Black mask

Шум стекающей воды ласкает слух, забирая с собой все не нужные мысли в сливной трубопроводный канал. Сильный напор горячей воды ударяется об нежную, бархатную кожу, расслабляя напряженные мышцы массажем. По смоляным волосам стекают капельки прозрачной воды, падая на лицо и плечи, что словно ива склонились к земли. Чонгук прикрыв глаза стоит под струей воды уже не десять минут и даже не тридцать. Он потерялся во времени. На данный момент ему просто хочется стоять и получать новую порцию релаксации. Ему хорошо. Душ, словно снимает напряжённую неделю, которая заваливала уже не особо интересной учебой и приставучим учителем биологии, что никак не уймется. Тэхен продолжает каждый урок пристально любоваться одним единственным учеником, который сидит за последней партой и делает вид, что он не замечает этот взгляд, а слишком увлечен книгой в которой буквы сливаются в одно мутное пятно. Чонгук старался игнорировать, как по телу проносятся табун мурашек, а мысли не могут сосредоточится на теме урока, ведь взгляд Кима пронзается насквозь. Словно в самую душу проползает осторожно и быстро, переворачивая всё верх дном. Но Чонгуку это нравится. Все взгляды учителя в его сторону. Все его подкаты и попытки обнять его. Парень прикладывает к мокрым губам пальцы, оглаживая их и, вспоминая тот жаркий и тягучий поцелуй на школьной лестнице. Тэхен смог выловить своего зайчонка во время урока, когда тот отпрашивался в туалет и без предупреждения увлек его в свои крепкие объятия и не только. Чонгук несколько минут сам за собой не замечал, как отвечает учителю страстной взаимностью, но скрип дверей привел его в здравый разум. Тогда он оттолкнул Кима и как провинившийся котенок сбежал. Даже тогда Чонгук затылком чувствовал довольную ухмылку Тэхена и свои горящие румянцем щеки, что полыхали весь оставшийся урок истории. Чонгук улыбается, сам того не осознавая и прислоняется лбом о белый кафель, упираясь. Сердце почему-то, словно только сейчас проснулось и начало биться, что отчетливо чувствует брюнет, прикладывая к нему ладошку. Он прислушивается к учащенному стуку, осмысливая, что этот ритм бьется на Тэхена. Для него он создан? Только стоит Чонгуку подумать о нём, как сердце начинает играть очередной ритм биения. Парень стряхивает головой, отбрасывая заполонившие мысли учителем и подставляется лицом под струю душа. Сильный напор щекочет кожу лица, постепенно заставляя неметь её. - Чонгук с тобой всё хорошо? – слышится взволнованный голос за дверью и тихий стук, пробивающийся сквозь шум воды. – Чонгук, ты меня слышишь? - Да, - без промедления откликается парень, слегка высовывая голову из кабинки. – Ты что-то хотел? Можешь войти. - Ты уверен? – голос становится привычно низким, пуская волну прохладных мурашек, не смотря на то что вода чуть ли не кипяток. – Я захожу. Дверь медленно открывается, словно в замедленной съемке, а затем показывается такая любимая и нежная голубая макушка. Юнги заходит в одних серых шортах до колен и оглядывается. Чонгук с любопытством смотрит на дальнейшие действия старшего и ухмыляется, ведь тот, кажись, дрожит и покрывается румянцем, то ли от душного пара, что окутал каждый миллиметр ванны, то ли от смущения видеть младшего совсем обнаженного. - Ты как всегда вовремя, - хихикает Чонгук, разрушая неловкую обстановку, что накаляется с каждой секундой. – Помой мне спинку мочалкой, а то я не достаю. - Что? – давится Юнги предложением младшего и сглатывает накопившуюся слюну, из-за чего выпирающий кадык слегка вздрагивает, выдавая его смущение с потрохами. - Я говорю возьми мочалку и спину потри мне раз уж ты здесь, - повторяет Чон, более разборчивей, рассусоливая каждое слово своему другу, что стоит в ступоре и принимает в себя услышанные слова. Юн, наконец, поднимает взгляд на стройное тело брюнета, а глаза непроизвольно скользят по слишком соблазнительной шее, острым ключицам в которых скопилась вода, подкаченной груди и торсу, усыпанными бриллиантами маленьких капель воды, что завораживающе переливаются в белом свете лампочек. Но в каждой красивой стороне, есть другая. Два маленькие шрамика в виде двух горизонтальных полос виднеются на ребрах в левой стороне, от чего Юнги непроизвольно сжимает челюсть в гневе, играя желвака на скулах. Чонгук поворачивается спиной, давая зеленый сигнал для действий, но Мина прошибло всей силой электрической электростанции. Вся её мощь обрушилась на него. Тело, словно самой мощной молнией ударило, пуская по всем конечностям электрические разряды тока. Карие глаза округляются в ужасе, а кулаки разжимаются и сжимаются, сдерживая пока что своих демонов внутри. На бархатной спине виднелись множество полос от избиений. Несколько шрамов и свежий синяк, что Чонгук получил в знак своей неуклюжести. Юнги не может почувствовать то, что испытал его малыш Гуки в детстве. Отец Мина никогда не причинял ему боль, поэтому парень не может сказать: «Я понимаю, что ты чувствуешь». Но одно крутится в мыслях и Юнги готов поклясться, в своих словах и их исполнениях: «Только скажи, и я прикончу этого ублюдка, что причинил тебе столько боли. Он не заслуживает жить спокойно». Смотря на эти шрамы, у него самого каждая клеточка окунается в глубокий чаун боли, словно пропитываясь насквозь. От этого сердце Мина сжимается в тиски, пропуская болезненный удар, который отдает в маленькую капельку горькой слезы, что стекает из уголка глаз. - Ты чего застыл? – шуточно сердито выпаливает Чонгук, дергая плечами в знак «начинай давай». – Или ты не хочешь? - Нет, нет, - быстро подхватившись Юнги подходит к младшему, на ходу стирая соленную дорожку, скатившуюся по щеке тыльной стороной ладошки и, схватив черную уже размыленную гелем мочалку, стал медленно и осторожно проводить по спине. - Юнги, сильней, - хнычет Чон, опустив голову вниз. – Приложи все свои силы. Они у тебя есть. Я знаю. - Хорошо, - соглашается старший с еле заметной улыбкой, и с нажимом на мочалку трет спину, но стараясь обходить стороной шрамы, боясь причинить боль любимому. Шрамы на теле — это ничто по сравнению с теми, что остались в душе. Если рубцы можно спрятать под кофтой и забыть про них, то рубцы внутри, что скребут стенки, напоминая о себе - никуда не спрячешь или не забудешь. Они навсегда останутся с Чоном. Юнги уже ненавидит отца Гука, хоть и не знаком с ним лично. Но отметины, оставленные им позволяют проявлять гнев и злость. Он ненавидит весь мир за то, что его малышу пришлось познать такую боль в раннем возрасте. Чонгук не заслужил всего этого. Не его светлая и такая теплая душа. Не его такое хрупкое сердечко. - Эти шрамы оставил тебе отец? – с еле слышимой дрожью спрашивает Юнги, разглядывая каждый. Указательный палец оглаживает один из них осторожно и трепетно. Шум воды прекращается, возвращая в помещение тишину. Юнги уже корит себя за то, что спросил, ведь он напомнил ему о болезненном прошлом. Он прикусывает язык, морща нос в недовольстве и прокручивая у себя в мыслях: "Юнги, кто черт возьми тебя за язык дергал?" - Можешь не отвечать, - быстро тараторит Мин, отстраняясь от распаренного тела на два шага назад. – Прости. - Нет, всё хорошо, - Чонгук разворачивается также быстро, как и натягивает улыбку на лицо, скрывая грусть. Но Юнги не обманешь и от него не скроешь настоящие чувства. Он отчетливо читает в темных глазах грусть, печаль, разбитость и самому становиться до чертиков ужасно и больно. – Да, эти полосы, оставленные моим отцом, когда он напивался и избивал меня. Больше всего доставалось спине, потому что я скручивался калачиком, прикрывая самые важные органы. Моя покойная бабушка так учила делать, говоря, что спина вытерпит, а вот сердце хрупкое. Его нужно беречь. Объясняет парень с грустинкой в голосе, глядя прямо в карие глаза, что смотрят в ответ с беспокойством и еле уловимыми искрами агрессии, что скрываются в глубинах, ища подходящего момента выплеснуть их наружу, ведь всему есть предел и этому тоже. Но рука, что сжимает мочалку, позволяя каплям пены стекать вниз на светлый кафель выдает все его недовольство. - А как на счет шрама тот что на… - На ребрах? – продолжает мысль младший, ухмыльнувшись и опустив голову, взглянул на два рубца. – Это проделки детства. Я не помню, как его получил. Всё что знаю, так это то, что я очнулся в больнице с адской болью в голове и порезами. Мама рассказывала, что это сделал мне друг, который избил меня и бросил на холодном асфальте без сознания умирать, но бабушка говорила обратное, что он не мог такого сделать и отрицала всё... Чонгук замолкает, обдумывая свои слова и слегка щурясь, словно пробует вспомнить, что-то забытое. Что-то важное. Но тщетно. Память заблокировала воспоминания, установив прочный код к которому нет доступа. - Ты потерял некоторые фрагменты памяти? – стараясь переварить услышанное уточняет Юнги, вырывая младшего из своих попыток взломать скрытую папку к своим прочно заблокированным файлам. – То есть, ты помнишь всё, кроме того друга? -Да, так и есть, - кивает Чонгук, поджимая губы в разочаровании, что так и не смог вспомнить, даже имени того мальчика. – Не знаю, всё ли правда, что рассказывала мне мама и бабушка на счет этого мальчика, но в душе всегда была огромная и темная пустота. Ведь за всю свою жизнь я не помню ни одного человека, который захотел со мной дружить. Мне всегда хотелось себе друга. Плохой он или хороший для меня не имело значения, лишь бы он существовал. - Я считаю, что твои не обманывали тебя, - улыбается Мин, мотая головой. – У тебя был друг и ты счастливо проводил с ним время. Просто твоя память решила пока что спрятать воспоминания о нём. Может так надо было. Может быть они не самые приятные. - Может ты и прав, но то уже в прошлом, ведь у меня есть ты, - улыбка расцветает своей яркостью на алых губам младшего и Юнги копирует её, наслаждаясь, потому что она для него. – Знаешь, я всегда хотел сделать на месте этих двух шрамов тату. Признается Чонгук, кидая короткий смешок, словно сморозил что-то нелепое. Но Мин так не считает, поэтому он расслабляется и отлаживает мочалку на подвесную полочку. - Так чего не сделал? – интересуется Юнги, смывая пену со своих рук в рукомойнике под проточной холодной водой. - Почему-то боялся, - признается Чонгук, пожимая плечами. – Может быть боли, либо того, что она на всю жизнь, а вдруг она мне разонравится… - И это мне говорит тот человек, что проколол себе бровь? – усмехается Юн, вскидывая бровь в издевки, а тот закатывает глаза, проверяя на месте ли пирсинг. - Сколько тебя знаю, то думаю боль тебя не страшит. Юнги прекрасно помнит все моменты, когда Чонгуку было больно и он ни разу не пустил слезинку. Не плакал или всхлипывал. Он всегда держался сильным. И это пугает Мина больше всего. Страшно наблюдать, как человек, что всегда держал себя в руках, теряет контроль над собой. Больно смотреть на человека, что переносил все трудности, а потом из-за одной мелочи срывается на громкий плач. Мин не хочет, чтобы Гук нёс свой груз боли сам. Он хочет, чтобы малыш с ним поделился, тогда тому будет легче, а Юнги будет спокойней за него. – Я знаю, как мы проведем завтрашнее воскресенье, - продолжает старший, склонив голову к плечу и с озорными искорками в глазах смотрит на Чонгука, вытирая руки белоснежным полотенцем. - И как же, - бодро спрашивает Чон, выпрямившись и уставившись во все глаза на друга. – Только давай без твоих сюрпризов. Скажи сразу, я тебя прошу. - Поедем сделаем тебе тату, - прямо уведомляет Мин без капли интриги, прослеживая за удивленными глазами, что округлились в милые бусинки, которыми хочется любоваться и нежно прикоснутся губами. – Надпись или какой-то эскиз. Выберешь себе сам, а я подскажу если нужно будет. - Но… - Чонгук задумывается, закусывая нижнюю губу и хрустя пальцами от волнения. – Но у меня есть одно условие, - выкидывает парень с нотками строгости и серьезности, на что Юнги умиляется, скрещивая руки на обнаженной груди и во всё внимание слушает условие младшего. – Ты должен сделать тату вместе со мной. - Я? – удивляется Мин, тыча указательным пальцем в себя. – Зачем? Я кажись и так хорош собой, - хихикает он, расставляя руки в стороны, демонстрируя своё накаченное тело. - Но тогда я не буду делать, - дуется младший, разворачиваясь и, включив воду смывает пену со спины. – Я хотел сделать парные тату в знак нашей вечной дружбы, но раз ты не хочешь… - бурчит Чонгук себе под нос, хмуря брови и зачесывая длинную, мокрую челку ладошкой назад. - Гуки, я согласен, - громко говорит Юнги, перекрикивая шум воды. – Сделаем тату, но обещай, что это будет соответствовать моему имиджу. - Отлично, я скоро выйду, - буднично тараторит Чон, щуря глаза до искорок, и пряча внутри своё счастье, что готово взорваться фейерверком. Он стоит спиной к другу, давится улыбкой, что чуть ли до ушей не доходит. А Юнги вздыхает, почесывая затылок. Чего ни сделаешь ради «друга», чтобы он был счастлив. Всё. Юнги сделает всё ради него, чтобы он не потух, а оставался светится своим счастьем, озаряя всё вокруг своей улыбкой. Так и Мин сможет жить дальше, ведь он словно электроприбор, который питается электричеством. А единственный источник заряда - это Чонгук, что проталкивает в темного и холодного парня свои яркие и теплые лучи. Вдыхает в него - жизнь. По новой. ******* Белый фольксваген тавендор выделяется среди других убогих автомобилей, что припаркованы, напротив, небольшой кафешки. Они меркнут на фоне дорогущей машины, которая проблескивает своей новизной. Слепит и заставляет обратить на себя внимание всех окружающий людей. Каждый проходящий не остается равнодушным и старается запечатлеть её на камеру телефона. Хозяин этой крошки наблюдает за всем и оскалится, делая маленький глоток горячего капучино. Его лопатки прислонены к бетонной стене, а плечи расслаблены, как и веки, что периодически закрываются от ярких лучей солнца. Парень глубоко вздыхает и кидает взгляд на наручные швейцарские часы с золотым ремешком. Без пяти двенадцать. Время для встречи с важным человеком, который не сможет отказать в заключении договора. Парень в этом уверен на все сто. Обе стороны возьмут для себя то что нужно. Это выгодное предложение для обоих. Или же нет. Опустошённый смятый стаканчик из-под кофе летит в мусорный бак. Молодой человек наклоняется к земли и берет несколько маленьких камушков, перебирая их в руке. Один глаз прищуривается, а другой наводит цель на голубя, что ходит неподалеку по влажной траве. Первый камень летит в него, словно стрела и попадает прямо в грудку, тем самым, пугая, и птица в страхе срывается на полёт куда глаза глядят. Выше и подальше от человека у которого на губах расплылась довольная улыбка. Жалости у него нет, как и доброты. Они давно покинули его, заменив грубостью, злостью. Сердце давно окуталось черствой корочкой. Если снаружи еще остались остатки теплого солнца, то внутри этого паренька сплошной лед, который даже не собирается растаять. - Будь добр к птицам, ведь они единственные, кто будут петь у твоей могилы, когда ты сгниешь в земле, - с долькой едкой насмешки произносит только что подошедший парень, на что тот лишь ухмыльнулся и прицелившись повторяет свой бросок в другого голубя, что не успел взлететь. - И тебе здравствуй, Чон, - язвит Ван с улыбкой на губах, более похожим на оскал и, развернувшись всем корпусом к парню, стряхивает руки от мелких песчинок земли, оставшихся от камней. – Наконец, мы встретились после столь долгой разлуки, - сухо усмехается Ким, протягивая последние слова с ехидно-милой интонацией. - Только не говори, что ты скучал, - хмыкает Хосок и поворачивает голову к автомобилям взглядом цепляясь за единственную, возле которой девушки фотографировались, словно это ихняя. - Тогда мне стоит промолчать, - поджимает губы в фальшивом разочаровании Ким и, засунув руки в карманы бежевых брюк прослеживает за направленностью глаз Хосока. - Даже не надейся, я задницу свою не подставлю под тебя, - бесцветно с нотками строгости выпаливает Чон, вскинув бровь. – Твоя тачка? - Жаль, а я бы разок испробовал тебя, какой ты в постели, - с насмешкой выдавливает Ван, глядя на профиль парня, где ни один мускул не дёрнулся. – Да, это моя машина, - проигрышно вздыхает Ким, не добившись чего хотел. Вывести из себя этого паренька, оказываться трудной задачей. – Купил позавчера. Новая модель. Только вышедшая на рынки, и эта малышка уже моя. - Понятно, - слабо кивает Хосок и возвращается к голубым глазам, что смотрят в ответ, словно изучая каждый изгиб лица. Чон не удивляется новой машине, ведь этот парень один из тех, кто получает всё по одному щелчку пальцев. Он из тех, кто избегает наказания с легкостью, даже не напрягаясь, ведь совесть от него ушла уже очень давно. - Давай ближе к делу. - Боишься, что Юнги узнает про нашу встречу? – спрашивает Ван, хитро вскинув бровь и облизнув губы с привкусом недавно выпитого кофе, тянет уголки вверх. – Или того, что он тебя возненавидит, так-как ты связался со мной? - Я смотрю у кого-то язык длинный? – грубо чеканит Хосок, метая ядовитые стрелы глазами. – Так мы сейчас это с легкостью исправим раз пули в ноге тебе было мало, - зачесав волосы назад ладошкой, Чон склоняет голову к плечу. – Давай конкретно чего звал. В прошлый раз я как идиот приехал на место встречи, а ты козлина оставил свою задницу сидеть на диване. - Прости, я просто проверял тебя, - округлив глаза в невиновности, Ким прихрамывая двинулся в сторону входных дверей кафе. – Пойдем и выпьем чего-нибудь, ведь ни каждый раз встречаешься с бывшим другом за нормальной беседой, а не за дракой. - Сам виноват, - тихо проговаривает Чон себе под нос, с неохотой последовав за парнем внутрь помещения. ******* Яркие лучи солнца расползаются везде, делясь своим теплом с окружающей средой. Прохладный ветерок ласкает кожу, пуская колючие мурашки по телу стоит ей, лишь коснутся обнажённого участка. Верхушки деревьев легонько пошатываются в разные стороны, а белые облака словно из ваты плывут в даль, подгоняемые ветром. Юнги вальяжно развалился на кожаном черном диване и ловит одинокие лучи, что проскальзывают в темное помещение через маленькое окошко. Он выбрал самый лучший тату салон. Самого лучшего мастера. Чонгук в предвкушении не мог усидеть в машине, ерзая на переднем сидении бмв. Юнги старался сосредоточится на дороге, но младший постоянно кусал свою пухлую губу, не задумываясь, что тем самым соблазняет рядом сидящего друга. Одной рукой он теребил змейку на рюкзаке, а другой держал телефон, перелистывая всевозможные варианты эскизов. Всю дорогу Чонгук размышлял, что именно он хочет. Но за пятнадцать минут езды решение менялось как по щелчку и Юнги закатывал глаза на каждое: «Всё я выбрал, хотя нет, лучше пусть будет это или может быть…». В голове у младшего проскальзывали миллион вариантов, которые он постоянно озвучивал и тыкал дисплеем в лицо старшего, показывая ему и ожидая мнение друга. Но на удивление Юнги, когда Гук зашел в помещении и восторженно разглядывал темный интерьер, что приходится ему по душе, он без промедления выпалил, что хочет надпись. Мин облегченно вздохнул, так как думал, что тот с выбором не сможет определится еще около часа или еще хуже того до вечера. Юнги тянет уголки губ в подобии улыбки, созерцая Чонгука, что лежит на кушетке и боится лишний раз вдохнуть и выдохнуть, пока мастер вырисовывает контуры английских букв. Его впалый животик, только изредка подает признаки жизни, а пальчики на ногах поджимаются и это еще больше умиляет Юнги, как и поджатые губки в тонкую линию. Сделав глоток горячего кофе парень облизывается, собирая остатки привкуса с губ. Телефон начинает вибрировать, привлекая внимание своего владельца и Юнги берет его, сразу принимая, ведь на дисплее высветилось родное имя. - Привет, засранец, ты чего так долго не звонил? – шутливо возмущается Юнги, вставая с мягкого дивана, сразу двинувшись в сторону выхода из помещения под пристальным взглядом Чонгука. Брюнет приподнял голову с любопытством, прослеживая, как его друг с таким восторгом поднялся и поспешил к выходу, ничего не сказав. Чонгук хмурит брови и откидывает голову обратно. Кто ему позвонил? Почему он вышел, ведь в помещение кроме них самих никого нет? Различные мысли заполнили голову парня, обращая внимания на себя, а не на боль в левой области ребер. - А ты что соскучился? – с насмешкой спрашивает парень на той стороне трубки. - А ты сомневаешься? – валит вопросом на вопрос Мин и втягивает носом свежий с нотками мокрого асфальта воздух, прикрывая глаза. - Ну если чуть-чуть, - хихикает парень и Юнги улыбается, прислоняясь плечом об здание салона. – Слышал от Хосока ты стал больше времени проводить с Чонгуком и про меня вообще забыл. - Не выдумывай, - отмахивается Мин. - Чонгук стал моей частичкой жизни, - задумчиво произносит он, склоняя голову к плечу. – Он стал моим воздухом, - влюбленно улыбается, облизнув губы. – Благодаря ему я всё еще живу. - Я рад слышать, что ты в порядке, - нежным голосом говорит парень и Мин видит эту улыбку на пухлых губах, даже если его друг находится не перед ним. – Но Хосок ведь влюбл… - Чимин, давай не будем о нём, - твердо прерывает Юнги, переводя тему. – Лучше расскажи когда вернешься, а то уехал так внезапно, даже не попрощавшись. - Ну… это… - Пак на секунду теряется, не зная, что сказать, ведь резкий тон Мина, выбил все мысли из головы. - Скажи спасибо моему отцу, которому приспичило ехать в командировку, прихватив меня с собой, - хмыкает в трубке Чимин. – Я сам не сразу врубился, когда в пять утра меня будит дворецкий и говорит, чтобы я собирался, так как самолет через два часа. - Да, твой отец любит поставить тебя перед фактом, - тянет Мин с нотками насмешки и выпрямившись, достает из кармана потертых джинс пачку сигарет. - Я ни хрена не понимаю какого черта здесь вообще торчу, - сердито чеканит Пак, вздыхая. -  Просто валяюсь в номере, шляюсь по Нью Йорку. Короче говоря хернёй маюсь. - Чимин-а, наберись терпением и спокойствием, - говорит Юнги, чиркая зажигалкой и делая первую затяжку. – Твой отец строгий. Любитель держать твою жизнь под контролем и сюрпризы не любит. Лучше слушайся папочку, - твердым, но в то же время мягким тембром голоса приказывает он, улыбаясь и выпуская едкий дым вверх, который растворяется в потоке прохладного ветерка. - Ой, всё заткнись и без тебя тошно, - фыркает Чимин и замолкает. Повисает тишина. Но никого она не напрягает. Юнги смотрит на прохожих, что куда-то торопятся и делая очередную затяжку никотина выдыхает густой дым вверх, наблюдая, как он невесомо летит к белым облакам. – Кстати, Юн, тебе стоит поговорить с Хосоком, - продолжает Пак серьезно, после несколько минут молчания, а Мин хмурит брови. – Что между вами произошло? - А что произошло? – недоумевает Юнги, вскидывая брови вверх. Еще с утра они нормально беседовали и обсуждали некоторые дела по работе. А тут вдруг… - Походу я один не в курсе. - Он мне все уши прожужжал Чонгуком, - выдыхает устало Чимин, наверняка закатив глаза. – Походу у нашего блондина зуб наточен на… - Об этом я уже догадался, - вновь обрывает Юнги друга, туша бычок об стену и швыряя в сторону на еще влажную траву после мелкого дождя утром. – Он смог совершить ошибку, тем самым себя выдав. - Он влюблен в тебя, и ты прекрасно это знаешь. - Знаю, но я нет, - Юнги вымученно вздыхает и трет переносицу подушечками указательного и большого пальца. Он знает об этом уже два года, но не может ответить взаимностью, поэтому всеми способами показывает свой холод своему другу, чтобы ему не было больно от не взаимной любви. Юнги никогда не подавал Хосоку надежду. Лишь обратное. - Что за ошибку он совершил? - любопытствует Чимин, что-то пережёвывая. – Об этом он умолчал, паршивец. - В школе появился слишком подозрительный учитель биологии, - начинает объяснять Юнги, потянувшись за новой сигаретой. – Мы выяснили, что он купил своё место. - Но зачем? – искренне не понимает Чимин. – Какая ему от этого польза? - Очень проста, - хмыкает Юнги, получая новую дозу едкого дыма, что окутывает каждый миллиметр стенок легких. – Он нацелился на Чонгука. - Что? - Не знаю почему именно на него, но Ким уже успел прижать Чонгука к стене в клубе и оставить пару засосов, - рычит Юнги, сводя густые брови к переносице, и харкнув в сторону зажимает фильтр меж зубов. Челюсти напряжены, а желваки играют на скулах. Одно воспоминание и его выворачивает наизнанку, а руки сильно зудят, просясь оставить несколько отметин на лице этого ублюдка. - Вот же… Стоп, а Хосок здесь причем? - Он позволил Киму увезти Чонгука после школы, не смотря на то что я попросил привезти его домой, а ещё пустил раздор между нами, сказав, что Гуки для меня никто. Для Юнги Чонгук самый ценный и родной человек в этом мире. Он лучше всех. Мин хочет уберечь своего малыша Гуки от всех, кто бы мог причинить боль. С него хватит. Чонгук должен жить счастливой жизнью, но никак не наоборот. - У вас там прям треугольник. Целая драма, - хихикает Чимин, пережевывая только положившие в рот чипсы. – Всё веселье и без меня. - Веселье так себе, - хмыкает Юнги, закатывая глаза. – Если бы узнать всю информацию про этого Тэхена, то мне бы легче жилось, а так сколько бы не следил, он примерный учитель на дорогущем байке, живущий в двухэтажном доме, - язвит Мин, запрокинув голову назад. Слегка прищурив глаза, он смотрит на чистое небо, что слепит своей яркостью. – Он словно призрак. - Идеально, значит для меня есть работка, - усмехается Чимин, делясь через трубку своим радостным голоском. – Помогу я тебе дружище. - Найдешь информацию о нём? - Мг, - согласно мычит Пак в трубку. – Ты же знаешь, что я не плохой хакер и люблю вынюхивать информацию, которая меня не касается, - хохочет Чимин. – Тем более как раз нечего делать, хоть с пользой время проведу. - Спасибо, буду у тебя в долгу, - облегченно вздыхает Юнги, опуская взгляд обратно на куда-то спешащих людей, делая короткую втяжку сигареты. - Ты сейчас с Чонгуком? - Да, только с ним, - согласно кивает головой Мин, словно это сейчас увидит Чимин. – Боюсь уйти на долго от него, а если и нужно в офис, то скучаю ужасно и переживаю за него. - Не думаю, что этот учитель хочет воспользоваться его телом, как сделал это Ван, - предполагает Пак, не задумываясь, что в эту секунду у Юнги кровь закипает, злость и ярость растекается по венам, стоит ему лишь вспомнить тот случай и совесть его съедает, диктуя, что зря не пристрелил этого поддонка еще тогда. – Тот сделал это из-за вашей вражды. Тебе на зло. Но Тэхен если хотел, уже бы сделал. Тут что-то другое… - Может ты и прав, но осторожность никогда не помешает. Второй раз случится я этому не позволю. - Не сомневаюсь, - успокаивающим тоном говорит Пак. – Дай трубку Чону я хоть поздороваюсь с ним. - Он занят. - И чем же? - Ему делают тату. - Тату? – удивленно переспрашивает Чимин. – Вау, - восторженно тянет он. – Ты его уговорил? - Он сам хотел еще давно, а я просто исполняю его мечту, - пожимает плечами Юнги, перебирая в пальцах потухший фильтр. - Для полной картины тебе бы еще сделать, - смеется Пак, но сразу замолкает, услышав следующие слова друга: - Так я следующий, - спокойно выпаливает Мин, приводя друга в шокированное состояние, а тот молчит, словно не дышит, от такой информации у Чимина все мысли разлетелись по своим делам. – Чонгук хочет парные тату в знак нашей крепкой и вечной дружбы. - Ахринеть, - выдыхает Пак с нотками восторга и удивления. – Вот что делает любовь с человеком. Ты же всегда был сторонником татуировок. А теперь… - А теперь всё изменилось, - продолжает Юнги, искренне улыбаясь. - Я вижу, - хмыкает он. – Ты смотри там совсем не свихнись со своей любовью, - по-доброму посмеивается Чимин, продолжая: - Но береги его, если любишь. - Обязательно… - Я отключаюсь. Пойду искать информацию на учителя, только скинь мне хоть что-то, что ты знаешь о нём, чтобы я имел какие-то зацепки. - Вечером скину. - До звонка, Юн. Чону привет. Юнги сбрасывает трубку и отшвырнув бычок в сторону заходит внутрь, где Чонгук уже поднимался с кушетки и запривидев Мина расцвел, словно бутон. Его довольная улыбка сияла своей яркостью и нежностью, освещая темные углы помещения. Видеть его такого одно удовольствие. Радость на сердце приятной тягой осело на дно и любовь в множество тонн больше. С каждой минутой. С каждой секундой Юнги влюбляется в этого ребенка всё больше и больше. И вроде бы уже некуда, но он найдет место. Для его малыша Гуки место в сердце всегда. Чонгук заполонил все пространство и Юнги это устраивает. Ничего менять он не собирается. Он любит его. И будет любить до последнего своего вздоха. ******* - Знаешь, а мне нравится, как люди изображают безразличие и хладнокровие, хотя в глубине души тоскуют по человеку. Но будут молчать, чтобы скрыть от всех, - хохотнул Ван, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди внимательно улавливает маленькую трещину в глазах, напротив. - Чего ты хочешь? – грубо цедит Хосок, откинувшись на спинку удобного кресла. – Ты и так знаешь мои чувства, так чего тянешь кота за хвост? – хмурит брови парень. – Что за хуйня такая…- издает тихий смешок про себя. - Походу все знают о моей любви к Юнги. Вот же дерьмо… Но сам он… - Ты пробовал поговорить с ним? – спрашивает Ким, невесомо качая носком белых кед. – Рассказать, что чувствуешь? - Это бессмысленно. - Почему? – искренне удивляется Ван, склонив голову к плечу. – Ты ведь даже не пробовал, - Хосок опускает глаза в пол, а Ким тянется к холодному лимонаду. – Дам тебе совет, как узнать, что Мин чувствует по отношению к тебе, - парень делает короткую паузу, смачивая горло глотками сладкого напитка. Он обдумал свои дальнейшие слова и, не увидев сопротивление с другой стороны продолжает: - Поссорься с ним. Человек в гневе говорит всё что у него на сердце, не думая. - Зачем? – усмехается Чон, поднимая глаза полные тоски на «врага». – Я и так вижу его отношения к себе. Я чувствую его холод на себе, который замораживает всё внутри, а потом трескается при каждом его равнодушном взгляде в мою сторону, - сжимая кулаки под столом до побледнения костяшек, Хосок говорит быстро с дольками обиды и боли. – Я два года возле него, и я не поверю, что до сих пор он не знает о моих чувствах. - Хосок, если ты знаешь, что с Юнги никогда и ничего не будет, то любить его можно бесконечно долго, - спокойно проговаривает Ван, словно беспокоится о нём, словно хочет уберечь от той боли, которую когда-то испытал сам. – Не трать на него свою жизнь. Отвлекись на что-то другое. Поезжай в другой город и отпусти его, иначе будет только больней. - Ты прав, я так устал бороться за его внимание, - согласно кивает Чон, усмехаясь. Он разжимает ладошки, переворачивая их тыльной стороной вниз. Красные полумесяцы от ногтей виднеются на белоснежной коже. Боли нет, потому что та боль, что в сердце похлеще всего. – Почему мы влюбляемся в тех, с кем шансов нет? – истерически улыбается он, вздыхая. – Мы оба с тобой с одинаковыми судьбами не находишь? - Да, но есть разница, - голос, что минутами ранее был спокойным стал грубым и ледяным, а в голубых глазах можно разглядеть, как волны ярости плещут. – Твой любимый жив, а мой мертв. - Это не меняет ситуацию. Хосок отводит взгляд на посетителей, что весело обсуждают что-то, даже не задумываясь, что рядом сидят два человека, души которых истерзаны в кровь, а сердца разбиты, навсегда оставив после себя лишь кровавые осколки и огромную дыру в груди, которую ничем не заполнить… Два парня, которым можно было бы позавидовать, из-за их статуса и богатства. Но нужно ли оно, когда нет любимого? Когда нет кому подарить лучшие подарки и осчастливить родного человека? Деньги не имеют смысла. За них не купишь настоящего счастья и любовь. На смену приходят наркотики, алкоголь и грязные игры, которые без кровопролитий не обойтись. - Лишь вырвав сердце я смогу его забыть. Это не выносимо больно знать, что твой любимый сейчас с другим, исполняя чертовы желания прошлого, - продолжает Хосок с дрожью в голосе и с рвущимися слезами на волю. – Иногда мне, кажется, что пуля, попавшая в тело человека, не причиняет столько боли, сколько эта чертова любовь. - Знаешь, время летит быстро, и ты не успеешь оглянутся, как все изменится, - поджимая губы в тонкую линию, Ким откидывает голову на спинку кресла, устремив взгляд куда-то вдаль. – Я не мог никогда подумать, что мы станем врагами. Раньше Юнги, Джин, Ли, ты Хосок, я и… Чон Иль, – последнее Ван выдавливает из себя с трудом, словно режущие лезвия прошлись по стенкам горла. – мы были лучшей компанией. Каждый раз, что-то вытворяли и получали от родителей, но мы жили и веселились. Но всё изменилось в худшую сторону. - Ван, ты же сам начал эту войну, - бросает Хосок резко, привлекая голубые глаза на себя, что смотрят с агрессией и злобой. – Юнги здесь не виноват. Он тоже стал жертвой. Ты сделал… - Он виноват, - громко и грубо говорит Ким, привлекая на себя чужие любопытные взгляды. Глаза горят синем пламенем злобы и ненависти. Выпрямившись, словно острая струна, которая готова в любую секунду порезать, Ван цедит сквозь стиснутые зубы. – Только он виноват. Из-за его существования, Чон Иль погиб и почему я должен… - Нас всех жизнь потрепала, - резко перебивает Хосок. – Но остановись я прошу тебя. Хватит этой вражды между нами, - просит он, умоляя глазами «друга», но тот лишь усмехается, обнажая свои клыки в животном оскале. В его лице нет ни капли надежды на другой исходит. – Благодаря тебе Юнги потерял Ли. Чуть не потерял Чонгука из-за тебя, а сейчас он и так страдает от любви, - Хосок хмурит брови, издав тихий смешок. – Черт, какая же ирония…прям как я. - Прости Хосок, но смерть Ли Тхана мне мало, - признается Ким, прямо глядя в глаза, напротив. – Мой гнев успокоится лишь тогда, когда Юнги потеряет Чонгука. «Мой гнев успокоится лишь тогда, когда Юнги умрет. Когда он сгниет в земле». - А что ты от меня хочешь? – изогнув бровь спрашивает Чон, доставая телефон из переднего кармана джинс с дырками на коленях. – Я не смогу помочь тебе в этом. У меня руки связаны, - пожимает плечами парень, читая только что пришедшее сообщение: Юнги: «Отошли всё что мы накопали на Ким Тэхена Чимину. Он поможет нам. Сегодня я хочу провести с Чонгуком целый день, поэтому отмени мою встречу с Чау. Придумай что-нибудь. Хорошего тебе дня, Хо». И снова эта колющая боль в сердце вонзилась, словно раскаленный кинжал прошел насквозь. Дыхание непроизвольно участилось, зубы стиснулись до неприятного скрипа, а правая рука сжимает телефон чуть-ли не до хруста. Хосок хочет расплющить телефон и не только. Хочется собственноручно изуродовать мордашку Чонгуку. Услышать его последний вздох, как его веки смертельно прикрываются, навсегда оставляя этот мир и Юнги. Ван наблюдает за резко изменившимся выражением лица собеседника и хмыкает, делая глоток лимонада. Кажется, то что пришло ему на телефон, хорошо сыграет на руку Вану и это не может не радовать. Помощь со стороны Хосока Киму нужна, хоть она не сильно важна. Но подстраховка в дальнейшем плане все-таки понадобится. - Дай угадаю, - тянет Ван с хитрым прищуром и оскалом на губах. – Тебе написал Юнги и сказал, что-то про Чонгука? Хосок в миг поднимает голову, стреляя в Кима ядовитыми пулями, взглядом намекая, что лучше не упоминать про Чонгука. Лучше не произносить вообще его имя, иначе будет не в милости. Ван слегка вздрагивает от напора этого плотоядного взгляда, но облизнув губы и прочистив горло от непрошеного кома внутри, все-таки решается вновь заговорить и воспользоваться таким настроем друга. - Хосок, я жду от тебя согласия, - осторожно начинает Ким. – Мы оба хотим смерти Чонг… его, - быстро исправляется парень. – Нам выгодна его смерть. Ты получишь Юнги и будешь рядом с ним, как и раньше, а я таким образом отомщу. Идет? Чон встает со своего места, возвращая телефон обратно в карман. Он смотрит в голубые глаза несколько секунд, обдумывая предложение. Ненависть, любовь (не взаимная), боль, злость, обида вскружили голову парню. Он уже не может понять, что правильно, а что нет. Одно на уме «избавится от него». Ван, наконец, дожидается согласие и расплываясь в улыбке делает мысленную зеленную галочку у себя в голове. Одно из задуманного сделано. Осталось лишь малость. ******* - Косинус угла в прямоугольном треугольнике – это отношение прилежащего катета к гипотенузе, то есть СВ на АВ равно четыре дробь четыре корня из двух. Четверочки у нас сократились поэтому осталась единица, деленная на корень из двух, - объясняет Чонгук, сидя за первой партой и выводя каждую цифру в тетради, показывая однокласснице, как легко решить задачу. Но Джа Ин, кажется, совсем не слушает, пропуская все мимо ушей. Она сидит в жалких двух метров от парня, уставившись на его очаровательные глаза, обрамленные густыми ресницами, что иногда виднеются из-под угольной челки. Девушка кусает колпачок на верхушке ручки, облокотившись локтем на парту и подперев рукой свою голову слушает успокаивающий и такой потрясающий голос одноклассника. - Следовательно, угол В равен сорок пять градусов, и сразу наносим на свой чертеж, - Чонгук аккуратно наносит на треугольник цифры, не замечая, как два метра сократились к одному. Парень дописывает задачу и отлаживает ручку на горизонтальную поверхность, разворачиваясь корпусом к девушке, лишь наполовину. – Ты вообще меня слушала? – спрашивает с нотками сердитости Чон, стараясь игнорировать такое близкое и теплое дыхание у себя на шее. – Джа Ин, - громко вскрикивает Чонгук, когда девушка чуть ли не коснулась губами шеи. - Слушала я, - отвечает она также резко, как и вскочила от неожиданности. – Чонгук мне скучно, давай займемся чем-то другим? – надув накрашенные губки девушка усаживается обратно, плотно пододвигаясь к крепкому бедру парня. – Я не разбираюсь в математике, но в другом даже очень хорошо, - хитро улыбается Джа Ин, подмигнув и уложив руку на чужую коленку начала медленно ввести к паху. - Я рад, что хоть в чем-то ты разбираешься, - сухо кидает Чонгук, убирая руку со своей ноги. – Если ты продолжишь такое вытворять, то мы прекратим наши занятия. - Чонгук не будь таким букой, - подлизывается одноклассница, выпучивая милые глазки, накрашенные тушью и подведенные карандашом. – Разве тебе не хочется переспать с девушкой? - Хочу тебя разочаровать, но нет, - быстро выпаливает Чон, но в ту же секунду мысленно дает себе пинка за сказанные слова. В его возрасте каждый хочет переспать, а кто-то уже это сделал. Но Чонгук не полностью принял себя и тот факт, что он, кажись, по мальчикам. – То есть я хотел сказать… - запинается парень, судорожно бегая глазами по пустому классу. – Что я не хочу заниматься любовью в школе. Я предпочитаю другие места. - Брось, Чон, это же клёво, - отмахивается девушка, потянувшись ручками к пуговицам на белоснежной рубашке. – Давай сделаем это. Ты не пожалеешь. Чонгук опустил взгляд на руки Джа Ин, что ловко расстегнули первую пуговицу от шеи. Парень задумывается, ведь сейчас ничего не происходит, что заставляло бы сердцу стучать бешено, либо возбуждало до чертиков. Он сидит на стуле, слегка раздвинув ноги и позволяя женским руками продолжать начатое. Мысль, что его заводят лишь парни, почему-то немного расстраивает. Может быть это ошибка? Чонгук запутался. В голове проскакивает мысль, которая оседает плотно на дне. Может быть попробовать переспать с Джа Ин и убедится, что «дружок» встает не только на парней, но и на девушек? Чон мысленно согласно кивает на свое предположение и, почувствовав первый влажный поцелуй у себя на шее, усаживает девушку себе на колени. Одноклассница ерзает на члене, но вот досада, он не реагирует ни как. Брюнет наоборот чувствует отвращение, а её духи забили ноздри, из-за чего хочется выбежать на свежий воздух и вдохнуть его поглубже. Чонгук закусывает губу, принимая поцелуи, что осыпают его во всей области шеи и ключиц. Осторожно, трется пахом об упругую и нежную попку девушки. Но все тщетно. Нет такой страсти, что была с Тэхеном. Нет того возбуждения, что сносило крышу от одного поцелуя. Нет того сердцебиения, что готово было взорваться от быстрого ритма. Нет самого Тэхена, что заводит по щелчку. Чонгук разочарованно вздыхает и размыкает губы, чтобы попросить уйти Джа Ин, ведь будет слишком стыдно если кто-то узнает, что он гей. Дверь с еле слышимым скрипом открывается и не успев что-то сказать, как сердце пропускает удар неожиданности и страха. -  Я бы к вам присоединился, но за решетку попасть как-то нет желания, - разочарованно выдыхает учитель, уничтожающе всматриваясь в спину девушки и ниже, где руки Чонгука оглаживают попку. Джа Ин неохотно встает с парня, поправляя одежду на себе. – Ты бы пошла домой и училась прилежно, чем заниматься хуйней, да еще в святом месте знаний. - Простите, учитель Ким, - виновато кланяется девушка, поджимая губы в неловкости, корит себя за то, что дверь забыла закрыть на ключ. – Я исправлюсь, только давайте оставим всё в секрете. Прошу вас. Я заплачу сколько скажите за ваше молчание, вы же знаете, кто мои родители. - Заплатит она, - тихо фыркая повторяет про себя слова преподаватель, закатив глаза. - Чтобы глаза мои больше не видели вас вместе, - грозно чеканит Тэхен, прослеживая за быстро убегающей ученицы из класса. Кровь внутри закипает, а черти внутри заполонили всё, устраивая грандиозную вечеринку из бурлящей ревности и злости. Ким стоит, играя желваками и наблюдает, как Чонгук встает с тяжелым вздохом и неторопливо застегивает две пуговицы на рубашке. Усмехнувшись Тэхен закрывает дверь на два щелчка и быстро сокращает расстояние. Не сдерживая себя и своих чертей срывает маску и впивается в нежные губы напористым и грубым поцелуем. Ким еще бы чуть-чуть и вскипел от ревности, но доза сладкого поцелуя и желанное тело в своих крепких объятиях немного утихомиривают бурю внутри. Чонгук отвечает на поцелуй, закинув руки за шею учителя и, прижавшись наполовину прикрытой грудью к чужой издает первый и тихий стон. Ким дошел до предела, ведь член в штанах дёрнулся и моментально налился кровью, прося к себе срочного внимания. Чонгук жмурится до искорок в глазах, впуская острый и шустрый язычок в себя. Только что его недавние догадки нашли точный ответ, а сомнения полностью подтвердились. Он по парням. Он хочет Ким Тэхена. Он хочет его прямо здесь и сейчас. Что это? Почему именно его? Чонгук льнется ближе, сильнее. Словно магниты притягиваются. Самое страшное, что ему хочется почувствовать этого учителя в себе. Чувство привязанности не покидает Чона. С каждым новым путешествием по рельефному телу старшего, возникает чувство, словно оно родное и уже где-то, когда-то было изучено. - Учитель Ким, вы же говорили, что не хотите за решетку, - с трудом отстранившись от напористого поцелуя, напоминает Чон хитро щуря глаза. Тэхен хватает хрупкое тело поперек талии и усаживает на парту, скинув лежащие вещи на пол с негромким грохотом. Раздвигать ноги не пришлось, ведь они инстинктивно сами разъехались по сторонам, приглашая к себе ближе. Бугорок, что так хорошо виднелся сквозь черные брюки, только заставлял Кима терять терпение от близости их тел и страсти, что заставляло мутнеть рассудок. Тэхен сглатывает ком от возбуждение. Глаза слегка мутнеют, а мысли включают реальную фантазию, которую парень исполнит без сомнений. Разложить хрупкое тело на горизонтальной поверхности и так вытрахать, чтобы каждый другой не смог и прикоснутся к его зайчонку. Тэхен тянется к уху младшего, заглянув в глаза и нежно шепчет на ушко на котором проблескивает серебряная сережка: - Я уже за решеткой, ведь мое сердце давно находится взаперти. Оно уже в оковах и принадлежит только тебе.  Только ты можешь распоряжаться им. Хочешь оставь себе, хочешь разбей, сожги или сохрани. Оно в твоей власти. Тело пробирает колючая дрожь от возбужденного дыхания старшего и от слов, что были адресованы только ему. Чонгук покрывается румянцем, сразу пряча его, откидывая голову назад. А Тэхен пользуется моментом, наделяя младшего первым засосом, что расцветает алым бутоном на шее. Ким зализывает его и возвращается к губам, незаметно вытягивая чужой телефон из черных брюк. - Ну что ж посмотрим, - тянет Тэхен с неким любопытством, стараясь перевести тяжелое дыхание и вновь не обращать внимание на орган, что не приятно трется об ширинку. - Что ты делаешь? – придя в себя спрашивает Чонгук, потянувшись к своему мобильнику. Ким перехватывает протянутую в его сторону руку и нежно целует костяшки. – Отдай мне обратно. – Так и знал, что у тебя нет моего номера, - недовольно бурчит Тэхен, пролистнув все контакты младшего, но своего среди остальных учителей не нашел. - А должен быть? – фыркает брюнет, выдернув руку. Он сидит на парте и наблюдает, как учитель своими длинными и изящными пальчиками набирает цифры на клавиатуре. В мыслях у Чонгука проскакивает желание почувствовать эти фаланги в себе. Представив эту картину, парень закусывает нижнюю губу, прикрывая веки, словно уже их чувствует. Предэкулят обильно выделяется из набухшей головки и Чонгук кусает изнутри щеку в нетерпении дальнейших действий со стороны Кима. Тэхен расплывается в улыбке, созерцая соблазнительное выражение лица, что возбуждает еще больше и быстро вносит новый контакт, подписывая себя «Мой Тэхен». Он мельком замечает номер Юнги первым в списке и быстро меняет на свой, хмуря брови в недовольстве. - Тэхен, хватит копаться у меня в телефоне, отдай, - раздраженно выкидывает Чонгук, от нехватки внимание. Он пытается спрыгнуть с парты, но чужая нога не дает, и парень вздыхает, закатывая глаза. – Мне пора уже идти, - обиженно бурчит, отводя глаза в сторону. - Уйдешь только с моего разрешения, - шепчет в самые губы, опаляя своим горячим дыханием, кусает мочку и облизнув её, спускается короткими поцелуями по острой скуле, не обделяя вниманием каждый шрамик. – Я хочу тебя. Сильно хочу. - Я не против, - размякая от жара чужого, но такого родного тела Чонгук поднимает свои черные, как омут глаза и всматривается в изумрудные. Тэхен присасывается к покрасневшим губам и оттягивает нижнюю, прикусывая до крови. Брюнет шипит, но рука надавливающая на бугорок заставляет издать приглушенный в поцелуе сладкий стон, что ласкает уши Тэхена. - Но мне нет двадцати. Не боишься потерять карьеру учителя? - Нет, она мне к черту не нужна, - отмахивается Тэхен, продолжая усыпать красными отметинами шею и ключицы любимого. - Мне нужен только ты. - Но, а как же... - Тише, - Ким прикладывает указательный палец к искусанным губам. - Давай сейчас не будем об этом. Всё потом, - парень проскальзывает ладошкой под рубашку и оглаживая вдоль позвоночника, пуская дрожь в теле Чона. - Сейчас только ты и я. Чонгук слегка хмурится, не понимая такого спокойствия со стороны учителя, но желание, что сильно зудит в штанах сильнее. Разбираться в своих сомнениях он будет позже. Не сейчас, когда длинные пальцы рисуют узор на обнаженной спине, а горячие губы обжигают кожу, оставляя кровавый след после себя. Класс пустой и такой тихий. В нем тлеют две души. Воздух пропитывается сладкими стонами, жаром и смешанными ароматами парфюма. За окном солнце, уходит за горизонты, оставляя после себя ненадолго прекрасный закат, что ложится золотом на бархатную обнаженную кожу. Ветер слегка покачивает ветви деревьев, срывая последние золотистые листья. Длинные сухие и оголенные ветки иногда постукивают в окно, но их никто не слышит. Громкие хлопки между горящими страстью и возбуждением телами заглушают всё вокруг. Тэхен вбивается в податливое тело быстрыми и грубыми движениями. Чонгук послушно принимает его в себе, выгибаясь в спине, как кошка. На нём лишь рубашка, что спала с одного плеча. Чонгук хватается за края парты крепкой хваткой и изредка смотрит на Кима. Глаза сами закатываются от удовольствия, и совсем нет сил их открывать. Ему хочется кричать, надорвать связки, но он сдерживается, позволяя себе лишь малость - тихо постанывать, скулить. Чонгук маленьким комочком здравого рассудка еще понимает, что они находятся в школе и совсем не хочется, чтобы их застали в таком положении. Изначально Чон боялся. Боялся испытать той самой боли вновь, что когда-то наделил его Ким Ван. Но с Тэхеном совсем по другому. Тэхен нежен и ласковый. Пусть и временами черти берут над ним вверх и он срывается на грубость, но быстро приходит в себя и наделяет своего зайчонка только прелестными ощущениями. Ким осторожно и трепетно растягивал любимого, расцеловывая его. Его длинные пальцы каждым проникновением надавливали на комочек нервов, от чего Чонгук каждый раз вздрагивал. Набухший ствол мягко вошел в растянутый анус и Тэхен дал привыкнуть к размеру, хоть в висках всё сдавливало, а терпение было на исходе. Но сквозь свою звериную сущность, Ким сдерживал свой порыв, чтобы не причинить боль Чонгуку. Только не ему. Пот стекает маленькими капельками по вискам. Края черной челки неприятно прилипли ко лбу, как и сама рубашка - единственная вещь, что осталась на нём. Тэхен хватает под коленями Чонгука и меняет угол проникновения, запрокинув свою ногу на парту, а чужие плотно к чужой груди. Чон морщит нос, ведь парта не сильно удобная и маленькая. А новая поза выбивает все остатки кислорода из легких. С каждым новым толчком, Тэхен проходится по простате. Он утробно рычит, созерцая, как его каменный ствол ныряет в кольцо мышц, где стенки сжимаются, принося ему двойной кайф секса. - Тэхен, я больше не могу, - хрипит Чонгук, еле выговаривая слова. - Я сей...час кон..чу... Пара размашистых толчком и белесые капли вырвались наружу, пачкая парту и пол в классе. Гул в ушах стоит вперемешку с хлюпающими хлопками. Стенки сильно сжались, отдавая импульсами, от чего Тэхен рычит, закусывая нижнюю губу и ускоряется, доводя себя до разрядки. Выходить из горячего нутра учитель не спешит, а наклоняется и нежно убирает мокрую челку с лица. Любуется красными щечками, наслаждается прерывистым дыханием и как Чонгук его сжимает внутри. Тэхен не хочет покидать это тело. Не хочется расставаться и ждать следующего дня. Следующей встречи. Та долгая разлука и так искалечила все нервные клетки. Но когда вот зайчонок под ним, рядом, то хочется пристегнуть его наручниками к себе и наслаждать каждым его вздохом. Каждым его движением и утопать в страсти вместе с ним. Но реальность бьет большим молотом. Остался месяц с небольшим и Тэхену придется покинуть любимого, уехав совсем в другую строну. Но не надолго. Ким смотрит в черные глаза и мысленно обещает, что вернется он быстро. Исправит всё и вернется в эти теплые объятия любимого. Чонгук грустно вздыхая ерзает на парте задницей, почувствовав прохладу внутри. Он приподнимается и кривит лицо в больной гримасе. Дырка зудит и садится болезненно, но это стоило того. Чон не жалеет, что поддался. Вот только правильно ли это? Вопрос не хочет покидать голову, поэтому Чонгук встает на ноги с помощью поддерживающих и крепких рук учителя. - Тэхен, поцелуй меня, - просит брюнет, округляя жалостливые глаза. Он хочет избавится от мыслей, что лезут в голову. Хочет избавится от неоткуда взятого липкого и неприятного ощущения греха. - С удовольствием, - старший нежно кладет руку на талию и прижимает к себе, примыкая к истерзанным губам. Сразу проникает языком, вылизывая всё. Их языки сплетаются в жарком танце. Они делят кислород на двоих. Тэхен готов задохнутся в нём. Чонгук не может понять одно. Стоит ему подумать о Юнги, как горький ком лезет к горлу, душит его. Что-то гнетет его. Но что? Почему ему вдруг неловко и стыдно становится при одном воспоминании о Юнги и их сегодняшнем ужине дома. Они обязательно столкнуться дома, но Чонгук хочет этого избежать на первое время. Пока яркие отметины на шеи не потускнеют, а губы не заживут. Ким открывает глаза, приостанавливая поцелуй и в недопонимании хмурит брови, нащупывая под пальцами, что-то непонятное. Чонгук прослеживает, как пальцы расстегивают рубашку до конца и распахнув её полностью оголяют левую сторону. - Что это такой? - рычит Тэхен, топя Чона в своих горящих от ярости и злости глаз.- Что черт возьми это такое, Чонгук? - Это татуировка, - почти-что шепотом выдавливает из себя брюнет, хлопая ресницами от полного непонимания вновь резкого изменения тона. - В чем проблема? Тэхен смотрит на клок прозрачной пленки, что прилеплена к свежей настоящей татуировке, расположенной между двух горизонтальных шрамов: "Enjoy every moment" Он смотрит с горечью в лице, словно сейчас пустит слезу. Пальцы тянутся к полосам, но Чонгук перехватывает руку, заглядывая в глаза полные боли и грусти. Кажись, он впервые видит такого Тэхена. - Ответь мне, почему тебя так сильно взбесила моя татуировка? - не уймется Чонгук, выпытывая у старшего, но тот стоит, будто отрешенный и не сводит глаз с неё. - Ким Тэхен, что с тобой? - более громче вскрикнул младший, натягивая на себя боксеры и брюки. - Зачем ты сделал тату? - сухо спрашивает учитель, поднимая изумрудные глаза на парнишку. Челюсти плотно сжаты, а внутри что-то с каждой секундой трескается. Сердце больно сжимается, отдавая в слезы, что так просятся наружу. - Я сделал потому что так захотел, - застегивая ремень на черных брюках бросает Чон, вскинув бровь. - Я не понимаю твою реакцию. Она странная. Юнги наоборот она понравилась. - Понятно. Тэхен наклонившись хватает свои брюки и рывком надевает их. Быстро поправляется и кинув напоследок: " Мне нужно идти. Уберешься сам", вышел из класса быстрее выпущенной ракеты. Чонгук несколько минут смотрит на дверь и непонимающе моргает. Что это только что было? Что за реакция? Почему она такая? Рука нежно ложится на тату, оглаживая её. Сегодня уже пятый день, как её сделали. Завтра они с Юнги будут снимать пленки и любоваться работой. Но теперь Чонгука будет терзать необычная реакция Тэхена. И ответ хотелось бы узнать быстрее, чем копаться в своих гаданиях и сгорать изнутри от неизвестности. Что скрытно и неизвестно всегда приносит либо счастье, либо страдание. Но что в этом случае - остается обратно же в догадках.