Black mask

Рык спорткаров содрогают землю. Люди пищат и ликуют, рассматривая дорогущие машины, что выстроились в два ряда возле полосы старта. Солнце уходит за горизонт, оставляя после себя золотистые лучи и полное разрешение на ночные гонки. Небо чистое, как и темная дорога впереди. Густые леса с полуоголенными верхушками деревьев и крутые повороты уже ждут своих гонщиков. Чонгук прислонившись бедром об капот мерседеса майбах скользит взглядом по всем зрителям, что стоят по обе стороны дороги. Они кричат, свистят и пьют, каждый раз, как только к старту подъезжает новый спорткар, демонстрируя свою мощь, надавив на педаль газа до упора. В воздухе распространяется запах шелестящих купюр вперемешку с бензином. Любители зрелища и азарта ставят немаленькие суммы на своих кумиров, в надежде, что именно он выиграет. Всем весело. Все в полном восторге и интриге. Но вот Чону совсем наоборот. Он нервно дергает носком обуви, ударяя её об асфальт в нетерпении увидеть одного единственного, кто сделает этот вечер красочным. Того, кто сможет лишь одним своим появлением заставить солнце светить ярче, когда его нет и в помине. - Юнги должен скоро приехать, - склонившись к уху младшего проинформировал Джин, перекрикивая громко звучащую музыку из огромных колонок. Ким стоит рядом и ничуть не меньше нервничает. Юнги же точно должен появиться на гонках? Трубку он не берет, а на горизонте его не видно. Джин начинает постепенно приходить в ярость. Левая рука сжимает телефон, а вторая постукивает указательным пальцем по глянцевой поверхности отцовского черного майбаха. Джин отпустил водителя и, севши за руль приехал вместе с Чонгуком на край города. Здесь прекрасный вид, как уже отметил Чон и смог сделать несколько фото с заходящим солнцем за горизонт. Но еще прекрасным этот вид станет если им будет любоваться трое парней, чья дружба значительно укрепилась за две недели совместных тусовок. Они должны поддержать Юнги и увидеть, как тот порвет всех своих соперников только одним своим приездом. Но с каждой секундой воздух пропитывается нервозностью. Он тяжелеет и оседает грузом в легких обоих парней. - Сегодня людей собралось в два раза больше, чем обычно, - спокойно подмечает Джин, покусывая губы. – Новость, что Юнги вернется на дороги поразила видимо всех, - хмыкает он, засунув телефон обратно в карман брюк. – Многие пришли посмотреть на его возвращение. - Он приедет и не подведет их, - кивает Чонгук скорее сам себе, успокаивая свои плохие мысли. – Я уверен, Юн просто где-то задерживается. - Будем надеяться. Грид-герл выходит на середину дороги в коротких красных шортах и в топе такого же цвета. Она указывает одним своим видом на начало голодных игр, а толпу раззадоривает в нетерпении зрелища. Гонщики отлипают от своих занятий и с самодовольными ухмылками садятся за руль, приводя свои спорткары в готовность рвать дороги и резать ночной воздух своей сумасшедшей скоростью. Чонгук доходит до пика и подскакивает с автомобиля. Он крутится в разные стороны. Обводит каждого присутствующего своими черными глазами. Пять машин стоят в боевой готовности и ждут сигнала от сексуальной девушки.  Но единственное место пустует и это приводит в непонимание толпу. Некоторые затихают и оглядываются так же, как и Чонгук. Громкие, мощные басы, излучаемые из колонок с подсветками, восхищенные крики людей, работающие двигатели. Все звуки перемешались в одно не понятное месиво в голове у брюнета. Он ни на чем не может сосредоточится. Все что он сейчас слышит – стук своего бешено колотящегося сердца. Все что он сейчас хочет увидеть – Юнги за рулем. Чонгук поднимает свои обеспокоенные глаза на Джина, в надежде получить ответ, который так хочется услышать – Юнги едет. Но видит, лишь поджатые губы в разочаровании. Девушка выпрямляется и подмигивает синей ауди. Она держит в руках черно-белый в клеточку флаг, готовясь дать старт. Чон понимает, что это конец. Юнги не приедет. - Джин, поехали от сюда, - всё что смог выдавить из себя Чонгук, усаживаясь на черный капот и сложив руки на коленях в замок, опустил голову. Он смотрит на свои часы на запястье и печалится еще больше, ведь несправедливо выходит, что Юнги может в любую секунду отследить где находится Гук и прийти на помощь. А вот наоборот никак не выходит и это очень злит. Непонятный комок чего-то застрял в горле, преграждая путь рвущемся слезам. Ладони от чего-то потеют, а в душе оседает беспокойство. Чон так хотел увидеть победу друга, но вместо этого смотрит, как другие гонщики с жаждой оказаться на финише первым, готовы сорваться с мест, оставив после себя клубки дыма. Чонгук ежится на месте. Он отчетливо чувствует отвратительную липкость на себе с тех пор, как приехал в это место. Чей-то взгляд поедает его. Прожигает в нём огромную дыру. Кто-то наблюдает за ним. Чон старается не обращать внимания, но выходит совсем плохо. Чей он? Парень поднимает потускнелый взгляд и вновь скользит по всем присутствующим. Ни одного знакомого лица. Все чужие. С этого места хочется сбежать. Избавится от неприятного ощущения слежки.  По дальше уехать. В такой уже родной дом, где можно чувствовать себя защищенным и свободным. Хочется тишины и спокойствия. Грид-герл начинает отчет. Тачки зажигают толпу. Давят на газ до упора, набирая обороты и отдавая эхом звуки своих рыкающих зверей, которым уже не терпится вырваться на волю. Музыка теряется. Уходит на второй план. Три. Девушка взмахивает флагом в левую сторону. Чонгук и Джин грустно вздыхают. Два. Флаг красиво переходит в другую сторону, выпрямляя свою ткань под потоком ветра. Соперники готовы. Сжимают руль, устремив свои победные взгляды вперед. Но один далекий звук движка заставляет всех встрепенуться и замереть. Все замолкают, кажется, даже колонки утихают. Все взоры устремляются на приближающийся такой знакомый звук мотора. Чонгук вскакивает, словно обжёгся. Этот рык гиперкара, он не спутает ни с чем. Две недели парень наслаждался звуком двигателя. Выучил каждый сантиметр феррари. Юнги постоянно катал младшего на своем автомобиле. Гонял по ночному городу, каждый день. А Чонгуку это нравилось до чертиков, до дрожи в коленях, до помутнения рассудка. Иногда Чон сам садился за руль и Мин учил его с малого на специальных ученических площадках. Две недели пролетели быстро и насыщенно. Чонгук даже не заметил, как трое парней стали зависимы друг от друга. Везде вместе. Все за любой движ и каждый из них поддержит любую предложенную идею, пусть если она совсем сумасшедшая. Огненно-красный гиперкар показывается на горизонте, ослепив всех своими фарами, направляясь на линию старта. Все взгляды устремлены только на тачку и его хозяина. Пышногрудая девушка застывает с поднятым флагом в руках, так и не дав старт, чем и рассердила гонщиков. Двигатели продолжают работать в спокойном состоянии. Музыка вновь проявляет свои басы, а люди восторженно наблюдают. Джин и Чонгук с яркими улыбками на лицах делают шаг к подъехавшему гиперкару и ликуют внутри, наконец, появившемуся другу. ЛаФерари стоит третьим по счету от линии во втором ряду. Он выделяется от всех своей яркостью и мощностью. Огненно-красные дверца взмахивают вверх, словно феникс расправляет свои шикарные крылья. Юнги выходит из своего автомобиля и махает всем с широкой улыбкой на лице, приветствуя зрителей, которые резко начинают свистеть и кричать вернувшемуся любимому гонщику ночных дорог. Юнги чувствует на себе ненавистные взгляды соперников. Но ему плевать на них. Всегда так было, а сейчас тем более, когда темные глаза уставились на него с некой нежностью и восторгом. Чонгук внимательно наблюдает, как его друг приближается к ним и восхищается. Юн не выносимо красив и мужественен. Особенно в своей черной кожаной курточке, такого же цвета потертые джинсы и с белой футболкой, сквозь которую можно отчетливо увидеть подкаченную грудь. Ярко-голубые волосы в небрежном состоянии, но так красиво смотрятся, а сережка на левом ухе, будто завершает этот стиль, проблескивая. Девушки пускают слюни на этого горячего парня, не стесняясь залипать и выкрикивать пошлые словечки, в надежде, что он обратит внимание и позволит провести с ним хоть одну ночь. Кто-то хочет поселится у него в сердце. Но никто не знает, что место уже занято. И привлечь на себя внимание Юнги, словно выпить стакан воды. Всё пройдет мимо него, но вот каждое слово, сказанное из уст черноволосого парнишки всегда осядут внутри. Пусть радостное или же наоборот. - Юнги, ты совсем конченный идиот, раз решил потрепать нам нервы? – нахмурив брови кричит Джин, выплескивая всё, что накопилось за время нервного ожидания. – После гонок я прикончу тебя, услышал меня? А если я не увижу твою тачку первым на финише – ты труп. - Не кипятись, Джин-и, - усмехается Юнги, посмеиваясь. – Я же обещал, что приеду, просто не много опоздал. Ничего же страшного. - Где тебя носило? – встревает Чонгук, легонько ударяя друга по плечу. – Ты почему трубку не брал? Ты вообще думал о нас? Может мы переживаем о тебе, что с тобой могло что-то случится? - Эй, говори про себя, - фыркает Джин, глядя на младшего. – Я вообще-то не думал об этом. Этого паршивца ни какая заноза не возьмет, - Ким складывает руки на груди, вскидывая подбородок. -  Нам нужно переживать за того, кто войдет в стычку с ним. - Ой, да ладно, - отмахивается Чонгук, закатив глаза и махнув рукой. – Как-будто я не видел твоё лицо. Ты даже… - Давайте будете собачится тогда, когда я буду бороться за первое место, а сейчас… - А сейчас ты мне скажет, что за веник у тебя в руках, - бесцеремонно перебивает Джин, указывая взглядом на букет фиолетовых цветов. – Только не говори, что ты задержался именно из-за этого. - Тогда мне нужно промолчать? - пожимает плечами Юнги, делая невинное лицо. Но успевает ловко увернутся от тяжелого пинка Джина, отшагнув на несколько шагов назад. – Ладно парни я погнал, времени нет на болтовню, - хихикает он и переводит взгляд на младшего. – Это тебе, - Юнги протягивает букет сирени прямо в руки Чонгука, который смотрит на них удивленно и, непонимающе поднимает свои глаза на друга. - Юн, где ты их взял? – восхищенно произносит Чон, принимая букет. – Они же вроде редко цветут осенью. - Согласен, - кивает старший. – Но я смог найти деревья, которые расцвели этой осенью специально для тебя. Чонгук улыбается, не понимая, чему. Букету? Появлению Юнги? Или изменившийся жизни в лучшую сторону? Всему. Пусть даже если эту улыбку счастья никто не увидит, из-за черной ткани на лице, но Джин видит, а Юнги еще и чувствует её, потому что приятная тяга внутри распласталась, а сил для дальнейшей борьбы на дороге прибавились в двойне. Чонгуку хочется кричать от радости, вопить от бешеных эмоций внутри, обнять крепко Юнги и Джина за то, что они у него есть. На душе уже давно расцвели алые розы, которые благоухают и придают красочности жизни Чона. Но парень никогда не забывает, что у роз есть шипы, об которые легко можно уколоться. - Придурок, - качает головой Чонгук, не переставая улыбаться. – Давай за руль, а то без тебя начнут. - Не посмеют, - подмигивает старший, снимая кожаную черную курточку. Юнги не в силах оторвать глаз от возлюбленного. Хочется смотреть вечность. Но даже вечности не хватит, чтобы налюбоваться им. Ему не хочется уходить. Пусть даже если это на несколько минут, потому что каждая минута в дали от Чонгука, заставляет склеенное сердце тосковать. - Эй, парни, вас ничего не смущает? - в шоке вскидывает бровь Джин, глядя на обоих друзей. Чонгук и Юнги переводят своих взгляды на парня и смотрят так, будто тот сморозил какую-то тупость. - Чего уставились? Секси-девушка ждать не будет опоздавшего. Юнги согласно кивает и быстро запрыгивает на водительское сидение, захлопывая за собой дверцу и откидывая свою курточку на пассажирское. Джин и Чон отходят к майбаху и усаживаются на капот, радостные и спокойные. - Это что было только что? - спрашивает Джин, косясь на младшего. - Юнги и цветы? - тараторит он себе под нос и старается прийти в себя, прокручивая в тысячу раз сцену с букетом. От Юнги? При всех? Да еще парню? - Мило, правда? - улыбается по идиотски Чонгук, вдыхая сладкий запах сирени, через немного спущенную маску. - Очень, - коротко кидает старший, отворачиваясь от созерцания довольного школьника, что не может насмотреться на цветы. Будто влюбленная девчонка, таит от подарков любимого. - Дурдом во главе конченных идиотов, - произносит Ким, прикрывая глаза и воздерживаясь, чтобы не стукнуть себя по лбу. Придется с этого момента следить за друзьями, пока кто-то из них не выкинул что-то еще. Все гонщики на месте. Девушка, вновь начинает отчет, а движки загораются по новой, заглушая музыку и голоса людей. Три. Два. Резкий взмах флага. Один. Машины срываются со своих мест с визгом, оставляя после себя клубки дыма и запах бензина. Впереди тропа в густой лес и с крутыми поворотами, выходящая на автомагистраль ночного уже спящего города. Юнги жмет на газ до упора, поглядывая на спидометр, стрелка которого перевалила за сто. Руки крепко держат руль, а взгляд то и падает на знакомые машины. Все свои. Он знает каждого из них. Бок о бок гонялся и начинал с низов вместе с ними. Знает каждого слабости. Губы в кромешной тьме расплываются в довольном оскале. Эта гонка будет легкая. Бмв и мазерати остаются позади почти сразу. Юнги вырывается вперед, ускоряясь. Синяя ауди спереди дрифтует, заходя в первый поворот, оставляя после себя поднятую пыль. Мин щурится, вглядываясь сквозь маленькие песчинки, летающих в воздухе и освещаемые яркими фарами. Но не смотря на это парень с легкость выполняет дрифт, выкручивая руль по максимуму. Юнги выдавливает всю мощь из своего феникса и летит, обгоняя ауди с тихим смешком. Он бросает взгляд на спидометр, на котором стрелка уже указывает на двести девяносто и сворачивает в сторону. Эту развилку Юн знает прекрасно. Прямая дорога длится совсем не долго. За ней следует крутой поворот в котором одна малейшая ошибка и машину занесет. Есть большая вероятность полететь с обрыва. Поэтому многие гонщики эту дорогу объезжают стороной. Немало кто отважится на рискованный путь. Но Мин сделает это и сократит лесную тропу почти-что в двое. Юнги дергает за веточку за рулем, вбирает в легкие больше воздуха и, поджав губы бьет по тормозам, выкручивая руль. Он старается держать под контролем занос на крутом повороте. Гиперкар выворачивается в опасном маневре. Наклоняется в левую сторону. Два колеса крутятся в воздухе, переваливая весь груз на другие. Мин сжимает челюсть и руль, приводя авто в нормальное состояние. Как только колеса коснулись земли, педаль газа была вдавлена в пол до упора и феррари набрала свои обороты, вылетая на автомагистраль, словно огненная стрела. Яркие фонари слепят глаза от кромешной тьмы и Юнги морщится, наконец, выдыхая. Он это сделал. Он смог. Улыбка расцветает на лице, а тело немного расслабляется, получая чистый кайф и адреналин от ночных поездок по городу. В поле зрения попадают ламборгини и черный ягуар.Юнги хмурит брови, нагоняя их. Ламбо он знает, но вот второго видит впервые. Черно-матовый спорткар лидирует, преграждая всем пути для обгона. Феррари разгоняется до триста десяти, награждая дороги своим грозным рычанием, приводя всех в страх рядом проезжающих машин.   Мин заходит с права. Нос гиперкара сравнивается с капотом ягуара. Дорога впереди длинная и просторная. Она дает двум разъяренным зверям показать всю свою мощь. Показать, кто хозяин этих дорог. Каждый из них борется и уступать нет ни в одном глазу. Юнги злится и, кидая мимолетный взгляд на нового соперника летит, как сумасшедший. Ягуар выворачивает руль в право, подрезая феррари. В офигевшем состоянии, Юнги резко жмет по тормозам, выворачивая руль в сторону. Машину заносит с неприятным визгом шин. - Какого черта? - свирепо рычит Юнги с раздражением гладя на пролетающий ламборгини мимо него. Он делает два кольцевых дрифта, образуя белый столб дыма и, оставив после себя на ровной поверхности асфальта следы от жженной резины давит на газ, направляясь вслед за спорткаром. Сердце бьется, вырываясь наружу, словно сейчас сломает ребра. Злость и ярость закипает внутри, распространяясь по венам, будто раскаленная лава. Юнги зол и очень. Это обычная гонка, но никак не гонка на выживание. Что ягуар творит? Кто он вообще? Красному гиперкару составило несколько с лишним секунд, чтобы догнать матовый спорткар. Тот даже как-то уже не спешит, а понижает скорость, что сильно вводит в заблуждение Мина. Юнги вновь пробует обогнать, но спорткар обратно подрезает, и парень успевает увернутся, заехав правыми колесами на газон. - Что ты творишь? - злобно кричит парень, сверкая глазами полные ярости. На красивом личике заиграли желваки. Брови сведены к переносице, а волосы трепещутся от ветра, проскакивающий в салон автомобиля через спущенное окно. Юнги выравнивает феррари, съезжая с газона. Впереди всё тот же ягуар и ламборгини. Парень наблюдает и что-то, кажется, очень подозрительным. Новый гонщик играется? На первый взгляд, он вполне хорош в своих способностях, но зачем тратить время на других? - У тебя какой-то план или ты и вправду псих? - бросает Юн, созерцая, как ягуар волнисто петляет по широкой дороге. - Нет, всё-таки второе предположение подходит больше. Усталый громкий вздох проскальзывает в салоне. Юнги прислушивается к приятному звуку движка и на несколько секунд прикрывает глаза, собираясь с новыми силами. Он ерзает на сидение, усаживаясь по удобней и дернув за веточку, разгоняется. Стрелка на спидометре стремительно идет к цифре триста двадцати. Юнги решается зайти с левой стороны и, наконец, обогнать две тачки, которые, словно играют в кошки мышки. Феррари пулей пролетает мимо ягуара и ламборгини. Мин держал крепко руль и старался хоть одним глазком взглянуть на лицо гонщика. Но тщетно. Все окна были затонированы. Весь спорткар, казался, бронированным с крыши до колёс. До каждой маленькой детали. Юнги склоняет голову к плечу, обдумывая подозрительную тачку, но скорость держит в тонусе. Впереди поворот, поэтому парень полностью концентрируется на нём. Но боковое зрение даёт о себе знать, когда в поле захвата показывается черное пятно. Юнги сглатывает и ловко входит в поворот. Машины одна за другой дрифтуют, оставляя на асфальте черные следы. Ламборгини отстает на приличное расстоянии. Черный ягуар выравнивается с феррари и жмётся к его боку, заставляя хозяина хорошо напрячься. Между двумя металлами составляет жалкие пол метра. По обе стороны забор, а за ним длинная река. Обе машины летят по мосту с опасным расстоянием между собой. Словно два разъяренные быка сцепились в смертельной хватке. Темное стекло плавно опускается вниз и Юнги на секунду кидает заинтересованный взгляд на гонщика в нетерпении доехать до финиша и вмазать несколько смачных ударов в рожу. Но узнать этого таинственного так и не удаётся. Маска на всё лицо не даёт рассмотреть черты. - Вот же дерьмо, - ругается Юнги, и плюет через окно. - Кто же ты? Впереди последний поворот, дальше прямая дорога на вершину горы и финиш. Юнги не может подвести всех, а особенно Чонгука, который ждет его там. - Юнги, соберись уже, - шепчет он себе под нос и вдохнув пару раз, старается увеличить опасное расстояние между ними. И как ни странно это получается без особых усилий. Юнги до упора давит на газ и при начавшемся повороте резко тормозит, идеально выполняя дрифт. Ягуар не отстает и также параллельно входит в поворот. Прямая дорога. Скоро финиш. Считанные секунды и выявится победитель сегодняшних гонок. Сердце замирает, а глаза стремительно смотрят вперед. Юнги полностью сосредотачивается на конце, не заметив, самого главного и опасного. Неизвестный гонщик выпрямляет руку, вытягивая её из окна. В ладоне крепко зажат пистолет с глушителем. До финиша осталось два километра. Выстрел. Острая боль прожигает область плеча. Юнги теряет контроль над феррари, поэтому она начинает петлять. Парень хватается за ранение и шипит. Глаза пробираются влагой, а челюсть сейчас хрустнет от такого сильного сжатия. Взгляд бросается в зеркало заднего вида, где ягуар резко разворачивается и уезжает назад. В глазах мелькают разноцветные кружки, но Юнги отмахивается от них и сквозь адскую боль в правом плече хватается за руль. Нужно дойти до конца. Его ждут. Его ждет Чонгук. Он должен. Яркие огни мерцают в далеке. Толпа запривидев победителя начинает радостно кричать. Никто не сомневался в победе Юнги. Как и сам Джин с Чонгуком, которые с гордостью за своего друга смотрят на летящий феникс и отсчитывают секунды, чтобы поздравить Мина. Передние колёса проезжают финишную черту, а девушка взмахивает флагом, сообщая о конце сегодняшнего заезда и его победителя. Феррари резко тормозит, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Огненный гиперкар затихает. И Юнги тоже. Белая футболка пропиталась в бордовой краске. Струйка крови стекает по предплечью, капая на сидения и ручник. Юнги хмыкает, глядя на капли и прокручивая в голове, что салон сейчас окрасится в такой же цвет, как и сам гиперкар снаружи. Он быстро хватает куртку и накидывает на себя, застегивая полностью. Люди подходят и хлопают в ладоши, кто-то трогает еще не остывший глянец от езды, проводя по нему подушечками пальцев, кто-то вливает в себя спиртное, празднуя. Мин тяжело сглатывает и ловит силуэты друзей, что стоят на своих местах и ждут его. Как же сейчас ему хочется выбежать из машины и подойти к парням, чтобы разделить эту победу. Отпраздновать как следует, чтобы оторваться по полной, а на следующее утро ничего не помнить. Чтобы бубнить на каждого, из-за похмелья и раскалывающейся головы. Но, кажись, не в этот раз. Юнги заводит свой гиперкар под недоумевающими взглядами толпы. Показаться в таком состоянии совсем не хочется. Особенно заставлять волноваться друзей, нет ни малейшего желания. - Я обещаю, что это не последняя моя гонка и мы наверстаем всё то, что не сделали сегодня, - одними губами произносит Юн, глядя прямо в глаза, что чернее ночи. Одинокая слезинка стекает по щеке и парень отводит взгляд от Чонгука, плавно трогаясь с места. Джин и Чон вскакивают со своих мест, обеспокоенно делая быстрые шаги к феррари, но тот стремительно отдаляется, исчезая за поворотом кромешной тьмы. ******* - Ну и что ты опять натворил? – скептически приподнимает бровь Ван, косясь на Кима. Пол второго ночи. Они оба сидят на берегу реки Хан. Наслаждаются шелестом маленьких волн и прекрасными зеркальными бликами чистого неба и полной луны, что ярко освещает спящий город. - Ничего, - тихо отмахивается Тэхен, сделав маленький глоток пива. Он поворачивает голову, глядя на свой байк, что припаркованный у обочины и белый фольксваген тавендор друга, стоящий рядом. Окидывает взглядом окружность на наличии живой души. Ни одной. – Хотел просто тебя увидеть. - Ой, да брось, - заливисто смеётся Ван, а Тэхен возвращается в исходное положение, вздыхая. – Кались давай уже, - шепчет он почти что в самое ухо парню. – Тебя что-то тревожит. Мы с тобой дружим с детства, и я знаю все твои заскоки, - Ким издает смешок и поднимает голову, а Ван продолжает: - Если тебе нужно выговориться или просто принять какое-то решение, так ты сразу бежишь ко мне.  - Что, это так очевидно? – изогнув бровь спрашивает Тэхен, получая утвердительные кивки на свой вопрос. - Просто хотел посидеть в тишине, а самому скучно, - тихо и размеренно произносит он, глядя прямо в глаза младшего. - Знал, что даже посидеть молча, нужен друг, который разделит с тобой эту тишину? - Хен, мои уши всегда будут слушать тебя, пусть ты даже молчишь или болтаешь без умолку, - с полной серьезностью тараторит Ван, дотрагиваясь до своего уха и выставляя его вперед. – Вот видишь, он полностью готов вынести весь бред, что ты скажешь или тебе еще добавить пива, чтобы расслабится? - Еще раз услышу из твоих уст «Хен», - тянет последнее слово Тэхен, копируя интонацию и голос друга. – Я сожгу твою тачку. - Тэхен, тебе двадцать четыре года, - начинает Ван, быстро смочив горло глотком спиртного. – Мне девятнадцать. Я могу называть тебя хеном, так как у нас пять лет разницы?! - Мне плевать. Я тебя предупредил, - строгим тоном чеканит старший, делая очередной глоток уже теплого пива. – Мелкий, как нога твоя? Тэхен ехидно косится на друга, поглаживая недавно зажившую ногу, а тот кипятится по щелчку. Старшему, кажется, что даже чувствует чужой жар, от того, как младший бесится. - Блять, Ким Тэхен, закройся, - зло ругается Ван, сжимая кулаки. – Я давно уже не мелкий и не какой еще там. Я Ким Ван и точка. - Вот видишь, как это не приятно, когда тебя называют по-другому, - поджимает губы Ким, качая головой. – Так, что с ногой? Младший пыхтит от внезапной нахлынувшей ярости, но быстро успокаивается, так как возле него сидит тот человек, которого можно назвать братом, другом, соратником. Только возле него Ван может быть собой и показать свою другую сторону. Более детскую и веселую, а злую и высокомерную спрятать подальше. - Нормально, жить буду. - Это хорошо, но я всё равно против, чтобы ты лез на рожон с Юнги, - твердо и сердито высказывает Тэхен, хмуря брови в недовольстве, словно старший брат даёт советы и беспокоится. – Он мог тебя с легкостью убить. Ты об этом подумал? Он лучший стрелок…ты тоже не хуже, - быстро исправляется парень, увидев недовольный взгляд в свою сторону. – Но всё-таки, он не моргнув и глазом, мог отправить тебя в могилу. - Мог, - хмыкает Ван, растягивая губы в зверином оскале. – Но не убил. - Мне бы хотелось узнать причину его отступления, - задумчиво тянет светловолосый, но столбенеет от услышанного ответа на свои выкинутые слова. Тэхен был не готов узнать горькую правду. Он был не готов к такому повороту. А поворот, оказался, очень крутым, где парень не справился с управлением. - Я трахнул Чонгука. Буднично, словно так и надо было сделать говорит Ким Ван, а Тэхена пробирает дрожь в теле, вместе с громким ударом в висках. - Что? – хрипло выдавливает из себя старший, дрожащими зрачками смотрит в дьявольские глаза напротив, где плещется азарт, возбуждение, злоба. - Я познакомился с Чонгуком на своей вечеринке, и он кстати ни чего такой, - начинает свой рассказ Ван с улыбкой на лице, которую Ким бы с радостью стер с его лица. – Я его заприметил и хотел для начала подружится, потом предложить встречаться. Если бы у меня это вышло, то наша война с Юнги закончилась, - парень вздыхает, откидывая голову назад к чистому ночному небу и полностью игнорирует блестящие глаза своего друга. – Но, наверное, не судьба, - издает он тихий смешок. – Оказывается, Юнги первый его захапал и это меня еще больше взбесило. Не знаю, что со мной произошло, но я захотел отыметь Чонгука первым. - Подонок, - одними губами. – Сволочь. Ты животное, а не человек. - Меня бесит Юнги. Меня бесит его существование, - продолжает Ван, не услышав ругательства в свою сторону. – Но когда Чонгук лежал подомной я был счастлив и удовлетворен. Я получал чистый кайф за все три месяца. Он был таким узким и податливым, что я даже хотел запереть его и иметь каждый день - на завтрак, обед и ужин, - младший закусывает нижнюю губу, вспоминая те ощущения. Непроизвольно в штанах начинает разливаться тепло и Ван резко трясет головой, отмахиваясь от картинок в подсознании. – Но этот ублюдок Мин Юнги опять всё испортил. Он появился так внезапно, что я не успел дойти до разрядки. Желваки заиграли на лице Вана, а грудь стала вздыматься чаще. Вражда между ним и Юнги, кажется, не закончится, никогда. Есть лишь два пути для её завершения. Или же Юнги умрет, как хочет этого Ким, или же Ван сам бросит всё и забудет, продолжив жить своей жизнью. Но Юнги не хочет умирать, а Ким не хочет останавливаться. Поэтому уже три месяца вражда продолжается. Бессмысленное наступление со стороны второго, на того, кто хочет лишь спокойствия. - Понравилось его натягивать на себя? – не узнавая собственный голос спрашивает Тэхен, подавляя в себе желание испачкать свои руки в чужой крови. - Конечно, я бы не против еще раз трахнуть Чонгука, - высказывает свои желания младший в слух, не подумав, что его слова сейчас слишком сильно ранят. – Меня забавляла его реакция на то как в него вторгается мой стояк. Он не пропустил ни одной слезинки, - искренне удивляется он, склоняя голову к плечу, глядя вдаль реки. – Не кричал, а просто послушно принимал меня. Это так чертовски заводило. Тэхен хочет стереть память. Хочет забыть и быть в неведении и дальше. Потому что эти три слова режут заживо: «Я трахнул Чонгука». Острые иглы встряли в сердце и заставляют его ныть. Истекать кровью. Сердце хочет биться, но ему что-то мешает и от этого становится трудно дышать. К горлу на минуту подступает давящий комок, отрезая все пути для кислорода и Тэхен задыхается. Ему, кажется, что его легкие залиты бетоном и полностью тянут вниз под давлением тяжелого груза. Он помнит, как Чонгука трясло под ним, когда в его тело старался продвинутся не маленьких размеров член. Парень не знал, что пережил его зайчонок. Он мог сделать ему еще больней, напомнив о неприятном прошлом, которое еще совсем сырое. Тэхен ненавидит себя за то, что не обратил внимание на сильное чувствительность младшего, а проигнорировал и удовлетворял лишь своих чертей. - Что же я наделал… – чуть ли не хныча шепотом убивается Тэхен, хватаясь за свои волосы на макушке и сжимает их в кулаках. Банка недопитого пива падает на песок, разливая всё содержимое. Одна мысль, что он мог причинить еще больше боли - убивает его. Сводит с ума. Раздирает все внутренности. – Прости меня, Чонгук. Прости. Прости. - Что с тобой? – хмурится Ван, поглядывая на побледневшего друга. – Что ты там бормочешь? - Закрой свой поганый рот, пока я не изуродовал твое личико, - яростно рычит Тэхен, вскакивая на ноги. Но те отказываются его держать. Силы покидают тело, и парень падает назад. Он обессилено лежит на песке и смотрит в небо, где нет ни единой звездочки. - Что произошло, Тэхен? – более громче спрашивает Ван, не понимая всего всплеска эмоций у старшего. – Ты можешь не молчать? Скажи хоть что-нибудь… - сердито вскрикивает он, толкая друга рукой, но тот лежит, словно мертвец. Бледное лицо, освещаемое лучами луны, блестящие глаза от подступающих слёз, а губы слегка потряхивают. - Так это получается, из-за тебя Чонгук резал себе вены? – как-то спокойно произносит Тэхен, будто минуты две назад не было взрыва негативных эмоций. – Это из-за тебя козлина я мог потерять его? - О чем ты? Чонгук резал себе вены? – удивляется Ван, почесывая затылок. – Я не помню такого. - Ты и не вспомнишь, потому что ты сразу той ночью улетел в Америку, - потускнело поясняет Ким, роняя первую слезинку боли, что стекает с уголка глаз прямо на песок. – Чонгук это тот самый парень, которого я искал все эти гребанные годы. Ван встрепенулся и уставил свои округленные глаза полные шока и страха. - Тэхен, прости меня, пожалуйста, я не знал, что он твой. Если бы знал не тронул его и пальцев. Я ведь хотел насолить Юнги, но не тебе. - Помолчи, прошу, - старший прикрывает глаза и задыхается в океане слез, что текут непрерывно. Вина распирает его. Он мог для начала хоть поинтересоваться жизнью любимого, притереться поближе и сделать всё, чтобы Чонгук чувствовал себя с ним хорошо. Но нет, Тэхен при первой удобной возможности полез к зайчонку. С его мальчиком такое сделали, а он один из тех, кто воспользовался его телом. От себя становится тошно. Вместо того, чтобы доказать свою преданность и любовь к возлюбленному, Тэхен испарился на две недели. Бросил Чонгука одного в классе и с тех пор ни разу не показался. Он должен был бросить все свои дела, наплевать на обиду, та что таилась в сердце около недели из-за татуировки и быть просто рядом.  Но вместо этого, он как проклятый гонял по дорогам и тренировался целыми днями на спорткаре. Он отрабатывал дрифт множество количество раз. У него была одна лишь цель – убрать со своей дороги Юнги. Это желание росло всё сильней и сильней, когда Тэхен видел троих парней везде вместе. Собственник в нём рос не по часом, а по минутам. Ревность затуманила ему глаза, и он ходил слепым, не видя, как Чонгуку плохо. Он ужасен. Пшеничные волосы рассыпались на песке, сливаясь с ним воедино. Песок полностью впитал в себя все выплаканные горькие слезы. Тэхен медленно привстает, усаживаясь на заднице и склонив голову вперед, чувствует внутри пустоту. Дыру. Огромную вину. - Я сегодня участвовал в гонке, - хрипло признается Ким, шмыгая носом. Ругаться, злится, бить Вана нет никакого смысла. Уже сделано и времени не вернуть. Да и Тэхен знает, что младший не пошел на такое если бы знал правду. Он не простил его. Нет. Никогда.  – Я был в матовом ягуаре. - Я знаю, - коротко кивает младший, получая удивленный взгляд друга. Он берет пачку сигарет, лежащую на песке рядом и зажимает между губ фильтр. – Думаешь я бы не пришел посмотреть на возвращение Юнги на дороги? Я был там и почувствовал тебя. А потом ехал всё время за вами и видел, что ты творил. - Тогда ты должен знать, что я сегодня чуть не убил Юнги, - хрипло цедит Ким, шмыгая носом. – Но не смог. - Я не сворачивал с автомагистрали за вами, - поясняет Ван, заполняя легкие едким дымом сигарет. - Но какая причина? - Просто не смог лишить Чонгука друзей, которые у него появились совсем не давно, - с грустью вздыхает парень и вытирает мокрые глаза краем своей желтой футболки. Тэхен сдерживал себя, когда смотрел через зеркало заднего вида из своего черного ягуара на Чонгука, что принимал букет сирени. Как его глаза светились от присутствия Юнги. Ким видел в них счастье, покой, ласку. И когда настал момент выстрела, что-то внутри передёрнуло. Рычаг щелкнул в другую сторону. И Тэхен осознал, что не может лишить своего зайчонка радости. Чонгук сильно привязался к Юнги и Джину, поэтому пуля, что была направленна в сторону сердца, поменяла свой путь. - Ты ревнуешь? – спрашивает и так очевидное Ким, делая очередную затяжку никотина и выпуская облако дыма к тучам, что медленно плывут собираясь над городом. - Нет, не ревную, а просто хочу защитить своё… я хочу стать частью его жизни и обязательно этого добьюсь, - уверенно говорит Тэхен. - Буду бороться с Юнги по-честному и не проиграю. - А зачем стрелял тогда, если не собирался убивать? – хмыкает Ван, делая недовольное лицо. Тэхен зависает на несколько минут, обдумывая своё действие. Но ответ находит, пусть и не точный. - Хотел проверить смогу ли я… - наконец поясняет он, сглатывая. -  Как видишь, Юнги жив, немного подбитый конечно, но в целом в норме… - Ладно, делай что хочешь, но, а если Чонгук все-таки выберет Юнги? – слегка хмурится Ван, зарывая бычок в песке. - Что тогда? - Смерть, - четко кидает Тэхен, без капли сомнения и дрожи в голосе. - Проигрывать я не люблю, а отдавать своё тем более. Чонгук мой и если его сердце не будет принадлежать мне, то никому другому так это точно… - Конечно, у тебя может быть свои планы на будущее, - кивает Ван, поднимаясь с земли. -  Но ты не забыл, что через месяц ты должен женится на моей сестре? – напоминает он, вытряхивая свои штаны от прилипшего песка. -  Если обидишь её, то дело будешь иметь со мной… - Помню я…такое не забывается, - вздыхает Тэхен, посмотрев на серьезного друга, что достал ключи от автомобиля и протянул руку помощи. Первые тихие звуки грома раздались, а недавно чистое небо затянулось грозными тучами. - Ну тогда зачем тебе Чон, если все равно вам не судьба быть вместе? – Ван зажимает ладонь старшего и одним толчком помогает встать. - Я у судьбы разрешение не спрашиваю, - язвит Тэхен, хватая пустые банки пива и следуя к своему черному байку. – Я сам пишу её. - Как скажешь, - пожимает плечами младший, сняв с блокировки фольксваген. - Только смотри, чтобы не сделать ошибок, иначе уже не исправить, а стержень не стереть. Тэхен кивает, словно принял эти слова всерьез, но они пролетели мимо ушей. Парень выкидывает банки в ближайший мусорные бак и садится на мотоцикл. Волосы разлетаются по сторонам от появившегося прохладного ветра, поэтому Ким приглаживает их и надевает шлем. Тавендор слепит своими яркими фарами изумрудные глаза, что сощурились от такого потока света. Внедорожник подъезжает в плотную к байку, окно со стороны пассажирского сидения спускается и Тэхен заглядывает внутрь. - Тэхен, прости меня еще раз за Чонгука, - извиняется Ван, искренне или же нет, Ким не знает. Но одно знает. В глазах младшего плескается желание чонгуковой плоти, возбуждение. И как бы друг не просил прощение, он внутри не раскаивается. Тэхен чувствует это, но медленно кивает головой, не проронив ни слова. Ким Ван уезжает, а блондин сидит на байке, так и не собираясь его заводить. Внутри все эмоции собрались воедино. Внутри плохо и тошно. Первые капли дождя срываются с неба. Тэхен снимает шлем и подставляет лицо. Состояние паршивее некуда. Дождь становится всё сильнее и сильнее. Собственные, нескончаемые горькие слезы вновь бегут по щекам, прячась между каплями дождя. Одежда промокает на сквозь. Но это всё пустяки. Ведь на душе огромный груз, который душит. Раздаётся душераздирающий крик. Тэхен кричит во всё горло. Слезы душат его и не дают вдохнуть полной грудью. Природа уносит всю боль с собой. Ветер окутывает, а дождь разделяет грусть вместе с парнем. - Чонгук, я знаю ты пережил многое, прости, что меня не было рядом, как и обещал, -  всхлипывая шепчет Тэхен в пустоту. – Я благодарен Юнги за то, что был рядом и помог тебе не покинуть этот мир, но теперь я заменю его, как и должно было быть с самого начала. Я совершил много ошибок, но исправлюсь. ******* Юнги входит в особняк, придерживая свое раненное плечо. В чужом доме как-то совсем одиноко и темно. Он проходит в гостиную, усаживаясь на диван. Пристальный взгляд на себе парень почувствовал сразу, как только нога перешагнула порог. Напряженная тишина давит со всех сторон, но Юнги лишь усмехается и достает пачку сигарет. - Долго будешь пялится на меня? – сухо выдает Юнги, расплываясь в оскале. Он чиркает зажигалкой, освещая гостиную вспыхнувшим пламенем и прикуривает. – Почему у тебя в доме нет ни одной прислуги? - Отпустил, - раздался спокойный голос сзади. – Захотелось побыть одному. - Только не говори, что злишься на меня? – усмехается Юнги, делая глубокую затяжку. Приближающиеся шаги становятся всё четче, а резко вспыхнувший свет заставляет Мина прищурится. – Молчишь… значит всё-таки сердишься. Ответ так и не прозвучал. Юнги криво улыбается, чувствуя пощипывающую боль в плече. Он поднимает карие глаза на друга, что стоит, сложив руки на груди и облокотившись об дверной косяк. На нём домашние серые штаны и такого же цвета футболка на два размера больше. - Поможешь старому другу или… - Что случилось? - резко перебивает Хосок, заставляя тем самым еще больше улыбнутся Юнги. Второй знал, что Чон ему не откажет. Всегда так было и Мин нагло пользовался этим. – Я знал, что если ты переступил порог моего дома значит у тебя проблемы. - Так и есть, - согласно кивает головой парень. – Правда маленькая. Юнги привстает, держа меж губ плавящуюся сигарету. Курточка медленно падает на пол, открывая взор на алую футболку, от которой не осталось и следа белого. Хосок ахает, прикрывая рот ладоней. - Юнги и ты называешь это маленькой проблемой? – возмущается он, в два шага оказавшись возле друга. Блондин хватает нож, что лежал на тарелке с фруктами и осторожно делает надрез. Футболка рвется на части и Хосок медленно избавляет Юнги от ткани, что неприятно прилипла к коже. – Тебе надо в больницу. - Не нужно, - спокойно отказывается Мин, прикрывая глаза. – Я знаю, что ты сможешь вытащить пулю. - Нет, вдруг я занесу заражение, - с чистой дрожью в голосе говорит Хосок, отрицательно мотая головой. – Черт, придурок, это же не шутки. - Только не ной, - Юнги хмурит брови и падает обратно на диван, откидываясь на спинку и выдыхая едкий дым. – Если бы сомневался в тебе, то не пришел сюда.  - Хорошо, я попробую. Хосок глубоко вздыхает и выбегает быстрыми шагами из гостиной за аптечкой. Сердце бьется как сумасшедшее, отдавая гулкими битами в висках. Знать, что твой возлюбленный был на волоске от смерти – невыносимо страшно. И теперь Чон корит себя за то, что уехал с гонок после их начала. Поддался своей ревности и психанул, увидев, как Юнги дарит Чонгуку цветы. В кармане брюк раздалась мелодия и Юнги вытягивает мобильник здоровой рукой, зажимая между ухом и плечом. Он освобождает напряженные губы от сигареты и полностью сосредотачивается на разговоре. - Слушаю. - Юнги, черт бы тебя побрал, ты куда свалил? – свирепо кричит в трубку Джин. Он смог дозвонится с пятого раза, что еще больше злит его. – Ты совсем мозгами тронулся? Спиздил с гонок и не пойми куда уехал… Быстро говори где ты, пока я сам не выяснил. - Джин-и, прости, - Юнги прикрывает глаза, откидывая голову назад. – Я скажу где нахожусь, но прошу, завези Чонгука домой и ничего ему не говори. - Он уже дома, - быстро тараторит Ким. – Ждет тебя и волнуется, поэтому если у тебя не будет веских причин на твоё поведение я ни знаю, что с тобой сделаю. - Я у Хосока. - Так и знал, - более тише говорит Джин, сворачивая на перекрестке налево. – Я уже почти на месте, поэтому готовь объяснения. Джин сбрасывает трубку, после чего Юнги швыряет телефон на диван, сделав последнюю затяжку. Хосок появляется в проеме с аптечкой в руках и запыхавшийся садится на край дивана со стороны раненого плеча. - Джин скоро будет здесь, - проинформировал Мин, туша бычок в пепельнице. Чон коротко кивает. – Делай что потребуется, я потерплю. Хосок гулко сглатывает, обеспокоенно глядя на рану, что покрылась засохшей корочкой. Руки потряхивают, поэтому открыть коробку получается со второго раза. Он быстро достает из неё необходимое. - Сейчас будет печь, - с волнением в голосе предупреждает Хосок, открывая бутылочку с антисептиком. Он пропитывает ватку в жидкости и с особой нежностью обрабатывает рану вокруг. Юнги шипит, стискивая челюсть крепче, а у Чона сжимается сердце в тиски. – Сильно больно? - Нет, - хрипло выдавливает Мин, отворачивая голову в другую сторону. – Вытяни пулю и перевяжи рану, мне нужно ехать. - Чонгук не маленький ребенок, он может и без сказки заснуть, - язвит Хосок, вытягивая пинцет и ватку из аптечки. – Не стоит опекать его так сильно. - Хо, не начинай прошу… - Сейчас будет больно, - без эмоционально кидает Чон, вбирая воздух в легкие поглубже, как и смелости. Рана потихоньку начинает вновь кровоточить. Хосок проталкивает пинцет вглубь и нащупывает металл. Юнги сжимает кулаки и челюсть. Жгучая боль пробирает все тело, а плечо немеет, принося адское пламя. Капли испарины выступают на лбу, а грудная клетка вздымается чаще. Утробное рычание проносится по гостиной, когда пуля выбралась наружу. Хосок быстро прикладывает ватку к ране, придерживая. - Готово, - тянет он, показывая окровавленный металл. – Сейчас обработаю и перевяжу плечо. - Спасибо, - негромко шепчет Юнги, прослеживая за увлеченным своей работой другом. - Обращайся, ведь, знаешь, что я не откажу. - Знаю, - улыбается Мин, поправляя свои взъерошенные волосы. Дверь в особняк открывается с громким грохотом. Оба парня синхронно поворачивают головы на звук. Хмурый и сердитый Джин влетает внутрь, всем видом показывая, что дружелюбности от него не жди. Юнги хмыкает, расплываясь в улыбке, ведь приятно знать, что ты не безразличен в это мире. Что есть те люди, которые беспокоятся и придут на помощь в любую минуту. Недоумевающий взгляд падает на подкаченное тело, запачканное кровью и Хосока, что сидит рядом с окровавленным пинцетом в руке. Его серая футболка в пятнах алой краски, как и руки. Глаза округляются в секунду, а речь пропадает. Весь словарный запас исчезает и Киму остается лишь подойди ближе и выдавить малое: - Что случилось? Хосоку знать тоже интересно. Кто это сделал? Что за тварь такая? Эти вопросы глушили его, но они уходили на второй план, потому что на первом была безопасность Юнги. - Что здесь происходит? - вновь рычит Джин, шагом за шагом приближаясь к парням. - Ничего такого, - усмехается Мин. - Залатывают меня, - издает тихий смешок, глядя в ошеломленные глаза друга. Ким нахмурил брови в недовольстве и Юнги понял, что шутки лучше отставить в сторону. - В меня стреляли, - прокашлявшись выдал Мин, щурясь от жгучей боли. Чон обрабатывает рану, а Джин стоит в немом шоке, сжимая кулаки и разжимая их в ярости. - Я вижу, не слепой, - фыркает Ким, падая на кресло рядом. - Что за кусок говна это сделал? Кто? - Тоже интересно знать, - пожимает плечами Юнги и указывает здоровой рукой на то, чтобы Джин налил ему выпить. – Надо выяснить кому принадлежал черный спорткар ягуар. Его я видел впервые. - Я выясню об этом можешь не переживать, - твердо чеканит Хосок, возясь с раной. Он кидает быстрый взгляд на друга, что одними глазами кивает и забрасывает здоровую руку на спинку дивана. - Хорошо, но держи меня в курсе дела, - с теплой улыбкой выдает Юнги, благодарно кивая другу за наполненный стакан янтарной жидкостью. - Мы все выясним, кто он, - встревает Джин, глядя целеустремленно на друга. – Ким Ван уже вернулся, поэтому есть вероятность, что это его рук дело. Хосок встрепенулся, услышав имя врага и это никак не ускользнуло от взора двух пар глаз. Он поднимает бинт, что секундами ранее упал на сидение дивана. Беглыми и встревоженными глазами, Чон смотрит на перебинтованное плечо и сглатывает. - А с тобой что? – спрашивает Джин, изогнув бровь. – Чего дёрнулся? - Я просто выронил бинт, что в этом такого? – стараясь не выдать свою дрожь в голосе говорит Хосок, так и не сумев поднять глаза на друзей. Он делает вид, что занят смыванием остатками крови на груди, пряча за этим своё волнение. За окном вдали просверкали разряды молнии. Первые звуки грома пронеслись, от чего сам Юнги вытянулся, словно натянутая струна. Стакан так и остается не тронутым, а ноги уже бегут к машине, чтобы как можно скорей оказаться дома и быть рядом с Чонгуком, который наверняка сейчас весь дрожит. - На сегодня вроде дождь не обещали, - выдыхает Джин, поглядывая в окно. - Хосок, ты закончил? – быстро спрашивает Юнги, повернув голову на блондина и глядя на то, как пальцы друга касаются его торса и мажут по всему где достала кровь. Чон с опозданием согласно мычит, кинув короткий взгляд на тату. Внутри все замирает, от каждого прикосновения к горячей и такой желанной плоти. Чон закусывает губу и нежно убирает ваткой остатки крови. Он проводит по черной надписи, что заставляет испытать колющую боль в сердце и, тихо сглотнув отстраняется. - Я сейчас принесу тебе новую одежду, - он встает с потухшими огоньками в глазах и в сердце, направляясь на второй этаж. Равнодушный взгляд врезается ему в спину, отдавая холодом. Хосок хмыкает, прекрасно зная кому он принадлежит. - Господи, - выдыхает Джин, прикрывая глаза и потирая переносицу. - Ты сразу не мог сказать нам? Чего уехал? - Не хотел вас волновать, - признается Юнги. - Это не смертельное ранение, я жив и это главное. Все нормально, ведь. - Нет Юн, это не нормально, - грозно выдыхает брюнет, вновь обретая внутри растущую ярость. - А если бы пуля попала в сердце? Да ты бы сегодня лежал не на кровати, а в гробу. Ты это понимаешь? - Джин-и, прошу успокойся, все обошлось, - Юнги встает с дивана и слегка морщит лицо, расправляя плечами. - Вот стою перед тобою живой. Я еще не готов покинуть этот мир. У меня есть для кого жить. - Это хорошо, - с облегчением произносит Ким, выдыхая и складывая руки на груди. - Ах, кстати, - Джин делает задумчивое лицо, вспоминая свой самый главный вопрос. - Ты какого хуя опоздал на гонки, да еще приволок букет сирени? Юнги вздыхает, кинув мимолетный взгляд на друга и разворачивается к вошедшему только что в гостиную Хосоку. Тот протягивает свитшот персикового цвета и на недовольную мимику Мина, вскидывает бровь, мол, другой нету, бери что есть. - Я не услышал ответ, - вновь докапывается Ким, закинув ногу на ногу. В гостиной всё также не прозвучал ответ, лишь Хосок издает звуки, складывая все принадлежности обратно в аптечку. - Только не говори, что ты решил признаться Чонгуку в любви через какие-то цветочки... У Хосока выбивается из легких весь воздух и он словно давится им, резко повернув голову на Джина, что сидит в расслабленной позе и не сводит глаз с Юнги, читая все его эмоции. - А что если это и так? - вдруг выдает Юнги, понижая голос на несколько тонов ниже. - Что, слова уже не актуальны? - с сарказмом цедит Джин, хитро прищурив глаза и с еле заметной улыбкой на губах, прослеживает как выгравирована татуировка на теле прячется под хосоковой тканью. - Ты никогда меня не поймешь, Джин-и, - не моргая бросает Юнги, так и не повернув голову на друга. - А вдруг он не примет мои чувства? - Ты так затянешь с этим, что потом будет уже поздно, - голос Кима слишком громкий и грозный. Юнги застывает на месте, держа в руках телефон, что минутами ранее он взял. Здравый рассудок кричит, что друг прав, а вот сердце трескается, потому что страх окутывает его, словно теплое одеяло. В своей короткой жизни Юнги боится ни бедности, ни смерти. Самое худшее, что может произойти - это потеря близкого человека. Чонгука. И одна мысль, что когда-то он может его потерять приводит в худший и реальный кошмар. - Я не понял, а причем здесь цветы к признанию? - с трудом выдает эти слова Хосок, разрушая напряженную тишину в особняке. - Ох, я тебе расскажу с превеликим удовольствием, - тянет Джин, смакуя слова, словно леденец на языке раскатывает. - Сирень на языке цветов значит объяснение в любви, выражение надежды на взаимностью, - поясняет Ким, не отрывая внимательного взгляда от Юнги. Он ловит каждую его эмоцию и каждый его мускул, что дернулся. - Джин, хватит, - приказывает Мин своим низким голосом, но его не слушают. - Подарив сирень, можно сказать, что ты доверяешь свое сердце другому, - продолжает Джин, а Хосок слушает и внутри рушится всё. Трескает на маленькие осколки, а надежда, которая была пусть и маленькая летит в бездну, как и сам Чон ходит по её краю. - Я сказал хватит, - свирепо кричит Юнги, играя желваками на скулах, что сильно сжаты. - Чего ты вообще добиваешься? Чего докапываешься до меня? Это моё право, когда и кому признаваться. - Я лезу, потому что мне не плевать на вас обоих, - подскакивает Джин с кресла, весь на взводе, как и сам Мин. - Я устал смотреть, как ты мучаешься. Я вижу вас со стороны. Чонгук постоянно переживает за тебя. Я видел, как он весь вечер в клубе сидел за столиком и только пил, когда ты ходил с той девкой в ресторан, - Ким кричит, высказывая всё и выдавая Чона со всеми потрохами. - Ты просто слеп, если не видишь беспокойства его. Если ты трус и боишься поделится своими чувствами с ним, то тогда хватит слишком опекать Чонгука, дай ему свободу. - Не могу, - мотает головой Юнги. Он отдал в руки Гука свое склеенное сердце в надежде, что тот сохранит его. Будет относится к нему бережно и не распотрошит на еще меньшие осколки, ведь тогда ему не будет и смысла жить дальше. - Больше не затрагивай эту тему, пожалуйста. Юнги уходит, хряпнув дверями, а Джин фыркает, всплескивая руками и зачесывая свою челку пятерней назад. Он уже чуть больше месяца со знакомства Юнги с Чонгуком следит за ними. Ким, словно наблюдает из-за кулис и видит все оплошности обоих сторон. Внутри взрывается буря. Джин каждый день просит Бога дать смелости и мозгов другу, но видимо не судьба. Он бесится, потому что хочется видеть этих двоих вместе. Тэхен сюда совсем не вписывается. Он лишний. Ким носит в себе огромную тайну, которая распирает его и грозится быть выплеснутой прямо в лицо Юнги. И это будет самой отрезвляющей пощечиной. Джин стал свидетелем, как Тэхен вторгался в Чонгука, выбивая из него стоны. Это картина до сих пор ходит следом и напоминает о себе, каждый раз, когда в поле зрения попадает Гук или разговор заходил о Тэхене. Хочется высказать Юнги всё и сказать, что тот опоздал. Но всё-таки Ким держится за ниточку надежды. Глядя, как в глазах Чонгука вспыхивает тот самый огонек при виде Юна, на сердце спокойно, что все не потеряно.