ресторан. Поужинайте вместе, поговорите о чем-то. Может быть у вас найдутся общие интересы. - Папа, но ты ведь знаешь, что я… - Сынок, я не настаиваю, но всё же просто присмотрись к ней, - мягко просит старший Мин. – Она милая и приличная девушка. Нам нужна финансовая поддержка её отца. Юнги упирается ладонями об подоконник и ухмыляется, ведь он мог раньше догадаться этому не простому совпадению. Он и дочь председателя Ю - единственные молодые люди, что были в тот вечер. Их сватали. Все знали, для чего они были приглашены, кроме них самих. - Папа, я буду добр к ней и приглашу в кино, но прошу не заставляй меня… - Не буду, - перебивает старший, явно выходя из автомобиля, ведь шум улицы хорошо проскользнул через динамик. – Просто удели ей должного внимания. - Хорошо, - против своего «нет» соглашается Юнги и поворачивает голову, глядя на скучающего Чонгука, что продолжал сидеть на подоконнике и болтать ногами. – Но я не могу тебе обещать на большее. - Я знаю и не требую. Я принимаю твою ориентацию, потому что ты мой сын. Для тебя я хочу лишь, чтобы ты был счастливым. - Спасибо, папа, я не подведу тебя. - Не сомневаюсь. ******* Тусклый лунный свет проникает в комнату, освещая лишь часть её. Настольные часы указывают полночь, а мобильный лежащий где-то в штанах не переставая вибрирует. По комнате разносятся громкие тягучие стоны, нарушая тишину в доме. Кровать поскрипывает и прогибается под двумя распаленными телами. Хосок жадно берет парнишку, вбиваясь по всю длину. Не жалеет его. Терзает тело до кровавых засосов. Выплескивает на нем весь свой гнев. Ублажая лишь себя, получая приятные удовольствия от каждого всхлипа или писка, что таил в себе боль и страх. Чон держит стальной хваткой рыжеволосого за шею, сдавливая её, другой же сжимает бедра, оставляя красные отметины. По спине и груди стекают капли липкого пота. Волосы неприятно прилипли ко лбу, а горло пересохло. Хосок делает размашистые грубые два толчка и приостанавливается. Он восстанавливает дыхание и тянется за стаканом с водой, что стоит на тумбе возле кровати. Хосок пьет, позволяя хрустальным каплям воды просочится сквозь уголки губ. Парень под ним ерзает, ведь Хо не вышел из него. Он ухмыляется и поставив стакан обратно шлепает по мягкой ягодице, получая вскрик. Чон хватается обеими руками за талию и моментально наращивает темп, продолжая трахать его без капли на милость или мягкость. Не с ним. Чон будет нежен, лишь с одним. С тем, кто сейчас не рядом, а с другим. Скулы сжимаются чуть ли не до хруста и Хосок не замечает, как ногти впиваются в тело, а парень сжимает простынь пальцами, всхлипывая сильнее и сильнее. Рыжеволосый подмахивает бедрами, насаживаясь на всю длину и повернув голову старается посмотреть в затуманенные глаза какой-то дрянью и приближающемуся оргазму. Хосок хватает за взмокшие волосы парнишку и тянет в бок, открывая прекрасный вид на искусанную шею. Он примыкает губами к ней, безжалостно всасывая в себя кожу, после слегка кусая её. Новый алый бутон расцвел, но, жаль, что Хосока это никак не радует, ведь этот бутон должен расцвести на белоснежной шее другого. Чон рычит, скрипя зубами от скорейшего оргазма. Хлопки между их телами раздаются эхом об стены, приглушая раздражающую вибрацию телефона. Хосок грубо толкается несколько раз и с громким рычанием кончает в резинку. Он выходит, стягивая презерватив и завязав его отшвыривает в сторону. Тело обессиленно падает на кровать рядом с измождённым парнишкой. Час секса выбили все силы до каждой капельки. Рыжеволосый вытирает тыльной стороной ладошки распухшие красные глаза от слез и кладет голову на вздымающуюся грудь, плотно прижимаясь к горячему телу. - Я думал ты сбежишь от меня, - хмыкает Хосок, прикрывая усталые веки. – Завтра будешь меня проклинать из-за ноющей боли в заднице. - Не буду, - тихо признается парень, оглаживая подушечками пальцев твердый торс. Он приподнимается и тянется горячими губами к мочке уха, кусая и облизывая её. Спускается ниже к шее, делая мокрую дорожку и целуя сладко и мокро. – Мне было хорошо с тобой. - Правда? – удивленно вскидывает бровь Чон, улыбаясь одним уголком губ. – Я и не знал, что ты предпочитаешь садистов… - Я предпочитаю тебя, - тянет парнишка, поворачивая голову и довольно оскалится, ведь член наливается кровью, готовясь к новому заходу. - Ты еще не насытился мной? – хитро выпаливает он, облизываясь. – Я так понимаю, что ночь у нас будет долгой? - А как же, - фыркает Хосок и зло хмурит брови. – Мы с тобой продолжим, только подай мне телефон. Раздражает. Рыжеволосый встает с кровати не без тихого скулежа и найдя телефон среди раскиданных вещей на полу движется обратно к своего садисту, чей член уже в полной боевой готовности. Он пошло закусывает губу и залазит на бедра Хосока. Чон подносит мобильных к лицу, чтобы прочесть имя нарушителя его покоя, но перед глазами лишь цифры. Из губ сочатся тихие маты, но трубку он принимает, понимая, что этот человек настойчив и будет звонить пока не добьется своего. - Ты время видел, чтобы наяривать мне по среди ночи? – гневно рычит Хосок, сдерживая стон, ведь парнишка заведя руку за спину и обхватив набухший орган направляет раскрасневшуюся головку в пульсирующую дырочку. Он медленно насаживается сразу на всю длину, наплевав на жгучую боль. - Чон, не так надо здороваться с друзьями, - тянет спокойный голос в трубке. – Или я перебил твой оргазм? - В точку, - сердито выпаливает Хосок, сжимая в руках мобильный. Рыжеволосый седлает бедра, набирая быстрый темп, а у Чона вновь дыхание становится тяжелым. Жар расползается по всему телу, а мурашки прошибают от каждого тягучего стона. – Кто ты? Говори быстрее у меня дела. - Я слышу твои дела, - ухмыляется парень на той стороне трубки. – Не буду тебя долго задерживать. Хочу встретится в кафе завтра в пять и обсудить кое-что. Надеюсь ты мне в этом не откажешь. - А что если и откажу, - хмыкает Хосок, подмахивая бедрами вверх. - Это уже твоё дело, - слышится сухой смешок незнакомца. - Будешь трахать всех подряд, кто под руку попадется, чтобы выплеснуть свои эмоции или одного единственного? Договор будет касаться Юнги. - Хорошо, я буду. Скинешь адрес на телефон. - Не опаздывай. Хосок фыркает и откидывает телефон, наконец, выпуская своего зверя на волю, рык чей расползся по всем углам квартиры. Он возбудился не на шутку, ведь в голову влез Юнги. Чон представляет на месте этого парнишка Мина и крышу сносит моментально. В глазах черти пляшут, а очередные всхлипы ласкают уши. Для Хосока в этом мире, существует один Юнги. Даже занимаясь сексом он представляет Мина и от этого возбуждение накрывает тонной из-под которой трудно вылезти. Чон мечтает хоть разочек увидеть Юнги под собой. Горячего и распаленного. Как стоны выходят из его уст, насыщая слух своей сладостью. Хоть разочек оставить на его шее алый бутон. Но разве Хосок сможет остановится, попробовав разок? Нет. Никогда. Белесые капли пачкают торс Чона, но он не отстает и кончает следом глубоко внутрь. Парень довольно два раза насаживается, чувствуя теплое семя и слазит, падая рядом на прохладную простынь. - Я хорош был? – хрипло спрашивает рыжеволосый, рвано дыша. - Безусловно, - кивает Хосок и приподнимаясь на ноги разворачивается, встречаясь с серыми глазами. – Сходим в душ? Парень часто кивает и следует за своим любимым садистом, что любит терзать чужое тело и высасывать всё. Любит вытрахать до каждой капельки, словно не желая делится своим.